Eras

Муза не знала, как так произошло, но они с Ривеном оказались по разные стороны баррикад. Как в прямом, так и в переносном смысле. Пятнадцать лет назад королева Луна объявила войну Андросу – королевству, наследной принцессой которого была Аиша. Королева Ниоба, мать Аиши, мало чем отличалась от Луны, так что война была жестокой и кровопролитной. Частью войны стали и выпускники Алфеи – Стелла и ее супруг Скай со стороны Солярии, Аиша – со стороны Андроса. За эти пятнадцать лет в Солярии сменился военный совет, так что одно из лидирующих мест, особенно когда речь шла о хитрости и шпионаже, занимал Ривен. Музу по распределению отправили в Андрос после окончания Алфеи. Первые месяцы они с Ривеном поддерживали отношения, хранили свои чувства, которые, она верила, были настоящими. И все же, он предал ее, выдал ее слабости королеве Луне и Стелле, позволил Солярии вырваться вперёд в этой войне. Все следующие пятнадцать лет Муза ненавидела его, развивая свою магию так, чтобы он больше не смог победить.

We gather here, we line up

Weepin' in a sunlit room, and

If I'm on fire, you'll be made of ashes too

Они встречались несколько раз на протяжении этой войны. Среди примечательных событий была свадьба Ская и Стеллы. На несколько недель было установлено перемирие и Аишу пригласили на торжество в столицу. Та, из соображений безопасности, взяла с собой Музу. Они сидели в залитом солнечном лучами зале королевской часовни и слушали как священник произносил торжественное "Мы собрались здесь...", но все их мысли были о западне, что им могли подстроить. Они встречались на похоронах – Сол Сильва стал жертвой этой войны. Муза и Аиша приехали на похороны и шли за гробом, который несли бывшие ученики Сола, выстроившись в ровные линии. Они прощались с тем, что было частью их прошлого, с тем, что объединяло их когда-то. Похороны состоялись в том же зале, где за пять лет до этого венчались Скай и Стелла. Комната также была залита солнечными лучами, Муза подозревала, что искусственными, и фея разума плакала. Плакала, потому что знала, что у нее не было пути назад, как и не было причин сдерживаться. Муза знала, что могла развить свои силы больше, но не делала это, потому что Сол не одобрил бы. Он был сдерживающим фактором, как для нее, так и, она знала об этом, – для Ривена. Они уже нанесли друг другу много обид, оба были переполнены ненавистью. Муза не сомневалась, хватило бы лёгкого огонька, чтобы разгорелся пожар. Они встретились на военном совете через девять дней после смерти Сола. Аиша рассчитывала на мир, была готова пойти на уступки, но не Ривен, который присутствовал на встрече от имени королевы Луны. – Я ценю то, что было в нашем совместном прошлом, – произнес Ривен. Он смотрел прямо на Музу, так что несложно было догадаться, что речь шла об их прошлом, а не о Соле Сильва, – но я не могу дать вам то, что вы желаете. – Отлично, – Муза поднялась со своего места, прекрасно понимая, что продолжать разговор не имело смысла, – но имейте ввиду, вы нанесли Андросу немало ранений, которые мы вам простили, – она тоже говорила не только о королевстве. – Когда вы решите поджечь нас, мы превратим вас в пепел.

Even on my worst day, did I deserve, babe

All the hell you gave me?

У них с Ривеном были темные страницы в прошлом. Ещё в то время, когда они учились в Алфее, да и потом, когда они несколько месяцев были вместе. Она совершала ошибки, она прекрасно знала об этом. Фея разума нарушала запреты, правила, которые они с Ривеном установили для себя. Дело было, чаще всего, в ее использовании сил, в том числе и на нем. Ривен, к ее огромному сожалению, никогда не ошибался так сильно, как ошибалась она. Она хотела бы оправдать все эмоциями, что царили в школе и влияли на ее силы, но Ривена никогда не интересовали ее оправдания. Сейчас ей казалось, что он мстил ей за ее ошибки. Она все ещё помнила слова из его первого и единственного письма, что он написал ей сразу после начала войны: "если ты думаешь, что я все забыл, то, детка, ты очень сильно ошибаешься. Это личное, феечка, всегда было и всегда будет." И какими бы страшными ни были бы ее ошибки, она сомневалась, что заслужила тот ад, через который он заставил ее пройти.

'Cause I loved you, I swear I loved you

'Til my dying day

Это предательство стало для нее неприятным сюрпризом. Аиша замечала, что поведение Ривена стало подозрительным, но Муза ей не верила. Она знала, что любила Ривена, и она знала, что он любил ее в ответ. Она любила его, когда он предал их. И она могла бы поклясться, что на протяжении ещё нескольких лет верила, что их любовь победит и переживет эту войну. Она знала, что ее любовь была сильнее, чем ее ненависть. И Муза не сомневалась, что когда он будет умирать, она будет мечтать о Ривене, об его последнем поцелуе.

I didn't have it in myself to go with grace

Она была слабой, Муза поняла это достаточно быстро. У нее не было сил, чтобы уйти с изяществом и величием, с высоко поднятой головой. Она хотела бы притвориться, что их отношения ничего не значили, что она оставила их в прошлом, что ее нисколько не заботило ее разбитое сердце. Но она не могла этого сделать. Она провела слишком много часов в своих покоях, плача в подушки. Фея разума хотела бы сказать, что сражалась в этой войне, потому что это был ее долг, но это было не так. Она была не так благородна, она сражалась, потому что ненависть к Ривену придавала ей сил.

And you're the hero flying around, saving face

Ривен, к ее немалому удивлению, стал настоящим героем в Солярии. Жители знали, что хитрость, а порой и коварство, военного министра ни раз приносила пользу армии королевства. Широкая шпионская сеть, которую он возглавлял, собирала ценные сведения, даже несмотря на то, что Андрос мог похвастаться большим количеством фей разума, которые, в теории, должны были сдерживать и путать солярийских шпионов. Ривен был героем Солярии, его имя, наряду с именами Ская и Стеллы, звучало по всему королевству. Вот только никто из солярийцев, в отличии от Музы, не знал, что большая часть его геройства была обусловлена его трусостью. Ривен стремился защитить свое имя, свою честь, свою репутацию, так что придумывал планы, на которые не решился бы при других обстоятельствах. Муза знала его слишком хорошо, Муза все ещё могла чувствовать специалиста, даже когда их разделяли сотни километров, и она понимала, что за личиной героя скрывался жалкий трус, эгоист и подлец.

And if I'm dead to you, why are you at the wake?

Cursing my name, wishing I stayed

Look at how my tears ricochet

Муза действительно имела ввиду то, что сказала ему на военном совете после смерти Сола: она не собиралась его щадить. Она проникала в его сознание, уже не только в его эмоции и чувства, но и в его мысли и даже его воспоминания. Она знала, что он произнес на одном из первых советов после начала войны. Луна тогда спросила его, не будет ли Муза проблемой. – Нет, – уверенно произнес Ривен, гордо вскинув голову. – Она мертва для меня, Ваше Величество. Луне этого было достаточно, как и Музе, чтобы знать, что дальше делать с его сознанием. Она являлась ему во снах, она создавала его кошмары. Излюбленным стал сценарий, в котором она умирала. Муза приносила его подсознанию эту печальную новость, а сознание Ривена развивало историю дальше в соответствии с его истинным к ней отношением. Она удивилась, когда увидела его на собственных похоронах. Конечно, это был только сон, но она все равно знала, что в жизни он поступил бы точно также. Муза стояла рядом с Ривеном у ее собственного гроба, она слышала, как он проклинал ее имя. Проклинал ошибки, что она совершила. Проклинал ее за то, что ее больше не было рядом. Муза знала его мысли и чувства, она знала, что он хотел, чтобы она были жива. Их борьба не имела смысла, они оба это знали, но пока она была жива между ними существовали хоть какие-то отношения, пусть это и была ненависть. Когда ее не стало, от их отношений не осталось ничего, даже призрака. Они оба слышали, как перешептывались люди вокруг них. Это он, говорили они смотря на Ривена, это из-за него она плакала. Ривен смотрел на ее бездыханное тело и не мог не думать о том, как ее слезы превратились в пули. Как он был причиной ее слез, которые рикошетили и ранили не только ее, но и его самого.

We gather stones, never knowing what they'll mean

Some to throw, some to make a diamond ring

Они собирали камни, чтобы кидать их в окна друг друга. Они собирали тайны, секреты и преступления. Они наносили раны и запоминали, где оставили шрамы. Они ещё не знали, что будут делать с этим знанием. Они могли бы использовать его как оружие, а могли бы дождаться окончания войны и исцелять раны друг друга после нее. Некоторые секреты предназначались для того, чтобы бросать в окна и уничтожать врагов. Другие – чтобы покупать дорогие бриллианты и вместе с ними союзников. Они знали, что у их секретов будет и обратная сторона. Никто не сомневался, что за каждым действием последует другое, на которое они тоже ответят.

You know I didn't want to have to haunt you

But what a ghostly scene

Музе не хотелось быть оружием в этой войне, ей не хотелось преследовать Ривена в его мыслях и кошмарах. Она хотела мира, она предупреждала его об этом на том военном совете, после смерти Сола. Но Ривен не оставил ей выбора, так что она стала преследовать его. Их шпионы доносили, что действия Ривена стали более хаотичными, и она давила улыбку, понимая, что переигрывала его. Муза старалась не думать о шрамах, что покрывали ее руки из-за этих новых сил, что она применяла. И все же, продолжала преследовать Ривена. Они встречались в его пустынных кошмарах. Чаще всего она скрывала свое присутствие, но иногда у нее не получалось и они встречались в пустынных коридорах Алфеи. Эти сцены были наполнены призраками – их друзей и их прошлого. Они молчали и ненавидели эти встречи, но и Ривен, и Муза понимали, что у них уже просто не было выбора.

You wear the same jewels that I gave you

As you bury me

В этих кошмарах он всегда носил те подарки, что она ему подарила – магические блоки, которые она поставила ему после вмешательства Розалинд в его сознание, как и те блоки, что она оставила позже, практикуя магию и защищая его от его собственного прошлого. Он носил эти метки и в кошмарах об ее похоронах, она знала об этом. Ривен хоронил своего врага, свою бывшую возлюбленную, которую ненавидел, но плодами чьих усилий он пользовался до сих пор. И, Муза знала, он будет пользоваться до тех пор, пока сам не сойдёт в могилу.

I didn't have it in myself to go with grace

Она была слабой, Муза поняла это достаточно быстро. У нее не было сил, чтобы уйти с изяществом и величием, с высоко поднятой головой. Она хотела бы притвориться, что их отношения ничего не значили, что она оставила их в прошлом, что ее нисколько не заботило ее разбитое сердце. Но она не могла этого сделать. Она провела слишком много часов в своих покоях, плача в подушки. Фея разума хотела бы сказать, что сражалась в этой войне, потому что это был ее долг, но это было не так. Она была не так благородна, она сражалась, потому что ненависть к Ривену придавала ей сил.

'Cause when I'd fight, you used to tell me I was brave

Они встречались не только на военных советах, они встречались и на полях сражений. Она стирала кровь с формы, когда он появлялся в ее палатке, как и она в его, после того как он чистил свое оружие и наливал себе виски. Ривен долго изучал ее оценивающим взглядом, искал раны на ее теле, искал признаки ее боли. Она обрабатывала его раны в полной тишине, избегая смотреть ему в глаза, как и он не смотрел на нее. Они ненавидели друг друга, но не могли отпустить. – Ты сегодня сражалась отчаянно смело, – замечал он. – Я не знал, что в тебе это есть. – У меня был хороший учитель, – отвечала она. – Он научил меня не только махать ножами, он научил меня чести и смелости. Они никогда не шли дальше этой реплики в этом разговоре. Ривен был тем, кто научил ее всему, так что она не стеснялась бить туда, где будет больнее – по его чести, которую он уничтожил своим поступком, своим предательством.

And if I'm dead to you, why are you at the wake?

Cursing my name, wishing I stayed

Look at how my tears ricochet

Муза действительно имела ввиду то, что сказала ему на военном совете после смерти Сола: она не собиралась его щадить. Она проникала в его сознание, уже не только в его эмоции и чувства, но и в его мысли и даже его воспоминания. Она знала, что он произнес на одном из первых советов после начала войны. Луна тогда спросила его, не будет ли Муза проблемой. – Нет, – уверенно произнес Ривен, гордо вскинув голову. – Она мертва для меня, Ваше Величество. Луне этого было достаточно, как и Музе, чтобы знать, что дальше делать с его сознанием. Она являлась ему во снах, она создавала его кошмары. Излюбленным стал сценарий, в котором она умирала. Она больше не удивлялась, когда видела его на собственных похоронах. Конечно, это был только сон, но она все равно знала, что в жизни он поступил бы точно также. Муза стояла рядом с Ривеном у ее собственного гроба, она слышала, как он проклинал ее имя. Проклинал ошибки, что она совершила. Проклинал ее за то, что ее больше не было рядом. Муза знала его мысли и чувства, она знала, что он хотел, чтобы она были жива. Их борьба не имела смысла, они оба это знали, но пока она была жива между ними существовали хоть какие-то отношения, пусть это и была ненависть. Когда ее не стало, от их отношений не осталось ничего, даже призрака. Они оба слышали, как перешептывались люди вокруг них. Это он, говорили они смотря на Ривена, это из-за него она плакала. Ривен смотрел на ее бездыханное тело и не мог не думать о том, как ее слезы превратились в пули. Как он был причиной ее слез, которые рикошетили и ранили не только ее, но и его самого.

And I can go anywhere I want

Anywhere I want, just not home

Муза путешествовала по всему Иному миру, искала союзников, тех, кто ещё был готов выступить на стороне Андроса. Ее магия позволяла ей пробираться туда, куда не могли попасть шпионы и послы – она смягчала эмоции, читала мысли и предугадывала желания. Королева Ниоба не стеснялась заявлять, что Муза была их самым ценным ресурсом. Фея разума бывала и в Солярии – в стране шла гражданская война против королевы Луны и мятежники были очень рады получить помощь и всю возможную поддержку от Андроса. И все же, было одно место, куда она не могла поехать, просто не решалась – Алфея. Когда-то она называла это место домом как, она знала, и Ривен. У них обоих было тяжёлое прошлое, для них обоих эта школа стала домом, возможно даже не вторым. Это место подарило им так много теплых воспоминаний, что невозможно было бы отнестись к нему иначе. И все же, Муза не могла вернуться в то место, которое называла домом, потому что оно было домом и для Ривена. Они могли встречаться в боевых палатках или в залах советов, но она точно знала, что не выдержала бы, если бы встретила его в стенах их общего дома, где они были так счастливы.

And you can aim for my heart, go for blood

But you would still miss me in your bones

Муза не знала как именно, но Ривен смог избавиться от ее влияния настолько, чтобы объявить охоту за ее головой. Или, если точнее, ее сердцем, потому что именно его требовал генерал Солярии в приказе, который распространился по всему Иному миру. Она ни раз находила себя в ситуациях, когда на ее сердце было направлено острие меча или наконечник стрелы. И все же, она до сих пор была жива. Муза знала, что Ривен жаждал ее крови, жаждал, чтобы ее магия перестала служить ей такой хорошей защитой, но он был бессилен. Наемники, которых он посылал, снова и снова не попадали в цель, и ее сердце все ещё билось в ее груди. Муза слышала о том, что Ривен кричал на советах, когда очередной убийца-шпион возвращался ни с чем, но она также слишком хорошо знала его чувства. Он скучал по ней, ему не хватало его феи разума. Эта эмоция – тоска – впилась в глубину его сознания и его тела, в сам скелет специалиста, стала его сущностью. И Муза знала, что как бы сильно он ни хотел бы ее убить, он возненавидел бы себя, если бы это действительно произошло.

And I still talk to you (when I'm screaming at the sky)

Они не виделись лично уже как три года, но Муза все ещё чувствовала, что никто не был способен понять ее так хорошо, как он. Изучая магию фей разума она обратилась к древним манускриптам и древним языкам, к магии, которую большинство считало запретной. Проводя ритуалы под светом Луны́, окружённая светом звёзд и пламенем костров, она старалась не думать о том, что эта магия убивала ее. В поисках ответов она обращалась к древним духам, древним богам, и когда те отвечали, то почти всегда говорили с ней голосом Ривена. Муза не знала, была ли это судьба или страшная шутка. Когда боги молчали, она говорила сама с собой – с Ривеном в своем сознании – и кричала в небо от бессилия.

And when you can't sleep at night (you hear my stolen lullabies)

Муза знала, что Ривен тоже часто думал о ней. После того как он избавился от феи разума в его снах, его мучила бессонница. Он не стал бы отрицать, что он просто боялся уснуть и снова оказаться в кошмаре, который сотворила для него Муза. Он бродил по коридорам дворца или по военному лагерю и не мог не думать о Музе, особенно когда вокруг звучало имя этой девушки, когда солдаты обсуждали поступки и слова феи разума. И все же, хуже всего было, когда он слышал ее колыбельные. В какой-то момент магия девушки стала оставаться в сознании солдат лёгкой песней – колыбельной. Даже годы спустя, они все ещё помнили и напевали эту мелодию. Ривен не знал о том, что с этими украденными колыбельными она отдавала и часть себя, часть своей магии.

I didn't have it in myself to go with grace

Она была слабой, Муза поняла это достаточно быстро. У нее не было сил, чтобы уйти с изяществом и величием, с высоко поднятой головой. Она хотела бы притвориться, что их отношения ничего не значили, что она оставила их в прошлом, что ее нисколько не заботило ее разбитое сердце. Но она не могла этого сделать. Она провела слишком много часов в своих покоях, плача в подушки. Фея разума хотела бы сказать, что сражалась в этой войне, потому что это был ее долг, но это было не так. Она была не так благородна, она сражалась, потому что ненависть к Ривену придавала ей сил.

And so the battleships will sink beneath the waves

Они топили корабли Солярии, используя как магию воды, так и страх моряков. Они не щадили никого, но это была война, а они защищали Королевство, которое было или стало для них родным. И личные чувства больше не имели значения.

You had to kill me, but it killed you just the same

Cursing my name, wishing I stayed

You turned into your worst fears

Муза и Ривен столкнулись на поле боя – в последней крупней битве этой войны – и не имели выбора. У него в руках было два меча, а у Музы – два ножа и ее магия, к которой у Ривена давным давно выработался иммунитет. Он сделал то, что должен был сделать давно – он убил ее, вогнал меч прямо ей в сердце, но по взгляду Ривена Муза знала, что это станет его погибелью. Ривен держал ее в своих объятиях и проклинал ее имя, проклинал всю эту войну и молил Музу не умирать, даже если сам был именно тем, кто нанес решающий удар. Ривен стал именно тем, кем так боялся стать – убийцей своей возлюбленной, монстром, для которого война стала важнее любви. Да, он давным давно отрекся от этих чувств, от нее, но это вовсе не значило, что он действительно перестал думать или мечтать о фее разума.

And you're tossing out blame, drunk on this pain

Crossing out the good years

Смерть Музы подкосила Ривена сильнее, чем он ожидал. Ему повезло, что война закончилась в тот же день, потому что от него не было пользы. Боль от потери феи разума опьяняла настолько, что не хотелось никакого алкоголя. Хотелось только кричать от боли и ненависти. Он отбрасывал вину, просто потому что не мог смириться с мыслью о том, что был виноват в ее смерти. Было проще винить войну, судьбу, случай, шальную пулю, да что угодно, но только не самого себя, только не позволить себе думать о том, что он убил ее своими руками. Он вычеркивал из памяти те хорошие годы, те светлые события, что у них были, потому что так было проще. Ривен предпочитал помнить только плохое, только войну и только шрамы, что они нанесли, а не их поцелуи и их любовь. Было проще потерять Музу, которую он ненавидел, чем потерять Музу, которую он любил.

And you're cursing my name, wishing I stayed

Look at how my tears ricochet

Никто не удивился, когда увидел его на ее похоронах. Аиша стояла рядом с Ривеном у гроба их старой подруги. Фея воды слышала, как он проклинал имя Музы. Проклинал ошибки, что она совершила. Проклинал фею разума за то, что ее больше не было рядом. Аиша знала о кошмарах, что Муза насылала на Ривена, так что теперь не была удивлена, что специалист мечтал и молил о том, чтобы фея разума была жива. Их прошлая борьба никогда не имела смысла, они оба это знали, но пока Муза была жива между ними существовали хоть какие-то отношения, пусть это и была ненависть. Когда ее не стало, от их отношений не осталось ничего, даже призрака. Ривен слышал, как перешептывались люди вокруг. Это он, говорили они смотря на Ривена, это из-за него она плакала, это он ее убил. Ривен смотрел на ее бездыханное тело и не мог не думать о том, как ее слезы превратились в пули. Как он был причиной ее слез, которые рикошетили и ранили не только ее, но и его самого. Как они убили фею разума и как они оставили его умирать без нее.