Часть 12. Тэхён.
23 апреля 2023 г., 16:14
— Что, черт возьми, было это? — спрашивает Юнги, глядя на удаляющуюся спину моего соседа по комнате.
— Понятия не имею, но это было действительно странно, — бормочу я, жуя картофель фри и одновременно наблюдая, как Чонгук уходит. От кого, черт возьми, был этот звонок? Что они ему сказали? Он выглядел разорванным, почти уязвимым.
Появляется наша официантка с коробкой и начинает складывать в нее еду Чонгука.
— Э-э, что происходит? — спрашивает ее Чимин, бросая взгляд на меня, как будто у меня есть грёбаный ответ.
— Парень, который сидел здесь, попросил меня упаковать его еду и отправить ее с вами, — она смотрит на меня, — Всё нормально? — ее руки перестают двигаться, зависая в воздухе.
— О, конечно. Всё прекрасно.
— Это списывается с ваших номеров? — она заканчивает и закрывает коробку с раковинами моллюсков. Я киваю.
После того, как мы даем ей информацию о нашей комнате, я беру ужин Чонгука, и мы встаем.
— Я возьму еще выпить, — объявляет Юнги, бросая взгляд на Чимина.
— Я присоединюсь к тебе, — Чимин отступает к бару.
— А я собираюсь отнести его королевскому высочеству ужин, — я провожу большим пальцем через плечо.
— Окей, — бросает Юнги, Чимин делает паузу, затем следует за мной к лифту.
— Я думал, ты собирался выпить? — я поднимаю бровь, глядя на него.
Он неловко ерзает, оглядываясь вокруг нас.
— Ты не хочешь сначала пошалить? Мы можем быть быстрыми.
Черт. Беспокойство трепещет в моем животе. Я не хочу ранить его чувства, но меня это действительно больше не интересует. Если быть честным с самим собой, я давно перестал интересоваться сексом с ним, но он был удобен. Это отстой, но это правда.
— Я устал, и просто собираюсь лечь спать, — я пытаюсь ободряюще улыбнуться ему, но почти уверен, что он видит меня насквозь.
— Конечно, хорошо. В другой раз, — он пожимает плечами, как будто это не имеет значения, но по тому, насколько напряжены его плечи, я могу сказать, что ему больно.
Черт возьми, я дерьмо.
Звенит лифт, и я захожу внутрь, а Чимин направляется к бару. Прямо сейчас я не могу беспокоиться об оскорбленных чувствах Чимина. Я понятия не имею, что я собираюсь найти. Чонгук ел что-нибудь после игры? Если нет, знает ли он, что алкоголь ударит по нему, как товарный поезд?
К тому времени, как я добираюсь до своего этажа, я слишком обеспокоен. Он выглядел слишком растерянным. На его плечах будто была вся печаль мира, а в глазах… Страх?
Открывая дверь с помощью моей карточки-ключа, я не уверен, чего ожидать. Зайдя, обнаруживаю, что Чонгук лежит, распластавшись, на углу кровати, опустив ноги на пол.
Он поднимает голову и смотрит на меня секунду, прежде чем снова опустить голову.
— Эй, чувак, ты в порядке? — я приближаюсь к нему, ставлю еду на комод и медленно пробираюсь ближе к кровати.
— Я ненавижу гостиничные номера. Кровати не у стен, — он тяжело вздыхает, как будто это серьезное неудобство.
Это было не то, о чем я спрашивал, но ладно. Теперь, когда он сказал об этом, я не думаю, что когда-либо видел гостиничный номер с кроватями, сдвинутыми в угол.
— Кто тебе звонил?
— Не имеет значения, — его глаза закрыты, но одна сторона его идеально целуемого рта приподнимается в полуулыбке, — Она в школе в Нью-Йорке. Там она в безопасности.
— Кто в безопасности? От чего?
Он начинает напевать мягкую, успокаивающую мелодию, которую я никогда раньше не слышал.
— Ты пил ещё после того, как ушел? Ты что-нибудь ел? — он, блядь, сошел с ума. Я обеспокоен его психическим состоянием, у этого чувака явно проблемы. Он разбит, и я в первые вижу его трещины, которые, я больше чем уверен, завтра будут скрыты от чужих глаз.
— Хммм? — он поднимает брови, но не открывает глаза. Он напился? Как он так напился после двух рюмок? Я быстро осматриваю комнату в поисках другого напитка, мини-бутылки, чего угодно, но ничего не нахожу.
— Когда ты ел в последний раз? — я встаю между его коленями и беру его за руки, чтобы поднять его в сидячее положение.
— Не прикасайся ко мне, — он шипит и отшатывается от меня, отталкивая мои руки.
Как тот, кто играет в полноконтактный вид спорта, не любит, когда к нему прикасаются? Имеют ли прокладки такое большое значение? Или это только со мной, он не хочет, чтоб я прикасался к нему?
— Ты должен сесть и поесть, — говорю я ему, на этот раз беря его за руку. Он переплетает свои пальцы с моими и держит меня за руку. Это движение заставляет меня замереть. Что, черт возьми, это такое? Он не хочет, чтобы я трогал его, но хочет держать меня за руку?
Я стою там в своей неловкости и позволяю ему держать мою руку в своей, в то время как сердце неуютно колотится в груди.
Менее чем через минуту он спит и слегка похрапывает.
Господи. Этот парень воплощение беспорядка.
Я осторожно кладу его руку на кровать и становлюсь на колени на пол, чтобы снять с него ботинки. Почему я продолжаю делать это для него? Он никогда ни к кому не был добр, почему я продолжаю пытаться заботиться о нем?
Потому что он сломан, возможно, я просто еще не знаю, насколько.
Поскольку он растянулся поверх одеял, я стаскиваю одно со своей кровати, чтобы накинуть на него. Он вообще не двигается. У меня такое чувство, что это было именно то, что ему было нужно сегодня вечером.
Я готовлюсь ко сну и подключаю наши телефоны для зарядки. Его экран загорается, показывая предварительный просмотр текстового сообщения от Дорогого папочки. Кто подписывает своего отца таким образом или он намного хитрее, чем я думал?
Дорогой папочка: Ты облажался. Твоя мать заплакала бы, если бы увидела твой…
Сообщение обрывается, но мне не нужно видеть все это, чтобы знать, что это неприятно. Господи. Я не знаю, надеюсь ли я, что это извращенное дерьмо или нет. Если это его настоящий отец, какой родитель так разговаривает со своим ребенком? Неудивительно, что он так сильно напрягается. Он недостаточно хорош для своего знаменитого отца.
Я засыпаю, размышляя о жизни Чон Чонгука. Все думают, что он избалованный, богатый ребенок, но, возможно, трава не зеленее только потому, что у вашей семьи есть деньги.
На следующее утро я просыпаюсь от звонка в Facetime. Какой идиот будет звонить в такую рань?
Дотягиваясь до своего телефона, я снимаю жужжащую трубку и отвечаю, не глядя.
— Какого хрена, что ты хочешь?
— Кто ты и почему у тебя телефон моего брата? — я не знаю, кому принадлежит этот голос, но это не моя сестра, — О май гад, Чони действительно пошел потрахаться прошлой ночью или ты парень, которого он скрывает от меня? — эта девушка говорит безумно громко, черт возьми.
Я провожу рукой по лицу и тру глаза, прежде чем посмотреть на экран телефона.
— О чем ты болтаешь?
— Где Гуки? — она медленно произносит каждое слово, как будто я идиот. Темноволосая девушка со светло-серыми глазами и широкой улыбкой по ту сторону от меня. Определенно не моя сестра, но сходства достаточно, чтобы нетрудно было понять, что она сестра Чонгука, — Ну, привет, соня. Разве ты не очарователен?
— Я, блядь, не знаю, что с ним. Чонгук был пьян и потерял сознание, — девушка визжит, когда я сажусь и смотрю на другую кровать. Чонгук лежит лицом вниз на подушке, плотно обернутый одеялом с моей кровати.
— Эй, твоя сестра звонит, — он не сдвинулся с места.
— Нет, все в порядке! Скажи ему, чтобы он позвонил мне позже. Я так рада, что у него есть парень, который помогает ему расслабиться, — видеозвонок заканчивается, оставляя меня в замешательстве, но я слишком устал, чтобы беспокоиться. Я ложусь обратно и снова засыпаю.
В восемь утра звонок для пробуждения нашей команды начинается с громкого стука в дверь номера.
— Да, — кричу я в сторону двери, чтобы заставить того, кто стоит по ту сторону — возможно, Хосока, — перестать стучать в нее. Открыв глаза, я поворачиваю голову к другой кровати и обнаруживаю, что Чонгук отодвигает тумбочку от стены.
— Что ты делаешь? — я приподнимаюсь на одном локте, лицом к нему.
— Я не могу найти свой телефон.
Позади меня звонит телефон, и мы оба смотрим, откуда он.
— У тебя мой телефон? — Чонгук перелезает через меня, чтобы поднять подушки и натянуть одеяло, обнаружив, что телефон запутался в простыне. Раздражение ясно в его решительных, резких движениях, — Какого хрена? Почему он у тебя? — он откидывается на голени с телефоном в руке и смотрит на меня.
Почему его телефон в моей постели? Мне требуется несколько секунд, чтоб вспомнить.
— О! Твоя сестра по видео звонила тебе сегодня утром, но ты был без сознания. Наверное, я заснул с ним в руке, — я пожимаю плечами и сажусь, прислоняясь к изголовью кровати.
Теперь он в ярости, трясется от гнева, как сумасшедший.
— Ты разговаривал с моей сестрой? — слова такие тихие, что я их почти не слышу. Мое тело готовится к бою. В любую минуту Чонгук может замахнуться на меня, и я это чувствую.
— Я не понял, что это твой телефон, когда ответил на него, — я говорю с осторожностью. Мне действительно не хочется драться с этим большим ублюдком.
Быстрее, чем я думал, что он может двигаться на следующее утро после выпивки, он перекидывает ногу через мою и садится мне на колени, прислоняя предплечье к моему горлу и наклоняя голову, пока наши носы почти не соприкасаются. Мои руки поднимаются, чтобы заблокировать его, но я чертовски медлителен. Мое сердцебиение ускоряется, жар разливается по коже, когда предвкушение, страх и похоть борются внутри меня. Я поднимаю руки, чтобы надавить на его грудь, пытаясь получить столь необходимую дистанцию, пальцы сжимают его футболку на случай, если мне понадобится рычаг давления.
— Не прикасайся ко мне! — Чонгук рычит, отрывая мои руки от себя.
— Это ты сидишь на мне! Отвали от меня к черту! — гнев и смятение сжигают мою кровь. Я устал от его дерьма. Он не может просто схватить меня и ожидать, что я не буду защищаться. Это не так работает.
Его грудь вздымается, когда он смотрит на меня. Я не позволяю себе отвести взгляд несмотря на то, что небольшая часть меня хочет этого.
Интересно наблюдать, как он снова приходит в себя, сдерживает гнев и надевает равнодушную маску на лицо. Его руки дрожат, а позвоночник выпрямляется. Тот факт, что он может выглядеть совершенно равнодушным, но в то же время превосходящим, оседлав меня, чертовски странно.
— Что ты ей сказал? Что она тебе сказала? — его голос тихий, но строгий, когда он снова заговаривает. Он кладет руки на бедра, слегка двигая ими взад-вперед. Почти как подсознательное движение.
— Она спросила, ходил ли ты куда-нибудь и потрахался ли, назвала меня твоим парнем и сказала, что рада, что я помог тебе расслабиться, — один его глаз начинает дергаться от моих слов, но это единственная реакция, которую он выдает, — О, и она хочет, чтобы ты ей перезвонил.
Он ведет какую-то внутреннюю борьбу, сидя на моих бедрах, едва потирая ладони о ноги. Он ничего не говорит, и хотя его глаза устремлены на меня, его взгляд расфокусирован, как будто он меня не видит. У него какая-то паническая атака? Что, черт возьми, происходит прямо сейчас?
— Эээй, — тихо говорю я, медленно кладя свою руку на его. В ту секунду, когда моя кожа касается его, он моргает, — Ты в порядке?
Его брови в замешательстве сходятся вместе, прежде чем он слезает с меня и идет в ванную.
Что это, черт возьми, было?
