October&April

***

      Николас Фьюри, закинув ноги в массивных ботинках на рабочий стол, просматривал очередные сводки его отдела кадров и чувствовал себя котом, объевшимся сметаны. Этот мальчишка-паук хоть и был завербован им в качестве небезвозмездного одолжения старой знакомой, оказался настоящей находкой, особенно на фоне того кадрового голода, который ощущало агентство в последнее время. Паренек уже был неплохо подготовлен — сказались постоянные тренировки с тем крутым тренером, которого нанимал ему Старк, быстро схватывал новое, а, главное — был полон энтузиазма и готов вкалывать едва ли не круглосуточно. В виде исключения его уже начинали брать на простые операции, чтобы он присматривался к специфике своей будущей деятельности.       Он в точности соответствовал той характеристике, которую ему дала Поттс, за одним исключением: та говорила, что парню нужно дать как можно больше внимания и опеки, в которых он явно нуждается, расположить его к себе лично, проявлять больше заботы. Но в реальности Паркер совершенно не шёл на сближение, со всеми новыми знакомыми и преподавателями оставался исключительно в рамках деловых отношений, а все попытки проявить к нему чуть больше участия пресекал на корню. Он производил впечатление совершенно самостоятельного и уверенного в себе интроверта, которому вполне хватает общества самого себя.       И хотя управлять мальчишкой было бы проще, если бы он действительно стал чьим-нибудь протеже, текущий расклад директора тоже полностью устраивал. Положа руку на сердце, так ему нравилось даже больше — когда никакие личные мотивы и лишние эмоции не примешиваются к работе. С учетом рода их деятельности это было оптимальной долгосрочной стратегией.       Ник поднял трубку на допотопном коммуникаторе, к которому питал необъяснимую слабость, и нажал на одну из кнопок с потертой надписью «лаб.3».       — Чак?.. Паркер там у тебя? Пускай ко мне зайдет.       Последние пару недель Питер после школы и основных тренировок зачастил с визитами в их химическую лабораторию, откуда его теперь и дернул Фьюри. Там ему выделили небольшой уголок, где он мог экспериментировать со своей паутиной, а, когда через несколько дней он малость осмотрелся и освоился, то стал принимать живое участие в том, что делали штатные химики. Все как один отметили директору незаурядные способности мальчишки, который, даже не обладая полным багажом знаний по предмету, умудрялся схватывать самую суть даже после недолгого наблюдения за процессом.              Николас был доволен — каждый их агент должен обладать тренированным быстрым разумом, это входило в базовый набор любого шпиона, но вот способности к науке — это уже было приятным бонусом поверх обязательных опций.       Взъерошенный Питер в клетчатой рубашке и сдвинутых на лоб больших прозрачных очках показался в дверном проёме.       — Вызывали, директор?       — Ага, привет, Питер. Через три дня идешь на задание со вторым отделом. Ничего опасного, просто посмотришь вблизи на операцию под прикрытием.       — Ух ты! — глаза Пита оживленно забегали. Пока это была наиболее похожая на настоящую шпионскую, как он её себе представлял, работа, которую ему поручали. — За инструктажем к ним идти?       — Детали да, они тебе расскажут. А я хотел у тебя лично кое-что уточнить.       Питер подобрался и метнул внимательный взгляд на крутящегося в кресле шефа.       — Объектом, который мы будем прикрывать, выступит Старк. Не как Железный Человек, а как вальяжный миллиардер и заядлый картежник. Несколько партий в покер с нашим подозреваемым, смокинг, сигары, — скривился Фьюри, описывая типичный пятничный вечер высшего общества, к которому за годы работы вблизи политических и бизнес-элит пропитался глубоким презрением. — Это же не проблема для тебя? Вы ещё общаетесь?       Пит сглотнул.       — Не проблема. Не общаемся.       — Хорошо. Вы вряд ли будете взаимодействовать, я просто хотел уточнить. Можешь идти во второй, тебя там введут в курс дела.

***

      От базы Щ.И.Т.а, замаскированной под среднестатистический офис среди сотен таких же, Питер предпочитал добираться на метро — неспешная прогулка в наушниках и со стаканчиком мокко до станции и потом — шагом побыстрее — до дома помогала ему заземлиться и почувствовать обычным нормальным человеком, а не школьником с мутацией, работающим на секретную организацию.       Но сегодня, вывалившись на улицу, Питер не свернул к любимой кофейне, а полез в телефон, чтобы вызвать убер. Упоминание о мистере Старке и предстоящая встреча выбили его из колеи настолько, что добираться домой своим ходом он был физически не готов.       Он и без того находился в пограничном состоянии — любой мелочи хватило бы, чтобы толкнуть его к нервному срыву.       Много лет после смерти родителей маленький Питер носил в себе затаенную боль и неясную обиду. На родителей, которые его оставили? Водителя того грузовика, что вылетел на встречную полосу? На судьбу, которая так несправедливо обошлась с их семьей?       Когда трагедия произошла с Беном, то всю ответственность за произошедшее он канализировал на себя — если бы не его поздние занятия, если бы он успел броситься вперед, если бы дяде не нужно было защищать его жизнь… На первый слой затаенной боли благополучно осела свежая порция вины и тоски.       И теперь потеря Старка, который так стремительно занял настолько важное место в его жизни, будто переполнила лимит потерь, которые мог вынести один отдельно взятый почти мальчик. Проскребла грубым ногтем по непроработанным травмам. Выплеснулась в сосуд, подёрнувшийся тонкой пленкой, под которой продолжал медленно бродить токсичный настой самобичевания, обиды и горечи, и разметала ядовитую смесь по душе.        До этого момента, устав от бесконечных самокопаний, разваливаясь на части, но стараясь держаться хотя бы внешне, Питер отгораживался от случившегося, представлял себя в толстом коконе, через который до него больше никто не доберется. С головой бросался в каждую предлагаемую задачу — от уроков языка жестов до вечерней прогулки с пудельками соседки, сломавшей ногу, лишь бы отвлечься от своих чувств и мыслей.       Но теперь, когда его кокон грубо вскрыли и запихнули туда предстоящую встречу со Старком, он немного расклеился. Настолько, что идти пешком уже не мог.       Накатили воспоминания о времени в мастерской, о том, как мужчина заходил на его тренировки и подбадривающе хлопал по плечу, о том вечере, когда они вместе смотрели «Шестое чувство» и придумывали на ходу шутки про «я вижу мертвых людей». Все эти счастливые картинки мелькали в его памяти осенними листьями, чтобы потом вспыхнуть и развеяться по ветру серым пеплом ушедшего, которому не суждено повториться.       Питер закрыл лицо руками и откинулся на чуть порванный подголовник машины эконом-класса, которая везла его в одинокую комнату. Мокрые ладони защипало — соль разъедала мелкие порезы, оставшиеся после вчерашних экспериментов с креплениями.

***

       Тони знал, что рано или поздно они встретятся, но всё равно оказался совершенно не готов к тому, чтобы, повернув из-за угла здания на вечернюю парковку, упереться взглядом в знакомые ореховые глаза. Его не предупреждали, что Паркер будет в группе страхующих на улице с этой стороны. Сам Старк и не должен был туда идти — предполагалось, что водитель заберет его у главного входа в клуб, но в последний момент, решив после этого крайне напряженного затянувшегося вечера выпустить пар за рулем своей бугатти, он отказался от шофера и отправился на парковку в одиночестве.       Питер же, хоть и наблюдал за Старком с мониторов камер слежения весь вечер, тоже нисколько не ожидал личной встречи — у него была только первоначальная информация об отъезде с водителем.       Пауза длилась не больше двух секунд, но обе стороны успели пропустить через себя целую карусель эмоций.       Питер дернулся было назад, чтобы сбежать, потом вперед, чтобы броситься к мужчине, по которому так страшно соскучился, но, успешно подавив оба порыва, так и стоял истуканом, приоткрыв рот, но не зная, что ему позволено сейчас сказать, и выдавив лишь еле слышное «мистер Старк».       Тони чуть не рухнул на землю, так внезапно был нанесен этот эмоциональный удар по его вымотанным четырехчасовой карточно-шпионской сессией нервам. Первым порывом хотелось счастливо улыбнуться, потрогать, позвать с собой и вдохнуть знакомый легкий запах стирального порошка и ветра в волосах. Но долгие тренировки не прошли даром — ни один мускул не дрогнул на том покер-фейсе, которое он по инерции вынес с собой из игрового зала. Твердым шагом Тони направился к машине, чтобы, поравнявшись с замершим парнем кивнуть тому на ходу, мазнув мимолетным взглядом мимо глаз:       — Мистер Паркер.       Машина мигнула фарами и выехала с противоположной стороны, а мистер Паркер так и стоял на том же месте, пытаясь вновь почувствовать свои ноги и сделать хоть шаг.

***

      Он не думал, что будет так больно. Он ожидал рассеянного приветствия, сумбурного обмена дежурными репликами, даже обдумывал заранее стратегию поведения, чтобы Старку не было неловко перед брошенным подопечным. Он хотел быть уверенным в себе, позитивным и доброжелательным, показать, что всё понимает, не держит обид и благодарен бывшему наставнику за всё то, что тот успел ему дать.       Но эта холодность, этот взгляд мимо, это пренебрежительное «мистер Паркер» — всё это подкосило Питера. Раз Старк злится на него (или презирает его?), значит, он в чем-то виноват? Но в чём? Неужели то, что он начал работать, могло так сильно его скомпрометировать? Если для мистера Старка было так важно, чтобы Питер оставался рядом с ним, то почему он игнорировал его попытки связаться и закрыл ему доступ в башню?       Не находя ответов на свои вопросы, Пит мог только неподвижно лежать и смотреть в стену перед собой, стараясь моргать медленнее, чтобы не провоцировать очередные вспышки головной боли после долгих слёз.       Очевидная мысль о том, что раз Старк так откровенно злится, то он как минимум точно не равнодушен и не забыл про него, почему-то не пришла Питеру в голову.

***

      Разумеется, ему стало стыдно почти сразу. Совершенно ребяческая выходка, недостойная взрослого человека. Даже если ему смертельно обидно, что Питер просто исчез из его жизни в её напряженный период, побежав играть в шпионов с шоколадным циклопом, он не должен был забывать, что тот — по сути просто ребёнок, к которому стоило бы проявить снисходительность. Не пускать обратно в свою жизнь — боже упаси, но хотя бы выразить вежливую заинтересованность. Дать пару советов, возможно. Всё-таки наивный парень, вероятно, недооценивает риски работы на таких людей, как Фьюри.       Но весь этот вид неожиданного Питера, его растрепанные кудри, раскрасневшиеся на вечернем ветру щеки и блестящие чем-то искренним глаза — всё это так резко напомнило Тони о том, чего он лишился, что глупая обида взяла верх над разумом. Пытаясь заглушить голос совести, Старк специально вспоминал в подробностях то унизительное объяснение с Фьюри, который пришел предлагать ему деньги за костюм. Но уже даже аргумент, что это из-за неблагодарного Питера ему пришлось пройти через ту неприятную ситуацию, особо не работал — на душе скребли кошки. Хотелось найти Питера и извиниться. Или хотя бы напиться.       Дом встретил его тишиной и полумраком — Пеппер уже спала, поэтому Тони прошел напрямую к бару, где налил себе виски почти до края стакана — совершенно не по правилам употребления благородных напитков, но сейчас на правила было плевать. Осушив бокал за считаные минуты, он налил еще один и отошёл от стойки к окну. Где-то там, на этих бесконечных улицах, освещенных ночными огнями, сейчас идет домой одинокий мальчишка с тонкими запястьями и смешными бровями. Хотя, собственно, с чего это Тони решил, что одинокий? По глазам, в которые смотрел аж целых две секунды, понял? Наверняка парень, пользуясь своим природным обаянием, уже очаровал добрую половину сотрудников Щ.И.Т.а, которые теперь подкармливают его мороженым и помогают с экспериментами.       — Тони? Ты здесь? — сонный голос сзади вывел Старка из оцепенения.       — Да, только вернулся. Разбудил тебя?       — Нет, всё нормально, я вставала в туалет и услышала здесь шорох. Ты как?       — В порядке.       — Все прошло успешно? Зацепили этого вашего работорговца? — из голоса Пеппер постепенно уходили сонные нотки, а сама она выглядела живо заинтересованной.       — Да, успешно, — вздохнул Тони. У него не было настроения болтать, но Пеппер явно жаждала общения, и он чувствовал себя обязанным его предоставлять. Потому что так устроена нормальная семейная жизнь. — Представляешь, видел там Питера, его уже на задания пускают, не ожидал, что так скоро. Знаю, поэтому я и здесь.       — Ого, да что ты? И как ему Щ.И.Т., нравится? Хотя, господи, зачем я спрашиваю, это же мечта любого мальчишки.       — Мы как-то не успели поболтать, но вроде бы да, всем доволен, — Тони и понятия не имел, доволен ли Питер, но почему-то входить в подробные объяснения не хотелось. Еще бы. Это и было основным требованием — чтобы мальчишка был всем доволен и больше не совался в башню.       — Удачно всё же вышло, что Фьюри вышел на него как раз в нашу беременность. Тебе не пришлось объясняться с мальчиком — было бы неловко, да? Дети такие обидчивые, — Пеппер обошла стойку и плавно опустилась в большое кресло с чашкой в одной руке и лежащей на плоском животе другой. У Тони мелькнуло в голове, что подобная картина должна была бы его умилить, но этого почему-то не происходило. — Вряд ли бы он смог понять, почему ты больше не сможешь проводить с ним время, для шестнадцатилетних подростков родительство — довольно абстрактное понятие, они не осознают до конца, до какой степени оно подчиняет себе жизнь человека. А так он сам пропал из твоей жизни, увлекшись. Из него получится прекрасный тайный агент.       Пеппер понимала, что рискует, но позволила себе пойти на это. Во-первых, документально подтвержденный факт того, что она носит ребенка Тони, сильно укреплял ее позиции. Во-вторых, она видела колебания в нем, видела, как повлияла на него случайная встреча с мальчишкой. Нужно было пресечь этот порыв на корню.       В голове у молча стоящего возле окна Старка молоточками билось только одно. «Удачно вышло, удачно вышло, удачно вышло, удачно вышло». Удачно вышло. А как вообще это вышло? Как Фьюри вычислил Питера? Тот почти не патрулировал в то время. Тони сделал мысленную пометку выяснить это.       Истолковав это молчание за внутренний протест, Поттс решилась на следующий шаг.       — Интересно, будет ли он патрулировать в Бостоне, когда переедет, или Щ.И.Т. предпочтет воспользоваться этим, чтобы убрать привлекшего уже много внимания героя с радаров на время?..       — В Бостоне?       — Да, его все же взяли в MIT в итоге, представляешь, — мягкий смешок, сопровождавший реплику, подчеркивал то, что Пеппер совершенно не осуждает эту ситуацию. — У Фьюри есть связи даже там, поразительно.       — А ты откуда знаешь об этом? — повернулся от отражения Пеппер в темном окне к настоящей Тони.       На долю секунды Вирджинию обуяла паника. Как она могла не продумать такой очевидный вопрос? К счастью, её тренированный мозг тут же подкинул решение, и оставалось лишь надеяться, что Тони не успел заметить растерянности на ее лице.       — Ник же заходил к тебе за несколько дней до миссии, помнишь? Мы с ним тогда в коридоре встретились, и он упомянул об этом. Очень хвалил мальчика.       Тони, качнув бокалом, кивнул в знак согласия.       — Я пойду немного поработаю перед сном, ладно? Есть пара идей, которые нужно проверить, — посмотрев на часы, Старк решил, что его долг по общению с невестой выполнен и теперь он может заняться своими делами.       — Конечно, милый. Не засиживайся до утра, пожалуйста, буду тебя ждать, — Пеппс оставила легкий поцелуй на его щеке и ушла в спальню.       Сменив в мастерской смокинг на домашнюю одежду, Тони продолжал переваривать прошедший вечер. Что-то не давало ему покоя. Он явственно ощущал то самое характерное шевеление в мозгах, когда его глубинные части усиленно обрабатывают информацию и уже почти нашли решение, но в сознательную часть его пока еще не пускают. Такое часто с ним бывало накануне самых удачных рабочих озарений. Хмыкнув, Тони подумал, что было бы здорово, если бы грядущее озарение помогло ему с личными проблемами. Его всерьез беспокоило своё тотальное равнодушие к будущей жене.       Они и раньше были скорее партнерами по жизни, чем пылкими возлюбленными, а за прошлый год их интимная близость и вовсе сошла на нет в череде бесконечных процедур, многие из которых имели секс в качестве прямого противопоказания. Но Тони надеялся на то, что беременность освежит их чувства, заставит увидеть друг друга в новом свете, сплотит. Но пока всё выходило с точностью до наоборот — беременность, напротив, подчеркнула полное равнодушие, которое стало ощущаться прискорбно отчетливо. Иногда Тони всматривался в прекрасное спокойное лицо Вирджинии, пытаясь понять, чувствует ли она то же самое. Всю жизнь он считал, что настоящие чувства между людьми существуют строго обоюдно, поэтому, в частности, отрицал концепцию безответной любви.       Это что угодно, но не любовь, говорил он. А теперь, осознавая, что не способен сам дать гипотетическую «настоящую любовь» даже будущей матери его ребенка, он начал сомневаться в своем праве и вовсе рассуждать на эту тему. К тому же. Паркер. Если бы мальчишка чувствовал к Тони то же, что он к нему, то не исчез бы из его жизни так быстро, погнавшись за веселыми приключениями.              В памяти снова вспыхнули кадры со стоящим перед ним Питером, с его блестящими в свете фонарей парковки глазами. Какая-то глухая мысль снова заворочалась в глубинах подсознания. Но ей не суждено было выбраться на поверхность — на следующий день Пеппер с кровотечением и угрозой выкидыша попала в госпиталь, заставив Тони забыть вообще обо всём.