Лис

      На старой плите засвистел, закипая, чайник. На звук из соседней комнаты пришел молодой парень, убирая его с огня. При этом рука его неловко дернулась и немного кипятка пролилось на пол. Парень выругался и потянулся за волшебной палочкой. В последний момент он остановился и устало сел за стоящий рядом кухонный стол. Голова его ныла, в висках стучало. Где-то на втором этаже должен был лежать список зелий, полученный от колдомедика, но подниматься за ним не было сил. Волшебной палочки тоже не было, как и домового эльфа.       В голове у парня, еще недавно откликавшегося на имя Гарри, промелькнула мысль о том, что рабство домовиков — это вовсе не плохо. Услужливый помощник, готовый выполнить все просьбы, очень помог бы ему сейчас. Но домовика у него не было. Он впервые задумался о том, что случилось с ворчливым Кричером, домовиком семьи Блэк. Сам старый эльф, наверное, не рад был бы его интересу. Ведь как оказалось, он вовсе ему не хозяин.       Заварив крепкий чай и вернувшись в гостиную, парень опустился в глубокое, старое кресло. В гостиной было пыльно и затхло. Он убрал еще утром чехлы с мебели и кое-как протер пыль с кофейного столика и каминной полки. К книжным шкафам, на полках которых стояли и различные фигурки и украшения, он даже не прикоснулся. Еще свежи были воспоминания об опасных, проклятых вещах в доме Сириуса Блэка. Несомненно, дом деда требовал ремонта и уборки. Ричард, а именно так на самом деле его звали, понимал, что нужно заняться этим как можно скорее. Но в тоже время у него не было на это ни сил, ни желания. Донельзя педантичная к уборке Петунья Дурсль не привила этих качеств своему «племяннику». Вынужденный с самого раннего возраста помогать по хозяйству, он не любил ни работу в саду, ни уборку, ни готовку. Все они были для него делами вынужденными и ассоциировались только с угрозой наказания. Наверное, именно поэтому в его комнате на Прайвет Драйв всегда царил легкий хаос и беспорядок. Это в какой-то мере, ассоциировалось у него со свободой. Он всегда полагал, что его собственный дом больше будет походить на Нору — семейное гнездо Уизли. Шумный и неспокойный дом, где не было место чинному порядку и тишине. Там всегда царила атмосфера тепла и уюта — как он себе ее представлял. На маленькой кухоньке не замолкало колдорадио, шумели в своей комнате близнецы, ругался с ними педантичный и скучный Перси, завывал где-то на чердаке упырь. Там все время что-то кипело, скрипело, трещало, перекатывалось с места на место и даже взрывалось. Дом Уизли был в его понимании олицетворением правильного волшебного дома, где всегда было место для него. Для Гарри Поттера. Как жаль, что все это в итоге оказалось ложью.       Для Ричарда стали шоком откровения вовсе не умершего Дамблдора и вполне себе живого Джеймса Поттера. Правда не укладывалась у него в голове и все казалось каким-то сумасшествием. И все же он узнал настоящую историю своей семьи. Сейчас он вновь погрузился в воспоминания, пытаясь укрепить в себе новую картину мира.

***

      Все началось еще до его рождения, когда Джеймс Поттер только поступил на седьмой курс школы чародейства и волшебства Хогвартс. Будучи поздним и любимым ребенком чистокровных родителей, их единственным наследником, Джеймс никогда не сталкивался с недовольством родителей или их запретами. Даже большинство проказ Мародеров, некоторые из которых были весьма опасны, оставались безнаказанными. Но вот когда он повзрослел, все стало совсем иначе. Семнадцатилетие словно бы провело черту между желаниями Джеймса и его обязанностями по мнению родителей. Поттеры никогда не были лордами и не имели огромного наследного состояния, как те же Блэки или Малфои, но все они были талантливыми ремесленниками — гончарами, стеклодувами, зельеварами, кожевниками и артефакторами. Они создавали поистине волшебные вещи, регистрировали патенты и запускали собственное производство. У них была собственная фабрика фарфора и маленькое производство сумок и чемоданов с расширенным пространством. Патенты на зелья, самым известным из которых был бальзам «Простоблеск», семья давно продала. Это было связано в первую очередь с тем, что зельевары у Поттеров были редкостью. Да и поставить на поток производство зелий было на порядок сложнее и дороже, чем создание производства сумок или фарфоровых сервизов. И именно этот семейный бизнес и должен был унаследовать Джеймс. Но он просто не хотел. У него не было никого желания погружаться в тайны артефакторики и учится создавать что-то своими руками. По его мнению, это было не только жутко скучно, но и крайне непрестижно. Чем-то таким могли заниматься Лунатик и Хвост или неудачник Нюниус, но никак не сам Джеймс — восходящая звезда квиддича и будущий герой аврората. Младший Поттер был уверен, что отец примет его желания как данность и продолжит заниматься скучным бизнесом сам. В крайнем случае Джеймс был готов взять на себя управленческую функцию, если она не будет мешать его жизни.       Но старших Поттеров это совершенно не устраивало. Флимонт был уверен, что маг, не разбирающийся даже в основе создания артефактов, не может грамотно руководить предприятием по их созданию. Он принимал, что сыну может быть не интересен процесс создания артефактов в целом, как ему самому, но считал, что тот должен найти свое направление в этой науке. Раз за разом он напоминал Джеймсу, что можно выбрать определенную ветвь дара и развивать только ее. Благо, артефакторика была очень всеобъемлющей: практически все волшебные предметы быта так или иначе относились к артефактам. Даже самые простые и привычные: колдорадио, переговорные зеркала, безразмерные сумки, зельеварческие котлы и даже так любимые Джеймсом метлы.       Флимонт долгое время надеялся, что сын увлечется созданием защитной спортивной формы или попробует разработать собственную спортивную метлу. Он даже готов был спонсировать все его попытки, даже самые бестолковые. Но Джеймс потратил на это всего лишь месяц перед седьмым курсом, после чего объявил, что не готов провести всю свою жизнь за горой расчетов о сочетаемости материалов и их максимальной прочности. Юфимия, на досуге создававшая зачарованные ювелирные украшения с уникальным дизайном, попробовала было увлечь сына огранкой драгоценных камней и красотой простых форм. Но Джеймс считал «мамины безделушки» еще более бестолковыми, чем отцовские разработки для Отдела Тайн. По его мнению, даже последние не приносили пользы, кроме как своевременной оплаты. Юфимия же редко продавала созданные ей ювелирные наборы, предпочитая создавать их либо для себя, либо для широкого круга подруг и родственниц. То, что после наложенного зачарования, украшения приобретали крайне полезные свойства для своей хозяйки, не было аргументом для Джеймса. Юфимия предложила было ему создать своими руками помолвочные кольца для предстоящей помолвки с Беатрис Флинт, но сын только рассмеялся в ответ.       Это стало новым ударом для четы Поттер. Они давно вели переговоры о браке с Флинтами. Беатрис была младше Джеймса на три года, училась на Хаффлпаффе и отличалась миловидной внешностью и кротким нравом. Еще на пятом курсе Джеймс не имел ничего против такой невесты. Той зимой он даже согласился погостить у Флинтов несколько дней, чтобы получше познакомиться с девочкой. И выглядел вполне довольным после возвращения. Летом он даже пару раз приглашал Беатрис на дружеские вечеринки, где ненавязчиво ухаживал за ней. Никакого отторжения она у него не вызывала. Что такого могло произойти за год, старшие Поттеры не понимали. Но сейчас Джеймс заявил, что не собирается ни заключать помолвку после седьмого курса, ни тем более жениться на «этой невыносимой Бет». Как оказалось, у него уже была девушка — маглорожденная Лили Эванс, его однокурсница с Гриффиндора. Флимонт и Юфимия, впервые услышав об этой девушке, вспылили. Вышел грандиозный скандал, и Джеймс даже планировал переехать к Сириусу — тот к тому моменту, разругавшись с родителями, уже жил у своего дядюшки Альфарда, которого все Блэки считали немного сумасшедшим.       Понимая, что могут потерять сына, Поттеры предприняли последнюю попытку перемирия. Они принесли Флинтам официальные извинения и отказались от намерений о браке. И согласились встретиться с его Лили, пригласив девушку в родовое поместье. Юфимия изначально была готова к худшему, ожидая увидеть размалеванную девицу в неподобающей одежде с вызывающе неприличным поведением. Именно так она, волшебница из архаичной чистокровной семьи, представляла себе почти всех маглокровок, за редким исключением. Лили Эванс оказалась совершенно другой.       Девушка пришла на знакомство в аккуратной летней мантии нежно-бирюзового оттенка. Из украшений на ней были только скромные серебрянные сережки и немного скованная улыбка. Она была максимально вежливой и большую часть вечера молчала. По ее редким взглядам на Джеймса было видно: девочка влюблена в их сына. А еще она отчаянно хотела им понравиться. Когда Флимонт под благовидным предлогом увел Джеймса в кабинет, Юфимия сумела разговорить девушку.       Лили оказалась умной и амбициозной ведьмой, с четким пониманием того, чего она хочет добиться в жизни. Она планировала поступать в школу зельеваров при Мунго и учиться создавать и варить лекарственные зелья. При клинике был целый штат зельеваров, часть из которых занималась исключительно исследовательской работой. Именно этот отдел был целью Лили. Еще она хотела дополнительно изучать магические традиции и призналась Юфимии, что понимает, как много необходимого она не знает. Тогда миссис Поттер наивно подумала, что столь ответственная девушка сможет повлиять на их сына и Джеймс тоже заинтересуется наукой. Чего она не ожидала, так это того, что именно ее сын будет влиять на Лили, а не наоборот.       На какой-то момент все зависло в хрупком равновесии. Дети доучивались последний год в школе, а на рождественских каникулах была заключена их помолвка. Лили выглядела счастливой, участвуя в настоящем магическом ритуале. Она с восторгом изучала историю магического мира и его устои. Флимонт договорился о ее обучении при Мунго сразу после окончания школы. Девушка изредка отправляла письма Юфимии, советуясь как поступить в той или иной ситуации. Миссис Поттер приняла такую невестку и даже радовалась — у нее не было собственной дочери, но Лили могла стать ею. Ведь девушке так нужна была взрослая волшебница, способная научить некоторым дамским секретам. Джеймс увлекся проектом Сириуса по модернизации мотоцикла из мира магглов и они вместе работали над чертежами. По их планам железный конь должен был не только ездить на скорости, недоступной простецам, но и летать по небу. Такие мелочи, как невидимый покров и заглушка шума, даже не обсуждались. Их план был амбициозным и по-настоящему интересным. Джеймс впервые за долгое время засел в домашней библиотеке, регулярно просил прислать оттуда книги в школу и консультировался с отцом. Их с Блэком работа должна была стать настоящим прорывом — в магической Британиии ничего подобного пока не было. Флимонт даже начал просчитывать возможную выгоду от создания подобного вида транспорта в продажу.       Все рухнуло в августе 1977, через месяц после свадьбы Джеймса и Лили. Флимонт и Юфимия искренне полагали, что молодым нужно собственное жилье, поэтому они купили для них уютный домик в Годриковой Лощине. Лили ожидала начала занятий в школе зельеваров, а Джеймс получил право пользоваться семейным счетом. Он утверждал, что деньги ему нужны для работы над собственным артефактом, но раскрывать детали не спешил. Первое время Флимонт молчал, но когда за август сын вытащил из сейфа в общей сумме 7 000 галлеонов, он решил нанести сыну визит. По мнению мага, разработка неизвестного артефакта никак не могла стоить так дорого. И либо сын занимался чем-то абсолютно бесперспективным, либо просто лгал ему. Верным оказался последний вариант. Деньги Джеймс брал для только что созданного Ордена Феникса.       Флимонт оказался, по мнению Джеймса, столь же отвратительным магом, как и родители Сириуса. Он отказался принимать саму идею того, что с Пожирателями Смерти нужно бороться. Орден Феникса в его глазах был такой же незаконной бандитской группировкой, как и шайка Темного Лорда. Он полагался на Министерство Магии, Департамент Магического Правопорядка и Отдел Тайн. По его мнению, крупное военное противостояние, о начале которого постоянно твердил Альбус Дамблдор, было невозможно. Слишком тесные родственные связи пролегали между волшебниками Британии. И даже те, кто не имел общей крови, были друзьями, партнерами по бизнесу и просто хорошими знакомыми. Довольно резкие консервативные лозунги Тома Риддла не привлекали Флимонта, но он не видел в них предвестника гражданской войны.       Разгоревшийся конфликт привел к неизбежному — отец и сын наговорили друг другу слишком много лишнего. Флимонт обвинил Джеймса в лени, безответственности, транжирстве и глупости. В ответ сын высказал ему все о занудстве, пристрастии к устаревшим традициям и старческом маразме. Лили встала на сторону мужа, крича о том, что она из простецов и все эти «спесивые чистокровные» никогда не примут ее как равную. То, что среди чистокровных у нее было друзей даже больше, чем среди полукровок, никак мнение девушки не меняло. Возмущение насчет денег Лили тоже не восприняла серьезно. По ее мнению, раз у Поттеров были деньги, то Джеймс и она сама имели право тратить их как заблагорассудится. То, что Джеймс в своей жизни не заработал ни кната, никак не меняло ее мнение.       Возмущенный до глубины души Флимонт принял непростое решение: он закрыл Джеймсу доступ во все семейные сейфы. Личный сейф Джеймса оставался в его собственности, но никаких дотаций для него больше не предполагалось. Теперь тот сам должен был зарабатывать на жизнь себе и Лили. Разгневанный Джеймс отправил отцу громовещатель, в котором напоминал, что в любом случае унаследует все деньги Поттеров, как их единственный сын. И что родителям в любом случае недолго осталось, а о их смерти он скорбеть не будет. Это стало концом отношений Джеймса Поттера с родителями.       Он больше не писал им и не предпринимал попыток помириться. Старшие Поттеры тоже не делали ничего подобного. Напротив, они разорвали абсолютно все контакты и даже на улице игнорировали сына с невесткой. Джеймс вынужден был выйти на работу в аврорат, хотя раньше планировал немного пожить себе в удовольствие, а после начать работать сразу в ДМП. Лили тоже не смогла продолжить обучение, после того как завалила один из переходных экзаменов. Теперь девушка сидела дома, занимаясь хозяйством и скучая.        В 1979 году Лили забеременела, и сама предприняла попытку помириться с обеспеченными родственниками. Но там ее ждал сюрприз. В доме вместе со старшими Поттерами проживала молодая девушка. Более того — та была беремена. И Флимонт Поттер заявил Лили, что нерожденный ребенок — его, и именно этому малышу отойдет все состояние Поттеров. А Джеймс, Лили и их ребенок теперь сами по себе. Лили рассказала обо всем Джеймсу, ведь он просто обязан был узнать подобное.        Для него это стало страшным ударом. Несмотря на прошедшее время, он был уверен, что все как-то самой собой наладится. В его детстве родители были рады дарить ему любую вещь, какую он хотел. Игрушки, одежда, еда — все что только душе угодно. Ведь он был единственным, любимым, долгожданным сыночком. Так было всегда. А теперь он был лишним, ненужным и испорченным. Родители решили просто заменить неугодного сына. И даже если отец умрет, не написав завещания, этот чертов мелкий ублюдок будет претендовать на его, Джеймса, деньги. Он чувствовал себя обманутым и преданным.       А события тем временем шли своим чередом. Темный Лорд окончательно ушел от политики и перешел к откровенному террору. Начали случаться стычки его сторонников и авроров, Джеймс и сам несколько раз участвовал в подобных столкновениях. Несколько раз даже сражался там, где был сам Лорд. Появились первые погибшие, и Темная Метка впервые стала озарять небо. Магическая Британия погрузилась в смуту и хаос. Орден Феникса встал на защиту простых граждан и, по мнению Лили и Джеймса, делал это куда успешнее, чем действующее правительство. Простые маги жили в страхе за себя и близких. А потом прозвучало пророчество.       Для Джеймса и Лили стало шоком, что их ребенок может стать тем, кто одолеет Лорда. Настоящим Избранным Героем. И если Джеймс воспринимал это как дар самой магии, то Лили больше боялась. За себя и сына. Она не раз говорила, что у нее дурное предчувствие и страшные сны. Что она совсем скоро умрет и что Джеймс предаст ее. Поттера такие речи только утомляли. Он не видел ничего такого и полагал, что Лилс просто трусит. Тем более что время шло, а их никто не мог найти. Фиделиус отлично скрывал их от сторонников Лорда и прочих недоброжелателей. С работы Джеймс ушел и осел дома, проводя все время с супругой и сыном. Несмотря на странное поведение Лили он все еще любил ее и жаждал защищать их с Гарри от всех невзгод.       В начале октября 1981 года Дамблдор явился к ним среди ночи. В руках у него была корзинка с малышом чуть старше Гарри, который спал укутанный в тонкое одеяльце. Той ночью на Поттер-холл было совершенно нападение, и все взрослые погибли. Выжил только Ричард Поттер, вроде как сводный брат Джеймса, которого родила неизвестная волшебница. Альбус рассказал ему, что эта ведьма была дочкой какого-то артефактора с Ноктюрн Аллеи и пыталась опоить его отца любовными зельями, чтобы зачать ребенка с сильным даром артефактора. Флимонт поймал ее на этом и предложил стать суррогатной матерью для их с Юфимией ребенка. Как оказалось, Поттеры еще до рождения Джеймса, решили опробовать судьбу с вариантом суррогатного материнства. Они подготовили оплодотворенные яйцеклетки и им оставалось только найти волшебницу, которая согласилась бы выносить их малыша. Это оказалось сложнее, чем они думали, и когда появились первые подходящие кандидатки, выяснилось, что Юфимия беременна сама. Так идея с суррогатным материнством была заброшена, ровно до того момента, пока Джеймс не разорвал отношения с родителями. А теперь Ричард Поттер спал в кроватке рядом с Гарри и выглядел слишком довольно. Он был единокровным братом Джеймса и наследовал все имущество Поттеров, если только Флимонт написал завещание, как когда-то грозил. Никаких теплых чувств к нему Джеймс не испытывал. Поэтому идея использовать мальчишку как наживку для Лорда ему понравилась.       На самом деле им с Лили и Гарри просто повезло, что директор узнал о предательстве Питера так рано. Джеймса конечно тянуло убить эту крысу, но он удержался. Ему грела сердце мысль о том, что в их доме умрет Темный Лорд. А еще, вероятно, погибнет его брат, с которым так сюсюкалась Лили. Она привязалась к ребенку и часто спрашивала, действительно ли тот выживет в расставленной директором ловушке. Джеймс, конечно же, говорил ей, что мальчик в безопасности, а Лорда захватит спецгруппа аврората. На самом деле коттедж в Годриковой Лощине был заминирован при помощи лучших артефактов, которые только смог достать на работе Аластор.       В ночь Хэллоуина Джеймс аппарировал с Гарри на руках, как только Лорд выломал дверь. На втором этаже была Лили с Ричардом, который был точной копией Гарри. Мальчики и так были похожи, а зелье разработки Фламеля сделало их неразличимыми друг от друга. Джеймс не знал, отчего Лили не аппарировала вслед за ним, оставив ребенка на растерзание Лорду, но она осталась. И похоже пыталась закрыть того щитами — не от Лорда, а от возможных шальных заклятий тех, кто должен был Лорда брать. Цепной взрыв, вызванный активацией рунной ловушки, частично разрушил второй этаж дома, развоплотил Лорда и убил Лили Поттер. Ричард отделался только испугом и глубокой царапиной на лбу, оставшийся от осколка стены, который задел мальчишку. Джеймс был в отчаянии и ужасе. Ему все время казалось, что именно брат виноват в смерти Лили. И именно тогда он возненавидел Ричарда.       Рассказ Дамблдора о крестражах Риддла и предложение выиграть время, оставив подменыша на срок как можно больший, Джеймсу понравилось. Гарри должен был подрасти и научиться сражаться, прежде чем выходить на бой против Темного Лорда. Судьба Ричарда была Джеймсу абсолютно не интересна. Он согласился на инсценировку собственной смерти и скрылся с сыном в Италии, где у Поттеров было свое имение. Вскоре к нему присоединился Сириус, который хоть и был против их затеи, но согласился подыграть им. Когда выяснилось, что Ричард и сам стал крестражем, Джеймс только порадовался. Это было гарантией того, что из этой заварушки его брат живым не выберется. А значит и все состояние родителей вернется к нему. Шел уже 1992 год и им с Гарри оставалось подождать совсем немного.

***

      Ричард вынырнул из воспоминаний, осознав, что плачет. За последнее время он плакал в несколько раз больше, чем за всю свою жизнь. Правда оказалась слишком жестокой и тяжелой. Вся его жизнь была ложью. Уизли вели и контролировали его с 11 лет, а Гермиону завербовали на третьем курсе, поманив возможностью получить хроноворот и гарантией успешного трудоустройства. Сириус играл его крестного, но как на самом деле он воспринимал его, неизвестно, ведь он умер в Отделе Тайн по-настоящему. Блэк отписал все свое имущество настоящему Гарри, а тот только отдал приказ Кричеру слушаться Ричарда, как самого хозяина Гарри. И домовик исполнял его волю. Самому Ричарду Сириус не завещал даже письма. Люпин узнал обо всем самостоятельно, учуяв на «азкабанском сидельце» Сириусе свежий запах Джеймса еще на третьем курсе Гарри-Ричарда. Он тоже вступил в игру, радуясь живым друзьям и появившейся возможности подзаработать. О том, что Римус шантажировал их, Джеймс рассказал без стыда — ведь и Люпин, и Тонкс погибли в битве за Хогвартс. А кроме Мародеров и Дамблдора никто и не знал, что брат Джеймса Поттера выжил в тот день, когда погибли их родители. Поттер-холл, дотла сожженный Адским огнем, не оставлял никому шанса узнать, сколько погибших было на самом деле. Дамблдор вместе с Поттером предоставили Ричарду простой выбор: Непреложный Обет о неразглашении или смерть. А он, к несчастью, совсем не хотел тогда умирать. Сейчас, когда ситуация окончательно улеглась у него в голове, появились сомнения, что он выбрал правильно. Возможно, умереть было проще.