Scars soul

      Холодный воздух на катке приятно охлаждает мою мокрую от пота кожу во время тренировки. Запах крови, пота и слез, которые были пролиты на этом катке, придают ему свою особенную историю, и я никогда не забываю об этом. Проведя большую часть своей жизни в хоккее, а последние два года в лучшей лиге США, мне нравится, что я теперь здесь, в Сиэтле, играю за Университет. Это школа первого дивизиона высшего уровня, и для меня большая честь быть здесь. Добавьте к этому, что я буду играть со своими лучшими друзьями, и получится просто потрясающий год.       Мы тренировались уже несколько недель, возвращаясь в форму к сезону. Поскольку в этом году у нас новый тренер, мы пока не знаем, чего от него можно ожидать. Занятия начинаются в понедельник, и мы все погружаемся в наши тренировки. Команда снимает снаряжение в раздевалке после тяжелой тренировки, когда тренер заходит к нам.       — Хорошо, ребята, прошу внимания и тишины, — от его грубого голоса в комнате становится тихо. — Хосок, поздравляю, сынок, в этом году ты капитан.       Зал взрывается хлопками и возгласами. Я складываю руки чашечкой у рта и болею за него с широкой улыбкой на лице. Старший улыбается, направляясь к тренеру, чтобы взять из его рук майку с вышитой на ней буквой «Х». Я еще не знаю Хосока достаточно хорошо, но он кажется отличным чуваком.       — Спасибо, тренер, — говорит он, прежде чем повернуться лицом к команде. — У нас будет потрясающий сезон. Усердно работаем и надираем всем задницы, — команда снова взрывается, а Хосок возвращается на место перед своей кабинкой, хлопая каждого товарища по команде, мимо которого он проходит, по спине и ерошит их мокрые от пота волосы.       — Так, дальше! — кричит тренер, и все замолкают. — Некоторым из вас все еще нужно пройти медицинское обследование. Займитесь этим. Наконец, в эти выходные у нас будет новый трансфер. Нам очень повезло, что Чон Чонгук присоединился к нашей команде. Его отец сделал щедрое пожертвование нашей школе и нашей команде. Нужно дать понять Чонгуку, что он здесь желанный гость! В комнате воцаряется тишина, все недоуменно переглядываются.       Чон Чонгук. В голове становится пусто. Абсолютно пусто.       Ожидается, что он станет первым защитником, выбранным на драфте в этом году. На льду он жесток, агрессивен, сосредоточен и расчетлив. Я встречался с ним раньше и вернулся разбитым и в синяках. Честно говоря, он чертовски ужасен. Я не совсем уверен, как он не поймал ни одного обвинения за то дерьмо, которое вытворяет на льду. И какого черта он перевелся сюда? Наша команда хороша, но тренер все-равно подписал контракт. Что, черт возьми, произошло? Парни в команде однозначно будут в бешенстве.       — Но почему? — слова вылетают из моего рта, прежде чем я успеваю подумать об этом.       В тишине помещения мой вопрос звучит достаточно громко, чтобы его услышал тренер. Злой, пугающий, бывший игрок НХЛ встречает мой пристальный взгляд. Черт. Он явно собирается убить меня.       — Он твой новый сосед по комнате, Ким Тэхён.       Что, блять?       Тренер выходит из комнаты, а мы заканчиваем раздеваться и идем в душ. Мы все потные и отвратительные.       — Это отстой для тебя, чувак, — шепчет Чимин, мой лучший друг с восемнадцати лет, когда мы вместе играли в юниорской лиге, и хлопает меня по плечу. Я рад, что он смог приехать сюда со мной после того, как мы «состарились» в прошлом сезоне. Поскольку в юниорской лиге можно играть только до двадцати лет, нам всем пришлось придумать другой план. Юнги играл с нами до прошлого года, когда ему исполнилось двадцать, после он переехал сюда. Он фактически уговорил Чимина и меня подать заявление в этот Университет. Странно быть на занятиях с первокурсниками, когда тебе двадцать один год, но это довольно обычное дело для хоккеистов.       — Пошел ты, — ворчу я, хватая полотенце, звук его смеха следует за мной в душ. Я думал мне повезло, и в этом сезоне мне не придется ни с кем делить комнату. Черт возьми. Я могу представить, как «весело» с ним жить. Он, наверное, большой мудак. Самоуверенный и самодовольный.       Я намыливаюсь, игнорируя тот факт, что вокруг меня горячие, голые, мускулистые, мокрые спортсмены, и сосредотачиваюсь на хоккейной статистике, уставившись в стену. Несмотря на то, что я играю в хоккей с восьми лет и принимаю душ в раздевалке с одиннадцати, я прекрасно понимаю, как долго мой взгляд задерживается на ком-либо здесь. Я провожу большую часть времени спиной к команде, просто чтобы никто не нервничал, если у меня встает. Большая часть команды не знает, что я гей. На самом деле я не скрываю этого, но и не кричу об этом на каждом углу. Почему я влюбился в спорт, в котором все мужчины с самыми сексуальными задницами? Это просто несправедливо.       Черт. Что, если Чонгук — гигантский гомофоб? Холодная тревога скользит по моему позвоночнику при этой мысли.       — Давай вечеринку намутим? — спрашивает Чимин, принимая душ рядом со мной, и покачивает бровями.       — Напиться сейчас звучит довольно неплохо, — я смотрю на него с легкой ухмылкой. На протяжении многих лет мы немного трахались. Чимин бисексуал, и в течение сезона у него не так много времени на свидания, поэтому мы встречаемся, когда нам нужно снять напряжение. Насколько я знаю, об этом знает только Юнги, поскольку он был рядом, когда мы только начинали, — Куда пойдем?       — Догги, — Чимин опускает голову под воду, чтобы смыть пену. Догги — это бар рядом с кампусом, который очень нравится команде. Потому что можно вернуться в общежитие пешком и не беспокоиться о том, как бы добраться до кампуса.       Я последний раз ополаскиваюсь от пены и беру полотенце, вытирая кожу, чтобы избавиться от воды.       — Я должен забрать свое барахло из комнаты, встретимся там в десять?       Он поворачивается, чтобы поднять брови на меня с понимающей усмешкой на губах, и я ухожу.       Пятнадцать минут спустя Чимин толкает меня на крошечный матрас. Моя рубашка уже где-то на полу, его руки скользят по моему телу, притягивают ближе. Ему приходится разорвать поцелуй, чтобы стянуть с меня штаны и боксеры. Я рычу, когда мой член, освобожденный от плена одежды, ударяется о живот. Ожидание было чертовски долгим, поэтому сегодня все будет быстро.       — О, черт, — слова вырываются из моего горла, когда член исчезает во рту Чимина. Он лежит между моих бедер, его рука обхватывает основание моего члена, а голова покачивается над кончиком.       Я зарываюсь пальцами в его длинные, окрашенные в рыжий цвет, волосы, побуждая двигаться быстрее. Мы трахаемся время от времени уже два года, он, блядь, знает, как это сделать, но он не торопится, а я, черт возьми, не в настроении.       Его голова отрывается от моего члена, и он улыбается мне.       — Когда твой сосед по комнате должен приехать?       — Я не знаю, и мне все равно. Поторопись, мать твою, — он посмеивается над моим нетерпением, но возвращается к работе с еще большим этузиазмом. Мои бедра инстинктивно отрываются от кровати, и в моих венах будто гудит электричесво. Черт возьми, я собираюсь кончить.       Я открываю рот, чтобы предупредить его о моем надвигающемся оргазме, когда дверь в комнату открывается.       В считанные секунды Чимин встает с кровати, мой член возвращается в штаны, и мы оба стоим. Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, что его лицо покрывает ярко-красный румянец, до кончиков ушей. Мое дыхание прерывистое, поскольку адреналин и страх напрягают мои мышцы для предстоящей атаки. Я знаю, что чувство вины написано на моем лице, но, кажется, я не могу поднять взгляд больше, чем на несколько секунд. Парень, стоящий в дверях, смотрит на меня. Тяжело. Немигающе. Я чувствую тяжесть на плечах, будто что-то действительно давит на меня, и Чимин старается не смотреть на меня. На самом деле, он смотрит куда угодно, только не на меня или новичка.       Черт.       — Увидимся позже, чувак, — с этими словами Чимин ушел, оттолкнув моего нового соседа по комнате, по крайней мере, я предполагаю, что это именно он, и оставил меня одного разбираться с последствиями. Он что-нибудь видел? Думаю, что да, но я тоже не хочу встречаться с ним взглядом.       — Очаровательно, — единственное слово, произнесенное таким ровным, почти скучающим тоном, заставляет мой позвоночник выпрямиться.       Я не позволю чувствовать себя дерьмово из-за моей ориентации.       Поднимая глаза от пола, я встречаюсь с холодным взглядом моего нового соседа по комнате. Его спина прямая, как доска, челюсть сжата, как будто он скрежещет зубами, и никаких эмоций или мыслей не видно сквозь маску, которую он носит. Отлично.       — Привет, я Ким Тэхён, — я поднимаю руку, чтобы поприветствать его, но он не сводит с меня глаз. Это неудобно и неловко. — Тогда ладно, — я скрещиваю руки на груди.       Чонгук так похож на своего отца, что это немного жутко. Он как клон. Отец Чонгука знаменитость, его все знают. Его лицо можно увидеть в автобусах и на телевидении, он работает со знаменитостями и профессиональными спортсменами. Мужчина обаятелен, всегда улыбается и производит впечатление действительно хорошего парня.       Этот чувак этого не делает.       — Так, э-э, вот и все, добро пожаловать, — я пожимаю плечами, обводя рукой комнату. Две односпальные кровати, тумбочки рядом с ними, комоды, столы, крошечные шкафы и ванная комната. Между тумбочками есть мини-холодильник с микроволновой печью на нем.       Он быстро оглядывает комнату и кладет свою сумку на застеленную кровать. Чувак — зверь на льду, когда он во всем своем снаряжении и взбешен. За последние несколько лет он не раз врезался в доски, а потом залечивал свою долю синяков, но сейчас он не похож на того же парня. Всё в нем напряженное.