October&April

***

      — Уже обдумала дальнейшие планы?       После разговора с Фьюри Старк вернулся в башню в странным образом приподнятом настроении и чувствовал в себе силы разобраться и с этим тоже. Сейчас он уже был морально готов к любым атакам, хотя и знал, что их, скорее всего, не последует — его несостоявшаяся жена не склонна поддаваться эмоциям — более вероятно, что она уже составляет список активов, которые захочет оставить себе. Если бы она не носила его ребенка, можно было бы просто вычеркнуть её из своей жизни, ведя общение через адвоката, но в текущих обстоятельствах приходилось идти на контакт.       Пеппер из глубины мягких подушек подняла на него льдистые глаза, холод которых подчеркивало прозрачное стекло её очков, а затем вернулась к бумагам, что лежали у неё коленях.       — Скромная церемония, стильные фото у городской ратуши. От банкета можно отказаться под уважительным предлогом, — она мельком показала на живот. — Под меня отремонтируют нижний из жилых этажей, ты останешься здесь.       Тони хмыкнул. Было что-то завораживающее в том, насколько уверенно Поттс лавировала в тех бурях, которые подкидывала ей жизнь. Он даже не мог на неё злиться за то, что она сделала — с учетом её целей это был оптимальный и — он признавал это — блестящий план.       Почему он не чувствовал от её предательства того же выжигающего душу опустошения, которое накрыло его после Роджерса, было не до конца понятно. Возможно, он утратил способность чувствовать боль. Возможно, всегда знал, что Поттс — тот человек, который руководствуется в жизни только своими личными выгодами, и, даже если она формально и заботилась о нём эти годы, то делала это в своих интересах. Самое смешное, что и попытка «защитить» Старка от самого себя могла бы выглядеть искренней. От кого-то другого. Но Вирджиния, очевидно, хотела в первую очередь не только спасти Тони от разочарования в себе и погружения в пучины рефлексии, но в основном — не потерять заработанные долгим трудом блага и, главное — успеть родить от него ребенка, пока он не передумал. Почти получилось.       — Звучит неплохо, — отозвался он на вопрос. Сердце Поттс против воли радостно вскинулось — она не ожидала лёгкого успеха. — Ну, кроме той части с ратушей. Этого не будет.       Вытянутое лицо снова окаменело.       — Советую ещё над этим подумать, Старк. Свадьба избавит тебя от ряда проблем и вопросов, которые неизбежно возникнут в случае её отсутствия. Плюс ко всему, в этом статусе тебе будет проще принимать участие в жизни дочери.       Она упомянула пол будущего ребенка, который сама узнала не так давно, не случайно — знала, как Тони хотел дочь, как сейчас он будет эмоционально затронут, и рассчитывала, что это поможет ей склонить чашу весов в свою пользу.       Сердце мужчины действительно забилось сильнее, когда он услышал это брошенное якобы мимоходом слово. Дочь. У него будет дочь. Отвернувшись к окну, он улыбнулся. Затем, не скрывая улыбки, вернулся обратно и плюхнулся в глубокое кресло, большую часть времени служившее украшением интерьера и вешалкой для его пиджаков, которые он вечно на него скидывал.       — Я и так справлюсь, дорогая, — улыбнулся ещё шире Старк. — Боже, храни феминисток, которые добились для родителей, не состоящих в браке, тех же юридических прав. А на досужие сплетни мне всю жизнь было плевать — не понимаю, с чего бы сейчас этой ситуации измениться?..       На Вирджинию накатила волна раздражения от его довольного вида. Даже не верилось, что ещё девять часов назад этот человек стоял полностью сломленным на коленях в луже собственной рвоты. Теперь он снова был на коне, и Пеппер не понимала, как он забрался туда так быстро.       — И чем займётся главный холостяк Америки? — едко поинтересовалась она. — Заведёт себе гарем из твинков и продолжит падать в глазах общественности ещё ниже? Кстати, если ты вдруг забыл, теперь на тебя будут направлены не только их глаза, но и глаза твоего ребёнка. Может, хотя бы её мнение для тебя будет что-то значить?       — Это ты так завуалированно спрашиваешь меня про Питера? — невозмутимо переспросил Старк. — Он уедет в Бостон через несколько месяцев, где будет получать повышенную стипендию и вести образ жизни нормального студента. Возможно, будет даже иногда писать мне сообщения, чтобы похвастаться оценками.        — Не понимаю тогда, чем ты так доволен, — не выдержала Поттс. Она убедилась, что ее бывший жених окончательно безнадёжен, раз даже теперь не осознавал, что мальчишка влюблён в него не меньше, чем он в него. Хотя, возможно, и осознавал, но ничего не собирался с этим делать. Не худший расклад. Их совместное проживание в башне и общий ребёнок даже и без свадьбы сделают её в глазах общественности законной спутницей жизни Железного человека. А вот если он бросит её ради смазливого студентика — это будет удар по репутации. И если Тони при этом останется тем же эксцентричным плейбоем, которым страна и восхищалась все эти годы, то её роль использованной и брошенной женщины не первой молодости не воодушевляла ни капли.       — Да я ещё и сам толком не понял. Но ощущение такое, знаешь… что теперь, пусть и не в соответствии с планом, пусть и с кучей дополнительных сложностей, но наша жизнь будет намного… честнее, чем могла бы быть. Не нужно будет задыхаться во всей этой искусственной мишуре вокруг.       — Эта, как ты ее назвал, мишура — и есть нормальная семейная жизнь. Хотя такому, как ты, эта радость, вероятно, недоступна, — презрительно бросила она.       — Вероятно, — с готовностью согласился тот. — Пока, милая, если что-то нужно будет — пиши.       Тони легко поднялся с кресла и вышел из комнаты в ещё более приподнятом, чем до этого, настроении. Вопреки происходящему, он чувствовал себя так, будто раньше его легкие работали только на половину своего объема, а сейчас включились на полную.       А ещё теперь он мог, наконец, пойти туда, куда душа рвалась весь день.

***

      — Привет, ковбой!       Питер резко поднял голову — он стоял в планке возле окна, одетый в серый хлопковый костюм, который, очевидно, выпросил у персонала.       — Ой! Здрасьте, мистер Старк! — он быстро подскочил и замялся в нерешительности — протянуть Старку руку, которой он только что стоял на полу, было нельзя, обнять — неуместно, а сам мужчина так и продолжал стоять в дверях, будто ожидая от него каких-то действий.       Впрочем, через секунду Тони сбросил своё оцепенение и сам подошёл к Питеру, потрепав того по плечу. Зря он это сделал. Пит, успевший за время его отсутствия принять душ и переодеться, выглядел таким милым и родным, что, почувствовав под пальцами тепло и крепость его плеча через больничную одежду, Старк ощутил едва ли не физическую потребность прижать его к себе, покрыть поцелуями разрумянившееся лицо, зарыться носом в макушку и стоять так целую вечность. Уже убрав силой воли руку, он с сожалением подумал о том, что, вообще-то, объятие было бы вполне уместно в этой ситуации, и стоило ей воспользоваться.       — Ну и что ты тут за спортзал устроил? Это больничный этаж, Пит, больничный, здесь люди поправляются после ранений, а не ставят рекорды в статических упражнениях, — Тони опустился на тот самый стул, за которым меньше суток назад проводил своё расследование, повелительным жестом указывая Питеру на кровать.       — Да ладно вам, я всего-то пять минуточек постоял. Раны уже затянулись, всё тело затекло от лежания, хотелось размяться.       Обе створки двери распахнулись и санитар закатил внутрь еще одну такую же кровать, как у Пита. Тони встал ему навстречу, поблагодарил и отпустил, а сам подвинул новый предмет обстановки к месту Питера так, чтобы их разделяла одна прикроватная тумба.       — Нормально, шкет? Сможешь пробраться к выходу? — вопрос был риторическим, Тони и сам прекрасно видел, что вокруг остаётся полно места и никто никому не будет мешать. Не теряя времени, мужчина скинул туфли и пиджак и с громким выдохом облегчения завалился на кровать вместе с ногами.       — Господи, это поднимающееся изголовье — просто чудо. На старости лет сменю свою кровать именно на такую, — Тони откинулся на подушку, закрывая глаза.       Питер открыл было рот, чтоб выразить свое сомнение в том, что миссис Старк оценит эту идею, но в последний момент почему-то сдержался. Внутренний голос подсказывал ему вообще поменьше говорить о Пеппер сейчас.       Двери снова открылись, и в этот раз с санитаром, принесшим бумажные пакеты с едой, столкнулся уже Питер. С аппетитно пахнущей ношей он забрался на свою кровать и повел носом.       — М-м-м, мистер Старк, что это такое?       — Индийская кухня, — не открывая глаз, отозвался тот. — Карри масала, палак панир, чикен бирьяни, вот это всё. Я взял с запасом, чтобы был выбор.       Питер, уже занявший коробочками все пространство тумбочки, озадаченно смотрел на остальное.       — Да этим весь этаж можно было накормить!       Тони мыкнул что-то невнятное и с усилием сел. Выудил наугад один из контейнеров побольше и открыл, распространяя по всей палате еще более насыщенный запах специй, риса и чего-то неуловимо сливочного.              — Креветки в соусе с басмати, хм, пойдет, — Старк устроился поудобнее и закинул в рот сразу несколько штучек с довольным видом. Вспомнил о чём-то, еще не прожевав до конца, и помахал рукой, обращая на себя внимание Питера.       Тот, отвлекшись от изучения надписей на коробках, терпеливо смотрел на Старка, пока тот дожевывал и глотал горячую еду.       — Давай, малой, — сильным вдохом охлаждая слизистые, начал Тони, кивая на экран, — я позаботился о местах и еде, с тебя — выбор фильма. Надо быстрее включать, пока я сам не выключился.       — Что насчет «Людей в черном»?       Тони скривился.       — Тогда, может, «Английский пациент»?              — Еще скажи, «Дневник памяти», — закатил глаза Старк.       — От вас одна критика, никакого конструктива. Ну давайте, не знаю, «Бегущего по лезвию»?       Тони с подозрением покосился на парня, зажёвывая своих креветок куском роти.       — С Гаррисоном Фордом, надеюсь?       Питер, который, честно говоря, не отказался бы посмотреть на Райана Гослинга, невозмутимо кивнул.       — Конечно, только классика, только хардкор. А что это вот здесь вокруг курицы, а?       Тони склонился к его кровати и заглянул в контейнер.       — Это нут, карапуз. Вкусно и полезно. Ешь и не кривись. Пятница, давай уже, врубай. И освещение потише. Ночь почти на дворе.       Старк лежал на больничной кровати рядом с мальчишкой, с которым познакомился меньше года назад, ел пряную индийскую еду и смотрел на гнетуще-мрачные кадры на экране. Он еще никогда не чувствовал себя настолько на своем месте в этой жизни. Он хотел бы остаться здесь навсегда.       Это накатило так внезапно, что даже дыхание перехватило от обиды на судьбу за то, что он не сможет остаться здесь навсегда. Пусть он никогда не раскрыл бы своих чувств, пусть ему пришлось бы всю жизнь подавлять эти желания, он готов, лишь бы остаться здесь, посматривать на него мельком, чувствовать его присутствие, слушать его недовольное странной едой сопение, вдыхать еле доносящийся через специи его запах — юношеского пота и простого мыла. Тони медленно опустил вилку и закрыл глаза. Как бы он ни пытался, сил контролировать себя больше не оставалось, а нервы сдавали — из уголков глаз к вискам выкатились две быстрые слезы. Этот безумный день доконал его этим вечером окончательно.       Хорошо, что в полумраке его лица уже почти не было видно, а Питер был занят выковыриванием нута из своей тарелки. Тони сосредоточился на дыхании и не подавал признаков жизни, надеясь, что Паркер слишком увлечен фильмом и едой, чтобы смотреть вдобавок и на него. Ещё одного разговора он просто не потянет. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Тони провалился в сон так стремительно и глубоко, что влажные следы на его коже толком не успели высохнуть.       Питер заметил, что его компаньон уснул, только когда доел и обернулся к тумбе, чтобы пристроить туда пустой контейнер.       Как зачарованный, он смотрел на неподвижное лицо спящего. Глубокая складка на лбу не разгладилась даже во сне, придавая правильным чертам болезненный и тревожный вид. У Питера сжалось сердце от вида такого мистера Старка. Освободив руки, он осторожно убрал с живота мужчины почти пустую коробку из-под креветок, заодно захватывая вилку, выпавшую из раскрытой ладони на простынь. За те месяцы, которые они провели бок о бок, Пит успел узнать, что Старк чистоплотен и аккуратен до крайности во всем, что касается приёма пищи, и, если он уснул в таком положении, то страшно даже представить, до какой степени он был изможден.       Странно, удивился про себя Питер, ведь он весь буквально светился, когда вошёл в палату. Только посмотрел как-то непривычно внимательно, пытливо, но Пит списал это на общий интерес к его состоянию после ранения. И вот теперь отключился так резко и глубоко, если судить по размеренному дыханию. Что же случилось с вами, думал Пит, взглядом поглаживая Старка по заострившимся скулам и линии подбородка, обрамленной аккуратной бородкой. Опустив глаза чуть ниже, Питер заметил, что Тони отключился, как был — в рубашке, галстуке и брюках с ремнем.       Парень поджал губы и покусал их в нерешительности. Он понимал, как некомфортно может быть от сна в таком обмундировании, но не понимал, есть ли у него право раздеть спящего самому. Еще раз с сомнением взглянув на воротничок, впивающийся в загорелую шею, он все же решился. Расчистив предварительно все окружающее пространство от коробок, приборов, салфеток и прочих вещей, которые могли начать падать от его движений, он опустил ноги, садясь на своей кровати, и склонился над мистером Старком. Миллиметр за миллиметром ослабил узел галстука. Очень плавно вытянул нижний край наружу, пока синий кусок ткани за восемь сотен не повис безвольной тряпкой с двух сторон от ворота. Задерживая дыхание во время движения и замирая, чтобы вдохнуть, расстегнул верхние три пуговицы рубашки. Пальцы несколько раз коснулись горячей кожи, и Питер непроизвольно вздрагивал. То ли от страха разбудить. То ли от чего-то еще. Чего-то плохо уловимого, но страшно волнующего.       От нервов Пит даже хихикнул — ему вдруг пришло в голову, что он впервые в жизни кого-то раздевает, пусть даже частично. Скептически посмотрел на пряжку ремня. Еще раз прислушался к дыханию — все такое же размеренное и глубокое.       — Пятница, — шепотом позвал юноша.       — Да, Питер, — так же тихо отозвался ИИ.       — Ты умеешь определять фазы сна?       — Да. Мистер Старк уже около 10 минут находится в стадии глубокого сна. По моим прогнозам он пробудет в ней еще 15 минут до смены цикла.       — Спасибо. А ты можешь сгладить громкость в фильме, чтобы она все время была равномерной, без резких звуков?       — Конечно, Питер.       Поблагодарив Пятницу, Пит все же решился. Он протянул руки к ремню и очень медленно вытащил свободный конец из шлевок. Остановился, отдышался, снова осмотрел лицо мистера Старка, залипнув на его приоткрытых губах, смутился своего взгляда, будто его застали за чем-то непристойным и снова вернулся к ремню. Его ждала сама сложная часть — вытащить металлический язычок из отверстия и протянуть кожаную ленту через рамку, ничем при этом не звякнув. Питер закусил губу. Воздух вокруг пряжки будто был гуще, чем в других местах, а сама она так нагрелась от тела мужчины, что Пит едва не отдернул руку от металлической части. Слабо поверхностно дыша, он подтолкнул ремень в рамку, образуя петлю, развернул её и максимально медленно, практически движением распускающегося цветка, чуть потянул конец ремня на себя, чтобы сцепить его с язычка. Когда с этим было покончено и натяжение заметно ослабло, оставалась малость — по миллиметру тянуть наружу пряжку, постепенно вытаскивая весь ремень целиком из шлевок брюк. Питер точно не знал, сколько времени это заняло — минуту или час, казалось, он делал это целую вечность, переводя взгляд со своих рук на лицо спящего Старка и обратно.       Наконец, когда этот достойный образчик искусства итальянских дизайнеров целиком оказался в его руках, Питер перевел дыхание и расслабил плечи, которые уже начинали дрожать от напряжения. Свернув ремень аккуратным клубочком и оглядевшись, он, не найдя более подходящего места, сунул его себе под подушку и вернул взгляд обратно на Тони. Без ремня и галстука он стал выглядеть менее напряженно, заломы на лбу смягчились, голова чуть откинулась назад, обнажая крепкую шею и начала ключиц, выглядывающие из-за краев рубашки. Это было красиво. Чисто эстетически. Когда-то Питер пробовал ходить на занятия по графике и теперь, глядя на открывшуюся перед ним натуру, вдруг страшно захотел взять карандаши и набросать эти контуры на белом листе.       Он уже собирался лечь обратно в свою постель и досмотреть остаток фильма, возможно даже закинуть в себя что-нибудь еще из остывшей, но всё равно вкусной еды, как его взгляд снова остановился на поясе мистера Старка. Даже без ремня брюки сидели достаточно плотно, чтобы врезаться в тело в районе талии. Пит тяжело вздохнул и снова придвинулся ближе, закусив губы. Пальцы предательски подрагивали, когда он осторожно опустил их вокруг застежки, чуть собирая края пояса друг к другу, чтобы вытолкнуть пуговицу из отверстия. Сердце вдруг бешено заколотилось, а мир вокруг, казалось, замер в том же напряжении, что и Питер. В этот момент Старк издал какой-то неопределенный звук и заворочался. Перед глазами Паркера мигом промелькнула вся его жизнь, которая сейчас грозилась безвременно закончиться вследствие сильнейшего приступа неловкости, который кто-либо когда-либо испытывал. Его руки замерли над пахом Старка, который теперь был обращен вверх, а взгляд медленно пополз от пуговицы штанов по выбившейся из-за пояса рубашке, голой шее, бородке, губам, и, наконец, остановились на глазах. Спокойно закрытых глазах. Мистер Старк просто перевернулся во сне. Питер мало что знал об индуизме и его последователях, но сейчас почему-то вспомнил именно Кришну и от всей души отблагодарил его за чудесное спасение.       Произошедшее, вопреки ожиданиям, заставило Питера слегка расслабиться, поэтому он всё же решил довести дело до конца — смелее расстегнул пуговицу и чуть спустил собачку молнии вниз, ослабляя пояс штанов и усиленно стараясь не думать о том, что орудует пальцами в считанных сантиметрах от пениса своего наставника, по совместительству Железного Человека. О том, можно ли считать это домогательством, Питер тоже предпочел не задумываться.       Закончив самую волнительную из своих миссий, парень мышкой юркнул под одеяло и улегся на бок так, чтоб видеть своего соседа по кровати. В слабых отблесках мерцающего экрана Питер любовался идеальным волевым профилем, который прожитые годы не только не испортили, а будто выточили до полного совершенства. Ему всегда было интересно рассмотреть лицо мужчины во всех подробностях, слишком оно было выразительным и богатым на яркие акценты. Но всегда приходилось ограничиваться вежливыми недолгими взглядами непосредственно в глаза, без всяких беспардонных изучений. И вот теперь, когда случай подкинул такую возможность, отвлекаться от этого зрелища на фильм казалось кощунственным.       Старк, всегда выглядевший в глазах парня олицетворением мужества и несокрушимости, сейчас был таким щемяще уязвимым и хрупким, что сердце пропускало каждый третий удар.       Повинуясь минутному порыву, Питер подвинулся ближе к краю и высунул руку из-под легкого одеяла. Ещё перед едой Тони расстегнул манжеты на рубашке и закатал рукава до локтя, поэтому теперь на белых простынях лежали его оголенные широкие запястья, покрытые мелкими царапинками и темными волосками. Пит дотянулся до ладони мужчины и переплел его пальцы со своими, сам точно не понимая, зачем это делает. Ему хотелось как-то выразить чувства, переполнявшие его — признательность, сочувствие, восхищение, желание защитить. Он чуть пожал теплую неподвижную руку и закрыл глаза, планируя открыть их минуту спустя, чтобы полюбоваться эффектным профилем еще раз, но уже так и не смог расклеить веки.

***

      Чужие пальцы ласково выводили круги и волны на его ладони. Проходились до кончиков ногтей и возвращались обратно, смешивая нежность с легкой щекоткой. Питер раскрыл руку чуть сильнее, открываясь этим приятным прикосновениям, которые плавно текли вверх по предплечью. Его касались уже не только едва задевающие подушечки пальцев, но вся рука, горячая, сильная, при этом удивительно мягкая.       Она продолжила свой путь к плечу, снова обводя его сначала одними пальцами, а затем оглаживая всей шириной, обдавая своим жаром, чуть сжимая и вдавливая в кровать. Мурашки, рассыпающиеся от этих касаний, добежали до груди и заставили соски напрячься, потираясь о жестковатую ткань больничной одежды. Будто заметив это, ласкающий нырнул в широкий и короткий рукав рубахи, с легкостью добравшись до твердого соска, нежно потер его, а затем чуть сжал, выпустив еще партию мурашек уже к паху, в котором тоже напрягалось с каждой секундой всё сильнее.             Еще раз всей ладонью погладив с небольшим давлением мальчишескую грудь, горячая рука покинула её, чтобы опуститься на шею, задевая кончиками пальцев заднюю часть под линий роста волос. Питер затаил дыхание, боясь спугнуть это необыкновенное ощущение. Он чувствовал, как горячее дыхание приблизилось к его лицу, как тихий вдох чуть сбился совсем рядом с его ртом. Он несмело раскрыл губы навстречу и замер в ожидании, чувствуя жестковатые, но нежные пальцы на своей щеке.                   — Питер… — певуче произнесли нависающие над ним губы.       Он набрался храбрости и с усилием поднял веки, чтобы заглянуть в глаза мистеру Старку перед их поцелуем.       Перед его глазами оказался больничный потолок.       — Пи-иит? — с похожей на его сон интонацией позвали еще раз.       С сердцем, провалившимся в пятки, Питер перевел глаза в сторону голоса и громко сглотнул, захлопывая рот. Мистер Старк внимательно смотрел на него со своей подушки, а рука Пита непроизвольно сжимала его кисть, лежащую рядом. Резко разжав руку, парень дернул её на себя неловким движением — конечность затекла и управлять ей получалось не очень точно.       — О боже… простите, — хриплым от сна и связанного с ним возбуждения голосом пробормотал Питер.       Тони размял освобожденную ладонь и снова посмотрел на проснувшегося Паучка. Он знал, что румянец — частый гость его юного тонкокожего друга, но столь стремительной и яркой краски, заливающей его буквально до шеи и ушей, не видел ни разу.       — Что случилось, Пит? — с хитрой понимающей улыбкой поинтересовался Старк, который уже несколько минут наблюдал за мечущимся во сне Паучком. — Что-то очень приятное снилось, да? Не тушуйся, нормальное явление в утренний час перед подъемом. Особенно в твоем возрасте.       Питер смутился еще больше, но боялся пошевелиться даже для того, чтобы накрыть лицо одеялом. Не имея цели заставить парня чувствовать себя некомфортно, Старк перекатился к другому краю кровати, отворачиваясь, и свесил ноги вниз.       — Чур, я первый в ванную, — не глядя на краснощекого мальчишку, Тони скрылся за дверью и включил воду. Его утренний стояк уже успел опасть, пока он размышлял, сломает ли ему Питер руку, которую так крепко сжимал, или удастся обойтись без травм, так что он мог спокойно сосредоточиться на водных процедурах и обдумать, что делать дальше. По-хорошему, стоило бы решить это с вечера, но внеплановое засыпание прямо с вилкой в руках спутало его планы.       Только сейчас, чистя зубы одноразовой щеткой перед зеркалом, Тони заметил, что его рубашка и брюки были расстегнуты, а ремня и галстука не было на их законных местах. Интересно, вскинул он брови. Неужели Пит? При мысли о том, что мальчишка трогал его, пока он спал, по спине пробежали мурашки, но в целом Тони не мог сказать, что это было приятным чувством. Немного странным, скорее. И пугающим.       Итак, на повестке дня были следующие задачи: вернуть доверие Питера, забрать его из Щ.И.Т.а, продержаться несколько месяцев до его отъезда, не выдав своих скрытых мотивов. С последним проблем быть не должно — Тони был и остаётся прекрасным игроком в покер именно потому, что мастерски скрывает свои эмоции. Но остаётся угроза в виде Пеппер. Старк содрогнулся, вспомнив о том, что она сделала с ним и что могла бы сделать с мальчишкой.       Это Тони, вывернувшись наизнанку и упав бесформенным мешком в луже собственной рвоты, смог подняться и продолжить свой путь. Но он закалён разочарованиями в себе и других людях. А если подобное произойдёт с Питером, сможет ли он без последствий пережить это? Не переполнится ли он отвращением к Старку и не потеряет способность доверять другим?       Задавшись этим вопросом, Тони замер над краном, набирая воду в подставленные руки. В глубине души он знал, что даже для него произошедшее не прошло без последствий, что они ещё вылезут рано или поздно и отравят его существование. Но, по крайней мере, сейчас они не мешали ему здраво рассуждать и действовать.       Самым очевидным вариантом было полностью изолировать Питера от Поттс, но сделать это с двумя взрослыми самостоятельными людьми не представлялось возможным. Да, он может свести вероятности к минимуму, но не к нулю. Неудачное стечение обстоятельств — и в воображении Старка уже замелькали картинки того, как Пеппер стоит над шокированным сломленным Питером и наносит удар за ударом, как самому Тони вчера, раскрывая ему глаза на происходящее в самых мерзких выражениях и выворачивая правду так, чтобы она являла свои самые неприглядные стороны.       Тяжело вздохнув, Тони признался себе, что, как ни хотелось этого избежать, он должен принять превентивные меры и аккуратно раскрыть правду Паркеру самостоятельно. Но как он мог это сделать? Питер будет в таком же шоке, в каком был он сам, будет чувствовать к нему такое же отвращение, которое испытывал он сам, Питер уйдет, не обернувшись и сгинет в бесконечных коридорах Щ.И.Т.а, разрушив там свою душу и разочаровавшись в людях. Его шансы сблизиться с кем-то и завести нормальную семью, и так невысокие из-за его скрытой личности, упадут до пренебрежимо малых значений, будучи помноженными на подорванное доверие к близким и опасную работу. Он станет таким же одиночкой, как Тони, и сможет рассчитывать только на расчётливого холодного партнёра рядом. Как у Тони.       Впрочем, подумалось ему, в этой ситуации расчетливость Пеппер может сыграть на руку. Наверняка он сможет сторговаться с ней о молчании в обмен на какие-то уступки со своей стороны.       В дверь робко поскреблись, и Старк вздрогнул — его утренний туалет и впрямь затянулся. Крикнув, что выходит, он окинул себя быстрым взглядом в круглое зеркало — выглядел, кстати, непривычно отдохнувшим и свежим, и поторопился наружу.       Как только дверь открылась, мимо него пулей скользнул Питер, который, оказавшись в ванной, придал Тони небольшого ускорения, мягко подвинув его дальше из проёма и тут же захлопнув за ним дверь.       Старк ухмыльнулся. Бедный парень не решился выйти на этаж в поисках другой ванной комнаты, а терпеть уже, видимо, сил не было.       Решив отложить объяснения до следующего подходящего раза, он заказал завтрак и уточнил у Пятницы местонахождение Поттс. Оказалось, что она уехала на переговоры в другой район города, и Тони выдохнул чуть свободнее. Он украдет себе еще небольшой кусочек счастья рядом с Питером без всяких дополнительных сложностей, а потом решит, что делать дальше. Но торчавший в душе вот уже минут двадцать, и явно тянувший время мальчишка, похоже, не особо рвался провести с ними утро. Видимо, до сих пор смущался из-за недавнего инцидента.       Страшно хотелось избавиться от вчерашнего костюма, ремень от которого, одевшись, Тони так и не нашел, но он опасался уходить, не взяв Питера с собой — вдруг тот ускользнет, не попрощавшись, и лишит Тони последних крох радости, на которые он уже серьезно настроился, как сидящий на строгой диете — на воскресный кусок торта. И горе тому, кто попытается утащить этот кусок торта у него из-под носа.       Ну, и где этот дурацкий мальчишка? Уснул там в этом душе, что ли?..       Питер не спал. Он стоял, откинувшись спиной на прохладную кафельную стену и пытался собрать мысли в кучку, а нервы в пучок. Утреннее пробуждение полностью его оглушило и дезориентировало. Пока он приходил в себя, осознавая, что произошедшее было только сном, он был целиком сосредоточен на том, чтобы не выдать свое состояние Старку, будто бы тот мог по лицу прочитать, что именно приснилось Питеру, а прочее отошло на задний план. Но потом, когда Тони скрылся в ванной, все картинки из сна снова обрушились на юношеское сознание во всем своем чувственном изобилии.       Было даже не очень корректно считать их картинками — сон был завязан на тактильных ощущениях и подразумевающемся знании о том, кто за ними стоит. Питер во сне знал, кто гладит его, знал, кто возбудил его до звона в ушах, знал, кто собирался его поцеловать. И, укрывшись, наконец, простыней с головой и крепко зажмурившись, Питер смог признать, что страшно не хотел, чтобы этот сон кончался. Теперь он был готов стонать от разочарования, что проснулся в самый интересный момент. Потому что в дополнение к прочему он хотел бы узнать, каково это — когда тебя целует Тони Старк.       Даже с учетом пережитого смущения член продолжал стоять так болезненно, что внизу все скручивало. Дрочить Питер не решался, потому что в палату в любой момент мог вернуться не только Тони, но и зайти кто-то из персонала, не говоря уже о том, что специфический запах можно будет легко учуять, а Питу не хотелось делать для себя ситуацию более неловкой, чем она была. Вчера он почти раздел мистера Старка без его на то разрешения, потом спал, вцепившись в его руку, а утром видел сон явно пикантного содержания — если взять каждое обстоятельство отдельно, то вроде бы и ничего страшного, а вот будучи собранными в одну цепочку они составляли подозрительную картину, которую — Питер очень на это надеялся — мистер Старк не будет внимательно анализировать.       Потому что даже сам он ещё не до конца понимал, что это значит. Но эрекция, не желающая спадать, говорила сама за себя, а полный мочевой пузырь комфорта не добавлял, поэтому, уже не выдерживая своего положения, Пит в отчаянии и пошел стучаться в ванную — выйти из палаты в его тонких штанах со стояком не было никакой возможности.       И теперь, доводя себя до мучительно необходимой разрядки, он изо всех сил старался представить себе абстрактное гладкое тело с красивыми изгибами, к которым он прижимается сзади. Но ничего не выходило: его собственное тело не реагировало на смутные возбуждающие картинки привычным образом. Сдавшись, он снова погрузился в утренний сон, представляя его продолжение. Вот рука Старка поднимается с его шеи к щеке, поглаживая. Вот горячее дыхание приближается к губам. Вот другая рука ложится на его член и сжимает чуть сильнее, ускоряя движения. Вот его полуоткрытые губы чувствуют характерное покалывание щетины, а потом сразу сминаются чужими, настойчивыми, доминирующими, ласкающими. Закусив предплечье максимально крепко, Пит, наконец, кончил, едва ли не болезненно, долго, сильно и непривычно ярко.       Обессиленно откинувшись на стену, он пытался принять тот факт, что только что мастурбировал на Тони Старка. Семейного человека, которого он бесконечно уважал, обожал и боготворил. Героя Америки, на которого он всегда равнялся. Научного гения, которого он всегда мечтал впечатлить какими-нибудь своими будущими достижениями. И на рассматривании спящего профиля которого он вчера так надолго завис.       Хуже и быть не могло. Оставалось только тщательно отмыться с расчётом на то, что вместе с потом и спермой ему удастся смыть с себя любые признаки произошедшего. Мистер Старк выразил твердое желание снова присутствовать в жизни Питера, и ему страшно хотелось, чтобы это стало реальностью. И уж точно этому желаемому раскладу не будут способствовать мокрые сны о наставнике — если Старк заметит неуместный интерес с его стороны, то, скорее всего, захочет отстраниться. Пит вздохнул и сделал воду похолоднее, в надежде, что всё это было разовым помутнением, а теперь он освежится и забудет о нём уже к обеду.       Чистой одежды у него не было, поэтому он вытер мокрые волосы полотенцем, а затем обернул его вокруг бедер.       Сидевший на краю кровати с телефоном Старк бросил на него быстрый взгляд и сразу же отвернулся.       — Так, шкет. Завтрак вот-вот поднимут, но я тут подумал — как насчет того, чтобы поесть в мастерской? — Тони говорил через плечо, склонившись к больничной тумбочке, в которой что-то пытался найти. — Вот, держи.       Питеру в руки прилетел чистый больничный халат с завязками на спине.       — Иди накинь пока это, а в мастерской я тебе дам что-нибудь более подходящее.       — Вы серьезно? — фыркнул Питер. — Хотите, чтобы я сверкал задницей по всей башне по дороге на ваш этаж?       — Я прикрою твои тылы, — по инерции отозвался Тони. Даже сложная ситуация не вытравила из него привычки шутить на грани фола. — Ну, а что ты предлагаешь? Видел те тряпки, в которых тебя сюда привезли? Выбора нет. Либо мне придется идти за одеждой, а потом возвращаться обратно, — выразительно посмотрел на парня Тони.       Тот стушевался и покорно пошел обратно в душ переодеваться. Оставив на бедрах полотенце в качестве дополнительного слоя одежды, он влез в халат и завязал на спине те шнурки, до которых смог дотянуться. Не идеально, но, чтобы дойти до мастерской, хватит.       Старк уже перетаптывался в нетерпении, поэтому, как только Пит показался в дверях, тут же увлек его за собой.       — Давай уже, Паучок, что ж ты такой медленный, хуже барышни.       Пит вздохнул и поплелся вслед за Старком, только и успев прихватить свой телефон и зарядное устройство.       Судя по тому, что у входа в мастерскую их уже ждала тележка с едой, Тони успел перенаправить заказ еще в тот момент, когда Пит переодевался. Они вошли в распахнутые Пятницей двери, вкатывая подносы с тарелками за собой. Острое ощущение щемящей ностальгии от возвращения в почти забытое место болезненно толкнуло Питера в солнечное сплетение.       Старк, видимо, уловил это по его дрогнувшему лицу, потому что сразу же развел суету, переставляя часть тарелок на свободный стол и отдавая ненужные распоряжения Пятнице. Потом, правда, спохватился, что Питер все еще ходит в нелепом халате и махнул рукой в сторону прилегающей к мастерской комнате.       — Пойдем посмотрим, что там на твою тощую тушку можно подобрать.       Раздвинув створки того самого зеркального шкафа, в который смотрелся Пит, впервые облачаясь в костюм, Тони придирчиво изучал его содержимое. Здесь висела всего пара запасных костюмов, остальное пространство было заполнено одеждой, подходящей для работы в мастерской.       — О, только посмотри, — Старк уверенно вытянул со средней полки какую-то зеленую вещь, в которой Питер тут же опознал свою старую футболку. Она осталась здесь после того раза, как Пит улетел из мастерской в прошедшем очередной апгрейд костюме, забыв одежду в этой самой комнате. Несмотря на то, что футболка была одной из любимых, Пит постеснялся спросить о ней у мистера Старка в их следующую встречу. Подумал, что такая простая вещь из ближайшего молла, да еще и с крошечной дыркой на плече, вряд ли задержалась в этой обители больших денег. Поэтому теперь, увидев ее выстиранной и полноправно лежащей среди других старковских вещей, он вдруг почувствовал тепло, разливающееся в груди и отчасти заглушающее тоску, что накатила на него при виде этого некогда любимого им места.       Мистер Старк тем временем выудил из глубин верхней полки темные джинсы и протянул их Питу вслед за футболкой.       — Примерь это. Они изначально были мне маловаты, а потом еще их постирали как-то неправильно, так что скукожились окончательно. Сам не знаю, что они вообще здесь делают.       Пит, забрав вещи и кивнув, уже пошел в сторону ванной, как был остановлен резким окликом, от которого чуть не подпрыгнул на месте. Возмущенно обернувшись на мистера Старка, он увидел, что тот протягивает ему новую упаковку с тремя парами боксеров и белые спортивные носки, тоже еще с этикеткой. От вида этих максимально личных деталей гардероба гневная тирада, которую Питер планировал отпустить, застряла у него в горле, а рот резко захлопнулся. Он смущенно забрал белье, пристраивая его в стопку.       — Не думал, что вы носите такие же трусы, как простые смертные, — неловко ляпнул он.       — Я бы предпочел, чтобы ты вообще не думал о моих трусах, карапуз, — не удержался от шпильки Старк. — Давай поторапливайся, пока блинчики окончательно не остыли.       Мужчина вышел из комнаты, оставив Пита переодеваться, и, забыв о еде, с приливом энтузиазма достал из дальнего угла пачку набросков, интерес к которым потерял примерно в то время, как Питер пропал. Теперь ему с новыми силами захотелось этим заняться.       Только вернувшийся из комнаты одетый Питер, тут же отправившийся поднимать крышки с подносов, напомнил ему об их планах.       С аппетитом уплетая блинчики, ветчину и яйца, сваренные до мягкого желтка, они так быстро углубились в разговоры о технических обновлениях и новых исследованиях в области наноматериалов, как будто и не было всех этих месяцев порознь. Как будто они так и сидели здесь регулярно, подцепляли кусочки с общих тарелок, сталкиваясь вилками, обменивались взглядами, подколами, идеями и случайными прикосновениями.       Только безмолвное сообщение от Пятницы, что мисс Поттс выехала в сторону башни, вернуло Тони с небес на землю через пару часов.              — Что ж, карапуз, пора вернуть тебя строгой тётушке, да? Напомни, что ты там ей за легенду поведал по поводу своего отсутствия?       — Выездное задание с ночёвкой, — пожал плечами Питер. — Стараюсь поменьше обманывать, но — что поделать…       — Я тебе скажу, что поделать — уходить из этого места, пока оно тебя полностью не поглотило и переварило, — проворчал Старк, с беспокойством поглядывая на мальчишку. — Помнишь, что обещал мне все обдумать?       — Помню, — вздохнул Пит. Как же ему не хотелось уходить.       Подобрав Питеру более-менее подходящие кроссовки из своих запасов, Тони спустился с ним на подземную парковку и лично усадил в заехавшее внутрь такси.       — Пока, ребенок, — вырвалось у него, и он не мог не заметить, как вспыхнул Питер от этого обращения. — Увидимся на неделе.       Он наклонился к парню, чтобы слегка обнять, похлопав по спине, и не удержался от короткого сильного вдоха, наполнившего легкие до боли знакомым запахом молодой кожи и ветра.       Так пахнет счастье, пронеслось вспышкой в голове.       Посмотрев вслед уезжающему авто, Тони поднялся на жилой этаж, собираясь встретить Поттс уже на месте, как хозяин территории. В будущей стычке он хотел использовать любое преимущество.