Scars soul

      Прошла неделя с тех пор, как Чонгук смотрел, как меня трахают в душе. С тех пор, как он дрочил, наблюдая, как я кончаю. Никто из нас не сказал об этом ни слова.              Насколько я могу судить, он почти не проводит время в нашей комнате в общежитии, просыпаясь в нечестивый час четырех утра, чтобы размяться перед тренировкой. В какой-то момент он возвращается, чтобы вздремнуть, я думаю, затем он снова уходит на дополнительные тренировки. Честно говоря, он проводит больше времени на стадионе, чем здесь. Я никогда не видел ничего подобного. Он чертова машина.       На льду он почти ни на кого не смотрит дольше положенного, он следит исключительно за шайбой. Единственный человек, на которого он смотрит дольше секунды, — это я, но единственное, что он мне говорит, это то, что я медлительный, неаккуратный и легко читаемый на льду. Я его не понимаю. В конце концов я рассказал Чимину, что Чонгук видел нас, но не сказал, что он смотрел и наслаждался шоу, так что с тех пор мы не встречались.       Тэхён: Эй, Чонгук должен быть на катке еще час. Хочешь потусоваться перед тренировкой?       Три точки появляются в чате, который у меня с Чимином.       Чими: Чувак, ты уверен, что он не вернется в ближайшее время? Юнги сегодня не отвалит, я пытался вытащить его отсюда, но он не понимает намёков.       Тэхён: Да, он никогда не возвращается так рано. У нас есть час.       Чими: Окей.       Моя кожа зудит в предвкушении. Трахать Чимин будет недостаточно агрессивно, так что мне придется сделать это самому. Лежа боком на кровати, я опускаю голову на край кровати и скрещиваю ноги, чтобы они не мешали.       Раздается стук в дверь, когда она открывается, Чимин ухмыляется.       — Это оральный секс? — смеется он, запирая за собой дверь и стягивая одежду, чтобы освободить свой член. Он качает его несколько раз и смотрит на дверь. Я не даю ему времени ни о чем спрашивать, просто хватаю его за бедра и открываю рот. Это отвлекает его достаточно.       Я сосу его несколько раз, принимая его так глубоко, как только могу, прежде чем отступить.       — Черт, я причинил тебе боль? — он пытается сделать шаг назад, но я держу его.       — Обопрись на меня, а не на кровать, — я хочу почувствовать давление, когда меня прижимают. Мне это нужно. Мой член едва приспущен, потому что мне скучно, — Трахни мой рот.       Он среднего размера, может быть, немного толще, так что он не причинит мне боли. Я годами сосал член, и моя игра в глубокое горло на высоте. Я мог бы справиться с ним даже во сне.       Его толчки неглубокие, одна рука на середине моей груди, но на самом деле не оказывает на меня никакого давления. Я хочу кричать, черт возьми. После двух лет этого, как он не понял, что я не стеклянный? Чертовски обидно, чувак. Бери то, что хочешь, и не сдерживайся.       Я так не сойду с ума от удовольствия, и теперь я расстроен.       Я протягиваю руку, чтобы поиграть с его мячами, осторожно потянув их, перекатывая в ладони. Он стонет и откидывает голову назад. Ключ в замке двери заставляет меня замереть, но Чимин, кажется, этого не замечает.       Черт. Почему я не встаю?       Какого черта я хочу, чтобы мой сосед по комнате снова поймал меня? Что, черт возьми, со мной не так?       — Да ради Бога… — раздраженный голос Чонгука побуждает Чимина к действию, он поворачивается спиной к двери и убирает свой быстро сдувающийся член, в то время как мой теперь бодрствует.       Серьезно? Что, черт возьми, со мной не так?       Со вздохом я сажусь и поворачиваюсь так, чтобы мои ноги касались земли. Я ненавижу то, как я реагирую на этого безжалостного ублюдка. Я никогда не могу сказать, издевается ли он надо мной из-за моей ориентации или просто потому, что считает себя лучше меня. Думаю, это не имеет большого значения.       — В чем, черт возьми, твоя проблема, чувак? — Чимин идет лицом к лицу с Чонгуком, и, честно говоря, его вот-вот снимут с нескольких позиций. Он хороший парень, но Чонгука не волнует ничего, кроме победы, поэтому он собирается задеть гордость Чимина. Я встаю на случай, если Чимин сойдет с ума и замахнется на Чонгука. Он мой друг, поэтому я не могу позволить ему надрать задницу.       — Прекрати трахаться в общественных местах, если не хочешь, чтобы тебя слышали, видели или прерывали, — Чонгук смотрит на Чимина сверху вниз, используя каждый сантиметр своего роста и впечатляющую ширину плеч, чтобы запугать. Чимин не маленький, но он на несколько сантиметров ниже Чонгука и определенно не такой широкий, — Ты должен выполнять скоростные упражнения, работать над точностью передачи, а не трахаться.       Я закатываю глаза на ответ Чонгука. Ему нужна гребаная жизнь.       — Ты идешь? — Чимин смотрит на меня.       Чонгук самодовольно улыбается.       — Если ты не можешь сказать, значит оставайся, — говорит он. Я качаю головой и опускаю плечи. Это больше не работает. Спать с Чимином не взаимовыгодно уже.       Они оба смотрят на меня, пробуравливая дыры в моем теле. Один из-за сексуальной неудовлетворенности, а другой, в котором я не уверен, но я все равно заинтригован.       — Как скажешь, чувак, — Чимин протискивается мимо Чонгука и захлопывает за собой дверь.       Я толкаю Чонгука, заставая того врасплох и заставляя его сделать шаг назад. Его тело напрягается так, как я никогда раньше не видел, так далеко от злости, что это пугает.       — Не прикасайся ко мне, блядь! — его голос такой низкий, что я его почти не слышу.       У меня по коже бегут мурашки. Мои руки немедленно поднимаются в знак капитуляции. Руки Чонгука сжимают мою рубашку в крепкие кулаки, прижимая меня к комоду, ручки ящиков впиваются мне в спину.       — Какого хрена ты делаешь? — я требую ответа, немного более возбужденный, чем должен быть, странная смесь страха и возбуждения. Почему мой член твердый?       — Заткнись нахуй, — он рычит на меня. Кровь стучит в моих венах, все мои инстинкты настороже и готовы отреагировать, мое тело напряжено, но хочет раствориться в нем.       Положив предплечье мне на грудь, он наклоняется ко мне достаточно сильно, чтобы причинить боль, в то время как другая его рука засовывается мне в штаны и хватает мой член. Я тверд, как сталь, и на секунду замолкаю от шока, когда он гладит меня.       — Что, черт возьми, ты делаешь? — мне едва удается произнести эти слова без стона.       — Я сказал, заткнись нахуй, — огрызается Чонгук. Черт возьми, у меня слабые колени, я так чертовски возбужден. Я не продержусь долго.       Потянувшись к нему, я хватаюсь за свободную ткань его толстовки. Его удары жесткие, почти болезненные. Всего на секунду он останавливается, плюет в руку, а затем возвращается к члену. Мои глаза закатываются, и я позволяю руке Чонгука поддержать меня. Эротические всплески похоти щекочут мой живот. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Каждая мысль в моей голове спокойна.       Чонгук поправляет свою хватку на мне, его рука теперь вертикально на моей грудной кости, а его рука на моем горле. Мой оргазм поражает так сильно, что я застигнут врасплох. Громкий, протяжный стон вырывается из моего горла, и я ничего не могу с этим поделать. Я взрываюсь между нами, сперма стекает по его руке и на наши рубашки.       Мои руки падают по бокам, безвольные и бесполезные, в то время как моя голова падает на его плечо, пока мой мозг пытается восстановить связь с миром.       — Господи… Черт, — бормочу я, поднимая голову с его плеча, чтобы посмотреть на него. Он примерно на два сантиметра выше меня и использует каждый сантиметр в своих интересах.       — Не прикасайся ко мне, — с этими словами он толкает меня и отступает назад, — Погрузись с головой в игру.       Мои ноги не хотят меня держать, поэтому я остаюсь прислоненным к комоду, ручки на ящиках больно впиваются мне в спину, когда он уходит. Вероятно, будет синяк, но это проблема будущего Тэхёна. Нынешний Тэхён на вершине самого шикарного оргазма в своей жизни.