October&April

***

      Они окончательно перебрались в Бостон в один из первых дней сентября, разок слетав туда предварительно вместе, чтобы осмотреться на месте. Ещё несколько раз Тони летал один, потому что переезд компании требовал его постоянного участия, а Питер пользовался возможностью провести побольше времени с Мэй напоследок.       Будущий студент селился в кампус, а будущий отец — в пентхаус в ближайшем к университету районе. Питер немного дулся на Тони за то, что тот настоял на таком раскладе, но в конечном счете смирился с аргументами старшего мужчины.       — Прошу тебя, Пит, ради меня, а? Чтобы я жил спокойно, зная, что ты не был лишен всех радостей студенческой жизни из-за того, что связался со взрослым мужиком? Будете пить пиво через воронку, участвовать в обрядах посвящения (хотя, если будет возможность уклониться — воспользуйся ей). Залезать голышом в окна к девчонкам на спор. Украдёте собаку декана философии и повесите ей на грудь табличку «я мыслю — следовательно, я существую»       Питер вскидывал брови.       — Господь всемогущий, мистер Старк! Чем только вы занимались в университете вместо учебы, а? Я вообще-то планировал ходить на лекции, спецкурсы и работу!       Паркер решил не идти с первого же года обучения в серьёзные компании, а устроился официантом в кофейню в престижном районе, предполагая на этой работе улучшить свои навыки общения с самыми разными людьми. Также он хотел иметь больше свободы действий и плавающий график, чтобы подстраиваться под лекции и Тони.       Они стояли на пороге не до конца обставленной квартиры и осматривались. Тони ещё не видел финальной отделки, а Питер и вовсе был здесь только один раз на бегу.       — Ну что, пойдём посмотрим на наше гнездышко поближе?       — Наше гнездышко… — ворчливо передразнил его Пит. — Я-то буду жить в потной мужской общаге.       — Солнышко, хватит ныть. Мы же там были. Прекрасные комнаты. И здесь ты можешь проводить сколько угодно времени, плюс выходные целиком. Хотя я и не уверен, что ты захочешь, послушав младенческие вопли, сюда вновь вернуться.       До предполагаемого срока Пеппер уже оставалось около двух недель, поэтому все жили в постоянном ожидании радостного события. Для неё была куплена соседняя квартира, где тоже все было подготовлено к появлению малышки.       Старк не вдавался в детали, рассказывая о том, как убедил Вирджинию переехать, но, насколько Питер мог понять, это стоило Тони части акций компании и некоторых кадровых уступок.       — Итак, здесь у нас… детская… кабинет, гостевая спальня… О, а это наша спальня, прошу!       От слов «наша спальня» внутри все замерло.       С того дня, как история о случившемся между Старком и Поттс была озвучена, их с Питером отношения вошли практически в безоблачный режим: над Тони пока не довлела нереализованная близость, а Питер с удивлением обнаружил, что был даже рад получить законную отсрочку, зная, что никто не потребует от него порнографическиих умений сей же час. Они много целовались, наслаждались обществом друг друга и были очень заняты повседневными супергеройскими делами — в основном тренировками и учебными вылетами. Несколько раз опять доходили до того, что Питер, как особо чувствительный и наполненный тестостероном юнец, кончал от одного языка во рту и лёгкого физического контакта, но на большем никто не настаивал.       Если бы у Тони было хоть немного свободного времени, он бы уже начал основательно беспокоиться на этот счёт — дни шли, но существенных улучшений он не наблюдал. Все было хорошо, но, стоило ему прикоснуться к Питеру кожа к коже, как во рту высыхало, желудок скручивало, а всякое возбуждение пропадало, уступая место холодной оторопи. Предприняв пару осторожных попыток, Тони отступился, чтобы лишний раз не пугать парня.       Ходить к постоянному специалисту пока что не было физической возможности, а попытки заняться самовнушением или отрефлексировать своё состояние результата не приносили.       И сейчас, оказавшись в совершенно новом месте, в месте, где они будут закладывать фундамент своего будущего, Старк твёрдо пообещал себе заняться этим вплотную. Стимулом, в котором он не хотел признаваться даже себе, служило то, что Питер вот-вот должен был окунуться в новый коллектив ровесников, где наверняка будет пользоваться популярностью. Нет, разумеется, Тони Старк в себе уверен, и никто из безусых юнцов ему конкуренцию составить не может. Но хотелось все же утвердить свои права на Паучка. Для надёжности.       — Пойдёшь в душ? У меня там для тебя должен быть небольшой подарок в честь переезда.       Большие карие глаза загорелись, как у ребёнка.       — Подарок?.. Ух ты, пойду в душ тогда, а то и вправду весь какой-то липкий после самолёта.       Оказавшись в огромной ванной в стиле лофт, с раковиной в виде необработанного куска камня и подсветкой, как в туалете ночного рейв-клуба, Питер не удержался от саркастичной усмешки.       — Тони, что за царство стекла и бетона? Ты же помнишь, что будешь в этой ванной мыть младенца?       С ужасом сглотнув от надвигающейся перспективы, Тони, разбирающий чемодан, крикнул из комнаты:       — И что? Дети в первые месяцы вообще цвета не различают. Думаешь, ей будет дело до помещения, в котором ей моют попу? Развесим потом ярких игрушек, делов-то.       Похихикав над тем, как игрушки для купания будут смотреться на фоне голых бетонных стен, Питер скинул одежду и залез в душ, панель управления которым выглядела сложнее, чем в квинджете. Можно было настроить тропический душ, душ из лейки, из стены сбоку, паровую сауну и музыкальное сопровождение. Настроив себе прохладный ливень под Стинга, Питер быстро ополоснулся и, выбравшись наружу, занялся поиском полотенец. Их он не обнаружил, зато на полке рядом с раковиной лежали перевязанные золотистой лентой большие махровые свертки, в которых Питер угадал упомянутый ранее подарок. При ближайшем рассмотрении один свёрток оказался роскошным халатом с таким же золотистым тиснением по краю и вышитой изящной надписью «Питер» на груди. На втором, разумеется, красовалось позерское «Старк».       Довольный донельзя Пит натянул обновку, слегка вытер рукавом голову, чтобы с неё меньше капало, и вышел из ванной. Тони обнаружился в кухне, разливающим белое вино по бокалам.       — Предлагаю отметить новоселье, — протянул он высокий фужер посвежевшему после душа Питеру. — Тебе, конечно, нельзя, но на фоне твоих прочих… развлечений полбокала этого компота погоды не сделают.       Питер, уже не фыркающий на каждый выпад Тони, с милой улыбкой забрал у него бокал и подошёл к окну. О наступившей осени напоминали только редкие жёлтые проблески в гривах деревьев и бегающие по игровой площадке дети в школьной форме.       — Так непривычно, когда за окнами деревья и площадки, да?.. Мне нравится этот город.       Тони, успевший переодеться в простые джинсы и футболку, подошёл и приобнял его сзади, положив руку поперёк живота, а подбородок — на плечо.       — Мне тоже. И машин на порядок меньше, чем в NY, — фужеры слегка соприкоснулись, прозвенев высоко и чисто, и Тони сделал небольшой глоток. — Мм, на удивление чудесный букет. Полевые цветы и земляника.       — Даже пытаться не буду вот в это всё, — Пит слегка скривился. — Нюхать, катать по рту, долго причмокивать, разбирая послевкусие. Развлечение для снобов и позеров.       — Просто с возрастом начинаешь различать больше оттенков во всем, — Тони покрыл лёгкими поцелуями основание белой шеи в широком вороте халата. — Пятница, включи нам какую-нибудь романтическую коллекцию, будь добра.       Над квартирой, погружённой в мягкий вечерний полумрак, понеслись первые саксофонные ноты Latest Trick, а Тони, покачивая бёдрами в такт, прижимал к себе Питера, который уже снова начинал покрываться испариной от тёплого халата и жара мужчины, держащего его в своих руках. Наверное, это самый лучший момент за всю его жизнь, промелькнула в голове мысль, от которой в переносице защипало, поэтому Пит зажмурился и сделал большой глоток вина, чтобы ненароком не пустить слезу. Вряд ли Тони будет подшучивать, но выглядеть совсем уж сентиментальным плаксой тоже не хотелось.       Изворачиваясь в обхвате, Пит повернулся лицом к мужчине и оказался ровно напротив его лица.       — Люблю тебя, — вырвалось непроизвольно.       — Я тебя тоже, солнце, — Тони прижался губами к гладкой щеке. Поцеловал снова и снова, приближаясь к губам. Провёл языком по нижней, мгновенно меняя настрой с трепетного на чувственный.       Пит жарко выдохнул и с готовностью приоткрыл губы для поцелуя. О, это знакомое уже чувство, когда от ласкающего языка по всему телу разбегаются волны искрящего удовольствия, ягодицы напрягаются, а голова будто оказывается в облаках.       Оу, а это немного неловко. Стояк Питера раздвинул и так уже неплотно сведённые полы халата и грозился вырваться на всеобщее обозрение во всей своей красе. Тяжело дыша, Пит оторвался от любимых губ и запахнул халат поплотнее.       — Тони? — снова придвинулся он ближе к уху. — Я тут подумал… тебе же не обязательно меня трогать… Что если, ну, я сам буду это делать? А ты смотреть?       Тони в его руках замер, а бугристые мышцы на руках напряглись.       — Извини, нет, я не настаиваю, просто в голову взбрело, — воспринял это как испуг Питер.       — Нет! — быстро отозвался Старк хриплым голосом. — Идея отличная, я очень хочу… пойдём?       Он поцеловал Питера ещё раз и, забирая у него из руки бокал, пошёл к двери. Тот проследовал за ним и через несколько секунд они уже были в спальне, где Тони опустил бокалы на стеклянный прикроватный столик и выставил освещение на уровень чуть выше минимального. Он поймал себя на том, что действительно хочет это увидеть, и увидеть в деталях.       Пит обошёл огромную низкую кровать, накрытую шёлковым покрывалом насыщенно-бирюзового цвета. Остальная гамма помещения была выдержана в светлых оттенках серого, но яркие пятна цветовых акцентов оживляли помещение и напоминали своим цветом о коралловых океанических лагунах. Он опустился в ворох подушек разного размера, красиво уложенных у мягкого изголовья. Мы точно не сможем сами складывать их в такие же стильные конструкции, — пронеслась в голове несвоевременная мысль.       Тони, севший с другой стороны, наклонился к нему и втянул в глубокий, откровенный поцелуй, предполагающий продолжение. Впервые Питер чувствовал, как сдвигается невидимая граница, пускающая их чуть дальше на новые территории. Язык Тони будто заявлял свои права, жадно вылизывая его рот, доставая до таких мест, которые ещё не чувствовали чужого присутствия, помечая их своими. Руки держали крепко, не давая малейшей возможности отстраниться, и это отсутствие свободы странным образом возбуждало Питера особенно сильно. Тихо постанывая в поцелуе, он подставлял свой рот под это решительное и довольно властное вторжение, успевая лишь принимать его ласки, практически не отвечая на них. Пальцами Пит бегал по лицу и шее, покрытыми легкой вечерней щетиной, останавливался на своих любимых местах — висках, краях бородки внизу и у скул.       Наваливаясь сверху, Тони плавно опрокинул его в подушки и, замедляя своё решительное наступление, стек ласками к шее, откуда, оставив финальный ощутимый засос, отстранился и взглянул на Питера, давая тому понять, что ждет дальнейшего. Парень судорожно облизнулся от волнения и предвкушения и устроился поудобнее, чуть приподнимаясь к изголовью.       Сел, развернувшись корпусом вперёд и боком к Тони, отзеркалившему его позу. Глубоко вдохнул, как перед погружением, и развязал пояс, позволяя белой плотной материи разъехаться в разные стороны. Обострившимся паучьим слухом он уловил, как дыхание сидящего рядом перехватило от открывшейся картины.       Даже зная о том, насколько совершенен его молодой бойфренд, Тони не был готов увидеть его полностью обнаженным. Зрелище завораживало. Тело Паучка почти не отражало свет — матово светилась будто сама по себе светлая кожа, покрытая невидимым пушком, под которой перекатывались отточенные долгими часами тяжелых тренировок мускулы. При каждом движении рельеф поигрывал, поочередно выдавались под кожей напрягаемые мышцы, складываясь завораживающим калейдоскопом.       На плоском твёрдом животе лежал напряженный член таких же идеально гармоничных пропорций, как и его обладатель. Светлая гладкая головка блестела от смазки, и Тони непроизвольно облизнулся, остановившись на ней взглядом. Пах Паучка был полностью выбрит — очевидно, готовился, поэтому оставалось только гадать, какого цвета у него лобковые волосы и насколько густо они его покрывают. Питер, выскользнувший из рукавов халата, чуть согнул колени, создавая себе упор. Его руки легли на живот, небрежно пробегая пальцами снизу вверх, остановились на сосках и некоторое время поглаживали их, прежде чем зажать между пальцев и оттянуть. Пит шумно втянул носом воздух, а Тони напряжённо вцепился в покрывало, придвигаясь так, чтобы было лучше видно разворачивающееся рядом действо.       Чередуя ещё несколько раз поглаживания со щипками, Питер довёл свои соски до насыщенно-розового цвета и спустился ниже к члену, который уже изрядно выпачкал живот в предэякуляте. Привычно обхватил ствол, пробежался по нему парой медленных движений. Ощущения от взгляда Тони были намного острее, чем от обычной мастурбации, будто на коже добавился ещё один слой нервных окончаний. Приоткрыв рот, мальчишка тяжело дышал, боковым зрения наблюдая, как мужчина положил руку на свой пах, а обонянием улавливая, что его запах усилился.       Дома он привык делать это в полной тишине, но сейчас сдерживаться не было необходимости, поэтому Питер негромко простонал, первый раз задевая головку и размазывая по ней смазку. Обхватывая пенис крепче, он набирал ритм, двигаясь вверх-вниз и делая небольшое вращательное движение в процессе. Его голова откинулась назад, дыхание стало частым и шумным, грудь ходила ходуном.       Тони, уже оторвавшийся от спинки кровати и развернувшийся полностью в его сторону, метался взглядом от прикрытых глаз и закушенной губы вниз, к мелькающему в горсти члену. Воздух, который он выдыхал, обжигал, кожа горела, на висках выступила испарина. Хотелось плюнуть на все и наброситься на постанывающего мальчишку, но Старк из последних сил останавливал себя. Если его тело отреагирует, как обычно, он только все испортит. А испортить такое прекрасное представление было бы кощунственным.       Питер замедлился, спускаясь к основанию и работая тремя пальцами, а вторую руку положил на мошонку и слегка сжал, оттягивая. Тони низко и коротко простонал, но этого хватило, чтобы член в руке Питера дернулся, а сам он снова ускорился, напрягая пресс.       Когда они заходили в комнату, Тони отчетливо отметил ее прохладу, но сейчас здесь было невыносимо жарко. Стащив с себя футболку, Старк быстро вернулся взглядом к лицу Пита, его покрасневшим щекам и влажному от пота лбу, полуопущенным ресницам и уже слегка заломленным бровям.       Вынырнув из своего туманного марева, Питер заметил голый торс сидящего рядом мужчины и непроизвольно дернулся вперёд, приподнимаясь на локте. Остановив себя от дальнейшего движения, он немного жалобно проскулил и вновь ускорил движения, уже не закрывая глаза, а жадно вцепившись взглядом в обнаженные широкие плечи, загорелый пресс и сильные руки. Чувствуя подступающую волну оргазма, Пит схлестнулся глазами с Тони и замер в этом контакте, как примагниченный, тяжело дыша и сбиваясь на рваные движения.       В этот момент мужчина не выдержал — двинулся ближе, нависнув над Питером, и впился в него жадным поцелуем, обхватывая раскрасневшееся лицо ладонью и запуская внутрь язык.       Влажное прикосновение стало катализатором, взорвавшим мир Питера. Он даже не понял, откуда стартовал его оргазм — сверху или снизу, но так или иначе обе волны заполнили его без остатка, выплеснули скопившееся тяжелым шаром напряжение, остаточными всполохами пробегая по телу.       Откидываясь со стоном облегчения назад, Пит наслаждался поцелуями, которые щедро рассыпались по его шее и груди. Звенящая блаженная пустота заполнила голову, а тело казалось невесомым. Почувствовав, что Тони тянет к себе его руку, он с пробивающимся сквозь послеоргазменную негу удивлением приподнял голову, чтобы увидеть, как Старк жадно рассматривает его испачканные пальцы, а затем проводит по ним языком, исследуя вкус. Он сам не понял, от чего застонал — от ощущения шершавого языка на пальцах или осознания того, что именно делает мужчина.       Питер снова встретился взглядом с чёрными глазами, и позвоночник снова прошибло горячим импульсом — они горели таким огнём, что воздух вокруг колебался нагретыми струйками. Как зачарованный, он сел и потянулся пальцами к голой груди, которую раньше видел только мельком. Влажная кожа ярко блестела в свете настенных бра, маня к себе, завораживая, приковывая взгляд.       — Можно?.. — после долгого молчания, разбавленного одними стонами, голос прорезался в полную силу не сразу. Питер несмело, но с жадной надеждой смотрел на Тони, проводя пальцами вниз к животу.       Старк смог выдавить из себя только сдавленное согласие, выраженное горловым звуком. Голый сидящий перед ним мальчишка ещё какое-то время вырисовывал узоры на его груди, бегая пальцами между сосками, обводя пупок и возвращаясь обратно к межключичной ямке, пока, проводя указательным пальцем по косой мышце, уходящей за пояс джинсов, не нажал плавно, но настойчиво, ладонью на грудь, заставляя откинуться назад.       От пальцев, положенных вокруг пуговицы штанов, промелькнул флэшбек, вызвавший быструю улыбку. Теперь, с одной стороны, было гораздо спокойнее, чем в прошлый раз, но гораздо, гораздо волнительнее — с другой. Стянув легко поддавшиеся джинсы, Питер замер на четвереньках, не в силах оторваться от открывшейся картины. Сквозь красную (если бы ситуация располагала, Пит обязательно бы прокомментировал этот выбор) ткань обтягивающих боксеров многозначительно выделялся лежащий направо член, доходящий едва не до границы торса, а вокруг головки виднелось уже довольно большое влажное пятно. Рвано вдохнув, Питер провёл пальцами сквозь материал, от основания до самого кончика, чуть задевая его ногтем. В ушах снова грохотала кровь, а руки все же предательски затряслись от волнения, когда Пит подцепил резинку трусов и потянул их вниз.       Забыв о том, что удобнее было бы снять одежду полностью, он, как заворожённый, смотрел на подрагивающий перед его лицом член, истекающий смазкой. Едва дыша, Питер растёкся по кровати, не отрывая изучающего взгляда от предмета своего горячего интереса, и, устроившись поудобнее, провёл на пробу языком. Рецепторы взорвались от совершенно нового, незнакомого вкуса. В своих фантазиях он делал это десятки раз, но реальность не была похожа ни на какие из них. Нельзя было теоретически нафантазировать, как приятно будет ощущаться тяжесть чужой плоти во рту. Как интересно исследовать языком каждую часть — слегка ребристую блестящую головку, тонкую нежную кожу ниже, натянутую крепко уздечку.       Поймав себя на том, что застонал от удовольствия, Питер на долю секунды смутился, но потом окончательно отключил голову, погружаясь в своё занятие целиком. Ничего страшного не будет, если Тони услышит, как ему сейчас хорошо, как он балдеет, проводя языком по небольшой дырочке сверху, по выпирающей вене, по красивому рельефу задней части ствола. Обхватив целиком губами, Питер попытался опуститься ниже, а затем обратно, втягивая щеки.       То, как быстро устанет и заболит челюсть, в своих фантазиях он тоже не предусматривал, особенно с учетом размеров Тони, но твёрдый настрой идти до конца не позволял парню отступить от начатого. Эти же размеры не позволяли также сделать ни одного лишнего движения языком, пока Питер брал в рот, поэтому он часто отрывался, чтобы поразвлекаться, снова и снова изучая все эти новые страшно интересные территории.       Выступившая прямо под языком капля смазки вырвала из Питера особо громкий стон, и он решился, наконец, поднять глаза наверх. Тони, прекрасный, как римский воин из исторических фильмов, лежал в подушках, тяжело дыша. В процессе он лишь изредка гладил Пита по волосам, и сейчас, запрокинув голову и прикрыв глаза, другой рукой сжимал покрывало до побелевших костяшек.       — Тони… — опьяненный новыми ощущениями Питер оторвался от его члена, продолжая работать рукой, ведомый инстинктами. — Тони, мне так хорошо… я никогда не думал, что мне с кем-то будет так хорошо… что я буду так счастлив.       Снова всосав головку и обведя ее языком, Питер продолжил шептать горячим шёпотом.       — Ты такой охуенно вкусный, Тони… Такой красивый… хочу тебя до умопомешательства, всего тебя, люблю тебя…       Уловив под пальцами характерную твёрдость, Пит, судорожно вздохнув, ускорился, предварительно ещё раз облизав с чувством всю длину, и закусил губу от напряжения, ожидая оргазма Старка больше, чем своего.       Тони собирался открыть глаза всю дорогу. Но сначала просто не решался, а потом на нерешительность наложился страх испортить то, что так хорошо идёт. Стараясь не думать о том, что рядом лежит голый Питер, он расслабился и отдался во власть ощущений, и теперь, осознавая, что край уже близок, все же решился на этот риск.       Картина, открывшаяся его взгляду, была прекрасна. Красные припухшие губы со слегка высунутым от усердия языком, растрёпанные волосы и возбужденный взгляд — Питер явно был полностью во власти своих страстей, и объектом его вожделения был сам Старк. В последний момент перед финишем Тони успел схватить его за плечо, чтобы почувствовать под пальцами то, к чему так давно хотел прикоснуться без опаски поймать паническую атаку — нежную светлую кожу, покрытую мелкими веснушками. Теперь Тони видел — они поднимались и выше по руке, до самых лопаток.       Оргазм прошиб яркой вспышкой, острым уколом, который будто проткнул тот плотный непроницаемый пузырь, из которого Тони пытался дотянуться до своего мальчика, но натыкался на невидимый барьер, раз за разом откидывающий его назад. Даже не обращая внимания на растекающееся по телу послеоргазменное расслабление, Тони снова и снова цеплялся за светлое плечо, наслаждаясь его мраморной твёрдостью и гладкостью. Наплевав на полуспущенные штаны и следы спермы на животе, он приподнялся и, схватив уже двумя руками слегка растерявшегося парня, затащил его на себя, крепко прижимая к груди и безостановочно поглаживая по спине.       Питер, который в процессе и так успел полностью возбудиться, а теперь его — впервые в жизни — ещё и гладили по голой чувствительной спине, лежал, не шелохнувшись, боясь испортить момент.       — Питер… Пит, мой мальчик любимый… — низкий срывающийся голос звучал где-то сразу в сердце, расходящимися кругами разливая по телу тепло и покой. Пит еле слышно что-то мяукнул и устроился поудобнее, укладывая голову на плечо и просовывая наспех вытертые об одну из подушек руки под спину Тони.       Оба потные и перепачканные в сперме, они боялись пошевелиться, чтобы не нарушить эту свежеобретенную близость. Тони гладил прохладную от испарины спину все увереннее, периодически зарываясь пальцами в волосы или, наоборот, опускаясь к ягодицам.       Разомлев окончательно, Питер растёкся по мужчине, расслабляя и бедра, которые держал чуть развёрнутыми, чтобы не упираться в Тони своим стояком, но теперь твёрдая плоть все же ткнулась в его бедро.       Почувствовав возбуждение парня, Старк уже потянулся вниз, чтобы попробовать зайти дальше и довести Пита до разрядки самому, но тот перехватил его движение ещё на старте.       — Нет… нет, пожалуйста, Тони, не сейчас… сейчас и так хорошо… я так этого хотел, именно этого, — стесняясь, выдыхал он в тёплую шею. Та же подушка, о которую он вытирал руку, теперь послужила салфеткой, которой был по возможности вытерт ещё и испачканный живот, после чего Питер, не глядя, дотянулся до покрывала за своей спиной и потянул его на себя, укутывая их обоих в плотный шелковистый кокон.       Лёжа тесно прижатым к груди любимого мужчины, чувствуя его тепло и запах, перетекающие и на него самого, Питер едва не разрывался от нахлынувших эмоций. Хотелось кричать от счастья, плакать, хохотать, сгрести Тони в охапку и вылететь с ним на паутине в окно, рассекая тёплый вечерний воздух с ароматами горячего шоколада и жареных каштанов. Сейчас эти порывы находили свой выход только в тихом смехе, которым мальчишка заходился, утыкаясь Старку в плечо.       — Чего ты веселишься, членистоногое? - пробормотал отключающийся от эмоциональной перегрузки мужчина.       — Счастлив просто. Не представляешь, как я счастлив…       — Представляю, — сонно возражал Тони, даже не открывая глаз. Из вредности хотелось спорить. Доказать, что счастье Паркера, полученное с бухты барахты ещё только на занимающемся рассвете жизни, никак не сравнится с его, таким поздним и уже не жданным, сладким до терпкости, желанным до оторопи и иногда кажущимся миражом над безжизненными дюнами.       Доказать, что он, Питер — апрель, свежий, юный, что он — пробивающаяся из влажной земли трава, высокое яркое солнце поутру и аромат первых ландышей, а Тони — уставший октябрь, временами ещё тёплый, местами ещё красивый в своих роскошных уборах, богатый своими щедрыми урожаями, но уже ясно чувствующий легкие заморозки по утрам и грядущую зиму.       Но зачем, если их такое разное счастье оказалось общим, если телам так хорошо рядом с друг другом, если душа прикипела так, что не оторвать никакими силами, а будущее впервые в жизни кажется таким радужным.       Тони провалился в сон, поглаживая свой личный апрель по плечу, и уже не слышал, как тот долго нашептывал ему слова любви куда-то в ключицы.