Eras

Make sure nobody sees you leave

Hood over your head, keep your eyes down

Муза осторожно выглянула из комнаты и проверила, чтобы в гостиной никого не было. Солнце едва встало, однако Блум имела привычку засыпать прямо на диване, и фея разума не хотела рисковать. В этот раз, к счастью, ей повезло: в комнате было пусто, да и Аиши тоже не было слышно, так что Муза пересекла комнату и выглянула в коридор. Ее глаза загорелись фиолетовым, считывая эмоции студентов а коридоре, однако ни намека на людей вокруг не было. Фея улыбнулась и поспешила прочь. Она натянула капюшон на голову и опустила глаза вниз, продолжая сканировать коридоры на наличие специалистов. Она надеялась, что не встретит никого, потому что хорошо усвоила графики и маршруты патрулей, однако рисковать не решалась, так что пользовалась единственным преимуществом своей магии.

Tell your friends you're out for a run

You'll be flushed when you return

– Тебе лучше сказать твоим подружкам, – произнес Ривен, когда они встретились вот так на рассвете впервые, – что ты решила заняться бегом, потому что он помогает остаться наедине со своими эмоциями и прочая фигня. – Это ещё зачем? – удивилась фея. – Потому что, – он отвёл в сторону ее волосы и оставил на шее нежный поцелуй, – ты будешь красной, когда вернёшься. С учащенным и сбитым дыханием и растрепанными волосами. – Ривен, – протянула девушка, ее кожа покрылась мурашками. – Да, феечка, – специалист усмехнулся, продолжая покрывать ее кожу поцелуями. – Хочешь о чем-то меня попросить? – Не останавливайся, – прошептала она, выгибаясь в его руках и прижимаясь к его возбуждённой плоти. Это стало почти традицией: они встречались через день где-то в темных коридорах Алфеи, на заднем дворе или в классах, чтобы провести утро вместе. Ривен покрывал ее тело поцелуями, зачастую не ограничиваясь теми частями тела, что были доступны в одежде. Худи и топы феи, как, впрочем, и майки специалиста, побывали не на одной парте и не на одном кресле Алфеи. Они не всегда доходили до конца, но безусловно наслаждались каждой минутой, проведенной в объятиях друг друга.

Take the road less traveled by

Tell yourself you can always stop

Во время своих прогулок она выбирала наиболее пустынные дороги, чтобы иметь возможность подумать о том, что путь, который она избрала, был не из популярных. Она могла бы найти себе милого парня-фею, кого-то вроде брата Терры Сэма, отношения с которым у нее так и не сложились, но она предпочла запретный роман с Ривеном. Она повторяла себе снова и снова, что она не зависима от него. Что она всегда может остановиться, развернуться и не проводить утро в его объятиях. Она знала, что поступала глупо, потому что репутация Ривена шла далеко впереди него, и эта репутация не сулила ей ничего хорошего. Возможно, именно она и была причиной, почему Муза повторяла себе, что она может остановиться. Частью своего мозга (которую она старательно игнорировала) девушка понимала, что специалист уничтожит ее.

What started in beautiful rooms

Ends with meetings in parking lots

Их знакомство, пусть совсем краткое и ещё не романтичное, началось в красивых комнатах королевского дворца, куда родителей их обоих приглашали на торжественные приемы. Они шутили вместе, отпускали комментарии об образах придворных дам и воровали сладости со столов. Теперь их история продолжалась во встречах на парковках корпуса специалистов, где Ривен сажал ее на капот служебных машин и оставлял засосы на внутренней стороне ее бедер, прежде чем касался ее в запретной зоне и доводил до экстаза.

And that's the thing about illicit affairs

And clandestine meetings and longing stares

It's born from just one single glance

But it dies, and it dies, and it dies

A million little times

В этом и заключается главная особенность запретных романов: тайные встречи и томительные взгляды становятся частью твоей жизни. Такой же была и их история: они провожали друг друга взглядом, когда думали, что друзья ничего не видят. Ривен раздевал ее взглядом и флиртовал до неприличия, а она назначала ему встречи, под предлогом тренировок, когда хотела сбежать от хаоса эмоций подруг в его хаос. Их запретный роман родился с одного взгляда – на первом курсе, когда она шла с большой палкой, про которую он, конечно же, пошутил. Это было пошло, но ее это не волновало, потому что да, вообще-то она была очень даже заинтересована в том, что он мог предложить. Но их запретный роман, как и любой другой, умирал, казалось, тысячи раз: когда она снова попробовала сойтись с Сэмом, когда он переспал с Беатрикс (на самом деле, множество раз), когда он поддержал режим Розалинд, в то время как она верила в возвращение Даулинг. И даже когда он подкалывал Стеллу, чью сторону она неизменно занимала. Их любовь родилась по щелчку пальцев, но умирала она долгой и мучительной смертью.

Leave the perfume on the shelf

That you picked out just for him

So you leave no trace behind

Like you don't even exist

Она потянулась к духам, которые подобрала специально для Ривена. Однажды она просто одолжила у Флоры аромат лаванды, и специалист сказал, что этот запах на коже его пикси сводит его с ума. После этого она стала покупать духи с лавандой специально, чтобы порадовать Ривена, когда они встречались в коридорах, столовой или на занятиях. Однако, когда Скай уходил на ночные дежурства, а Муза проводила ночь в постели Ривена, она оставляла духи на полке в комнате. Ривену это, конечно, не нравилось, но Муза не хотела оставлять следов. Не хотела, чтобы Скай задавался вопросом о том, кто спал в их комнате, и случайно обнаружил сходство в ароматах. Муза выбирала оставаться невидимкой, будто вообще несуществующей девушкой, что доставляет наслаждение специалисту (если верить ему, она справлялась с этим лучше любой его бывшей), но не оставляет улик.

Take the words for what they are

A dwindling, mercurial high

A drug that only worked

The first few hundred times

Он говорил ей множество слов, хотя никто из них так и не признался в любви. Но в порыве страсти они обещали, что принадлежат друг другу, что всегда будут рядом. Они стонали имена друг друга, что работало намного лучше, чем любая клятва. Она знали наизусть интонации голоса, когда другой задевал особенно чувствительные зоны. Она верила в него и верила ему, однако больно обожглась. Ей стоило принимать слова за то, чем они действительно являлись: лихорадкой влюбленности, непостоянной и исчезающей также быстро, как она появилась. Ей стоило помнить, что его слова (и его поцелуи) ничто иное как наркотик, который сработает в первый, второй, сотый и двухсотый раз. Будет работать до тех пор, пока однажды не убьет ее.

And that's the thing about illicit affairs

And clandestine meetings and stolen stares

They show their truth one single time

But they lie, and they lie, and they lie

A million little times

В этом и заключалась особенность запретных романов, тайных встреч и украденных взглядов: они говорят правду лишь один раз. Обычно, в самом конце, когда понимаешь, что все это было ошибкой. Музе тоже не повезло узнать об этом. Она не смогла распознать, что встречи и взгляды были ничем иным, как ложью. Она, может быть, и была его феечкой, но никогда не была единственной. Обманывался и он, когда верил, что Муза готова принять его таким, какой он есть. Что ей плевать на условности. Как оказалось, у нее тоже была гордость.

And you wanna scream

Когда они окончательно разорвали отношения, когда она рассказала все девочкам, ей хотелось кричать. И когда он пришел к ней попросить прощения, она не сдерживалась:

Don't call me "kid"

Don't call me "baby"

Look at this godforsaken mess that you made me

You showed me colors

You know I can't see with anyone else

– Нет, Ривен, перестань! – девушка кричала. – Даже не смей называть меня феечкой или пикси, у тебя больше нет такого права, – у всех парочек были свои милые обращения. Многих девушек Ривен назвал "малышками" или "детками", однако для Музы он придумал другой вариант. – Посмотри на этот гребаный беспорядок, в котором ты оставил меня, – она подошла к нему резко и взяла за запястье, передавая специалисту хаос из своих эмоций. – Ты показал мне целую вселенную Ривен, – девушка отступила на шаг назад, – ты показал мне цвета, которые, ты знаешь, я не смогу увидеть ни с кем другим. Никто другой не подарит мне спокойствие, впустив в свою голову. Никто другой не будет так хорош, чтобы в моей голове взрывались феерверки от быстрого перепихона в пустом кабинете.

Don't call me "kid"

Don't call me "baby"

Look at this idiotic fool that you made me

You taught me a secret language

I can't speak with anyone else

– Пикси, послушай, – Ривен хотел исправить что-то, однако она его перебила. – Нет, Рив, – она сжала руки в кулаки, сдерживая магию. – Не смей называть меня феечкой или пикси. Посмотри, в какую тупую идиотку ты меня превратил. Как вообще я могла быть настолько слепой, что поверила в твои чувства, в твою верность, в тебя. Некоторые люди не меняются, Рив, – выплюнула она ему в лицо. – И ты из таких. Зачем, скажи? Зачем ты научил меня этому молчаливому, секретному языку жестов и взглядов поддержки, если теперь я ни с кем не смогу поговорить на нем? Тебе не стоило позволять мне влюбляться в тебя, ты ведь сразу знал, что из этого ничего не выйдет. Какая же я дура!

And you know damn well

For you, I would ruin myself

A million little times

– А знаешь, что хуже всего? – произнесла Муза, когда специалист развернулся и почти вышел из комнаты. – Ты выбрал Розалинд и Беатрикс. Видимо, они обе важнее и полезнее для тебя. Но при этом ты все равно чертовски хорошо знаешь, что ради тебя я бы уничтожила себя. Я бы отдала свою жизнь за тебя, Ривен, миллион маленьких раз, приняла бы сотни тысяч мелких порезов, закрыла бы тебя от клинка. Я была готова уничтожить себя, чтобы ты жил, но получилось наоборот: я уничтожена, ты жив, вот только это не по моей инициативе, а по твоей вине...