Лис

      Ричард вынырнул из забытья, резко сев на кровати. Перед его глазами все плыло, в ушах шумело. Губы пересохли, горло драло. Чьи-то заботливые тонкие ручки придержали голову и поднесли стакан ко рту. Холодная вода показалась ему самым изысканным напитком за всю его жизнь. Он пил, чувствуя, как проясняются зрение и мысли. Последним четким воспоминанием был ритуал принятия домовых эльфов. И Арчер, с его ошейником.       Судя по тому, что именно этот эльф сейчас отпаивал его, все закончилось хорошо. Единственное, чего Ричард не понимал, так это того, почему ему стало настолько плохо. Он ощущал себя абсолютно обессиленным. Магия ощущалась в теле крайне плохо. Ричард не сомневался, что прямо сейчас он не сможет создать даже простой “Люмос”. — Что со мной произошло, Арчер? — спросил маг, возвращая стакан эльфу. — А что помнишь ты, наследник?       Ричард рывком обернулся, с удивлением понимая, что в глубоком старом кресле стоит портрет Осмонда Фокса. Маг смотрел на него с видимым беспокойством. — Я проводил обряд, принимал в дом эльфов, — начал Ричард, — у Арчера была необорванная привязка. Я откуда-то знал, что делать, и попытался исправить это. Помню, что снял ошейник Лестрейнджей и накинул свой. А дальше мне стало плохо. Магия вышла из-под контроля. Я был истощен, но она словно продолжала убывать. Не знаю, что это было.       Маг умолк, пытаясь вспомнить хоть что-то еще. Воспоминания приходили обрывками. Он помнил, как его купали, как он зябко кутался в одеяло, как его силой поили зельями. А еще он вспомнил немного видений из своего забытья. Нельзя было сказать, что все это время он спал или был без сознания. Это больше походило на состояние горячки или бреда. Но несколько видений были слишком реалистичны для простого бреда. Пытаясь вспомнить их, он словно провалился в них, переживая все заново. ***       Он словно плавал в пустоте, а его ото всюду звали голоса. Мужские и женские. Взрослые, старческие, юношеские и совсем детские. Они звали его, требовали прийти куда-то. Шептали, что он их последняя надежда. Он их почти потерянное будущее. Лучший из худших. Ричард не знал, что они требуют от него, но почему-то отчаянно хотел соответствовать их ожиданиям. Это было дико для него, и он пытался убедить себя в неправильности этого ощущения. Ведь он больше не должен был ничего и никому. Но все его естество говорило, что это в его интересах. Можно было легко отказаться от всех этих обязательств и жить как прежде. И его не винил бы в этом никто, кроме него самого.       А потом видение сменилось. Он сидел в беседке в красивом ухоженном саду. На столе был чай и какие-то закуски, но это было абсолютно не важно. Главным было другое — люди, которые сидели с ним за столом. Взрослый маг с проседью в растрепанных, каштановых волосах в темной, бархатной мантии. Его очки, в тонкой золотой оправе, бликовали. Он пил чай и что-то восторженно рассказывал. Ричард пытался вслушиваться в его слова, но не слышал ничего. Только яркая и реалистичная картинка, которая тоже моментами пропадала. Мужчину с вежливой улыбкой слушала женщина. Изящная, с копной темных как смоль волос и крохотным шрамом в уголке губ. Она смотрела на своего мужа — а Ричард нисколько не сомневался в этом — с такой нежностью и любовью, что от этого захватывало дух. Самого Фокса они, кажется, совершенно не замечали. Возможно, ему стоило попытаться окликнуть их. Что-то сказать, как-то обозначить свое присутствие. Но он абсолютно не хотел прерывать эту идиллию. В ней было что-то родное и безгранично ценное. Ему нравилось наблюдать за этими людьми, видеть их эмоции, заглядывать в их жизнь.       Но неожиданно все изменилось. Ричард даже не понял, что произошло, но всем своим естеством ощутил опасность. Ему хотелось вскочить и закричать, предупреждая этих людей. Хотелось ощутить в руке привычную шероховатость рукояти волшебной палочки. Хотелось сражаться за них и оберегать их любой ценой. Но какая-то неведомая сила словно пригвоздила его к месту. Он не мог сдвинуться даже на миллиметр, дыхание перехватило, и он мог только наблюдать, как рушится чья-то жизнь. Все происходящее было для него немым кино, на сюжет которого он не сумел бы оказать никакого влияния при всем своем желании.       Неизвестный маг, так оживленно о чем-то вещавший, застыл на месте. Он оглянулся и посмотрел куда-то в глубину сада. А уже в следующее мгновение в его руках была волшебная палочка. Он что-то скомандовал женщине и та, мгновенно побледнев, сдернула с шеи цепочку с каким-то амулетом. Ричард не знал, как тот должен был действовать, но видел, что артефакт не сработал по реакции пары. Еще пара отрывистых команд и рядом с ними появился домашний эльф. Он взял женщину за руку и попытался перенестись, но уже через мгновение упал на колени и начал биться головой о каменный пол. У него явно не получилось аппарировать. И в этот момент женщина произнесла первые слова, которые Ричард услышал. — Флимонт, Ричард в доме!       Эти слова были наполнены бесконечным страхом. А сам Фокс наконец принял то, о чем уже догадывался. Это была его семья. ***       И вновь смена кадра, но на этот раз вместе с этим пришла боль. Ричард снова был в абсолютной тьме, а на правой его руке пылал огненный браслет. Казалось, кожу прожигало до костей. И хуже всего было то, что браслет расплывался, терял свою форму и расползался по руке. Запылала ладонь и пальцы, пламя уверенно приближалось к локтю. Это уже был не просто браслет, а мучительно убивающая его перчатка. Он упал на колени, не сдерживая крика боли. Все равно в этом бесконечном не было и шанса, что он будет кем-то услышан. Но он снова оказался не прав. Было странно слышать в этой оглушающей тишине чьи-то торопливые шаги. Тяжелая мужская поступь и громко стучащие каблуки. Женщина добралась до него первой. Он ощутил, как она касается его подбородка, приподнимая его голову. Это была она — Юфимия Поттер, его мама. Он осознал это, но сейчас не думал ни о чем, кроме всепоглощающей боли. — Тише, сын, тише, — шептала она ему, — отдай эту энергию. Это не твое, слышишь меня?       Ричард только качал головой. Он готов был отдать это проклятье, но не знал, как это сделать. Огонь не подчинялся ему, он уже пожирал плечо и приближался к груди. В этот момент подоспел отец. Он оттолкнул в сторону мать и прежде, чем кто-то успел что-то сказать, обхватил пальцами объятое огнем предплечье сына. Огонь всколыхнулся, рванулся вверх, а после опал. Нехотя он переходил на пальцы Флимонта, где мгновенно угасал. Ричард ощущал, как постепенно уходит боль, как путы на запястье исчезают. Видел, как огонь перетекает на запястье отца и тает там. Чувствовал, как по его лицу текут предательские слезы и не мог даже самому себе объяснить, почему он плачет. И почему несмотря на отступающую боль, слезы не сменяются спокойствием. Все закончилось в один миг, когда огненный браслет истончился в нитку и исчез.       Ричард встал с колен и даже не сразу осознал, что его заботливо придерживает мама. Отец поднялся последним, с каким-то остервенением отряхнул идеально выглаженные брюки и только после этого обнял его. Сам Ричард машинально отметил, что папа выше него на пол головы и в плечах тоже шире. А вот мама изящная, хрупкая, сильно ниже его. — Ты молодец, сынок, — тихо шепнул отец, — ты выдержал. — А что это вообще было? — спросил Ричард, в свою очередь обнимая мать. — Нежеланный Обет выгорел, — мягко ответила Юфимия. — Я немного с этим помог, ты ведь не против? — улыбнулся Флимонт, — Мертвые редко могут помочь живым. — Нет, я не против, только ведь... — Я никогда ни в чем не клялся Альбусу, даже без желания, — ответил тот, — мне это ничем не повредит. Да и что может повредить умершему так давно? — Спасибо, — искренне поблагодарил Ричард. Он не знал, как вести себя дальше, но отчаянно не желал уходить. — Тебе пора, сын, — покачала головой Юфимия, — иначе останешься с нами. — Разве это плохо? — спросил Ричард, — Неужели вы не хотите, чтобы я был рядом? — Мы хотим, чтобы ты жил, — жестко ответил Флимонт, — твое время еще не пришло. — Разве не мне это решать? Может, я не хочу. — Тебе, конечно, но ты уверен, что не хочешь жить? — мягко спросила Юфимия. — Даже сейчас? — Когда свободен от всех обетов и обещаний? Когда твой враг мертв и не воскреснет? — Теперь ты свободен поступать как пожелаешь. Ты можешь учиться и развиваться, а можешь мстить. — И к тому же, тебя ведь ждут, не забыл? Эльфы и старый мистер Фокс. — Мистер Фокс всего лишь портрет. — Не желаешь знать, как мы умерли? Кто виновен в этом? — Не хочешь возродить рода Поттер и Фокс? Доказать, что ты не просто фальшивка, а настоящий и единственный лорд Поттер? — Я не... — Ричард осекся, понимая, что пресловутый обет ему больше не помеха. — А как же настоящий Гарри? — Наш внук не станет наследником. Ни при каких условиях. Он Поттер исключительно по фамилии, и поверь мне, сын, это не просто слова. — Но разве я больший Поттер, отец? — неуверенно спросил Ричард, — Я ничего не умею. — Так научись. Отомсти за меня, Юфимию, Алисию, Осмонда. За себя. Докажи им, что не сломался после всех этих игр. Стань достойным магом и главой рода. Это будет для них худшим наказанием. Ричард тряхнул головой и еще раз посмотрел на родителей. Он видел, что с каждой минутой их силуэты становятся более призрачными и расплывчатыми. И понимал отчего так происходит — он уже все решил. — Кто убил вас? — спросил он. — Я узнал только одного, когда с него упал капюшон, — ответил Флимонт, — Грюм. — И муж девчонки Прюэт, Артур — добавила Юфимия, —он отправил в меня режущее, я помню. Это было не простое Секо, что-то сильнее... Силуэты родителей окончательно растворились, а Ричард ощутил, как падает вниз, в бездонную пропасть. А уже через миг он распахнул глаза в постели дома на Ноктюрн Аллее. *** — Я видел родителей, — сказал Ричард, — они помогли мне снять Непреложный Обет. Сказав это, он на миг замер, а потом вскинул вверх правую руку. Попытался проявить обет, но не почувствовал его отклика. Его магию больше ничего не сдерживало и это ощущение пьянило голову. — Я был Гарри Поттером всю свою жизнь, — произнес он на пробу, — именно я уничтожил Волдеморта.       На миг Фокс даже задержал дыхание, но ничего не произошло. Только на своем портрете весьма нетривиально выругался дедушка Осмонд. Ричард же прислушался к себе. У него больше ничего не болело, и он явно был голоден. Магия чувствовалась плохо, но определенно восстанавливалась. Не веря самому себе, он счастливо рассмеялся. — Арчер, приготовь обед. Меню на твое усмотрение, но ничего жирного. Марра, на тебе ванна и чистая одежда. После обеда хочу получить новую прессу. Дедушка, на ваши вопросы я отвечу после обеда, если вы не против. — Не против, но ты расскажешь мне все, — ответил портрет.       Отвечать что-либо портрету Ричард не стал, мечтая только о горячей ванне и сытном обеде. Но прежде, чем он успел отправиться в ванную комнату, с хлопком появилась Марра. В руках эльфийка держала пухлый конверт. — Хозяин, это письмо из банка. Марра подумала, что это срочно. — Спасибо, — кивнул Ричард, принимая конверт.       Не раздумывая долго, он разорвал конверт. Внутри оказалась брошь с гербом Гринготтса и письмо. В письме его настоятельно просили прийти на важную встречу, которая касалась наследства лорда Флимонта Поттера и его супруги леди Юфимии Поттер. Встреча должна была состояться в эту субботу, сразу по окончанию выступления Гарри Поттера и Джеймса Поттера перед публикой. Точное время не указывалось. Вместо этого ему предлагалось держать при себе портал в банк, который должен был завибрировать, как только остальные участники явятся на встречу. Срабатывал он только по команде Ричарда, паролем было имя поверенного рода Поттер — мастер ГракХарт. Но больше всего мага взволновало не это, а имя, на которое было адресовано письмо. Мистер Ричард Флимонт Поттер-Фокс. Это стало еще одним свидетельством того, что гоблины банка вели свою игру. И при его прошлом визите, определенно знали, какие именно родственники оставили ему наследство. Но вот знали ли они о том, что долгие годы он был Гарри Поттером, это был совсем другой вопрос. Ведь они вполне могли полагать, что он счастливо жил вместе с Джеймсом где-то заграницей. Или не могли?       Ричард помассировал виски и глубоко вздохнул. Ему явно требовалась помощь кого-то опытного и грамотного. Не просто мага, но талантливого юриста, который готов был бы ему помочь. И желательно бесплатно. Ведь денег, достаточных на оплату действительно хорошего адвоката, у него могло и не хватить. А еще нужны были частные детективы, если такие только существуют в магическом мире. Ведь он хотел разобраться с прошлым и узнать, кто был виновен в смерти его родителей. Сейчас, после того, как он увидел их, он хотел этого особенно сильно. И пусть Ричард не совсем верил в свое видение, но он запомнил тех, на кого указали покойные. Грюм погиб, но вот Артур Уизли должен был получить свое. Как и каждый, кто был тогда с ним. Еще это служило веским доказательством того, что за смертью родителей стоял вовсе не Том, а директор Дамблдор. И вот как подступиться к нему, Ричард совсем не представлял. Ведь у Альбуса был авторитет непогрешимого Светоча, который сейчас торопливо восстанавливала пресса. На этом моменте Фокс задумался, что талантливый журналист на его стороне тоже был бы полезен. При том именитый и достаточно рисковый, чтобы решиться на подобную статью. Его память навязчиво предлагала ему на эту роль Риту Скиттер. И он даже готов был обдумать эту мысль хорошенько. Несмотря на то, что личность журналистки была ему глубоко противна, он признавал ее навыки. В “Ежедневном Пророке” бывшую звезду смешали с грязью, а значит стоимость ее услуг должна была сильно упасть. Вот только ни единой мысли, где искать мисс Скиттер, у него не было. Да и ни одна газета не рискнула бы сейчас напечатать такую статью. В этом Ричард был уверен. Ведь у него совершенно не было никаких доказательств и его никто не знал. Даже к Полумне он не рискнул бы обратиться сейчас. Луна была умной девушкой, но она могла испугаться и написать Гарри. А единственным преимуществом Ричарда на данный момент было то, что все полагали, что он скован Обетом. И никому не может рассказать о том, что именно он Мальчик - Который - Выжил.