Дочь культа

Как я могу принять правильное решение,

Когда ты затуманиваешь мой разум?

Я не могу победить,

Ты терпишь поражение -

И так всегда.

      Лифт томно-тяжело прибыл на конечную. В сердце запульсировали сосуды, сжалась вся мышца от предчувствия нехорошего. Складское помещение предстало в мутных-серых тонах раскиданных промышленных ящиков и высоким потолком, тянувшимся на открытый второй этаж. Луис вырвался из лифта едва я успела схватить его за лоскут рубахи так быстро, словно я по умолчанию не могла его спасти. Он обернулся спиной к возвышению, где в тени что-то пряталось, и хлопнул в ладоши с выскользнувшим словом: «свобода». А потом кашлянул, дико и хрипло. Кровью. Краской пятна влетели в бетонный пол вместе со сгорбившимся испанцем. Я была совсем рядом, когда это произошло. Держала его, оседающего, за ткань одежды. Рукоять мудрёного ножа выглянула со спины, пробив рубаху и толстую жилетку. А потом появился её владелец, как из дыма светившей старой лампы. Это был мужчина в плотной экипировке с пестрыми белыми волосами, прикрытыми алой береткой — отголоском ненавистного ему прошлого. Краузер.       — Чёрт, Малявка. Я же чуть в тебя не попал! — Выкрикнул он, вальяжно расхаживая, когда хорошо завидел меня, застывшую над лежащим Луисом.       — Зачем? — Лишь успела вымолвить я.       — Избавляюсь от лишних кры… свидетелей. — Слишком неуместно улыбнулся, не отрывая от меня взгляда.       — Ублюдок, — вырвалось у Леона, ступившего ближе.       — И тебе привет, салага. Давно не виделись. — Джек мощно вытащил нож из спины испанца, пару пятен остались на знакомом орудии с изображенной змеей. Это был большой витиеватый нож, суженный к концу, который он всегда предпочитал тренировочному на тактическом поле. Именно он виновник всех моих шрамов на руках, уродливо прятавшихся на внутренних сторонах ладоней. Тело ударила дрожь от звука двинувшейся плоти, когда в Луисе осталась лишь страшная заполненная кровью кайма. Это не мог быть его конец. Не такой. Он ещё дышал, когда Джек заставил меня подняться, потянув за предплечье. — Всегда ты так, Яра, — он расслабленно приковал к себе внимание, и я посмотрела в его голубоватые глаза впервые с отвращением. Что-то в нём менялось бесконечно, как в буйной морской глубине, но одно оставалось неизменным — он ценил всех, кто приносил пользу, но плага внутри слепила, и он не видел дальше своих желаний. Краем слуха я услышала тяжелое дыхание напрягшегося Леона… и испанца где-то у моих ног.       — Не прикасайся к ней! — Кеннеди хотел схватиться за пистолет, но Краузер исчез из виду и оказался прямо у него перед лицом, прижимая свой нож к его подбородку.       — Ножи быстрее, — проговорила я машинально одновременно с майором, оборачиваясь. Удивляясь самой себе, я немного прикрыла рот.              — Хвалю. — Джек оттолкнулся от выпада Кеннеди, отбивая его удар, когда агент встал в оборонительную стойку. — Знаешь, салага, ты не представляешь, какая она проблема. Моя худшая ученица, вспыльчивая, нетерпеливая, маленькая беззащитная девочка. Но нож давался ей легко. — Он на миг отвлекся, когда заметил, что я сжала ножны, в которых болтался его подарок — не меньше по размерам его собственного смертоносного оружия.       — Меня не интересует, кем она была и что между вами было. Она здесь и сейчас, и я пообещал её защищать. Как и Эшли, которую ты похитил. — Кеннеди отбил очередной удар, блокируя полет ножа.       — Умный мальчик. Но твоё рвение точно выйдет тебе боком. А теперь покажи чему ты научился за два года. А ты — не смей вмешиваться, — майор ткнул пальцем в воздух, направляя на меня, склонившуюся над Луисом.       Первый удар пришёлся стремительно — Джек сделал резкий выпад в сторону груди, но Леон среагировал вовремя, отведя лезвие вбок, а затем сам метнулся вперёд, нацеливаясь на плечо противника. Однако Краузер ушёл в сторону, уклоняясь с дразнящей лёгкостью.       — Быстрее, чем в наш последний раз, — одобрительно бросил он, вновь атакуя.       Лезвия заскрежетали, удары становились всё резче, бой звенел в воздухе, сливаясь с тяжёлыми вальсирующими шагами по бетонному полу. Леон двигался быстро, точно, но Краузер блокировал всё с безжалостной лёгкостью. Он словно играл, позволяя агенту думать, что у того есть шанс. Леон сделал ложный выпад вправо, затем резко развернулся, метясь в бок бывшего майора, но тот предугадал манёвр. Сильный удар рукоятью тяжёлого ножа пришёлся в плечо, заставляя Леона на мгновение пошатнуться.       — Ты неплох, салага, — усмехнулся Джек, — но этого мало.       Леон стиснул зубы, бросаясь снова в атаку. Он провёл серию быстрых рубящих ударов, вынуждая Краузера уйти в защиту. Их движения стали хаотичными, смертельный спектакль на грани — каждый резкий выпад мог стать последним. Джек на миг отвлёкся, и Леон воспользовался этим, ударив того локтем в рёбра, затем провёл нож вдоль груди, оставляя глубокий порез на песочной водолазке.       — Ха, — Джек коротко выдохнул, отступая на шаг. Он провёл рукой по ране, ухмыляясь, будто был доволен. — Вот это уже похоже на бой.       Но в следующий момент его движения стали настолько молниеносными, что Леон не успевал реагировать — Краузер ушёл вбок, выставляя ногу и резко вонзая её в живот противника. Удар был мощным, выбивая весь воздух и осознание из тела Кеннеди. Леон отлетел назад, спиной врезавшись в тяжёлый ящик, с громким эхом падая на пол. Он закашлялся, хватаясь за живот, пытаясь восстановить дыхание, но воздух отказывался протискиваться в пульсировавшую грудную клетку достаточно быстро, чтобы вернуться в бой.       Леон, кряхтя, кое-как вернул исходное положение, и с трудом поднялся на ноги. Джек величаво расхаживал в метре от него, отстукивая ногами только ему известный ритм. Остановившись на мгновение, он окинул бывшего ученика созерцающим холодным взглядом и хмыкнул:       — Мы только разминаемся, салага. — Вставая в нападающую позу, как готовящийся к прыжку пёс.       Леон вытер тыльной стороной ладони кровь, проступившую на порезанной щеке, и вновь сжал рукоять памятного ножа. Краузер бросился вперёд с хищной грацией, его движения были уже привычно нечеловечески-быстрыми. Леон еле успел парировать очередной удар, но Джек не дал ему времени на передышку — серия быстрых атак заставила агента пятиться назад. Звук стали, скрежещущей о сталь, разрывал тишину склада, пока я склонилась над Луисом, пытаясь поставить его в положение сидя, чтобы рассмотреть обесцветившиеся глаза. Леон со всех сил старался атаковать на фоне, но каждое его движение предугадывалось и блокировалось с пугающей лёгкостью.       — Ты по-прежнему предсказуем, — бросил Краузер, уклоняясь от выпада. — Совсем не изменился за эти два года.       Леон стиснул зубы. Он сделал резкий манёвр, уходя вбок, затем ударил ножом снизу вверх, целясь в бок противника. Краузер ушёл, но на этот раз не полностью — лезвие Леона оставило ещё одну рваную багровую царапину на его ребре.       Взор наконец-то упершегося спиной о прикрытый покрывалом ящик Серы напоминал серое месиво вокруг сузившихся кристалликов, плавающих в томной бездне ускользавшего сознания. Он сделал ещё один рваный вдох и положил ладонь на мою щеку. Покрывало позади быстро переняло отпечаток каймы в его теле, отражаясь мерзким влажным пятном, пока склад пропитывался железистым ароматом быстрее прежнего. Я ощущала все в стократ, и обоняние атаковал сладкий запах крови Джека на рассеченной мощной груди, горький прикус металла на щеке Леона, на которой останется годовой шрам, и нечто кислое, что копошилось в плече испанца.       Оно шумело, шипело, разъедало и металось — нечто живое, оказавшееся в нем совсем недавно. Не в силах говорить, он переложил ладонь с моей бледной щеки на то место, где копошилось.       — Кажется, тот новистадор засадил мне свои яйца по самую глотку, — кашлянул он, хрипло протянув, а потом сделал ещё один судорожный вдох. Жизнь из него уходила с каждым мигом, нужно было совершить теплившееся на дне сознания действие, которое норовило выскочить из черепной коробки само и спасти несчастного дамского угодника. — Я бы сейчас закурил, но Леон сказал, курение убивает. Что ж, моя работа сделала это раньше. Как думаешь, меня назовут мучеником, если я умру вот так — мои грехи будут прощены? — Продолжал он бормотать, пристально рассматривая моё помятое обезвоженное лицо, что требовало обычной воды… или чёрной. Только Луис понимал. И какой бы не была его жизнь позже — я хотела, чтобы она продолжилась. Заметив, как я заметалась, зашарив по карманах, он схватил меня за запястье, сжимая со всей оставшейся силой, останавливая.       — Не делай глупостей, сеньорита. Лучше не трать на меня время, а помоги Леону. Вы двое — самое важное сейчас. — Выкашливая кровь снова, он намекнул, что его время на исходе. Не медля, я вырвалась из его ослабевшей хватки и обнажила иглу усилителя с чёрной жидкостью, предназначавшейся моему паразиту. Пусть это необдуманно, пусть это будет моим самым тупым поступком, эгоистичным, импульсивным — но важным для меня. Джек всегда был прав в своих нравоучениях — я всегда думаю только о своей победе и комфорте, даже если от этого страдают другие, и даже его чёрствая с виду душа подрагивала от злости каждый раз, когда я пропускала важный удар, чтобы сымпровизировать и впечатлить.       — Ты ещё покажешь всем девчонкам мира, какой ты красавчик. Мы доберёмся до лаборатории вместе, живы и в своем уме. Нам хватит времени. — Едва договорив, я воткнула длинную игру в плечо Луиса, пока тот не мог больше сопротивляться, и едва он почувствовал эту боль на фоне двух кровоточивших ран, но я ощутила всем нутром — что-то в нём мгновенно переменилось: загорелое тело покрылось нитями темного эфира, что в мгновение ока исчезли, едва он успел сделать более глубокий вдох.       Я ещё недолго просидела напротив него, упиваясь той силой, что разлилась в его теле, пока на его пухлых покрасневших устах не застыло безмолвное: «зачем». Дыхание выровнялось, а слюна, капавшая с приоткрытого рта стала чистой, переставая смешиваться с густыми клубками крови. Он не превратится в чудовище — не рядом со мной. Я не позволю, я не хочу, я запрещаю, мысленно насвистывая аффирмации изо всех сил, чтобы моя плага исполнила приказ — или мой собственный разум, спрятавшийся в недрах этого мощного организма. Я отвлеклась на Леона, что в конце помещения блокировал из последних сил ещё один мощный удар.       Прежде чем он смог воспользоваться преимуществом, Краузер перехватил его руку, резко выкручивая запястье. Агент зашипел от боли, но успел нанести встречный удар коленом в живот. Джек на секунду потерял равновесие, но только чтобы мгновенно перехватить инициативу — он резко развернулся, ударяя Леона локтем в висок. Кеннеди пошатнулся, зрение на миг помутнело. Этого мгновения Краузеру хватило — он с силой ударил Леона в грудь, отправляя того назад. Он рухнул на бетонный пол через несколько метров, тяжело дыша, чувствуя, как в груди жжёт от удара. Подняться сразу агенту не удалось, слишком сильным припал оглушающий удар, сделанный заражённым Джеком, что не щадил силы, поэтому с мутностью в синеватых глазах, он успел лишь проследить за тем, как бывший майор презентабельно подкинул в воздухе серебряный нож, и перехватил рукоять в полёте, уверенно приближаясь, чтобы нанести решающий удар.       Я оказалась меж двумя мужчинами моментально, и только не хватало искр, что посыпались бы с подошв ботинок, как в супергеройских фильмах, когда сама не поняла, как это произошло — подавила преимущество майора в скорости. Замахнувшийся нож с охотившейся лисой отбился в воздухе с громким звоном, когда отбила чужой змеиный, и противник замер, почти сделав шаг назад.       — Я же приказал тебе не вмешиваться, — разочарованно выдул он из вздымающихся от напряжения легких. — Или эта смазливая мордашка позади тебе так дорога? — Язвительно прошипел бывший наставник, вставая в оборону, вместо атаки — но скорее просто насмехался, нехотя готовясь к какому-то очередному необдуманному удару, коих он отбил предостаточно на частых тренировках, что Яра не пропускала.       — Я уже не маленькая беззащитная девочка, Джек. И тем более не обязана тебя слушать. — Выпалила я, тоже принимая нужную позу, выставляя корпус и руки вперед. — И да, этот парень мне дорог. — Подтверждая неготовность его потерять, я проговорила. Леон что-то кряхтел на фоне, пытаясь вытащить пистолет, но я каким-то образом остановила его, протянув руку в отказывающем жесте. С этим я должна разобраться сама — это почти что дело преданной дружбы, если она вообще когда-то была.       — Даже со своей силой, с которой ты ещё совсем не умеешь управляться, ты всё так же наивна и глупа, как раньше. Меня это даже всегда забавляло, потому что таких учеников у меня никогда ещё не было. Моя чёрная овечка.       — Всё моё обучение было моей инициативой, но ты почему-то не уходил. Боялся реакции Вескера? Сомневаюсь, ведь тот был всегда против наших встреч. Тогда что?       — Не спрашивай, Малявка. Наверное, просто привязанность. — Неожиданно признался сам себе майор, немного потерявшись и ослабив стойку. Он назвал нашу дружбу, посиделки в моей квартире и всегда свою бережность ко мне — просто привязанностью. Ну и пусть. Я уверена, всё так и было — на большее травмированный потерей всех своих людей человек просто неспособен. Всё, что он делал сердцем — разбивало его вдребезги.       — Зачем ты прислуживаешь культистам? Ради чего? Быть рабом — вот твоя цель? — Выпутался из беспамятства Леон, выпалив позади.       — Прислуживать? Да что ты понимаешь, салага? Я потерял всё после операции «Хавьер», целый отряд отличных парней убит — властью Америки. Враг был очень силён, гораздо сильнее чем то, с чем мы прибыли разобраться. Это была казнь.       — Я думал, ты погиб, а ты просто решил занять сторону монстров.       — На монстров ты работаешь. Не забывай, с чего всё началось. А я работаю на себя. — Приблизился ко мне Краузер, не отрывая взора с моих двухцветных глаз. — Чистая, неоспоримая сила — вот что имеет для меня значение. — Он сделал резкий выпад, исполняя подлый удар, который я тут же отбила своим оружием, и чистый звон столкнувшихся длинных лезвий снова разрушил гнетущую шуршащую тишину склада. Джек двигался стремительно, но я видела каждое его движение — не потому что он был медленным, а потому что я знала его стиль до мелочей. Он подался вперёд, нанося ещё один быстрый удар сбоку, но я уже реагировала, поднимая нож снова. Лезвия сошлись с металлическим скрежетом, и я почувствовала силу, с которой он давил.       Я отбросила его руку в сторону и сразу же сделала выпад, целясь в плечо. Краузер легко ушёл вбок, но в его движении было что-то… нерешительное. Он снова напал, но теперь его удары не несли той безжалостности, которой он бил Леона. Я ловила его темп, угадывала следующий шаг, и это пугало. Джек Краузер не был человеком, который сдерживается в бою, тем более с полученной им силой. Но сейчас он явно это делал.       — Ты поддаёшься, — резко выдохнула я, отбивая ещё один его слишком медленный удар.       — Не выдумывай, Малявка, — пробормотал он, но его брови едва заметно сдвинулись.       Я шагнула вперёд, делая ложный выпад, а затем резко сместилась в сторону и провела остриём по его предплечью. Ткань разорвалась, и я увидела, как на фарфоровой коже выступила ещё одна заживающая тонкая алая линия. Краузер резко отступил, глядя на порез, а затем перевёл взгляд на меня. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти… одобрение?       — Ты серьёзно настроена, — наконец сказал он.       — Ты ведь сам меня этому учил, — парировала я, сжимая нож крепче. — Не двигаться в темпе противника. Что-то изменилось?       Джек бросился вперёд, но снова замешкался в последний момент. Это была его ошибка — я ловко ушла вниз, скользнув под его рукой, и направила удар рукояти прямо в бок. Но прежде чем я смогла закончить движение, он развернулся и перехватил моё запястье, крепко сжав его.       — Да тебе самой побоку этот бой, — пробормотал он.       — А ты всё ещё боишься меня поранить, — ответила я. — Как на тренировках.       Его хватка ослабла всего на секунду, и я воспользовалась этим, вырывая руку. Мы снова замерли друг напротив друга, тяжело дыша.       — Довольно, — резко сказал он, убирая нож. — Не вижу смысла продолжать. Поиграли и хватит.       Я не опустила своего.       — Ты не видишь смысла продолжать, потому что понимаешь, что не сможешь меня убить, — произнесла я, вглядываясь в его изувеченное шрамами лицо. Краузер ничего не ответил. Просто стоял, глядя на меня так, словно боролся с чем-то внутри себя. Развернувшись на подошвах военных ботинок, он сделал внушительный прыжок, попав на уровень выше, смотря уже оттуда.       — Ещё увидимся, салаги. — Протянул он, обнажив под пухлыми губами ряд ровных белых зубов.       Я тяжело и долго выдохнула, когда Джек исчез в темноте склада, и этот выдох не выпустил ни толики разочарования, что разрослось в моем приготовившемся к затяжному бою телу. Хотелось выть от злости, что подпирала глотку, но разумом удалось быстро переключится на поднявшегося и отряхнувшегося Леона, надеясь, что майор сломал ему не больше одного ребра. Тепло разлилось по венам вместо распирающей лавы, когда недалеко позади зашевелилась шевелюра испанца. В продырявленной одежде он в последний раз прокашлялся перед тем, как уверенно проверить магазин револьвера.       — Как ты это… — Кеннеди обернулся на звук, завидев целиком живого, почти здорового испанца в боевой готовности.       — Не спрашивай, amigo. Потому что теперь мы не просто в одной лодке, мы, mierda, качаемся в ней в обнимку, как шведская семья, и в других условиях я был бы этому рад, но теперь мне самому нужна помощь. Поэтому, советую всем поторопится, пока все лодки на причале не разобрали…       — Мы не можем уйти без Эшли. — Твёрдо отказал агент, слегка хватаясь за грудную клетку, пряча уцелевший нож в нагрудные ножны.       — Знаю, поэтому и советую шевелить булками, пока наш Мальчик-с-пальчик не решил в очередной раз проверить крепость наших стальных яиц, да, подруга? — Оказавшись ближе, испанец хлопнул меня по плечу так крепко, что меня пробила дрожь от осознания, что я буквально воскресила почти мертвеца, использовав для этого силу, против которой мы шли, как против шерсти.       Отсыревший старый склад, складированный ящиками, прятался за металлическими балками, меж которых, постоянно казалось, пряталось что-то ещё, помимо шатающихся люминесцентных ламп. Отряхнув плечи от дрожи, я попала в промышленный лифт прямо в распростертые руки Леона, что бережно накрыл меня ладонями, покрытыми синяками, пытаясь оградить от всего внешнего мира. Луис расположился напротив, весь в крови по пояс плотно упершись некогда продырявленной спиной в холодный металл — живехонький… не верилось. Я вырвалась из объятий агента и тут же прильнула к испанцу, обнимая его. Тот не понял моего жеста, так как мы были не так хорошо знакомы для тактильности, но быстро смяк, кладя руки на мои плечи.       — Эй, chica, если бы я знал, что моё возвращение вызовет такие жаркие эмоции, то, может, помер бы пораньше, — слабо пошутил Луис, но его голос дрожал, выдавая усталость.       Я не ответила, просто крепче прижалась к нему, ощущая, как под тонкой тканью его рубашки колотится сердце. Живой. Несмотря на нож в спине, несмотря на яд, что растекался по его венам раньше и до сих пор — сильнее.       — Ты очень напугал, — наконец выдохнула я, чувствуя, как его тёплая ладонь успокаивающе сжимает моё плечо.       — Да, есть такое, — вымученно усмехнулся он. — Я же всё-таки Луис Сера. Всегда оставляю после себя драматичное впечатление.       — Драматичное — это мягко сказано, — пробормотал Леон, подходя ближе. В его голосе звучало облегчение, но и что-то ещё…       Я разжала руки, позволяя Луису чуть отклониться назад, но его ладонь не спешила убирать вес моей руки с его плеча.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Леон, убирая со своих глаз выбившуюся прядь песочных волос.       — Как человек, который дважды за сегодня чуть не умер, — усмехнулся Луис, устало прикрывая глаза. Я перевела взгляд на Леона. Он смотрел на меня долго, пристально, словно пытался что-то прочитать в моих глазах до тех пор, пока испанец не убрал руку с моей спины, и боже упаси она бы двинулась вниз по талии — Кеннеди за сегодня хватило развязности Краузера в бою и языке.       Пока лифт, тяжело скрипя, поднимался по шахте куда-то вверх обратно в замок Салазаров, агент держал меня за руку, что-то додумывая, анализируя и размышляя, и пред его вдумчивым взором точно проносились недавние образы, встретившиеся в бою — бывший майор точно жив, и ожил он и в недрах его разума тонкой красной нитью, что связывала по ногам и рукам каждого, кто очутился в деревне с какой-то целью. Она подвешивала, вздымала вверх, точно шахта лифта, чертилась чудаковатым образом возникающего неведомого рисунка. «Ты не видишь всей картины. А она страшна», — вертелось на его языке сказанное в шахте Луисом. Пусть он пока не всё понимает, но не глуп, и соединит всё на доске разума пёстрыми кнопками, как только придёт время.       Краузер смотрел на меня пристально, голодно, с интересом, как всегда, и думалось мне, ничего в нём не переменилось почти, только поводок стал трещать по швам, а для Леона — это настоящая угроза, и мне следовало бы вообще не встревать в драку. Но я знала — сторожевые псы не кусают хозяев. Я знала Джека совсем другим, и в нём осталось много того, что мне нравилось. Тепло моей руки возвращает агента в реальность, но мысли об ожившем учителе всё ещё мутные, хотя уже перешли рубикон ещё при первом его появлении. Майор всегда был о тёмной и извращённой заботе, Леон же был его противоположностью, что лучом светила в отдалении, как маяк, заставляя верить в лучшее — в то, что хорошее ещё не до конца утопилось в чёрном плохом.       Золотистый фуникулёр опасно затрещал, едва выдерживая вес троих, когда мы оказались снаружи. За его желтоватыми, побитыми границами чертилась синева грядущего рассвета — но он был так же далеко, как мнимая безопасность. Дымка смога оседала где-то внизу на мудрёных подбитых башнях с тянущимися шпилями, пробивающими туман, как сахарную вату иглой. Наконец-то сырой, но свежий воздух отметал лишнее, отрывая нас от части замка и подземелий, в которые никогда больше не хотелось возвращаться — а ещё забыть где-то в уютном доме под струей летнего душа, чтобы и не жарко и не холодно, и чтоб на краю раковины стояла подготовленная ёмкость со льдом и плещущим его виски.       Выпить и забыть, расслабится и никого не упустить одновременно, быть здесь — помогать Леону, и сбежать — я хотела всё и сразу. Часовая башня с исполинскими натянутыми настенными часами доходила до двенадцати. Скоро затрубит, отрезвляя и отряхивая затянутые щупальцами плаги разумы ганадос, оставшихся внизу и ждущих впереди. Облака тошнотворно светили синевой, смешиваясь с желтизной огней факелов, давая ложную надежду на то, что я вот-вот мутирую, у меня вырастут крылья и я сбегу, улечу, унесу отсюда Леона и Луиса, а сама останусь.       Иногда мне казалось, убийцей нужно родится — такой себе естественно-рождённый киллер, когда наблюдала за тем, как Леон, почти не брякая чёрной экипировкой, вприсядку накинулся на культиста в мантии, впихивая тому в глотку острие ножа с характерным чавкающим звуком. И эта реакция Луиса — точнее — её отсутствие всё ещё казалась чужой, но отчего-то от такого зрелища совсем не тошнило, только подкатывал адреналин и сильнее хотелось пить. Слизать кровь прямо с бетона, с камней, на которые вязкой жидкостью пролилась плазма и вода из артерий. Леон наблюдает за тем, как испанец ползет вверх по строительным лесам, а потом смотрит на меня, не сводящую двухцветного взора с трупа, на котором задралась чёрная накидка, обнажившая мёртво-бледные ноги.       — Мы почти на месте, — не обратив внимание на мою рассеянность, уточнил, протягивая руку. Вслед за Луисом, Леон подсадил меня, подталкивая на ступени выше, а потом забрался сам. Мы были уже достаточно высоко, чтобы неосторожно путешествовать по хлипким доскам, поэтому испанец пару раз шикнул, намекая на шум и попятился на доски первым, всем нутром показывая, что лучше проходить хрупкие мостики по одному.       Я шагала второй, аккуратно перенося вес на более крепкую опору, когда доски начинали скрипеть — агент позади повторял мои действия, ступая на те же места, но лесам было тяжело до надежности, пока старые крепления жалостно трещали по швам, раскачиваясь на ветру. Слыша очередной, предвещающий трагедию треск, американец безуспешно пытался управлять мною, подходя слишком близко, отчего конструкция рисковала свалится окончательно. А снизу нёсся несносный ветер, чернотой тёмные волосы перекрывали взор, едва давая ступить правильный шаг, не свалившись вдоль высоченной башни, а под ногами меж досками виднелась лишь пустота и мрак, намекая на то, что лететь до падения придётся настолько долго, что успеешь его осознать, если раньше не наткнешься на какой шпиль или копье с гобеленом.       Испанец спрыгнул на твёрдую почву первым, подавая мне руку, но на моменте, когда Леон приблизился слишком близко, одна из балок под ним проломилась, и он неуклюже свалился грузом куда-то, провалившись ногой в темноте, и я дернулась к нему так, словно готова была спрыгнуть в эту темноту, но я бы никогда этого не сделала. Хватаясь за выступавшие острые камни перил, я нащупала его вцепившуюся в острие мрамора ладонь.       — Тяни! — Выкрикнула я Луису, и голос мой эхом пронёсся по округе, добираясь даже куда-то вниз, туда, где рисовался проход в нужную башню. Краем глаза заметила, там, под пристальным руководством фанатиков вели под руки Эшли. Общими силами нам удалось помочь Леону оттолкнутся от конструкции пяткой, когда та рассыпалась прямо под ним, стоило мужчине оказаться рядом, полностью отрезая пути назад.       — Вы сегодня оба меня доведёте! — Ударила я агента в бок с такой силой, что тот сделал шаг назад, отряхивая влажные от пота волосы с таким выражением лица, будто он бы и сам справился. А потом резко переменился, рвано поцеловав меня в губы, и когда оторвался, облик его не сменила тень серьезности, с которой он высматривал выступ. Нет пути назад. В башне нас снова заждались. Не сговариваясь, мы двинулись туда, где ещё невидимой дымкой тлело присутствие Эшли, нужно было спешить, поэтому мы оставили последний клочок безопасности, на ходу брякая остатками патронов. И это выглядело, как последний бой, но было лишь началом.       Высокие, массивные ворота с протяжным скрежетом отворились, и мы шагнули внутрь без доли опасения, и каждый в разной степени был готов, к тому, что нас ждало. Зал встретил нас тягучей тишиной, нарушаемой лишь эхом новых шагов. Громада стен уходила вверх, теряясь в полумраке. Каменные своды, испещрённые трещинами времени, поднимались ввысь, будто жадно стремились в бесконечность. Огромные бронзовые механизмы, покрытые слоем вековой пыли, сплелись в сложную систему шестерён, тянущихся к потолку. Они казались застывшими во времени, словно сами часы снаружи замерли в вакууме ожидания. Пахло предзимним холодом, железом и потом.       Вдоль зала, словно безмолвные оловянные солдатики, вытянулись фигуры в белых и чёрных одеяниях. Их силуэты, застывшие в безупречно ровных рядах, они были не людьми, но марионетками, готовыми исполнить любой приказ владыки. Тяжёлые капюшоны скрывали лица, оставляя лишь проблески угольно-чёрных глаз, мерцающих в свете дрожащих факелов.       Они стояли по обе стороны прохода, подобно колоннам, обрамляя путь к возвышению, на котором восседал их повелитель. Маленький трон, украшенный тёмным красным бархатом и золотыми узорами, казался нелепым, но власть, исходящая от его владельца, была слишком явной, чтобы осмеять этот контраст.       Рамон Салазар — уродливый фарфоровый идол среди своих бесчувственных кукол. Его тонкие, почти детские пальцы сжимали подлокотники, а глаза, полные болезненного восторга, скользили по нам с хищным любопытством. В этом взгляде было что-то липкое, напоминая о ползущих по коже насекомых. Тишина, нависшая над залом, была мёртвой, как застывшее ожидание неизбежной трагедии.              Салазар лениво склонил голову набок, его тонкие губы тронула тень самодовольной улыбки. Он явно наслаждался каждым мгновением нашей беспомощности, растягивая удовольствие, прежде чем ударить в самое слабое место.       — Эшли здесь уже нет, — протянул он с нарочитой небрежностью, величественно разглядывая свои тонкие, почти детские пальцы. Под острыми ногтями запеклась кровь, смешавшаяся с засохшей чёрной жижей. В зале пропитанном запахом воска, пряностей и чего-то гнилостного, воздух сгустился ожидаемо. Слуги в чёрно-белых одеяниях не шелохнулись, когда мы двинулись ближе. Позади принца захлопнулся выход на причал. Безликие маски остались обращены к нам, и их напряженный вид открывался перед нами, как пасть древнего монстра. — Вы опоздали. Покорный слуга Джек уже унёс агнца к причалу.       — Спасибо за информацию, мелкий придурок. Значит ты нам уже не нужен. — Легко выпалила я, прошипев сквозь сцепившиеся зубы перед тем, как ловко обнажить «Чернохвост», и разбавить гул нависавшей тишины взрывом вырвавшейся из дула пули. Она грузно ворвалась в мелкую, тонкую плоть Рамона, пролетев сквозь грудную клетку, и гильза со слышным только мне звоном приземлилась где-то далеко внизу арены.       — Санта Мария, что же ты творишь, сеньорита?! Теперь нам конец, их тут целая армия! — Завел руки за голову Луис, готовясь к заведомо проигрышному бою. Готов был умереть в бою даже при таких обстоятельствах, словно ему готовилось место в Вальхалле…       — Всё в порядке, Дон Кихот! Эти твари понимают только силу, — крикнула я, делая ещё пару шагов вперед вдоль застывших солдатиков, которые просто созерцали. Смотрели в ответ на рассматривание негодующего испанца, который обошёл одного из них по кругу, как музейный экспонат. Для какого-то неведомого успокоения, он вырвал у той статуи в виде культиста из рук арбалет, швырнув тот в сторону. Нелепое действие, вызванное стрессом от возможности умереть третий раз, на этот раз окончательно. Ведь если все разом ринутся, то никакой паразит не поможет, когда те разорвут долговязыми грязными пальцами плоть на куски.       — Намёк понят. Армия на тебе, — не обратив внимание на вопросительный взгляд испанца, кинул Леон, перед тем, как выследить круглую клочковатую голову Салазара, попадая тому прямо в лоб.       — Тупые шавки, да как вы смеете! Схватите…       После выстрела, Рамон Салазар свалился в темень куда-то за границами поднявшегося моста, в глубины часовой башни. Луис неосознанно посмотрел на выстрелившего Леона и на не шелохнувшихся позади ганадос.       — Вы всегда такую херню творите? — Схватился тот за место, где отбивала болезненные удары сердечная мышца. Голос его был полон изнеможения, но в уголках губ затаилась неизменная усмешка, скрывающая что-то между восхищением и раздражением.       — Привыкай, — только я цокнула языком, не скрывая надежды, что тварь умерла окончательно, когда из глубин вылезло нечто, некогда с лицом принца — теперь вместо живота. Чёрные щупальца обвивали разбитое и растерзанное от мутаций тело, напоминающее кальмара или переросшую сороконожку, зацепившуюся за колонну над нами. Оно что-то пробормотало писклявым голосом Салазара, а потом низвергло из пасти токсическую жидкость, что расплавила ковер и несколько слуг, все ещё покорно наблюдавших за боем.       Это чудовищное порождение, уродливый симбиоз плоти и паразита, растеклось по каменным стенам, жадно впиваясь в трещины острыми отростками. Разорванное тело Салазара лишь номинально напоминало прежнюю оболочку — его человеческий облик безвозвратно растворился в мраке извращённой эволюции. Чёрные склизкие щупальца, извиваясь, впивались в колонны, а мутировавшее чрево вздымалось в нереалистичном дыхании. Запах гнили ударил в нос, смешиваясь с приторной вонью химикатов. Когда чудовище, сохранившее остатки сознания Салазара, снова разверзло пасть и изрыгнуло ядовитый поток, прожигающий ковёр и плоть заживо, ещё несколько ганадос всё же рухнули, корчась в предсмертной агонии, пока мы прятались под каменным навесом.       Леон мгновенно перезарядил дробовик и шагнул вперед, вставая между монстром и нами.       — Нужно выманить его на открытое пространство, — резко бросил он, оглядывая помещение в поисках возможного выхода.       Не отрывая глаз от приближающегося кошмара, потянулся к поясу за оставшейся гранатой.       — У меня есть идея. Только прикройте уши, — неожиданно агент пришёл к заключению. Он выдернул чеку единственной в арсенале гранаты и метнул её прямо в пасть мутировавшего Салазара, когда тот застыл внизу, пытаясь с нами заговорить. Джек учил и меня и Леона, что вступать с противником в диалог — прямой предвестник неудачного боя.       Взрыв сотряс здание, осыпая нас осколками камня и разрывая на части ближайших ганадос. Я пригнулась, зажмурившись от пыли и дыма. Когда я снова подняла голову, монстр дернулся, визжа от боли, но не упал. Его тело ожидаемо не поддавалось разрушению обычными средствами.       — Крепкая тварь, — выдохнул Леон, вскидывая дробовик. — Надо стрелять в глаз на его груди!       Я крепче сжала рукоять своего оружия, пытаясь стабилизировать дыхание. Салазар разъяренно вскрикнул и, собрав остатки сил, ринулся прямо на нас, выбивая колонны на своём пути. Луис отскочил в сторону, едва не угодив под рухнувшие балки, а Леон, не теряя времени, дал несколько точных выстрелов по слабому месту монстра. Пули пробили разросшуюся плоть, из раны хлынула густая черная жижа, но тварь не остановилась.       Монстр застыл на мгновение, будто смакуя страх, затаившийся в затхлом воздухе. Его щупальца плавно шевелились, обвиваясь вокруг разрушенных колонн, когтистые отростки цеплялись за камень, вырывая из него куски, словно готовясь разорвать достигшую добычу. Густая слизь, стекая с его искорёженного тела, оставляла на полу глухие прожжённые пятна, а стиснутая в гримасе безумия голова Салазара едва различимо дёргалась, как будто его искалеченная душа всё ещё боролась с тем, чем он стал. Но страшная оболочка была всего лишь её отражением.       Я с трудом сглотнула подкативший к горлу ком, крепче сжимая рукоять "Чернохвоста". Монстр двигался быстро, его щупальца хлестали воздух, ловя любое движение чувствительным слухом, и каждый наш шаг отзывался гулким эхом в пропитанном кислотным, блевотным ароматом зале. Леон выстрелил — пуля пробила что-то мягкое и взорвавшееся, и тварь взревела, её голос дребезжал в несвязных словах, похожий на агонию пойманного в капкан хищника. Я увернулась от выпада одного из отростков, чувствуя, как едкий запах прожжённого камня щекочет нос, смешиваясь с пылью разрушенной кладки.       — Держись ближе! — голос Леона был напряжённым, он дёрнул меня за руку, оттаскивая за колонну в тот момент, когда мутант изверг из своей жуткой пасти новую волну токсина.       — Леон, я вижу выход! — В перебежках забравшись на второй этаж, я завидела приоткрытые ворота наружу, застыв вполоборота.       Жидкость разлетелась каплями, прожигая древний ковёр и ещё больше застывших в посмертной преданности слуг. Чёрные фигуры рухнули, не издав ни звука. Пахло чем-то обугленным, мерзким, выворачивающим желудок. Луис, оставаясь этажом ниже, молниеносно перезарядил свой «Red-9» и вскинул его, выстреливая в основание колонны. Треск разрываемого камня пронёсся по залу, и часть массивного перекрытия рухнула, вызывая облако пыли. Монстр взревел, ослепнув, его туша задёргалась, а чёрные щупальца на миг ослабли в замешательстве.       — Эй, как тебя там — Салазар! — Луис шагнул вперёд, наводя на чудовище ствол, и усмехнулся. В его улыбке не было страха — только безрассудная бравада. — У меня есть кое-что получше, чем эти двое! Со мной веселее отыгрывать спектакль мальчика-с-пальчика, не находишь?       Он выстрелил снова, и мутант взвизгнул, обращая на испанца весь свой жуткий взор. Когтистые отростки напряглись, и в следующую секунду чудовище обиженно рванулось за новой целью. Луис метнулся в сторону, уводя его прочь, его тёмная от крови рубашка мелькнула среди разрушающихся колонн, и шаги заглушились в хаосе погони.       — Луис, не смей! — Я сделала движение, собираясь броситься следом, но Леон схватил меня за плечо мощно, останавливая, хотя хотел поступить так же. Выход был на расстоянии протянутой руки.       — Если мы упустим момент, Луис пожертвует собой впустую.       Испанец, заметив нашу задержку, оглянулся через плечо. Он усмехнулся — слегка, криво, будто понимал, что может не вернуться.       — Бегите! — крикнул он, перехватывая оружие удобнее и снова отвлекая на себя внимание твари. — Я отвлеку этого урода, а вы двигайтесь к выходу.       — Ты не успеешь… — я не узнала свой голос, он дрожал.       Луис посмотрел на меня, и в его взгляде не было страха, не было сомнений — только непоколебимая уверенность и что-то ещё, то, что заставило мороз пробежать по моей спине. Какая незаурядная тупая жертвенность и неверие в будущее, Луис. Я сама тебя убью, когда ты вернешься, засранец!       — Поверь, chica, я выберусь. — Подначивая мои мысли, выкрикнул он вслед. Подмигнул — легко, словно вся эта сцена не имела значения, и, сделав резкий шаг назад, исчез за разрушенной колонной.       «Эшли — приоритет», — вертелось на языке у Леона, когда он остановился на открытом пространстве рядом с причалом. Звук лопастей атаковали слух чуждым для местности звуком, когда из смоляного вертолета вылетела лентой складная лестница, развившаяся на ветру. Из него показалось знакомое покраснение, когда владелица продуманного стиля оказалась на своих двух, направляя ствол мелкого калибра в сторону опешившего Леона.       — Откуда у тебя чёртов вертолет, Ада?! — Перебивая шум лопастей, выкрикнул он. И во взгляде его не было ничего, кроме привычного для их встреч разочарования.       — Я здесь за Луисом, а вам уготовано вип-место на круизном лайнере, — привычно манерно Ада улыбнулась, растягивая губы, покрытые вишнёвой помадой — легкий шарм в настигшем хаосе. Нечто острое вонзилось в обнаженную шею, когда я свалилась на каменную кладку, успев лишь завидеть, как Леон упал следом. На периферии слуха звук висевшего вертолета перебил гул моторной лодки.       — Ключи.       Глубокий говор пробился сквозь засыпающее сознание.       — У неё кармане. — Кто-то нырнул рукой в мои брюки, едва коснувшись морозной рукой кожи под моей задравшейся майкой.       — С островом покончено. Мы оба получили то, что хотели. Сделка закончена.       — Как скажешь, Альберт. — Медовый тон мазнул уши, увядая, когда стук тонких каблуков по бетону завиделся на краях прикрытых век.