Scars soul

      Как эти ребята стали одной из лучших команд? Неаккуратные передачи, пропущенные голы, которые должны были быть легкими. Это будет долгий сезон, если они не возьмут себя в руки и не начнут нормально тренироваться прямо сейчас.       Бред отдает пас на Тэхёна, который пробегает по центру к синей линии, но промахивается. Я хватаю его и бросаю шайбу на противоположную сторону льда, движение заставляет меня поморщиться, когда она натягивает рану. Тэхён рычит, меняя направление и продолжая двигаться.       — Мой слепой дядя двигается быстрее тебя, Тэхён. И у него нет ног.       Вратарь позади меня что-то ворчит, но я не обращаю внимания на него. Мне насрать, что он думает. Эти чертовы прокладки натирают мои новые швы, и это чертовски раздражает меня. Пот, стекающий по моей коже, будто обжигает тело. Чимин спотыкается о свои гребаные коньки и падает на задницу, пропуская пас, который посылают ему.       — Иисус, блядь, Христос, моя сестра катается лучше, чем ты, ах да, она никогда не носила коньки.       — В чем, черт возьми, твоя проблема? — Тэхён толкает меня, но я едва двигаюсь с места.       — Может быть, если бы ты меньше сосредотачивался на сексе, а больше на игре, — мои глаза переключаются на Бреда, образы раскрасневшегося лица Тэхёна, когда его трахали, на секунду мелькают в моей голове, прежде чем вернуться к моему разозленному соседу по комнате, — Ты бы играл лучше. Четко расставьте приоритеты. Все вы.       — Пошел ты! — он снова толкает меня, на этот раз целясь в лицо. Только сейчас, в ярких огнях катка, замечаю, что у него странный цвет глаз. Один глаз наполовину серый, наполовину карий, а другой коричневый с серыми пятнами, — Ты ни хрена обо мне не знаешь!       — Я знаю, что ты не предан этой игре или этой команде. Никто из вас, иначе я бы видел гораздо больше от вас всех в гребаном спортзале и здесь на льду. Вы все делаете на минимум. Проявите инициативу. Начните делать то, за что вами можно будет гордиться и уважать, — я выталкиваю его из своего пространства, — Хочешь, чтобы я перестал тебя тыкать в твои недочёты? Докажи, что я ошибаюсь. Давай.       Вся эта хнычущая детская чушь действует мне на последний гребаный нерв. Я покончил с этим. Смирись и сделай лучше или закрой свой гребаный рот.       Тренер дает свисток, объявляющий окончание тренировки, и все тащатся в раздевалку. Я последний, кто ушел со льда специально. Убираю свое снаряжение в свою каморку, но оставляю базовый слой. Я приму душ позже в нашем общежитии или в раздевалке спортзала, где я смогу уединиться.       Парни раздеваются и направляются в душ, половина из них злится, другая половина опускает головы, когда мои слова доходят до них. Надеюсь, они примут то, что я сказал, близко к сердцу и начнут доказывать, что я неправ. Я хочу, чтобы они стали лучше.       — Слишком хорош, чтобы принимать душ с командой? — говорит один из парней в первой линии, проходя мимо меня.       — Я еще не закончил работать, — бросаю небрежно. Он останавливается на секунду, выглядя смущенным, — Мне нужно пробежать три километра, а затем свободные веса, — глаза бедного ребенка расширяются, прежде чем он качает головой и следует за другими в душ.       — Хорошая игра, — подходит тренер и хлопает меня по плечу.       — Спасибо, тренер.       Я надеваю кроссовки, беру спортивную сумку и выхожу из раздевалки, не заботясь о том, что базовый слой облегает, как вторая кожа, и не оставляет места для воображения. Я в очень хорошей форме и совсем не стесняюсь своего тела. Шрамы хранятся в секрете, потому что так проще. Так безопаснее для всех вокруг меня. Это так же значит, что люди не трогают меня. Я ненавижу, когда меня трогают.       В одной из кабинок в раздевалке спортзала я переодеваюсь в шорты для бега и футболку. Они удобнее, чем длинные рукава и леггинсы. Вставив наушники, я нахожу беговую дорожку и запускаю свой плейлист. Громкий ритм Citizen Soldier — Isolate, стучащий в моих ушах, соответствует темпу моего пульса и настроения. Здесь больше никого нет, только я и глухой звук от кроссовок по резиновой дорожке.А так же мои мысли, которые постоянно преследуют меня, неистовствуют.       Никто не может знать, почему я работаю так усердно. Спрячь шрамы и правду.       "Ты был бы никем без меня. Я делаю тебя лучше"       "Твоя сестра недостаточно сильна, чтобы выдержать исправление, но я сломаю ее, если это то, что нужно, чтобы держать тебя в узде"       Мой желудок сильно сжимается, и я вынужден остановиться. Согнувшись, положив руки на колени, я дышу сквозь тошноту. Джихё должна быть защищена.       Впервые за год я рано заканчиваю тренировку. Чувство вины пытается вернуть меня назад. Если ты не продолжишь в том же духе, ты неудачник. Отец узнает, и тебя позовут обратно в дом для исправления.       Я бегу в туалет и выплескиваю воду, которую я пил последние несколько часов во время тренировки. Мои колени врезаются в холодную плитку и боль пронзает ноги, но я не могу сосредоточиться на этом. Единственное, что имеет значение, это убедиться, что меня не стошнило на пол. Мы не должны оставлять свидетельства наших недостатков. Мир должен верить, что мы всегда совершенны. Никаких эмоциональных срывов, никаких скандалов.       Мой желудок болезненно сжимается, когда содержимое выходит из него. Моя футболка прилипает к спине от пота после бега, ощущение слишком тесное на моем теле, как будто я задыхаюсь. В то время как я изо всех сил цепляюсь за туалет, задаюсь вопросом, каково это, когда кто-то достаточно заботится о тебе, чтобы проверить тебя. Каково это, когда кто-то приносит мокрую тряпку или стакан воды или просто сидит с тобой, когда ты чувствуешь себя дерьмово? С тех пор, как умерла моя мама, обо мне никто не заботился. Я был ребенком. Жестокое обращение становилось все хуже, но я тоже скрывал это от нее. Я должен был быть сильным ради Джихё и мамы.       Как только мой желудок пуст, я сажусь спиной к двери кабинки, подтянув колени и положив на них руки, откинув голову на прохладный металл. Я вытираю лицо и рот подолом футболки. Ненавижу эту слабость.       Закрыв глаза, я позволяю себе насладиться этим моментом. Только один раз. Дышать.       Когда я встаю, спускаю воду в туалете и направляюсь к раковине, чтобы прополоскать рот. Я должен закончить свою пробежку и поднять несколько весов перед ужином. Мне нужен душ, и я не хочу рисковать, принимая его в общежитии, так как у Ким Тэхёна, черт возьми, нет никакого чувства уединения. Как бы я не хотел перестать думать о том, как он кончает, поглаживая свой член, пока я наблюдал за ним, это все равно мелькает у меня в голове.       Черт возьми, сегодня я не закончу тренировку. Я достаю из спортивной сумки сменную одежду, принадлежности для душа и полотенце, нахожу душевую кабинку с занавеской. Большинство душевых являются общими, но по бокам есть несколько, которые дают вам некоторое чувство уединенности.       Я задергиваю занавеску и проверяю, чтобы она не открылась, прежде чем снять одежду и включить воду. Чертовски холодно, но у меня действительно нет другого выбора. Никому не нужно видеть шрамы на моей коже. Я не хочу отвечать на вопросы об этом или видеть жалость в глазах людей.       Вода недостаточно горячая, но, возможно, это мое наказание за то, что я не закончил тренировку. Теплая вода омывает мою кожу, вызывая мурашки и делая мышцы еще более напряженными. Самая последняя рана болит, когда вода смешивается с потом. Я ненавижу свою кожу. Шрамы, которые портят мое тело. Доказательство моих ошибок и извращенного ума моего отца. Никогда нет возможности просто снять рубашку. Я всегда слежу за тем, как сидят мои рубашки, футболки, и остальная верхняя одежда, чтоб быть уверенным, что моё тело достаточно скрыто.       Я моюсь и вытираюсь более агрессивно, чем необходимо, но я чертовски раздражен. На себя. На мою жизнь. На обстоятельства моего существования.       Одевшись, я выхожу из спортзала, достаю из сумки телефон и отправляю сестре сообщение. Чонгук: Привет, как дела в школе? Джихё: Скучно. Я ненавижу это место. Чонгук: Я знаю, но это твой последний год. Ты действительно хотела перевестись в новую школу в выпускном классе? Джихё: Ты же переехал.       Не потому, что я этого хотел. У меня нет для нее ответа, поэтому я не отвечаю. Поверьте мне, я не хотел переводиться в этом году. Моя последняя команда была хороша, усердно работала и выиграла соревнования в прошлом сезоне. Джихё: Я посмотрела твой универ, хоккейная команда Университета кажется довольно хорошей, почему ты уехала из Бостона? Разве они сначала не дали тебе контракт? Я стискиваю зубы, проталкиваясь сквозь людей, стоящих у общежитий.       — Эй, ты новый хоккеист, верно? — раздается женский голос позади меня за секунду до того, как чья-то рука опускается на мою руку. Я быстро разворачиваюсь и отмахиваюсь от нее.       — Да, я думаю, — я раздражаюсь на нее, совершенно незаинтересованный.       Миниатюрная девушка с голубыми волосами и черной подводкой для глаз скользит взглядом по моему телу и закусывает губу. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня улыбнуться. Извини, цыпочка, мне это неинтересно.       — Мне нравятся хоккеисты, — ее тон соблазнителен, но не для меня.       — А ты им нравишься? — слова вылетают из моего рта прежде, чем мой мозг успевает их отфильтровать. Знойные глаза становятся злыми и обиженными. Не совсем то, что я имел в виду, но это работает. Держу пари, она больше не будет останавливать меня, чтобы поговорить.       — Что, черт возьми, это за вопрос? — она кладет руку на бедро, пристально глядя на меня.       — У меня нет на это времени. Тебе нравятся хоккеисты, спортсмены, кто угодно. Молодец. — я отворачиваюсь от нее и вхожу в здание общежития, выбирая лестницу на третий этаж вместо лифта, так как я не закончил тренировку.       Дверь в мою комнату в общежитии открывается, Тэхён выходит с Юнги и Чимином, и они замирают, когда видят меня. В джинсах и толстовках они выглядят так, будто куда-то собираются.       — Откажитесь от углеводов сегодня вечером, — я прохожу мимо них и вхожу в комнату, закрывая дверь, но не раньше, чем один из них бормочет «напыщенный осел» себе под нос.       Я бросаю свою спортивную сумку на пол и ложусь. Разберусь со своей грязной одеждой позже. Прямо сейчас всё чего я хочу, это спать. Свернувшись калачиком на боку, я прижимаюсь спиной к стене и закрываю глаза, образы Ким Тэхёна всплывают перед моим мысленным взором. И это чертовски бесит.