Законы чужих Галактик

Он знает, что перед смертью его личная Галактика была освящена пятью взрывами. Последовательными, сносящими все вокруг, но, черт возьми, такими яркими. Первый взрыв он почувствовал всем своим естеством, когда по коже, даже не видя ничего, пробежали электрические разряды, которые никогда ранее не ощущал и больше никогда ни с чем не спутаешь. Второй взрыв — встреченный взгляд. Когда в отражении чужих зрачков видишь миллиард похожих на твои Галактик, но не веришь до конца в это чудо. Вглядываешься, чтобы найти там обман, но его нет. И тянет, тянет, тянет так познакомить свои с его Галактиками, чтобы получить так много ответов на незаданные никогда вопросы. Третий взрыв — мольба о помощи, которая так оглушительно и отчаянно прозвучала в тишине темного переулка, что даже с закрытыми наушниками ушами было отчетливо слышно каждое слово. Они отпечатались, кажется, под кожей и на сетчатке глаз. Четвертый взрыв —прикосновение кожа к коже, когда весь мир, который ты знал и будешь знать, концентрируется в сейчас. Только на этом прикосновении, не надо больше ничего, остановите только время. Электрические разряды? Да полное ощущение, что через тебя атомные электростанции зачем-то питают ненасытные города. Пятый взрыв — темнота. Боль в затылке и темнота, проваливаясь в которую, ты подумал, что тебя ничто не остановит. Никто и ничто. Что ты не откажешься, найдешь, поможешь, что вывернешь наизнанку и атомные станции, и города, и чертовы неправильные Галактики, лишь бы найти свои. И темнеющая перед глазами картинка, как предназначенного тебе, сопротивляющегося и просящего помощи, человека кто-то уводит за собой. А ты остаешься падать-падать-падать…

***

Поняв, что снова завис на воспоминаниях и не услышал вопроса последнего покупателя, Юнги медленно перевел взгляд на девушку, стоящую перед ним. Выжидающий взгляд напротив не давал ни единого шанса, что она сама догадается повторить свой вопрос. Придется переспрашивать. Придется отложить свои воспоминания на более подходящее время. Смешно. Как будто, они вообще способны подождать и не живут с ним каждую минуту каждого дня уже двенадцать лет. Порой они могут казаться сном, порой приходится себя убеждать, что ты мог все это выдумать. Или наоборот, отговаривать… Закрывая магазин, в голове отдается стандартный план действий, который за несколько лет отложился на подкорке и не затрачивает ни капли сил на обдумывание или планирование. Мин Юнги это нравится. Потому что можно снова улететь и это никак не повлияет на заученный порядок действий. Из данного полусонного состояния вырывает не вписывающийся в картинку сигнал телефона. Приходится произнести меланхоличное «Алло» и надеяться, что звонок не разрушит. — Дружище, мне нужна твоя помощь. Хосок снова умчался в неизвестном и безвременном. Ты его знаешь. Скажи, что ты сможешь его подменить? — Намджун, зная друга, выдает все в одном быстром предложении почти без пауз. — Я не… — Юнги, я не могу. У меня ужин с семьей, я правда не могу. Если я не явлюсь на помолвку старшего брата, мне придется отрабатывать намного больше, чем пара смен в баре, поверь. Они мне этого просто не простят. Наш бар будет на грани. — Я понял, я выйду. — проговорил Юнги, справедливо расценив, что поток аргументов может литься еще очень долго. — Спасибо! Я твой должник. — Ну конечно, — скептично хмыкнул Мин. Вторая работа Юнги знаменовала собой стандартную работу барменом в крайне нестандартном месте. Учась на факультете бизнеса, не прикладывая практически никаких усилий, потому что все сделали за него, Юнги обзавелся двумя лучшими друзьями, которые по сей день продолжали вносить смуту в его размеренную жизнь. Хосок и Намджун держали бар в не самом популярном районе Сеула. Будучи великой надеждой своих семей (как будто на факультете бизнеса бывают другие, верно?), ребята решили открыть что-то для себя. Как место, где все будет только так, как они захотят. Без ожиданий, без правил, условностей и неоправданных надежд. У них получилось. Бар стал отдушиной, казалось, любого, кто туда приходил. Неугомонный Хосок, который, помимо собственного бара и нескольких журналов отца, яро горел уличными гонками, дрифтом, созданием музыки и танцами, отвечал за атмосферу и наполнение пространства. И, кажется, его неуемная энергия создала что-то, что умудрялось отвечать запросу почти всех. В небольшом баре рядом соседствовали столы из красного дерева, разрисованная граффити стена, сочетающая в себе только три цвета, два из которых — черный и серый, яркие стеганые диваны из плюша и постоянно меняющиеся мини-статуи по настроению последнего. Звучит, как взрыв, на деле же, попадая в эту атмосферу, хотелось возвращаться. Возможно, все дело было в самом Хосоке, никто не признавался. Джун отвечал за напитки, поставки, бухгалтерию и зарплаты, а еще кучу всякого подспудно. У него это получалось не то, что легко. Просто получалось походя, не напрягаясь вообще. Как сделать домашку по предмету, который ты любишь и никогда на него не тратишь усилий или времени. Ким Намджун, в отличие от своих друзей, был примерным сыном и не особо сопротивлялся семейному укладу и бизнесу. Будучи младшим сыном председателя крупнейшей в стране компании по производству техники, молодой человек занимал пост исполнительного директора. Его все устраивало, отношения с семьей были важной частью его жизни. В целом, спокойная рассудительная натура Джуна позволяла всегда находить ту самую «золотую середину». Как во взаимоотношениях с кем бы то ни было, так и в собственных желаниях и притязаниях. Юнги. Юнги просто был. В какой-то момент разорвав почти все отношения с семьей, когда непонимание друг друга достигло своей кульминации и дальше продолжать не было ни смысла, ни сил. Оставшись без наследства и какой-либо финансовой поддержки со стороны отца, Юнги устроился на работы, которые удовлетворяли его невысокие потребности в доходах: еда, сигареты, звукозаписывающая студия, раз в год обновить гардероб. И ни грамма сожаления в том, что полученное образование не будут служить на благо семьи и ее благосостояния. Как камень с плеч, который лежал там, кажется, еще с его зачатия. Мин был искренне доволен тем, что работать с друзьями оказалось просто. Хотя бы из-за отсутствия потребности к себе и своему характеру кого-то приучать. Все завсегдатаи бара уже давно запомнили молчаливого бармена, который может выслушать, вставив пару циничных комментариев за несколько часов разговора. Но, парадоксально, это всех устраивало в высшей степени. А ребята. Ребята просто его любили и принимали таким. Плюс общее увлечение музыкой порождало поистине нестандартный и крепкий союз трех совершенно разных по духу и темпераменту людей. Не сильно перетрудившись в книжном, Юнги, заступив на смену в баре, потратил первые часы рабочего времени, делая разной крепости коктейли и обдумывая изменившееся течение своих будних дней: написать Сокджину и поменяться сменами в книжном, или, отработав завтра день уйти в спячку на пару дней-ночей-дней?