Часть 9. Тэхён.
8 апреля 2023 г., 20:10
К пяти утра я дико зол. Я не могу снова заснуть, поэтому лежу и смотрю в чертов потолок. Как я связался с худшим соседом по комнате? Я бы предпочел Рика, который не принимает душ регулярно и не убирает за собой.
Ты не ненавидел то, как он прикасался к тебе.
Заткнись, мозг. Тебя никто не спрашивал!
Ощущение Чонгука, прижимающего меня к комоду, его руки на моем члене, заставляет меня напрячься, а кожу покраснеть. Это то, чего я хотел от Чимина, но так и не получил. Интересно, он всегда такой или это было один раз.
Он прикасался к тебе, как будто ты принадлежал ему, и тебе это нравилось.
Мой член дергается, но я отказываюсь поддаваться искушению. Я не могу вожделеть своего соседа по комнате. Он напыщенный, высокомерный придурок.
Сев, я провожу рукой по волосам и тру лицо. Встаю и потягиваюсь, прежде чем хватаю свою сброшенную рубашку с прошлой ночи и натягиваю ее через голову. Беру свой телефон и ключ от номера и выхожу из комнаты, слишком раздраженный собой, чтобы оставаться здесь дальше.
Выходя, оглядываю комнату и останавливаюсь взглядом на кровати Чонгука. Я никогда раньше не видел его таким грубым. Обычно он идеально отточен и собран, но когда он вернулся из, как я полагаю, спортзала, он был грубым. Взгляд в его глазах был таким, как будто он убегал от призраков. Он потерял сознание так быстро, что это вызвало беспокойство, и если бы я не услышал мычание, я бы проверил его пульс, чтобы убедиться, что он жив.
Сны у него явно были плохими, потому что то, как его большое тело съежилось, выглядело слишком больным. Есть ли у него друзья, с которыми он может поговорить?
Я закрываю за собой дверь и направляюсь в комнату Чимина и Юнги. Я придурок, чтобы разбудить их только потому, что я злюсь на своего соседа по комнате за то, что он разбудил меня? Да. Меня это волнует? Нет.
Я стучу в дверь с улыбкой на лице, зная, что Юнги разозлится, когда увидит меня. Я стучу, стучу и стучу. Непрерывно. Пока я не услышал, что кто-то внутри зашевелился.
— Хорошо, хорошо. Черт, я иду! — ах, Чимин проснулся.
Дверь распахивается, и там стоит полусонный, злой хоккеист, одетый только в боксеры.
— Доброе утро, солнышко. Проснись, проснись, — мой голос фальшиво бодрый, но это было веселее, чем я ожидал.
— Отвали, мудак, — бормочет Юнги со своей кровати.
Протискиваясь мимо Чимина, который смотрит на меня, я прыгаю на Юнги и ерошу его волосы.
— Давай, суровый котик, пора вставать! У тебя сладкие сиськи, — он борется со мной, пытаясь оттолкнуть меня от себя, но останавливается, когда мой комментарий доходит до него.
— Откуда ты знаешь, что у меня сладкие сиськи? Ты снова приставал ко мне, пока я спал?
— Если бы я собирался приставать к кому-то во сне, сосать мужскую сиську было бы моим последним пунктом, — я щиплю его за сосок.
— Ой, твое лицо, убери его! — на этот раз он сильно толкает меня, и я со смехом падаю с кровати, — И у меня не сладкие сиськи, — он садится, потирая воспаленный сосок, — Почему ты здесь, раздражаешь нас, а не своего соседа по комнате?
Я вздыхаю и откидываюсь на руки.
— Он встал в четыре и не мог найти свой чертов телефон, чтобы отключить будильник.
Чимин сидит на своей кровати, теперь в пижамных штанах, протирая глаза от сна.
— Он тебе что-нибудь сказал? — вопрос Чимина звучит тихо, но я прекрасно его слышу.
— Ничего, кроме того, что мне нужно больше тренироваться, и я ленив.
Мое лицо немного горит при воспоминании о том, как он говорил мне заткнуться, пока дрочил мне. Чимину не нужно знать, что это произошло. Он не мой парень, поэтому я не обязан ему ничего объяснять. Верно? Верно.
— Серьезно, в чем проблема этого чувака? — Юнги садится.
— Его отец очень хорошо известен. Может быть, это трудовая этика, с которой он был воспитан? — я пожимаю плечами и проверяю время на телефоне. Мне не хочется ругаться с человеком, с которым я делю пространство. Прошлой ночью он был уязвим, и я не хочу, чтобы они знали об этом.
— Давай, пора отправляться на тренировку, — я похлопываю Чимина по колену и возвращаюсь в свою комнату, чтобы одеться.
Холодный ветер, когда мы входим на каток, вызывает улыбку на моем лице, но звук коньков по льду заставляет эту улыбку исчезнуть. Чертов Чонгук. Почему он должен выставлять остальных в плохом свете?
— Выпендривается, — ворчит Юнги позади меня, когда мы направляемся в раздевалку, чтобы переодеться.
В раздевалке полно парней, которые переодеваются, пьют напитки перед тренировкой и суют в рот протеиновые батончики.
— Хорошо, ребята, — начинает тренер, — Сегодня мы работаем над контролем шайбы и передачами. Одевайтесь.
Мы быстро переодеваемся и выходим на лед для разминки. Мы кружим по льду, каждый раунд быстрее предыдущего, чтобы убедиться, что наши мышцы готовы к тренировке, которую они собираются получить. Мы выстроились в очередь в ожидании инструкций, пока тренеры устанавливают тренировочное оборудование на льду.
— Давно пора, — от ехидного голоса Чонгука в моем ухе у меня сводит зубы.
— Удивлен, что ты вообще можешь двигаться этим утром. Ты, спотыкаясь, вернулся в общежитие, как пьяный.
— Я не пью. Слишком много пустых калорий. Но я вижу, что тебе это нравится, — я слышу усмешку в его тоне, и мне никогда не хотелось так быстро врезать кому-нибудь по лицу, — Возможно, если бы ты работал немного усерднее, тебе не нужно было бы топить свои печали в алкоголе.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — огрызаюсь в ответ.
— Если бы ты меньше беспокоился о своем члене и больше тренировался, ты был бы феноменальным игроком. Вместо этого ты в лучшем случае посредственен, — его слова поражают меня так сильно, как он явно и предполагал.
— Кажется, ты тратишь приличное количество времени, думая о моем члене. Ревнуешь, что никто не хочет сосать твой?
— Интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы умолять у меня отсосать, — Чонгук продолжает говорить, как будто не слышит Чимина, который что-то шипит позади.
Не толкай его. Не толкай его. Не надо.
Мои зубы болят от того, что я так сильно сжимаю челюсть. Это будет долгий гребаный день.
Мы разбиваемся на нападение и защиту, а затем проводим тренировки, пока не начинаем пыхтеть и потеть. Мышцы определенно разогреты, и мы чувствуем себя хорошо.
— Перерыв на воду! — кричит тренер, и мы катимся к скамейке запасных, чтобы выпить.
Я расстегиваю ремешок на подбородке и выплевываю каппу в руку в перчатке. Сжимая бутылку с водой, оставленную для нас, я начинаю жадно пить. Кто-то врезается мне в спину, заставляя меня задыхаться, когда я пытаюсь проглотить холодную жидкость. Я спотыкаюсь о скамейку запасных, падаю головой вперед на Юнги, моя каппа летит. Мой шлем слетает, когда мое лицо соприкасается с полом.
— Черт, — ругаюсь, пытаясь встать и встретиться лицом к лицу с тем, кто меня ударил.
Я застрял между скамейкой и стеной, мои прокладки и перчатки не дают мне встать самостоятельно.
— Что, черт возьми, это было? — Чимин кричит, когда пара парней поднимают меня. Я застрял в таком странном положении, что никак не могу выбраться сам.
— Поскользнулся, — невозмутимый голос моего соседа по комнате вызывает во мне гнев.
— Нет, ты это сделал специально! Я видел, как ты столкнулся с ним! — Чимин смотрит Чонгуку в лицо, но Чонгук не смущен и не обеспокоен. Он смотрит на меня так, словно видит меня насквозь. Этот взгляд вызывает у меня желание сорваться, выскочить и сразиться с ним, но это то, чего он хочет. Он хочет подтолкнуть меня к глупой ошибке и потере времени на льду. У меня есть младшие братья. Если он думает, что немного насмешек и рукоприкладства доконают меня, он ошибается. У меня были годы практики мириться с маленькими говнюками.
— Тэхён, ты в порядке? — тренер спрашивает, как только я снова встаю на ноги.
— Да, со мной все в порядке.
Юнги протягивает мне мою каппу, я споласкиваю ее водой и засовываю обратно, застегиваю ремешок на подбородке и возвращаюсь на лед. Я не могу позволить ему увидеть, что он беспокоит меня.
Остальная часть тренировки утомительна. Наш новый главный тренер надирает нам задницы. Все устали, кроме проклятого золотого мальчика. Наконец объявляется окончание тренировки. Мы все хромаем обратно в раздевалку, мышцы ног угрожают отказать. Юнги дают бутылку с водой, и он садится на скамейку рядом со входом. Я хлопаю его по наплечнику, когда прохожу мимо. Мое тело измучено, мои мышцы требуют горячего душа и сна.
Я снимаю майку, вешаю колодки в свою каморку, чтобы они высохли, и ставлю коньки. Мой базовый слой пропитан потом и прилипает ко мне, как вторая кожа.
Тренер раздаёт бутылки с водой, когда мы готовимся к душу.
— Тэхён, — тренер останавливается рядом со мной. — Зайди ко мне в офис после душа.
— Конечно, тренер, — киваю ему, и страх свинцовой тяжестью ложится мне на живот. Тревога и страх заставляют лед пробежать по моим венам от перспективы оказаться на скамейке запасных или потерять место на стартовой линии.
— Что ты сделал? — спрашивает Чимин, когда я прохожу мимо него, чтобы бросить мой базовый слой в белье по пути в душ.
— Я не знаю, но у меня такое чувство, что это связано с Чонгуком.
Пар из душа удушает, когда я смываю пот с тренировки. Чонгук сказал что-нибудь тренеру обо мне? Придумал какую-нибудь ложь, чтобы втянуть меня в неприятности? Я нарушил какое-то правило, о котором я не знаю?
Как только я заканчиваю принимать самый быстрый душ в своей жизни, я вытираюсь, одеваюсь и направляюсь в кабинет тренера, каждый шаг тяжелее предыдущего. Поднимаю руку, чтобы постучать костяшками пальцев в дверь, когда она резко открывается. Чон Чонгук на секунду заполняет дверной проем, прежде чем он протискивается мимо меня. Я смотрю, как он уходит. Только что после душа и одетый, его черные волосы падают на глаза, придавая ему вид плохого парня, который обычно скрывается за его идеальной внешностью. Джинсы, которые он носит, обтягивают эту удивительную задницу, он горячий, а также претенциозный.
— Тэхён, зайди и закрой дверь, — голос тренера заставляет меня отвернуться от моего бесящего соседа по комнате и проглотить комок в горле. Дверь закрывается за мной со щелчком, и я жду криков, затаив дыхание и прикрывая лицо, чтобы ничего не показывать.
— Присаживайся, — он указывает на старые стулья с деревянными подлокотниками и обивкой, которые, возможно, были новыми в 90-х. Моя задница едва коснулась сиденья, когда он начал говорить.
— Ты заметили что-нибудь странное с Чонгуком? Ты его сосед по комнате, верно?
На секунду в голове у меня становится пусто, и я несколько раз моргаю, обдумывая то, что он спросил.
— О, да, он мой сосед по комнате, — мои брови в замешательстве сходятся на переносице. Что-нибудь странное? Чувак сумасшедший, кажется, у него есть какая-то сверхспособность, которая говорит ему, когда я пытаюсь заняться сексом, и ненавидит меня по какой-то неизвестной причине. Но я сомневаюсь, что это то, что тренер хочет знать.
— Ты заметил что-нибудь странное? Быстрая смена настроения или, может, он выходит из себя из-за мелочей? — он уточняет. Должен ли я рассказать ему о прошлой ночи? К чему он клонит? Нас регулярно проверяют на наркотики. Теперь я действительно в замешательстве.
— Наркотики? Ни за что. Он редко бывает в нашей комнате, но он всегда в здравом уме. Он даже не хочет пойти выпить пива с командой. Этот чувак живет в своих правилах для хоккея. Вставать в четыре, ложиться спать не позже девяти, — я качаю головой, — Не может быть.
Тренер поджимает губы и кивает, явно о чем-то размышляя.
— Я беспокоюсь о нем. Нам позвонили и сообщили о том, что он спотыкается и выглядит неважно, — он на мгновение задерживает на мне взгляд, — Просто отправь мне сообщение или позвони, если увидишь что-нибудь странное.
Он отпускает меня, и я встаю за дверью кабинета, засовывая карточку с номером тренера в карман, с тяжелым грузом в груди.
