October&April

***

      Мастерская оставалась освещённой всё теми же постоянно горящими огнями стеклянных витрин с модельками Марков и полок с бутылками в районе бара, но, если в щедрых закатных лучах эти скромные ватты были практически незаметны, то теперь они задавали тон всему помещению своим почти интимным свечением.       — Так… — Питер подошёл к своему рюкзаку, который валялся здесь забытым на диване всё это время, — мисс Поттс ещё какое-то время проведёт под наблюдением врачей?       И тут же смутился, услышав в собственной фразе очевидный подтекст. С момента входа в здание он чувствовал себя все более и более неловко, плохо понимая, чего ожидать дальше, и теперь заговорил, как ему казалось, на отвлеченную тему, а прозвучал так, будто интересовался, остались ли они с Тони наедине на ближайшее время. Впрочем, тот не придал этому вопросу особого значения, как и не стал затягивать ожидания.       — Да, как минимум до завтра. Нас с тобой прервали во-о-от… — он потянул Питера вправо, двумя руками устанавливая его ровно там, где они чуть не поцеловались часом раньше и приближаясь к нему вплотную, — … здесь. И теперь, когда у тебя было некоторое время для того, чтобы подумать, я всё же уточню — Питер, ты уверен?..       Издеваешься?       Если ты этого не сделаешь, сделаю я.       Я мечтал об этом так давно.       В жизни никогда не был ни в чем так уверен, как в этом.       Питер расклеил сцепившиеся губы и прошептал:       — Да.       И тогда Тони, наконец, поцеловал его. От осторожного прикосновения губ, которые казались такими жесткими со стороны, а ощущались, как самая нежная вещь на свете, у Пита мгновенно вышибло из лёгких весь запас воздуха, а в глазах посветлело. Плохо слушающимися руками он обхватил Тони за плечи, подаваясь ему навстречу, и, хотя не решался подхватывать инициативу в поцелуе, но с готовностью тянулся всем своим существом вперёд, навстречу горячему крепкому телу, которое так ясно читалось под тонким материалом поддоспешника.       Тони мягко прихватывал его губы своими, без давления, без настойчивости, будто успокаивая, не торопясь делать полный глоток, а лишь дегустируя и смакуя пьянящий вкус Питера, от которого вело быстрее, чем от виски тридцатилетней выдержки. Под этим вдумчивым изучением парень растекался, обмякал все больше, теряя ощущение себя в окружающем пространстве. Он уже не был уверен, существовало ли его тело там, где оно не соприкасалось с Тони, потому что все восприятие было до последней капли сосредоточено только под его руками и губами в стремлении получить от этого столько, сколько вообще возможно.       Отчаянно хотелось ещё, больше, глубже, откровеннее, хотелось до дрожи в напряжённых мышцах, до перехваченного дыхания и обжигающего жара в лёгких, но всё, на что хватило смелости — чуть шире раскрыть губы в надежде, что этим безмолвным приглашением воспользуются. Не колеблясь ни секунды, едва почувствовав прильнувшее к нему тело и приоткрытый рот, Тони, пусть и не отпуская тормоза полностью, но уже решительнее чуть прикусил верхнюю губу, облизывая, а затем скользнул языком внутрь, поддерживая мальчишку за кудрявый затылок рукой.       Как только язык Тони коснулся его собственного, Питер неожиданно для самого себя издал слабый стон и с подкосившимися коленями сполз на спинку дивана, теряя в росте и заставляя Тони нависнуть сверху. Тот с готовностью склонился ниже и углубил поцелуй, проходясь языком по ряду ровных зубов, мельком оценивая их остроту, по искусанной изнутри нижней губе, по робко двигающемуся навстречу языку Питера. Мальчишка, казалось, окончательно терял власть над своими телом, и сполз бы вниз окончательно, если бы его не поддерживали сильные руки и колено, чуть выдвинутое между ног, которое не давало съехать с дивана.       Как мог, Тони тормозил себя. Пусть хотелось наброситься, стащить, обласкать, прикусить и присвоить, но страшнее было испугать и оттолкнуть от себя. Да, Питер испытывает к нему что-то, как минимум — интерес. Но ведь сам он наверняка довольно смутно понимает, что именно стоит за его неясными фантазиями и подростковыми мечтами. Он же ещё не сталкивался с физическими проявлениями этих эмоций. Что, если они его смутят? Напугают? Вызовут отвращение?..       Если бы он был с девушкой, всё складывалось бы естественно и само собой, но он был с мужчиной вдвое его старше. Было, чего испугаться.       Тони продолжал поцелуй со всей нежностью, на которую был способен, поглаживая мальчишку по спине одной рукой и мягко массируя его голову другой. Волосы рассыпались под пальцами плотными шелковыми струйками, а вкус Питера и его запах сплетались в идеальную композицию, будто созданную специально для Старка. Он впитывал ее каждой клеткой, всем своим существом, хотел заполнить ей все рецепторы, которые были способны ее воспринять.       Когда Тони оторвался от этого сладкого наваждения, спускаясь поцелуями к шее, чтобы дать Питеру возможность отдышаться или что-то сказать, тот лишь жалостливо простонал, как человек, лишенный самого желанного, но с энтузиазмом подставил шею под настойчивые поцелуи и чуть развернулся так, что Тони почувствовал поперёк бедра его максимально твёрдый член.       От этого открытия молния бесконтрольного желания прострелила вдоль всего позвоночника, осев горячим потрескивающим разрядом внизу живота. От того, что Питер так явно возбуждён, что не стесняется этого, в глазах заплясали искры. С глухим стоном, переходящим в рык, Тони впился пальцами в упругую задницу, вжимая податливое тело в себя максимально плотно, прикусил основание шеи чуть сильнее, чем собирался, и тут же, безмолвно извиняясь, зацеловал пострадавшее место одними губами максимально нежно.       — То-они… — издал, наконец, первый осмысленный набор звуков Пит.       — Да, мой хороший?.. — сорванным голосом отозвался Старк куда-то в тонкую шею, беспрерывно поглаживая юношу по спине и ягодицам поверх одежды.       — Ты… Мне… — бессвязный лепет никак не мог выразить того, что Питер хотел донести до обнимающего его мужчины. Что так хорошо, как сейчас, ему не только никогда ещё не было, но он даже и не представлял, что так бывает. Что если даже потом он будет страдать — эти минуты стоили любых возможных последствий.       От своей неспособности выразить океан нахлынувших на него эмоций, Питер издал короткий отчаянно-недовольный звук, заставивший Тони сбавить обороты. Ослабив хватку, он оторвался от горячей гладкой кожи и заглянул в лицо Паркера.       — Паучок… все хорошо? Только скажи, я приторможу, малыш… всё будет, как ты хочешь, — Тони попытался удержаться взглядом на темных, слегка расфокусированных сверкающих глазах напротив, но против воли скатывался к раскрасневшимся приоткрытым губам, подрагивающим в такт учащенных вдохов.       — Как я… ? — срывающийся жадный шепот обжег губы. — Пожалуйста, ещё, Тони…       Подобравшись, Питер сам прижался к нему поцелуем, сам раскрыл языком его губы и нагло втиснулся внутрь, сам зафиксировал свои руки на пояснице и шее Старка и увлёк его на себя, падая через спинку на диван. Тони едва успел выставить перед собой одну руку, чтобы на Пита приземлился хотя бы не весь его вес разом. Кости у Паучка, конечно, крепкие, и такое испытание выдержали бы, а вот прикусить ему что-нибудь совсем не хотелось.       Сам Паркер тем временем быстрым движением вытащил из-под спины рюкзак, на который упал, отшвырнул его в сторону коротким жестом, а освободившиеся руки снова закинул на Старка, притягивая того к себе максимально плотно и чуть подаваясь бёдрами наверх. Тони резко выдохнул в целующие его губы и потерся в ответ, болезненно-сладко проезжая собственным членом по ноге Питера.       Почувствовав ответное возбуждение, тот едва не затрясся всем телом. Руки, беспрерывно гуляющие по спине мужчины, ускорились, а одна, ловко скользнув между верхней и нижней частями костюма, прошлась по горячей пояснице и верху округлых ягодиц, на которые Питер так часто засматривался в последнее время.       От ощущения голой кожи под пальцами Пит глухо застонал, не отрываясь от поцелуя, и снова изогнулся навстречу, в глубине души все ещё стесняясь того, как откровенно похотливо выглядят его движения. Но Тони явно был не тем человеком, который осудил бы его за подобные порывы. Переходя от глубокого поцелуя к коротким и нежным, мужчина прошёлся по кромке его челюсти, придерживая свой вес на локтях и поглаживая большими пальцами мальчишку по щекам. Он упёрся своим коленом между ног Питера, мягко опустился на него всем телом и в неторопливом ритме поцелуев сам потирался о лежащее под ним тело, каждый раз проезжая по твёрдому пенису, отчетливо проступающему сквозь тонкую ткань летних брюк.       Мальчишка под ним дрожал все крупнее и сильнее, все чаще отрывался от поцелуев, чтобы судорожно вздохнуть, все крепче впивался своими сильными пальцами в ягодицы Тони, толкая его на себя снова и снова, оставив уже всякое смущение в своей погоне за оргазмом, который, очевидно, был на подходе. Все мысли уже давно вышибло у Питера из головы, а сам он дрейфовал в море новых ощущений, которых — от запаха разгоряченного Старка до чувства тяжелого тела сверху — было слишком много, чтобы успеть проанализировать каждое в отдельности, оставалось только барахтаться в них, задыхаясь, ухватываясь за каждое поочередно, мечтая, с одной стороны, чтобы это никогда не заканчивалось, при этом так же горячо желая почувствовать кульминацию.       Наблюдая сквозь своё возбуждение за этими метаниями, чтобы слегка подтолкнуть парня к краю, Тони склонился к его уху, прикусил за мочку и выдохнул низким вибрирующим голосом рядом с шеей:       — Ну же, мальчик мой, давай, — Тони обхватил тонкую ушную раковину зубами и обвёл ее контур языком, чуть скользнув внутрь в завершение.       Пит, в очередной раз вскинувший таз навстречу Тони, замер в этом положении, окаменел всем телом и застыл на вдохе, упал обратно, выдыхая имя Старка, а затем опять крепко вжался в мужчину, пережидая ещё две волны мелких судорог, пока, наконец, не рухнул на нагретый его теплом диван окончательно, ослабив хватку пальцев и перемещая руки на шею Старка. Первый оргазм, который случился с ним в компании другого человека — не просто человека, а того самого, в которого он был так влюблён, был настолько не похож на все испытанное ранее, что оставил ошеломлённого Питера в состоянии полной прострации.       Тони осторожно целовал его плечо и шею, мягко поглаживал по щеке тыльной стороной кисти и немного отстранился, чтобы его собственная эрекция не смущала пацана. Он с затаенным опасением наблюдал за дальнейшим поведением Питера. Что, если, получив физиологическую разрядку, тот не испытает ничего, кроме неловкости или, того хуже, отвращения?..       Сколько раз такое происходило с самим Старком? Сколько раз он выскальзывал из постелей своих любовниц, даже не найдя в себе сил поцеловать недавнюю партнершу на прощанье?..       Он приподнялся на локтях и с опаской заглянул в лицо мальчишки, сразу же чувствуя облегчение — тот явно был немного смущён, но при этом разморенно-счастлив и смотрел прямо в глаза, не пытаясь спрятаться и отвернуться.       — Тони-и, — сладко протянул он, — я правда очень-очень тебя люблю, ты же мне веришь, да?..       Старк уронил голову обратно ему в шею и сунул руки под плечи, крепко обнимая своё маленькое счастье. Где-то на задворках сознания отмечался дискомфорт в паху от не нашедшего выход возбуждения, но это перекрывалось внутренним ликованием — он не отвратителен Питеру. Тот не оттолкнул его, не сбежал, говорит, что любит его. Пусть даже у самого Старка сильные сомнения относительно природы юношеских чувств, но в любом случае — это что-то положительное. В частности, влечение. И… душевная близость? Как иначе они могли бы проводить столько времени вместе, болтая обо всем на свете и не уставая друг от друга?..       Питер под ним начал оживать, заворочавшись и поворачивая голову для поцелуя. Тони с готовностью чмокнул его в уголок рта и скатился с парня в сторону подушек, чуть затаскивая его на себя.       — Малыш… ты как?       — Потрясно… — Питер устроился поудобнее, укладывая затылок на плечо мужчины. Чуть снизив голос, он снова заговорил спустя минуту, — Тони?.. А… а ты?.. Я, конечно, ну… ты понимаешь… без особого… без какого-то опыта, но я бы хотел… тоже что-то сделать?..       Тони прижал его теснее и поцеловал в растрепанные кудри.       — Не переживай на этот счёт, Паучок, успеется. Я не против того, чтобы ты делал всё, что в голову взбредёт, но сейчас мне почему-то кажется, что больше всего ты хочешь спать, я прав?       Громкий продолжительный зевок был ему ответом.       — Дааа… хотя… надо бы в душ зайти все-таки.       — Отличная идея, а то трусы к интересным местам присохнут, вот это будет сюжет для тик-тока, да? Топай, мелкий, — ловким движением Тони ссадил мальчишку на пол, сталкивая его ноги с края дивана. — Полотенца в шкафчике под раковиной, ну, сам знаешь.       Питер действительно уже пару раз принимал душ в комнате рядом с мастерской, когда прилетал весь в копоти после патрулей, поэтому более или менее представлял, как там все устроено. Он покорно поплёлся через темную спальню к ванной и скрылся за дверью.       В голове не было ни одной мысли, только бесконечная легкость и счастье.       Когда дверь за Паркером захлопнулась, Тони сел и растер лицо руками. Он уже понял, с какими проблемами они столкнутся в будущем. Вернее, даже уже столкнулись, и то, что Питер пока этого не заметил, и вероятно, не будет замечать ещё какое-то время, ничего не значит. Рано или поздно он поймёт, и лучше бы Старку к тому моменту разобраться с этим.       Он стащил покрывало вместе со всем, что валялось поверх, быстро переоделся в пижаму — единственную в шкафу, лежащую там зачем-то уже давно и ни разу не использованную, и забрался под одеяло.       Вышедший из душа буквально через пару минут Пит по-хозяйски залез в шкаф, нашёл там чистую — не новую — пару боксеров и напялил их на себя, скинув полотенце и нисколько не смущаясь.       — Великоваты немного, но ничего, для сна в самый раз, — немного вопросительно обратился он к Тони, наблюдающему за ним полусидя в кровати.       — В самый раз. Иди ко мне.       Питер нырнул в уже слегка нагревшийся кокон из одеяла и прильнул к Тони всем телом, укладываясь головой на плечо и закидывая на того руку и ногу.       — А ты Мэй предупредил, что ночуешь не дома?       — Ага, — уже сонно пробормотал Пит. — Ещё по дороге обратно в башню ей написал, что сегодня здесь ночую.       — Серьезно?       — Ну да… я вообще-то честный, знаешь?.. без жизненной необходимости не вру лишний раз, — окончание фразы утонуло в очередном зевке. — Не нужно было?       — Нужно, конечно, ты молодец, малыш. Я просто рассчитывал… ну, знаешь, нанести удар на опережение. Прийти к ней с этим разговором ещё до того, как возникнут такие подозрения.       — Так я же и не говорил, что в твоей постели заночую. У тебя ещё есть шанс… — сонное бормотание можно было разобрать уже с трудом, поэтому Тони не стал докучать мальчишке дальнейшими разговорами, а просто поглаживал его по кудряшкам, пока тот окончательно не провалился в сон, растекаясь своим теплом и обволакивая им Тони. Тот и сам не заметил, как уснул, хотя пока и не собирался.

***

      Когда Питер проснулся, Тони как раз расхаживал между ванной и шкафом с зубной щеткой во рту. Проморгавшись и привыкнув к ослепляющему летнему солнцу, заливающему всю комнату, Пит сфокусировался взглядом на мужчине и слегка хрипло после сна рассмеялся.       — Серьёзно, мистер Старк? Хеллоу Китти? Боже, Тони, откуда у тебя такие штаны вообще?       Тони демонстративно извлёк из шкафа джинсы с футболкой, прошёл обратно в ванную и прополоскал рот от пасты. Делал он это всё под оглушительный аккомпанемент заливистого смеха.       — Так, членистоногое, продолжишь в том же духе — будешь в обязательном порядке носить эту пижаму каждый раз, как здесь остаёшься! — крикнул Старк из ванной.       — То-о-о-о-они, ну ты серьезно? Они же… они же розовые, ой, я не могу-у-у, — не мог успокоиться парень. — И ты хочешь, чтобы я надел эту футболку? Да в ней три меня поместятся! И ещё два тебя! Я серьезно, откуда она у тебя?       Тони пожал плечами.       — Да вроде Роджерс подарил. В знак нашего примирения, хотя до этого мы едва друг друга не прикончили. Я ее не выкидывал, чтобы была возможность ткнуть этим ему в лицо через много лет. А теперь вот смотри, пригодилась веселить юных посетителей.       Питер снова расхохотался.       — Я быстро в душ, можешь подремать ещё полчасика, — обернулся Тони от двери.       — А с тобой можно? — немного игриво отозвался Питер.       — Нет уж, мистер Паркер, я же там просто мыться собираюсь, — донеслось до Питера уже из-за закрытой двери.       Он скорчил обиженную губку своему отражению в зеркальных дверцах и пошёл одеваться.       — Какие планы на сегодня?       Когда одетый Тони вышел из ванной с влажными волосами и полотенцем, накинутым на плечи поверх футболки, Питер уже в полной готовности сидел на одном из столов, скрестив ноги, и изучал висевшую перед ним голограмму, варьируя один из параметров. Услышав голос, обернулся и соскочил вниз.       — Э-э, — растерялся вопросу парень. — Ну, я же должен был улетать, так что другие планы не успел составить.       — Тогда предлагаю позавтракать где-нибудь и поехать к Мэй? У неё же выходной сегодня?       Питер растерялся ещё больше.       — Позавтракать вне башни? А если нас увидят вместе? А с Мэй прям уже надо серьезно разговаривать, да?       Тони сменил маску беззаботности на максимально сосредоточенное и серьезное лицо.       — Давай по пунктам, Питти. Я считаю, что с Мэй нужно поговорить, да. Если у тебя серьёзные намерения в отношении меня. Если не очень серьёзные — то мне там присутствовать не обязательно, но тебе я бы всё же рекомендовал поставить тетю в известность, пока она не узнала об этом случайно или от кого-то другого и не впала в истерику.       — Ч-чего? Какого черта ты несёшь, Тони? — вырвалось у Питера неожиданное ругательство. — У меня? Намерения? Относительно тебя? Ты вообще ситуацию со стороны помнишь? Лопоухий школьник влюбился в самого богатого и привлекательного мужчину страны, какие, ты считаешь, у меня могли быть намерения? Основной рабочий вариант был — плакать в подушку в Бостоне, вспоминая, как мы спали на соседних кроватях в палате! Да я до сих пор поверить не могу, что это все не сон или какая-то моя коматозная иллюзия, в которую я впал на той самой койке!       Опешивший от такого напора со стороны скромного Паучка Тони даже растерялся на секунду. Привычно взяв ситуацию под контроль, он решительно привлёк мальчишку к себе, усаживаясь на тот самый диван и опуская Питера к себе на колени.       — Так. Питер. Ты являешься обладателем таких активов, которые не измеряются никакими деньгами, поэтому не смей принижать себя в этих отношениях. Тем более, я отлично знаю, что деньги вообще не играют для тебя никакого значения, а ты скорее предпочёл бы, чтобы я был каким-нибудь нищим профессором физики в университете.       Питер протестующе вскинул руки:       — Это неправда! То есть да, деньги для меня не имеют значения, конечно, и психологически мне было бы проще, если бы их у тебя было поменьше, но я бы не хотел, чтобы ты был кем-то другим. Я же тебя полюбил именно такого, — смутившись под конец фразы, он опустил глаза на свои руки, которыми начал нервно теребить декоративный шов на брюках.       Тони привлёк его ближе, чуть заваливая на себя, и поцеловал в шею под ушком.       — Паучок мой… так вот, о чем я. Понимаешь, если бы ты встречался с девчонкой своего возраста, то это вполне можно было бы скрывать от Мэй, пока она не застукала бы вас в интересном положении на обеденном столе, а потом вы бы втроём пили чай за тем же столом и неловко хихикали. И все было бы хорошо. Но ты встречаешься со взрослым мужиком с солидным багажом. Если она обнаружит это другим способом, а не от нас, получится некрасиво.       — А я… — Питер громко сглотнул, — я встречаюсь?..       — А ты бы как охарактеризовал наше дальнейшее взаимодействие?       Питер задумался. Слез с колен, уселся рядом лицом к Тони, подтянул под себя ноги и закинул руку ему на шею, дурея от собственной смелости.       — Знаешь, любые взаимодействия с тобой вообще не вписываются ни в какие известные мне шаблоны. Я бы очень хотел просто быть рядом. В любом качестве. Чем ближе, тем лучше, — осмелев ещё больше, Пит сам потянулся за поцелуем, но остановился у самых губ, рассматривая лицо перед собой. Он ещё ни разу не видел эти глаза при свете дня так близко, и теперь замер перед ними, загипнотизированный коньячной глубиной, ярко переливающейся в солнечном свете.       — Что завис, малыш? Вблизи картина не такая радужная, да? — усмехнулся Старк. Он всегда спокойно принимал возрастные изменения и даже не считал, что они его портят, но такой явный контраст со светящимся молодостью Питером и его пристальное изучение немного выбили мужчину из седла.       — Ты даже не представляешь, какой ты красивый, Тони, — доверительным шёпотом сообщил ему Пит, проходясь кончиками пальцев по густым бровям и скулам. — К этому, кажется, невозможно привыкнуть. Каждый раз, когда я на тебя смотрю, у меня сердце замирает.       От каждого незатейливого признания у Старка что-то переворачивалось в душе, хотя по жизни к комплиментам он уже давно стал совершенно невосприимчив. Но в словах Питера сквозило такое неприкрытое обожание и искренность, которым трудно было не поддаться.       — Тогда, может, сделаешь уже то, что собирался, карапуз?.. — Тони оставался на месте, не подаваясь навстречу, и ждал, когда Питер сам решится.       Пит, не закрывая глаз, приблизился вплотную и дотронулся губами, немного забавно вытягивая их вперёд, до улыбающегося Старка. Замер на секунду, привыкая к ещё новому для себя ощущению — тёплой кожи под губами. Сдвинулся ближе, прижимаясь плотнее. Он даже не целовал — трогал губами, ощупывал, исследовал открытое перед ним с присущими ему любознательностью и энтузиазмом. Почему от этих исследований мелкие разряды начинают бежать по телу, а в низ живота скатывается тяжелый узел, наматывающий на себя все нервы в теле — вот вопрос, достойный отдельного изучения, мелькнула быстрая мысль.       А потом Питер вдруг попал в зону действия непреодолимой тяги, выбившей из него все мысли и нерешительность, и он бросился в этот омут с головой, не думая о том, что делает что-то неправильно или неловко. Он делал то, что ему хотелось, и то, как реагировал на него Тони — как подсаживал его на себя верхом, чтобы было удобнее, как обхватывал ладонями лицо, не давая отстраниться, как подцеплял своим языком его, двигающийся навстречу наугад — говорило Питеру, что он все делает как нужно. Он с наслаждением пропускал пальцы через густые короткие волосы, легко касаясь ногтями головы, чувствовал колючие прикосновения чужих губ, жадно вдыхал аромат туалетной воды Тони, пока не раскрывшийся, а играющий верхними свежими нотами.       К реальности вернул резкий дискомфорт от упершейся в какую-то особо чувствительную точку застежки на брюках. Пит оторвался от поцелуя, тяжело дыша, и, будто сам смущаясь накатившего на него вожделения, тут же спрятался в изгиб шеи, прижимая губы куда-то чуть выше ключицы.       — Питер, — Тони шумно вдохнул, с силой проводя ладонями от талии вверх. — Какой же ты… с ума можно сойти…       Юноша мурлыкнул что-то, не поднимая головы, и потерся лбом о плечо. Возбуждение отпустило не полностью, но уже позволяло дышать ровнее.       — У нас второй вопрос на повестке, да? — собственный голос показался Старку странным, поэтому он слегка откашлялся. — Если по первому мы пришли к консенсусу?       Пит согласно угукнул.       — А что касается того, увидят ли нас вместе. Здесь сложнее, конечно. Я сначала так радостно это предложил, потому что сам-то готов показать тебя всему миру, наплевав на их кривотолки, но для тебя это будет слишком, наверное?.. Журналисты изойдут на дерьмо, особенно учитывая положение Пеппер, представят тебя коварным разрушителем семьи, в институте сразу отнесутся предвзято.       — Я бы хотел сохранить это в секрете, Тони, — отозвался оторвавшийся от его плеча Питер, севший ровно и смотрящий прямо в глаза. — Не потому, что боюсь последствий для себя, а… просто, ну… хочется оставить это пока только для нас. Можно?       — Конечно, солнце ты моё. Тогда завтракаем дома?       — Есть идея получше, — хитро отозвался Пит.

***

      Не прошло и сорока минут, как два любимых супергероя Нью-Йорка сидели на крыше одной из высоток на предусмотрительно захваченном с собой пледе и с аппетитом поедали горячие тако, роняя вокруг себя кукурузу и кусочки салата.       — Боже, это самая неромантичная еда в мире, — засмеялся Питер, подхватывая сползающий по подбородку соус и пытаясь справиться с этой растекающейся катастрофой салфетками.       — Сам же выбирал, и чего теперь жалуешься? — отозвался Старк, куда ловчее мелкого управляющийся с неудобной едой.       — Это самое вкусное тако на всем Манхэттене, я хотел, чтобы ты тоже его попробовал!       — Я попробовал. Действительно, прекрасное тако. А ты костюм заляпал, — Тони ткнул пальцем куда-то в область обтянутой спандексом груди.       — Что? — испуганно опустил голову Питер, чтобы тут же получить шутливый щелчок по носу от мужчины.       — Купился? — сверкнул зубами Тони.       — Тони! И вообще, разве из нас двоих не ты должен быть более зрелым и серьёзным, а?       — Это как-то скучно, не находишь? Но, к слову о серьезности, уже пора к Мэй?       Пит вздохнул. Он понимал, что оттягивает неизбежное, но ничего не мог поделать с этой слабостью.       — Да… но давай хоть чуррос доедим, а? — обречённо отозвался он.       — Чуррос? Это те палочки почти полностью из сахара, зажаренные во фритюре? Ох, карапуз, если продолжишь предлагать мне такую еду, то я начну сомневаться в твоих планах жить со мной долго и счастливо, потому что никакого «долго» с такой диетой не выйдет, — насмешливо взглянул на парня Тони.       Справившись с заколотившимся бешено сердцем, Пит переборол смущение и поднял глаза.       — Уговорил, буду делать тебе смузи из шпината и сельдерея, — Питер откусил сразу половину лакомства и привалился к плечу мужчины, пытаясь прожевать огромный кусок сладкого теста. Он наслаждался ощущением, что та близость, которой они успели достичь до перехода на новый уровень, позволяла им чувствовать себя вполне комфортно и теперь, ведь с ними были их привычные шуточки, кодовые фразы и отсылки, понятные только им двоим.       Это помогало преодолеть ту естественную неловкость, которая возникала в новых для них ситуациях. Как, например, сейчас, когда Питер, проглотивший таки свой чуррос, наспех вытер сладкие масляные губы салфеткой и потянулся к Тони, допивающему свою колу, за поцелуем. Тот не дал сделать это мельком и смазано: удержал за подбородок, обласкал глазами, мягко коснулся губами, прихватывая то верхнюю, то нижнюю, прижался к подставленным губам так осторожно и ласково, будто это было не просто физическим действием, а чем-то сакральным и значимым для всех участников.       Питер млел от такого непривычного для себя чувства, когда одно касание превращает кости в желе, воля парализуется, а весь мир оказывается сосредоточен только в одном человеке, в его грубых на вид, но таких аккуратных пальцах, его губах, его неповторимом запахе.       Задохнувшийся от внутреннего ликования Пит едва оторвался от Тони, который с весёлым пониманием смотрел на поплывшего мальчишку, так жадно цепляющегося за него. Такой открытый, доверчивый. Красивый. Сердце кольнуло острым приступом трепетного волнения за этого не до конца оперившегося птенца, которому предстоит лететь в свои первые полеты.       — Сладкий… ты такой сладкий, Паучок, — выдохнул Тони в его замершие рядом губы.       — Это пудра, — едва слышно отозвался Пит. Его застенчивую улыбку тут же захотелось сцеловать с разрумянившегося лица. — Или шоколад, там двух видов были.       — Это ты. Ты самая сладкая булочка, которую только можно придумать, — Тони быстро поцеловал в уголок рта, слизывая мимоходом остатки сахарной пудры, и отстранился.       — Тони, а что… что мы Мэй-то будем говорить? Я и сам не понимаю, как мы вообще… ну…       Метания Питера были ясны. Они ещё не успели обсудить дальнейшие планы, ведь, даже если сегодняшний полёт был отменён, сам переезд в другой город всё так же оставался тем огромным меняющим парадигму обстоятельством, избежать которого возможности не было, а пути его преодоления они ещё не придумали.       Питер морально готовил себя к тому, что они будут видеться не чаще раза в месяц. Мысль об этом была мучительна, но он уговаривал себя, что это гораздо-гораздо лучше, чем ничего. Что он приложит все усилия, чтобы сохранить их чувства даже на расстоянии.       — Полетели уже, не будем заставлять девушку ждать. В процессе обсуждения заодно и продумаем детали.       Сменив на закрытой парковке свои костюмы на приготовленную одежду, мужчины нырнули за тонированные стекла автомобиля с автопилотом. Когда через четверть часа они поднимались по лестнице, выкрашенной в неясную смесь серого и зелёного, в квартиру Паркеров, на Тони накатил приступ нервного веселья. Ещё ни разу он не ходил на подобные мероприятия: в сдержанном костюме, с букетом из орхидей и ещё какой-то экзотики в одной руке и тортом из лучшей кондитерской города — в другой.       Питер, окинувший его оценивающим взглядом, тоже бы посмеялся, но был слишком занят, накручивая себя до предпанического состояния. Тони ободряюще подмигнул.       — Не дрейфь, карапуз. Мэй любит тебя. Я люблю тебя. Уверен, мы найдём общий язык на этой почве.       Невозможно привыкнуть к тому, что Тони Старк любит тебя — мелькнуло в голове у парня, а в животе замахал крылышками очередной выводок бабочек, немного заглушивших общую нервозность.       Паркеры слишком умные и без укусов паука — а это уже мелькнуло в голове у Тони, когда он увидел, как шаблонно-радушное выражение лица встретившей их у порога Мэй на глазах сменилось напряжённо-агрессивным, стоило ей рассмотреть в полутемной прихожей детали образа Старка.       — Проходите, — убийственно холодным тоном пригласила она гостя внутрь, с кивком приняв роскошный букет.       Другой букет от Тони, полученный ей на день рождения Питера, ещё напоминал о себе несколькими самыми стойкими веточками, стоящими на окне в высоком узком бокале.       — В таком виде люди ходят либо на знакомства с родителями, либо на предложения руки и сердца. И, поскольку вас трудно заподозрить во внезапном желании на мне жениться, я вынуждена предполагать первый вариант. Что скажете, мистер Старк?       О, эта женщина заткнула бы за пояс даже Пеппер, мельком подумал Тони.       — Я, честно говоря, надеялся подойти к этому более плавно, но да, в целом вы правы.       Сидящий рядом с Тони на слегка продавленном диване Питер положил свою руку поверх его и невесомо пожал.       — Понимаю, как это может выглядеть с вашей стороны, но, уверяю, мисс Паркер…       — … не понимаете! И дело даже не в том, что вы мужчина — я всю жизнь подозревала, что Пит приведёт мне не девушку, и не в том, что вы старше — я прекрасно понимаю, насколько вы привлекательны в глазах Питера даже несмотря на разницу в возрасте! Дело в том, что в прошлый раз, когда вы сидели в моей гостиной и уверяли, что будете принимать деятельное участие в будущем моего ребёнка, то потом просто пропали!       — … мисс Паркер, я…       — Я не договорила! — взбудораженная Мэй ходила туда-сюда по комнате, взмахивая руками. — Вы хоть представляете, как Пит это пережил?       — Мэй! — взмолился Питер.       — Нет уж, милый! Ты ему этого, конечно, никогда не скажешь, но я-то могу! Да на нем лица не было несколько месяцев! Я носилась вокруг, пытаясь хоть немного приободрить, а он даже не мог рассказать, что случилось, потому что не хотел вас оговаривать! Всё пришлось выяснять и сопоставлять самой! Что, что такого страшного сделал мой ребёнок, что вы просто выкинули его из своей жизни, предварительно приручив и наобещав золотые горы? Или он просто надоел и был не к месту в вашей насыщенной жизни?       Тони, изменившийся в лице, с болью смотрел на сгорающего от стыда Питера.       — Пит, — развернулся он к мальчишке, забыв о бушующей Мэй, и взял его руки в свои. — Пит, малыш, прости. Мне так чертовски жаль…       — Тони, мы уже обсуждали это, не надо, в этом не было твоей вины.       — Ого, не было? Поделитесь со мной, как такое могло случиться?       Тони завис в нерешительности. Когда они обсуждали это с Питером, тот поверил в его слова даже без уточнений подробностей — что они стали жертвой обстоятельств. Каких именно обстоятельств — Старк ещё не рассказывал. Отчасти из-за того, что не хотел пугать Пита, отчасти из-за того, что ему было банально стыдно — угодил в ловушки, расставленные Поттс, даже при всем своём хваленом интеллекте. Да и момент для откровений сейчас был не самый удачный — поговорить наедине было бы намного проще.       Но вид нависающей над ними Мэй с раздутыми ноздрями и скрещёнными на груди руками не оставлял особого выбора.       — Хорошо. Давайте обсудим это. Пит, только не волнуйся слишком сильно, ладно?.. — Тони глубоко вздохнул и потёр руками лицо, затем опустил руки на колени и заговорил. — Пеппер сразу заметила в наших с тобой отношениях что-то, чего ещё не видели мы сами, и решила действовать на опережение. Как ловкий манипулятор и человек, имеющий доступ ко всем моим системам, она без особого труда убедила тебя в том, что ты отнимаешь у меня слишком много времени и лучше бы тебе мелькать здесь пореже, а меня — в том, что у тебя появились другие интересы и ты побежал за травкой на соседней лужайке в мечтах стать шпионом и получать за это кучу денег. При этом она подкрепила свои слова соответствующими действиями вроде блокировки твоего номера и закрытия доступа в башню. Фьюри тоже появился неспроста — ты попал в поле его зрения прямиком по её наводке. Он вообще оказался главным бенефициаром происходящего — и тебя заполучил, и Поттс у него в должниках оказалась за его содействие и молчание.       Питер пораженно молчал. Он привык видеть в людях только хорошее и не мог даже предположить, что кто-то готов провернуть нечто подобное с близким человеком.       — Очень интересно, — Мэй тоже явно была впечатлена, хотя и пыталась сохранять невозмутимость. — Вы с ней из-за этого и расстались?       Сколько бы усилий ни прикладывала Вирджиния, слухи об охлаждении их отношений и предполагаемом разрыве все равно просачивались в прессу.       — Да… пожалуй, что да.       — И как, как всё вышло дальше? Ты осмотрелся и решил — «ну, раз она приложила столько усилий, то здесь и впрямь что-то есть, надо попробовать»?       — Прости, Мэй, но об этом я готов говорить только с Питером, — твёрдо ответил Тони, неожиданно для себя тоже переходя на «ты», будто прозвучавшие признания лишили смысла все церемонии.       Несмотря на всю свою суровость, сейчас Мэй почему-то не стала спорить и качать права, лишь развела руками и поджала губы. Старк с опаской подкосился на Питера. Тот все ещё явно был в шоке, потирая запястье сцепленными пальцами и уставившись в одну точку на ковре.       — И что дальше? — поджала губы Мэй, опустившаяся, наконец, в кресло напротив.       — Питер едет в Массачусетс. Я еду с ним.       Мгновенно вынырнувший из предыдущего потрясения Пит буквально подпрыгнул на месте и, развернувшись всем корпусом к Старку, уставился на него во все глаза.       — С-серьезно?.. — еле выговорил парень, боясь верить услышанному.       — Да, — пожал плечами мужчина, — я подумал, что вполне реально…       Договорить он не смог, потому что на него уже обрушилась лавина по фамилии Паркер, которая со всей своей паучьей силой и молодой дуростью вжала его в спинку дивана, крепко обхватив всеми конечностями.       Из-за его плеча Тони сделал Мэй извиняющееся лицо и осторожно обнял мальчишку за плечи, успокаивающе поглаживая по спине.       — Правда, Тони, ты не шутишь?.. — шептал Питер над ухом, щекотно задевая волосами. — Но как же… как же ты?..       Вопрос был очевиден.       — Мисс Поттс придётся поехать туда же. Она, конечно, специалист в кознях и интригах, но и у меня в кармане найдётся пара козырей, чтобы повлиять на ее решения. Переведу туда головной офис, ну и нажму на ещё пару рычагов. Ребёнку, кстати, тоже будет лучше там, Манхэттен — не самое подходящее для младенцев место.       Питер, не стесняясь Мэй, поцеловал Старка в гладкую часть щеки и, вспомнив, наконец, что они не одни, повернул сияющее лицо к тёте.       — Мэй. Ты же не сердишься? Тони сказал, что раз вы оба меня любите, то сможете обо всем договориться.       Мэй чуть вскинула брови.       — Тони так сказал?.. Ну, что ж. Думаю, да… мне, конечно, ещё есть что сказать Тони, — выделила она имя голосом, — но в конечном счете, полагаю, мы придём к консенсусу, — подытожила она, глядя Старку прямо в глаза, и один этот резкий серый взгляд с морщинкой между бровей уже говорил весьма выразительно - Старк мог не сомневаться, что нарвётся на очень крупные неприятности, если станет причиной новых огорчений ее племянника.