Законы чужих Галактик

Так бывает. Мне хочется верить и верю. Что прикосновения будят в тебе столько, что можно освещать не одну планету. Что «мурашки по коже» и «разряды под» — это настолько мелко, что даже смешно упоминать. Так бывает, знаете? Точно вам говорю. Иначе не живет вера столько. Иначе не бывает тех чудес, которые из уст в уста вот уже тысячи лет и не сомневается же никто. Потому что, если не в это верить и жить, то во что? В себя верить и в отражение, что готов ловить в его глазах всегда. И тогда готов был, несколько тысяч лет назад, и готов будешь, только найдись. Только верь тоже… пожалуйста. Потому что эта история не заканчивается только на нас. Она в каждом. Будь то Галактики. Вселенные, может. Океаны, опять же. Свалки машин, пустыни, города густонаселенные, далекие горные хребты не с этой планеты вовсе. Ты будь только, пожалуйста, собой. До отчаяния, до крика, будь собой. Не притворяйся в угоду. Иначе я никогда не смогу тебя узнать из тысяч и миллиардов внутренних миров. Закон потому что такой, один на всех, как бы твой Мир не назывался. Не бросай меня, пожалуйста. Будь собой, и я буду. И мы обязательно встретимся, веришь? Вот и я…. Попробуй найти того, кто запретит?

***

Одиннадцать минут для квартиры Мина прошли в тишине, незаметно совсем, каждый в себе. Разве что Тэхен себе все губы сгрыз от мыслей, так сосредоточенно думал. Вскоре в квартире раздается звонок. Трелью разливается, заставляет вздрогнуть и Тэхена кинуться открывать. Юнги с места не может сдвинуться. Глубоко улетел. Да. В квартиру Чимин и Чонгук зайти не успевают, так как Тэ, снова расчувствовавшись, только же успокоился, блин, виснет на Чимине коалой, оплетая руками и почти ногами и снова ревет. Сказать ничего не может, просто ревет. Переполняет морем. Все вокруг. Чимин, ничего не понимая, только гладит младшего по голове и что-то тихо уговаривает на ухо. Только слышат ли? Вряд ли. Там потоп как с Ноем. Только без Ноя, конечно. Минута, две, Юнги прошибает током, он возвращается, он видит. Смотрит и видит. Почти рядом. Слышит. Подойти же можно. Это реальность? Та самая, которую проклинал большую часть жизни, она? Все это не словами. Нутром. Не верит себе. Верит Галактикам, а себе нет. Подводил себя не раз, и близких же подводил… Чонгук, спустя пару минут, не выдерживает. Себя же не сдерживает. Виртуозно отцепляет коалу от Чимина. То, что работало в четырнадцать на Тэхене, работает и в двадцать пять (шесть, Гук, почти шесть уже!!) лет. Только он не поступает как тогда, в четырнадцать, усаживая на скамейку и принимаясь отчитывать (читайте, утешает он). Нет. Он бережно прижимает к себе море и предлагает пойти подышать. Воздухом. Вечер хорош сегодня особенно, потому что не холодно. Да, Тэхен холод не любит совсем. Особенно после Канады. Особенно без Чонгука. Вот совсем-совсем. Кивает. Почти без помощи натягивает кеды, самостоятельный. Чонгук окликает Чимина на выход, но тот не отзывается. Застыл статуей и смотрит сквозь коридор. Смотрит и молчит. Не реагирует. Тэ дергает Гука за руку, смотрит проникновенно и обещает все рассказать на улице, только пойдем. Так надо. Веришь? Как не верить тому, кто научил летать в звездах и услышал одинокого, потерявшегося в океане? Конечно верит. Уходят. А в квартире вечность разливается. У Юнги «прости» в глазах читается. А у Чимина просто бесконечность. Он не понимает. Почти ничего не понимает. Не научен еще разговаривать, как это умеет делать Тэ. Хороший ученик. Поэтому по-простому, будучи чаще в этой реальности, он подходит. Медленно. Подходит и видит перед собой молодого человека. И, вроде, ничего примечательного. Серые спортивки и того же цвета растянутая футболка. Кожа бледная, худой, уже скоро до неприличия. Светлые волосы, лохматый, но милый. Маска застывшая на лице. Сожаление? С чего-бы это? Не надо жалеть, Чимин то знает по себе. Он расскажет, почему не стоит. Потому что годы можно убить, он пробовал. А не вырастет ничего. Глаза. Вот в газах он и теряется. Почти окончательно, но держится за эту реальность крепко. Никогда почти не позволял себе улетать, иначе не выжил бы. Знает. Пробовал. Смотрит, а в ответ молчат. Сколько длилось, никто не скажет, даже часы на кухне. Промолчат. Спустя некоторое время неуверенно протянутая вперед рука и тихое: «Пак Чимин. Приятно познакомиться». А в ответ его просто сгребают в охапку. Стоят, обнимают крепко, согревают так, как будто тот с мороза сквозь стужи добирался. «А так оно и есть»: вдруг ловит себя на мысли Чимин. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня, Чи.. Чимин. —шепчет тихо-тихо. — За что? — так же тихо в ответ. — За то, что ты так долго был один. За то, что я сдавался порой. За то, что дал замерзнуть. Насовсем почти замерзнуть дал. Больше не будет такого, слышишь? Я тебя не отпускаю больше. Не отпущу. Не потеряю и не потеряюсь. — Слышу. — тихо в ответ. А притяжение такое, что планетам, системам не соревноваться, потому что проиграют. И Юнги, отстраняясь, целует. Берет аккуратно лицо в ладони и целует. Всего-лишь прикоснуться, не напугать. Всего-лишь почувствовать реальность. И себя в ней - живым. Она есть. Реальность. И Юнги, оказывается, здесь есть. С Чимином вот. И запахи есть: от Чимина пахнет, неожиданно, орехами и мхом. И блинчиками Чонгука еще. А было как будто в прошлой жизни. Оно и было. И звуки есть: краткий вздох и рваный выдох. И движение: от ресниц дрожащих до пальцев, почему-то вцепившихся в предплечья Юнги от напряжения. Целует. Отпускает. Смотрит в глаза. Снова целует. Снова смотрит. Видит, как солнца загораются. Медленно, постепенно, сначала в самых далеких уголках. Улыбается. Улыбается весь. Давно такого не было. И вот случилось. Наконец-то. — Я Мин Юнги, кстати. Приятно познакомиться, Пак Чимин…. — и снова целует. А Тёхен самый счастливый. Вот самый-самый, честно! Потому что Кит под боком неповоротливый, если только не в спортзале, потому что Чимин улыбается теперь глазами, хоть и не всегда лицом. Счастливый, потому что Хён, его Хён, теперь уж точно покорит все Галактики и еще очень много расскажет о самом важном на свете. Чимину расскажет, научит, откроет и отогреет, наконец, замерзшие солнца далеких и ближних Галактик. Тэхену напомнит о самом нужном, потому что шебутной ребенок. И сам будет становиться все больше. И больше. Собой.

***

И, наверное, уже становится все равно на законы чужих Галактик, когда законы твоих (читай, ваших) делают тебя счастливым. Счастливым и по-настоящему живым.