Eras

I walked through the door with you

The air was cold

But something about it felt like home somehow

And I, left my scarf there at your sister's house

And you've still got it in your drawer even now

Это была любовь с первого взгляда. Для них обоих. Во всяком случае, она всегда в это верила. И не собиралась отпускать эту мечту. Они познакомились в начале ноября на вечеринке его друга Брендона. Ее туда привела ее школьная подруга Стелла. Они начали встречаться через три дня, а в конце выходных он предложил ей съездить в одно место. Погода стояла нетипично прохладная дла Нью-Йорка, так что воздух был холодным, в том числе и в помещении, но что-то в этом месте ощущалось как настоящий дом. Здание было оделано деревом, и повсюду стояли свечи. Они вошли вместе, а навстречу им вышла девушка с кучерявыми волосами. – Муза, познакомься, – произнес он. – Это моя младшая сестра Флора. – У нас разница в двенадцать минут, – закатила глаза девушка, подходя к Музе и заключая ее в крепкие объятия. – Добро пожаловать в мою скромную обитель. Раздевайтесь и проходите, кофе уже остывает. Муза сняла свой красный шарф и повесила на крючок, оставаясь в плаще, так как она ещё не согрелась. Ривен следил за ней внимательным взглядом и улыбнулся, когда она обернулась, протянул руку, предлагая последовать за Флорой, которая, кстати, понравилась ей с первого взгляда. Впрочем, как и ее брат. Несколько часов спустя, после того как они выпили кофе, обсудили миллион мелких вопросов и договорились встретиться как-нибудь в городе, они уехали, а ее шарф так и остался висеть там. Единственная вещь, которая сохранилась у него до сих пор.

Oh, your sweet disposition

And my wide-eyed gaze

Они были особенными друг для друга. Она рассказывала своим подругам Стелле и Аише, что у него такой мягкий и теплый характер. Он всегда ставил ее интересы превыше своих. И если бы она могла выбрать черты идеальных парней из книг и собрать их в единый образ, то получился бы он. Он всегда называл ее девушкой с большими глазами. Она смеялась, но не была против, ведь у него было заготовлено такое красивое объяснение: когда он смотрит в ее глаза, то они похожи на безграничный океан, в котором он готов утонуть.

We're singin' in the car, getting lost upstate

Он всегда любил скорость, а она любила музыку, так что они нашли странное единение в том, чтобы уезжать вместе в поездки, слушать песни и подпевать до боли в связках. Они не говорили никому, куда уехали, просто терялись в бесконечных дорогах штата. Им нравилось чувствовать эту свободу, принадлежать только друг другу.

Autumn leaves fallin' down like pieces into place

And I can picture it after all these days

Осенние листья осыпались на дорогу во время поездок или на тротуар во время их прогулок по парку, дополняя картину, делая ее целостной, правильной. Многие говорили, что пора любви – весна, но ей нравилась осенняя любовь. Оранжевая и красная как осенние листья. И даже сейчас, столько лет спустя, она все ещё могла представить эту картинку.

And I know it's long gone and

That magic's not here no more

And I might be okay, but I'm not fine at all

Она знала, что это осталось в далёком прошлом. В том периоде ее жизни, который стоило бы вычеркнуть, забыть, сжечь. Она знала, что вся та магия, какой была освещена эта любовь, уже давно оставила ее сердце. Она знала, что все это было сказкой, в которую она поверила, о которую она обожглась. Она говорила подругам и родным, что она в норме, но она знала, что была совсем не в порядке. Не после него.

'Causе there we arе again on that little town street

You almost ran the red 'cause you were lookin' over at me

Wind in my hair, I was there

I remember it all too well

Потому что так много всего в ее жизни, такие незначительные вещи, мелкие детали раз за разом переносили ее на эту узкую улочку, где они увиделись впервые. Ещё до того, как друзья познакомили их. Она снова и снова вспоминала, как он чуть не побежал на красный свет, когда увидел ее на следующий день после той вечеринки, потому что не взял ее контактов, а просить через друзей казалось неправильным. Ветер развевал ее волосы, и она была там, такая красивая, и счастливая, что он был там. Она помнила это слишком хорошо.

Photo album on the counter

Your cheeks were turnin' red

– Нет, мама, не делай этого, – попросил он, и Муза заметила, что его щеки залила краска. Не прошло и месяца с их знакомства, как они поехали в гости к его родителям. Кто-то сказал бы, что они торопились, но они были так счастливы друг с другом, что она не думала об этом совершенно. Его отца не было, но мать оказалась удивительно приятной женщиной. Ривен унаследовал от нее этот теплый взгляд, хотя чертами лица больше походил на отца. Луиза, его мама, приняла Музу очень тепло, не стесняясь высказывать вслух свое мнение о том, что Ривену с ней очень повезло. А потом, когда она решила, что знает Музу достаточно хорошо, женшина достала альбомы с детскими фотографиями Флоры и Ривена. И последнему это совершенно не понравилось.

You used to be a little kid with glasses in a twin-sized bed

And your mother's tellin' stories 'bout you on the tee-ball team

You taught me 'bout your past thinkin' your future was me

Она улыбалась рассматривая фотографии. Он был мальчишкой, что носил очки и не мог даже мечтать о том, чтобы подцепить девчонку. Они жили не богато, так что он спал в небольшой кровати, которую делил вместе с Флорой. И Музе это казалось очаровательным. – А потом он пошел в среднюю школу, – рассказывала Луиза, – и занялся спортом. Какое-то время плавал, а потом перешёл в пляжный футбол. Мы тогда жили на юге, во Флориде, а там это довольно популярно. В свой второй сезон в команде он стал капитаном. – Мама, – простонал он, явно раздраженный поведением женщины. – Перестань, Ривен, – возмутилась Луиза. – Я же не рассказываю ей никаких постыдных историй. Только хорошее. И нет ничего плохого в том, чтобы открыть твоей девушке немного прошлого, согласись? – Прошлое можно обсуждать только в одном случае, – он склонился над ее стулом, обнимая девушку и оставляя поцелуй на щеке. – Если мы уверены, что у нас есть будущее. – А какие у тебя сомнения? – напряглась Муза. – Никаких, – он поцеловал её ещё раз. – Надеюсь, ты не передумаешь.

And you were tossing me the car keys

Fuck The Patriarchy keychain on the ground

We were always skippin' town

– Хочешь за руль? – спросил он, когда она вышла из дома и подошла к его спортивному автомобилю. – За руль твоей машины? – переспросила она. – Я думала, это что-то святое. Да и не женское это дело – водить спорткар. – Это навязанное патриархатом убеждение, в которое не веришь ни ты, ни я. Давай. Он бросил ей ключ, но девушка не успела поймать, так что те приземлились на землю. Ей пришлось присесть, и в этот момент она проклинать его, ведь он вполне мог отдать ей ключ внутри машины. Брелок на ключах говорил "к черту патриархат", но почему-то сейчас ей казалось, что он унижал ее. И дело было не только в ключах. В последнее время их отношения изменились, он все чаще давал ей право выбора, позволял что-то решать насчёт их совместного быта, их прогулок, маршрутов для поездок. Они все ещё сбегали из города, но теперь она выбирала направления. И все это было круто, но ощущалось как-то неправильно. Ощущалось, будто он перекладывал ответственность с себя на нее. И она чувствовала, что не справится с этим.

And I was thinkin' on the drive down: Any time now

He's gonna say it's love

You never called it what it was

Они снова катались вместе, держались за руки и улыбались друг другу, пели песни и были счастливы. Она знала, что любила его. Любила так сильно, как не любила ни одного человека до того. И как не полюбит уже никогда. И она не стеснялась говорить ему об этом. И ей казалось, что вот-вот, уже так скоро он скажет ей тоже самое в ответ. Признается, что между ними "любовь". Однако, он так никогда и не назвал их отношения тем, чем они были на самом деле. Он не говорил о них как о любви. У них были чувства друг другу, они нравились друг другу, это было что-то, но это не было любовью. Не для него, как оказалось.

'Til we were dead and gone and buried

Check the pulse and come back swearing, it's the same

After three months in the grave

Он уехал на три месяца. Это было что-то по работе (ведь он уже работал, хотя она ещё даже не пошла в университет). Он убеждал ее, что у них все останется по-прежнему, но она знала, что это расставание изменит многое в их истории. Вернувшись, он наконец признался ей в любви, но для нее это уже не имело значения. Он был так нужен ей, но он был далеко, так что она уже успела похоронить их отношения. Он целовал ее и убеждал ее, что у них все по-прежнему. Что его чувства не изменились, как и ее. Что расставание сделало их только сильнее. Но ей казалось, что последние три месяца она была мертва.

And then you wondered where it went to as I reached for you

But all I felt was shame

And you held my lifeless frame

Они встречались с его друзьями, все из которых были старше ее, и когда она пыталась привлечь его внимание, он отталкивал ее, снова и снова. Она полагала, что он просто напросто стыдился ее, хоть после, когда она заговаривала об этом, он не припоминал, что делал что-то такое. Он удивлялся, куда делась их любовь? Куда и почему исчезла мечта, что была у них? И он просил у нее прощения, что неосознанно обидел ее, сжимая в своих объятиях, целуя в макушку и повторяя "Прости", не догадываясь, что это была лишь безжизненная версия ее.

And I know it's long gone and

There was nothing else I could do

And I forget about you long enough

To forget why I needed to

Она знала, что это все осталось в далёком прошлом. И она знала, что не было ни единой возможности спасти их отношениях. Она сделала все, что могла. Она прощала и давала вторые шансы. Она верила в то, что ее любви хватит на двоих. Но прежде чем она смогла отпустить его, действительно забыть, она успела позабыть, почему она вообще нуждалась в этом. Почему так старалась оставить его в прошлом, если была готова впустить его в свою жизнь как только он появится на пороге.

'Cause there we are again in the middle of the night

We're dancin' 'round the kitchen in the refrigerator light

Down the stairs, I was there

I remember it all too well

В начале марта они снова были вместе, отмечали его день рождения в доме его сестры. И несмотря на всю ту боль, что он причинил ей, они снова сошлись, снова любили друг друга, снова отдавали друг другу всех себя. Праздничный ужин закончился довольно рано, но ей не спалось, так что Муза спустилась на кухню, чтобы выпить теплого молока. Это помогало ей уснуть с самого детства. Она включила тихую музыку, чтобы не ощущать одиночества, а потом услышала его голос: – Наша песня, – произнес Ривен, и это действительно была их песня. Она стояла напротив открытого холодильника, убирала молоко и вздрогнула от неожиданности, когда он сжал ее плечи и спросил: – Потанцуем? Он не дождался ее ответа, развернул ее в своих руках. Муза положила голову ему на грудь и обвила руками его талию, прижимаясь сильнее к юноше, который был ее вселенной. Они покачивались в такт музыке, и она слышала, что он напевал песню. А потом перехватил ее руки в стандартную позицию для вальса, и закружил ее по небольшому пространству кухни. И она не смогла сдержать свой счастливый смех. В груди расцветало чувство безграничной любви.

And there we are again when nobody had to know

You kept me like a secret, but I kept you like an oath

Sacred prayer and we'd swear

To remember it all too well, yeah

В начале апреля у него была большая премьера, и он отдал ей один пригласительный. – Я могу пойти с тобой? – спросила она, смотря на него снизу сверх. – Нет, детка, – он успокаивающе провел по ее рукам. – Я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы вместе. Начнется слишком много вопросов, да и твоей карьере это не поможет. Она почти смирилась с тем, что они снова были в этой ситуации, когда он хотел спрятать ее ото всех. – Я люблю тебя, – прошептала она. – Я обещаю, что я буду всегда тебя любить. Потому что это было действительно так. И если бы ей предложили произнести свадебную клятву в тот самый момент, она бы не задумалась ни на мгновение. – Поклянись, что не забудешь это, – попросила она. – Не забудешь меня и нашу любовь в своих молитвах. Как не забываю я. Он поцеловал ее в лоб, и в тот момент она верила, что это было его клятвой. Однако, это не было.

Well, maybe we got lost in translation

Maybe I asked for too much

But maybe this thing was a masterpiece 'til you tore it all up

Runnin' scared, I was there

I remember it all too well

С того самого момента все пошло не по плану. Она не знала, в чем была проблема, но она чувствовала: он больше не мог видеть ее рядом с собой. Она выбросила его ключи и сбежала, потому что помнила их чувства слишком хорошо. Возможно, они потерялись где-то в переводе с языка ее мечтаний на язык его взрослой жизни. Возможно, она хотела от него слишком многого. Она так искренне верила, что у них есть будущее, что он позовет ее замуж, ведь ему было уже двадцать восемь – самое время, чтобы жениться, как говорила его мама. Как поступали его друзья. И она так наивно верила, что она именно та. Что у них те самые чувства, которые нужны для счастливой семьи. А возможно, все действительно было так. И их чувства были настоящие произведением искусства. Их пара была идеальной... До тех пор пока он не разрушил все, что было между ними.

And you call me up again just to break me like a promise

So casually cruel in the name of bein' honest

Она лежала на кровати, плакала и ела шоколад, когда он позвонил. С ее побега прошло три дня, но ей казалось, что она умерла уже три месяца назад. Она не могла поверить, что он нашел причину разрушить все то, что было между ними. Когда он позвонил, она ответила мгновенно, потому что ждала его звонка. Ведь сбежала не попрощавшись. – Муза, привет, послушай, я должен тебе кое-что сказать, – раздался голос из трубки. – Я просто хочу быть честным с тобой, понимаешь? Я знаю, ты ненавидишь ложь. Муза, я изменил тебе, прости. И я считаю, мы не Она сбросила. Она не готова была слушать его. Это было жестоко, его правда была жестокой. Он был жестоким, когда ранил ее, ломал ее, прикрываясь правдой. Сейчас она понимала, что он никогда не щадил ее чувств, всегда был таким, говорил ей, как вести себя, как поступать. Он убеждал ее, что делает это для нее, но она прекрасно понимала, что он просто старался переделать ее под себя. За его правдой всегда стояло его жестокое сердце. Она ненавидела, что ответила на этот звонок

I'm a crumpled-up piece of paper lyin' here

'Cause I remember it all, all, all

Она чувствовала себя скомканным листом, на котором совершили ошибку и выбросили за ненадобностью. Потому что она слишком хорошо помнила все, что было между ними. Каждую свою ошибку, которая на самом деле была его ошибкой. Каждую улыбку и каждый поцелуй, что он ей подарил. Они все останутся кляксами на ее душе.

They say all's well that ends well

But I'm in a new hell every time

You double-cross my mind

– Муза, к тебе гости, – произнес ее отец, заглядывая в комнату, и следом за ним зашли Стелла и Аиша. Они обняли Музу и устроились рядом с ней на кровати, вытирая растекшуюся тушь и шоколад. – Знаешь, – заметила Аиша, – хорошо все то, что хорошо заканчивается. А если бы вы остались вместе, кто знает, как сильно ты бы страдала. Она чувствовала как внутри нарастала волна слез, ей хотелось свернуться калачиком и плакать. Она была в аду, каждый раз как кто-то упоминал о нем. Каждый раз, когда его образ мелькал в ее мыслях. На несколько часов девочки отвлекли ее от ее мыслей, но потом Стелла сказала, что за ними приехал Брендон, а она снова подумала о Ривене и задушила в себе истерику, чтобы не дать девочкам знать, как больно ей было. Она закрыла за ними дверь и открыла Инстаграм, только чтобы увидеть там новую историю парня Аиши Грея, на которой он вместе с Ривеном пил в баре. На коленях у последнего сидела какая-то рыжая девчонка. Похоже, она не смогла бы убежать от него.

You said if we had been closer in age

Maybe it would've been fine

And that made me want to die

Она лежала без сна. Это уже стало привычкой: спать несколько часов днем, а потом плакать ночью. Она снова и снова думала о том, что он сказал ей, когда бросал: – Муза, ты ни в чем не виновата. Возможно, мы просто слишком разные. Знаешь, возможно, если бы у нас была не такая большая разница в возрасте, мы были бы счастливы. Все было бы в порядке. Его слова заставляли ее хотеть умереть. Ее подруга Стелла собиралась замуж за Брендона, который был на год младше Ривена. Между ними было семь лет разницы, а не восемь, как у них с Ривеном. И они были счастливы. Как мог он после этого говорить, что дело в разнице в возрасте? Что менял этот один год? Она хотела умереть, потому что была уверена, что дело было в ней. Всегда в ней.

The idea you had of me, who was she?

A never-needy, ever-lovely jewel

Whose shine reflects on you

В бессонные ночные часы она думала о том, что у него наверняка было идеальное представление о том, какой она должна была бы быть. Ей было интересно, какой же? Идеальной девушкой, которой никогда ничего не было нужно? Которая гордилась своим парнем, гордилась тем, что он обратил на нее внимание? Всегда очаровательной, улыбчивой, милой... Украшением, чей блеск отражался бы на нем, делая его ещё красивее. Аксессуаром, который подчеркивал бы самое лучшее в нем, скрывая все недостатки, которых, как она говорила себе, у него не было.

Now weepin' in a party bathroom

Some actress askin' me what happened: You

That's what happened: You

Она пошла на вечеринку, одну из тех, куда их приглашали, когда они всё ещё были вместе. Она надеялась, что встретит его, сможет посмотреть в глаза. Им было нужно поговорить ещё раз, разобраться во всем. Но он не пришел. И она стояла в туалете и плакала, потому что верила, что он будет там. Что у них ещё все может наладиться. Она была готова простить ему все. Какая-то девушка, вероятно его коллега, дотронулась до ее плеча и спросила: – Хей, что случилось? Муза не смогла ответить, хотя ответ был таким простым. Одно местоимение, две буквы. Ты. Он. Ее любимый. Вот что с ней произошло: Ривен.

You who charmed my dad with self-effacing jokes

Sippin' coffee like you're on a late-night show

Она сидела на кухне много месяцев спустя, в полночь, пила крепкий кофе. Она вспоминала, как он был здесь в марте, когда у них все ещё было хорошо. Он очаровал ее отца своими ироничными шутками о политике, бизнесе и кино. Он попивал кофе, будто это было вечернее шоу на ТВ, а он развлекал аудиторию. Он нравился ей, и, что намного важнее, он нравился ее отцу. А она смотрела на двух самых любимых мужчин в своей жизни и не могла не улыбаться.

But then he watched me watch the front door all night

Willin' you to come

And he said: It's supposed to be fun

Turning 21

Был сентябрь, ее 21 первый день рождения. Она должна была быть в колледже, но весной была слишком разбита тем, что потеряла его, так что совсем не занималась своими документами. Она сидела на диване и смотрела на дверь, ждала его, потому что он обещал, что придет. Ещё весной, в марте, она планировала большую вечеринку с подругами и его друзьями, но отменила все несколько недель назад. Он был единственной вещью, о которой она могла думать. Она написала ему и просила приехать, и вот сейчас она ждала его. Им нужно было поговорить, ей нужно было увидеть его ещё раз. Ее отец сидел за тем самым столом, наблюдая за своей дочерью. За ее искалеченной этими чувствами фигурой. Он присел рядом с ней, заключая девушку в крепкие объятия, так что она наконец-то расслабилась и позволила себе заплакать. – А мне казалось, 21-летие должно быть праздником, – заметил мужчина, и она согласно кивнула, вздрагивая в его руках. – Будешь мороженое? – ещё один всхлип и кивок. – С ликёром? Она рассмеялась. Точно, ей уже можно было пить. Она могла бы пойти в бар, напиться с девчонками и быть счастливой, но она была здесь, на ее диване. Ждала, чтобы он пришел.

Time won't fly, it's like I'm paralyzed by it

Ей казалось, время остановилось. Или, во всяком случае, ее парализовало. Она не знала, как прошли следующие полтора года. Ей казалось, она только плакала и думала о нем. Только когда это все закончилось, она узнала, что у нее случился нервный срыв, и она провела эти полтора года в клинике, разбираясь с последствиями их отношений: депрессией, психогенным перееданием, на смену которому пришла голодовка и анорексия.

I'd like to be my old self again

But I'm still tryin' to find it

Она хотела бы сказать, что снова стала собой, но она продолжала искать себя, собирать воедино то, что осталось. Ее выписали из больницы как раз вовремя, так что она подала документы и собиралась уехать в университет в Майами, в Школу Музыки. Она искренне верила, что солнце и перемена места помогут ей прийти в себя, найти покой и снова стать той старой Музой, хотя она знала, что это невозможно. Она уже никогда не будет такой, какой была до него.

After plaid shirt days and nights when you made me your own

Now you mail back my things and I walk home alone

В Майями она познакомилась с классными ребятами. Ее соседку звали Блум, она поступила на юрфак, а ее парень Скай изучал бизнес. Они были милыми ребятами, и Муза сразу полюбила их. Они вместе пошли в бар накануне первого сентября, чтобы повеселиться перед началом учебы. – Я куплю нам напитки, – предложила Муза. – Что будете? – Тебе уже есть двадцать один? – удивлённо и обрадовано спросила Блум. – Мне будет двадцать три через две недели, – ответила девушка и отправилась за коктейлями для них троих. – Что случилось? – спросил Скай, когда она вернулась. – Где-то училась до этого? – Влюбилась не в того парня, – ответила она, голос уже не дрожал. – Пропустила поступления, а потом лежала в лечебнице с депрессией и РПП, – девушка пожала плечами, отгоняя эти мысли. – Это в прошлом. Скай согласно кивнул, и они больше не возвращались к этой теме. Она ушла из клуба раньше, и возвращалась домой одна, а не с парнем, как могла бы. Ветер с океана холодил плечи, так что она накинула рубашку, которую забросила с собой, даже не смотря, что за она это была. По странному совпадению, это оказалась рубашка в крупную клетку. У Ривена таких была целая коллекция, самых разных цветов, так что и она когда-то купила себе такие, чтобы они могли ходить в одном стиле. Эти рубашки навевали воспоминания, ведь прежде чем она купила свои, Муза часто носила его. Это случалось после их страстного секса где-то у него в квартире (в спальне, зале, кухне или душе). Это случалось днём и ночью, когда он брал ее нежно, но намного чаще резко и почти грубо, трахал ее и шептал, что она только его. Тогда ей это нравилось. Нравился их жёсткий секс, синяки, что оставались от его рук на ее бедрах, нравилось надевать его рубашки, застёгиваться на две или три пуговички и ходить так по его квартире, давая парню знать, что она готова к ещё одному раунду в любой момент. И этих раундов часто было очень даже много. Рубашки напоминали о прошлом, как и фотографии от отца с вещами, которые она оставила у Ривена, и которые он теперь отправлял ей по почте, потому что был слишком горд, чтобы занести лично. Или знал, что из этого не получится ничего хорошего.

But you keep my old scarf from that very first week

'Cause it reminds you of innocence and it smells like me

You can't get rid of it

'Cause you remember it all too well, yeah

Прошел почти год ее жизни в Майами, когда он прислал СМС, что вернул все ее вещи, хотя это не было правдой. Ее шарф, что она оставила у него в их первую неделю так и остался у него. Она не верила, что он забыл о нем. Подозревала, что оставил специально, потому что он напоминал ему о ней. И о том, какой наивной, невинной она была, когда они только познакомились, до того, как он сломал ее. Она знала, что он не мог избавиться от него, потому что точно также как и Муза, слишком хорошо помнил все, что было между ними.

'Cause there we are again when I loved you so

Back before you lost the one real thing you've ever known

It was rare, I was there

I remember it all too well

Потому что даже столько лет спустя они снова были в той ситуации, вспоминали ее. Она все ещё могла бы его любить, вероятно любила. Они помнили то время, когда он ещё не потерял те единственные настоящие отношения, что у него когда-либо были (и это были его слова). Их чувства, она – как сказала он в каком-то интервью – были редким сокровищем. Она знала, что он прав, потому что была частью этих отношений. Потому что слишком хорошо помнила это все.

Wind in my hair, you were there

You remember it all

Down the stairs, you were there

You remember it all

It was rare, I was there

I remember it all too well

Они были счастливы и хранили в памяти эти моменты. На той узкой улице, когда ветер играл с ее волосами. Когда они танцевали вместе на первом этаже. Он был там, и он помнил все это. Она была сокровищем, и она тоже была частью этой истории. И она тоже помнила все это.

And I was never good at tellin' jokes, but the punch line goes

I'll get older, but your lovers stay my age

Ему никогда не нравилось ее чувство юмора, но она знала, что весь мир посмеялся бы с ее шутки. Потому что сейчас она уже закончила Университет, ей было двадцать пять, ему – тридцать три, а его новой девушке, Беатрикс, недавно исполнилось двадцать три. Она становилась старше, а его любовницы (она не могла назвать их девушками) оставались ближе по возрасту к ней, чем к нему.

From when your Brooklyn broke my skin and bones

I'm a soldier who's returning half her weight

Она наконец-то пришла в себя. Их веселые деньки в Бруклине, за которыми последовали ее проблемы со здоровьем и питанием теперь остались в прошлом. Она смотрела на себя в зеркало и больше могла сказать о себе "кожа да кости", хотя почти такой была, когда приехала на западное побережье. После их войны, будто солдат, она вернула свой вес, но только в прямом смысле слова. Она так и не нашла свою половинку вновь.

And did the twin flame bruise paint you blue?

Она рассматривала его новые фото и старалась найти подтверждение, что он тоже был не в порядке. Что их души, которые были так близки (она почти верила в то, что они были соулмейтами) страдают одинаково после их расставания. Однако, похоже, страдала только она, ведь он улыбался и целовал девушек, будто ее никогда не было в его жизни.

Just between us, did the love affair maim you too?

Ей было интересно знать (она даже написала ему), было ли ему также душераздирающе больно как ей? Ранила ли, растерзала ли эта любовь его душу также сильно, как ее?

'Cause in this city's barren cold

I still remember the first fall of snow

And how it glistened as it fell

I remember it all too well

После учебы она вернулась в Нью-Йорк, и после Майями ей было здесь очень холодно. А ещё этот холод заставлял ее снова чувствовать себя почти мертвой, ведь она знала, что в этом городе родилась и умерла ее любовь. Она все ещё помнила, даже слишком хорошо, как радовалась снегу в тот год, когда они были вместе. Первый снег пошел в конце ноября, снежинки в медленном вальсе опускались на землю и блистели под светом ещё по-осеннему яркого солнца. Она тогда сказала, что они делают их любовь красивее, превращаю в сказку. Она помнила, что Ривен только посмеялся с ее фантазий. Помнила слишком хорошо.

Just between us, did the love affair maim you all too well?

Just between us, do you remember it all too well?

Just between us I remember it all too well

(Just between us)

Она стала известной ещё спустя несколько лет. Написала целый альбом об их любви, но так и не получила ответ: ни публичный, ни личный. А ведь ей так хотелось знать, разрушила ли эта любовь его также сильно, как ее? Хотела бы услышать от него, помнил ли он слишком хорошо все детали их истории? Потому что, по секрету всему свету она призналась, что помнила слишком хорошо обо всем. Все те события, что были между ними, остались между ними. Вот только один из них страдал от этой любви, в то время как второй, похоже, перечеркнул эту историю. А она перечеркнула свою дружбу со всеми, кто напоминал ей о нем.

(Wind in my hair, I was there, I was there)

(Down the stairs, I was there, I was there)

(Sacred prayer, I was there, I was there)

(It was rare, you remember it)

Ветер Нью-Йорка снова развевал ее волосы на тех самых улочках, но она была там одна. Она снова танцевала в свете холодильника, слушая СВОИ песни, но она была там одна. Она произносила свои молитвы, но теперь она молилась о самой себе, никогда о нем. Она была сокровищем, это были его слова. И она надеялась, что он до сих пор помнил об этом.

***

Ривен Блэйк и Беатрикс Дэниелс замечены на прогулке в центральном парке. Он был одет в красную клетчатую рубашку, темное пальто, на шее был повязан красный шарф. Она – чёрное мини, ботфорты и темный плащ.

The Sun on Instagram

Комментарии Flora: ему бы лучше перестать носить этот шарф и напоминать своими фотографиями всему миру о том, как он разбил бедной девушке сердце.