Scars soul

      ТЫ ГРЕБАНЫЙ ИДИОТ.       Что ты творишь?       Мои руки трясутся, когда я вырываюсь из общежития и почти бегу в спортзал.       Сегодня должен был быть день восстановления, но я не могу оставаться в этой комнате прямо сейчас, и, как на зло, у меня сегодня больше нет занятий. Я потерял контроль, и это буквально сводит меня с ума. Я должен контролировать себя, иначе все развалится.       Мое сердце так громко стучит в ушах, что я не слышу ни разговоров вокруг, ни музыки, доносящейся через звуковую систему спортзала. Вокруг люди, которые тренируются, но я их тоже не вижу.       Беги. Найди беговую дорожку и бегай до обмороков.       Беговые дорожки в основном не используются, поэтому я беру одну в углу и задаю себе жесткий темп. Мои ноги устали со вчерашнего дня, но я выживу.       Ты позор. Твоей матери повезло, что ей не приходится быть свидетелем твоего отсутствия контроля. Ей было бы стыдно за тебя.       Мой живот сжимается, когда слова проносятся в моей голове, ноги стучат по беговой дорожке.       Ты не можешь спасти Джихё, ты даже не можешь спасти себя.        Ты бесполезный.       Я заставляю себя сильнее сконцентрироваться на беге, изо всех сил стараясь заставить голос в моей голове заткнуться.       Тэхён теперь не будет тебе доверять. Он собирается сменить соседа по комнате, и все в команде узнают, какое дерьмо ты на самом деле.       Но ему это нравилось. Тэхёну нравилось, когда я прикасалась к нему. Странный серо-карий цвет его глаз врезался в мою память. Никогда их не забуду. Я все еще чувствую его член в своей руке, пульсирующий в преддверии оргазма, и его теплую сперму на моей коже. Мне потребовались все усилия, чтобы не слизать это.       Ты урод, потому что наслаждаешься этим. Он не хотел, чтобы ты прикасалась к нему, но ты все равно это сделал. Монстр.       Никто никогда не захочет тебя. Никто не будет любить тебя.       В моей голове мелькает картина, как Чимин трахает Тэхёна. Ревность к тому, как легко они прикасаются друг к другу, накипает. Зубы неприятно скрипят, руки сжимаются. Я ненавижу, как Чимин прикасается к Тэхёну.       Я ненавижу это еще больше, потому что хочу быть тем, кто прикасается к нему.       Не трогать. Не подпускать. Не любить.       Черт возьми. Соберись с духом.       Мои мышцы горят, а легкие кричат и требуют сделать перерыв, но я сосредотачиваюсь на боли, наконец-то успокаивая свои мысли. Как будто с меня сняли тяжесть, на несколько минут в моей голове тихо. Единственное, что у меня в голове — стук ног о беговую дорожку и ощущения напряженного тела.       Все думают, что я тренируюсь как одержимый, потому что я предан хоккею, но на самом деле потому, что это успокаивает мысли. Это помогает избавиться от сексуального разочарования из-за отсутствия жизни. Единственное место, где я могу получить облегчение — здесь, заставляя мое тело делать больше, чем оно хочет.       Или когда ты прижал Тэхён к комоду…       Отвали, мозг. У меня нет времени на развлечения.       Я бегу, пока тело не начинает ломить от напряжения, пока колени не начинают отказывать. Замедляя темп до легкой пробежки, я едва могу держать свою задницу на тренажере. Все мое тело истощено. Ноги так сильно спотыкаются о ремень, что мне приходится хвататься за боковые поручни, чтобы не упасть лицом.       Я поворачиваюсь к душевым на автопилоте, но у меня ничего с собой нет, и я не уверен, что смогу стоять достаточно долго, чтобы не упасть прям там. К черту это. Я устал до чертиков, моё тело готово прямо здесь рухнуть. Некоторые раны ноют и жжет от пота. Я хочу сделать глубоки вдох, но даже на это у меня нет сил. Сам себя растрепал, разжевал, выжал. Но это куда лучше, чем находиться в плену своих мыслей.       Я заставляю себя выйти из спортзала и направиться в общежитие. В лифте я почти опускаюсь на задницу, но ловлю себя на поручнях у стены. Несколько человек странно смотрят на меня, но никто не спрашивает, все ли со мной в порядке. Я, наконец, добираюсь до своего этажа и, спотыкаясь, иду по коридору к своей двери.       Пожалуйста, не запирайся. Пожалуйста, не запирайся.       У меня буквально ничего нет. Если эта дверь заперта, я буду спать в коридоре, потому что я ни за что не смогу продержаться в сознании еще больше нескольких минут. Когда я тянусь к дверной ручке, она открывается, и я почти падаю с облегчением. Не имеет значения, что Тэхён стоит там, выглядя неловко и не зная, что делать. Не имеет значения, что я хочу свернуться калачиком, прижавшись к нему. Я прохожу мимо него, моя рука задевает его голую грудь, и я шиплю от соприкосновения, отдергиваясь от него. Я потный и вонючий, но мне все равно, я даже не снимаю обувь, прежде чем упасть на кровать лицом в подушку.       Перевернись. Так ты не в безопасности. Твоя спина обнажена.       Все мое тело на секунду расслабляется, но я не могу вот так отключиться. Моя голова не позволит мне соскользнуть в бессознательное состояние, которого я так отчаянно хочу, пока мозг твердит мне, что я в опасности. Перекатываясь на бок, прижимаюсь спиной к прохладной стене, и на одном вздохе мир вокруг меня исчезает.       Когда будильник кричит на следующее утро, никакая часть меня этому не рада. Я заставляю себя сесть и найти телефон, но его нет на моем прикроватном столике. Где, черт возьми, он? Мой взгляд скользит по комнате, но я не вижу. Темно, так как сейчас четыре утра, и даже солнце еще не взошло, но когда снова включается будильник, экран загорается.       — Ради любви к траху, выключи его! — Тэхён огрызается, засовывая голову под подушку.       — Я не могу его найти, — мой голос звучит грубее, чем я ожидал, но во рту сухо, и я чертовски хочу пить.       — Он упал под кровать, тупица, — его слова приглушены из-за подушки.       Я наклоняюсь и вижу экран, отбрасывающий яркий свет под кроватью до самой стены. Отлично. Сползая на пол, я ложусь плашмя на дерьмовый ковер и потягиваюсь к телефону. Каждая мышца в моем теле возражает, но я понимаю, что это нужно и дотянувшись до телефона отключаю будильник.       — Спасибо, черт возьми, — Тэхён засовывает подушку обратно под голову и устраивается, как морская звезда, на крошечной кровати.       — Тебе стоит потренироваться, — слова слетают с моих губ, прежде, чем я успеваю уловить хоть какую-о мысль у себя в голове, — Лень не приведет нас к победам.       Не все такие невротики, как ты.       — Отвали. Последнее, что я хочу делать в четыре утра, это проводить его в спортзале, глядя на твое лицо.       Никто не хочет проводить с тобой время. Ты бесполезен. После всего того времени, которое отец потратил, пытаясь исправить тебя…       Я хватаю свою спортивную сумку, чтобы запихнуть в нее чистую одежду, и нахожу свои ботинки, засунутые под кровать.       Я положил туда свои ботинки?       Вспоминая прошлую ночь, все как в тумане, но я почти уверен, что заснул в ботинках. Когда я сажусь, чтобы надеть ботинки, я бросаю взгляд на Тэхёна всего на секунду.       Он снял с меня обувь после того, как я заснул?