Часть 16. Тэхён.
1 мая 2023 г., 02:03
— Эй, какого черта случилось? — доктор Бат, один из врачей команды, хватает меня за плечо и поворачивает к свету, чтобы лучше видеть. Мое лицо болит, оно уже кажется опухшим. Доктор Бат осторожно нажимает на нежную кожу, проверяя, нет ли разрывов, и я шиплю, вырываясь из его хватки.
— Тэхён, что случилось? Это был Чонгук, верно? — доктор Бат требует ответа. Этот человек достаточно стар, чтобы быть моим отцом, но, глядя на него, вы бы этого не поняли.
— Это ничего… просто недоразумение, вот и все, — я перевожу взгляд на пустой коридор, желая знать, куда он пошел.
Чонгук запаниковал. Это было ясно как день. После того, как он ударил меня, он выглядел как маленький ребенок, который разбил любимую лампу своей мамы и знал, что ему надерут задницу. Его оскорбляли в детстве? Он боится, что его поймают с парнем из-за его родителей?
Доктор Бат смотрит на меня так, будто обдумывает, что мне сказать.
— Давай приложим немного льда к этому глазу, я не думаю, что это что-то серьезное, но к утру у тебя будет хороший синяк.
Схватив упавшую спортивную сумку Чонгука, я избегаю раздевалки и следую за ним в медицинский кабинет.
— Присаживайся, — он указывает на один из стульев вдоль стены, и я сажусь.
— Вы собираетесь рассказать тренеру? — спрашиваю его, когда беру холодный компресс и отвожу от него взгляд.
— Что вы с Чонгуком подрались?
Я киваю и стону, когда холод попадает мне в глаза. Это больно. Этот чувак бьет как молот.
— Нет, я не скажу ему, но все увидят синяк, и завтра он может распухнуть, — он показывает на мое лицо, — Тебе лучше придумать убедительную историю, если ты не хочешь, чтобы он узнал правду.
— И какая история была бы убедительной?
— Возможно, кто-то бросил в тебя бутылку с водой, а ты не смог ее поймать, — Бат улыбается мне.
— Это вовлекает в историю другого человека, это будет рискованно, — холод проникает в мою кожу, притупляя боль.
— Это не обязательно должен быть кто-то, кого ты знаешь, просто сделай это правдоподобным, — пожилой мужчина в халате смотрит на меня как на идиота.
— О, а в этом есть смысл.
Он вздыхает и качает головой, глядя на меня.
— Если Чонгуку понадобится помощь, дай мне знать. У всех вас есть мой номер телефона, даже в нерабочее время. Используй его, — пожилой мужчина выдерживает мой пристальный взгляд, в его глазах серьезность. Что он знает такого, чего не знаю я?
— Да, конечно.
Я сижу еще несколько минут, прежде чем доктор Бат велит мне убрать пакет со льдом, чтобы взглянуть.
— Я дам тебе немного ибупрофена от боли, а чтобы снять отек, помогут пакеты со льдом в течение дня.
Я киваю и принимаю лекарства, которые он мне дает, прежде чем улизнуть с катка. Становится холодно, так что я могу использовать капюшон толстовки, чтобы немного спрятать лицо. Меня это не смущает, но я не хочу вопросов, прежде чем я смогу придумать историю.
Каким-то чудом я добираюсь до своего общежития, и никто меня не останавливает. В комнате темно, когда я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Мое сердце замирает, когда я понимаю, что Чонгука здесь нет. Я надеялся, что он придет сюда, и мы сможем поговорить об этом, хотя я знаю, что это противоречит всему, во что он верит. Чонгук не говорит о своих чувствах. Он унижает и давит, пока ты не сломаешься.
Этот момент чистой паники в его глазах заставляет все мои защитные инстинкты требовать, чтобы он поговорил со мной. Я хочу сражаться за него, но я не знаю, какие у него демоны. Никто не должен так бояться поцелуя.
Чонгук — мудак в девяноста процентах случаев, но чем больше я рядом с ним, тем больше вижу трещин в этой броне. Никто не заслуживает испытывать такой страх, какой был в его глазах.
Я снимаю базовый слой, который все еще ношу с тренировки, и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Пот и разочарование дня цепляются за меня вместе с похотью, которая наполняла мои вены, когда Чонгук прижался ко мне.
Избавляясь от воспоминаний, я ставлю воду на кипяток и вхожу под струи, тепло проникает в мои больные мышцы, заставляя тело расслабиться, даже если мой разум не успокаивается.
Должен ли я пойти искать Чонгука?
Я понятия не имею, куда он мог пойти. Или как долго его не будет. У него есть телефон? А если его нужно подвезти? На нем были ботинки? Мы переодевались, но он все еще был в своем хоккейном дерьме.
Я быстро вытираю тело и выхожу из душа, сушу волосы и оборачиваю полотенце вокруг талии.
Роясь в толстовке в поисках телефона, я открываю групповые сообщения своей команды и нахожу номер Чонгука.
Тэхён: Эй, ты в порядке?
Символ на экране говорит о том, что сообщение было отправлено и доставлено, но не открыто.
Я одеваюсь, натягиваю спортивные штаны и падаю на кровать.
Я злюсь, что он ударил меня? Да. Мне придется притворяться, что это не так? Также, да. Может быть, мне стоит поспать в комнате Юнги и Чимина несколько дней? Нет.
Я должен найти его. Схватив свои ботинки, толстовку и бейсболку, я выхожу из комнаты и направляюсь в спортзал. В прошлый раз, когда он убежал после прикосновения ко мне, он там оказался. Когда я открываю дверь общежития, один из моих товарищей по команде видит меня и начинает кивать мне подбородком, но останавливается, когда видит мой опухший глаз. Коренастый мужчина в футболке, туго обтягивающей грудь, и джинсах, с длинными каштановыми волосами, собранными сзади в маленький хвостик, поворачивается, чтобы уделить мне все свое внимание. Брайс в этом году второкурсник и на второй строчке.
— Чувак, что с тобой случилось?
На секунду мой разум отключается. Я смотрю на него, но не вижу его. Затем история доктора Бата льется из моего рта.
— Тупицы в коридоре бросали бутылки с водой, и я поймал одну в лицо, — это звучало убедительно?
— Черт, это отстой, — он принимает историю за чистую монету. Иногда спортсмены глупы, и мы все это знаем, — Я направляюсь в кафетерий, не хочешь присоединиться ко мне?
Сейчас время ужина, имеет смысл, что он предположил, что я тоже туда иду.
— Нет, спасибо, я еще не собираюсь ужинать.
Он пожимает плечами и направляется к лифту. Я иду в противоположную сторону и спускаюсь по лестнице, просто чтобы не застрять в лифте.
Прогулка до спортзала быстрая, но там никого нет. Раздевалка тоже пуста, то же самое с катком. Расстроенный, я возвращаюсь в общежитие. Если он не вернется через час или два, я позвоню тренеру и позволю ему беспокоиться об этом.
В своей комнате от нечего делать я достаю учебник и делаю домашнее задание. Я не закончил читать первый вопрос, когда мой телефон гудит от входящего вызова.
На экране мой брат.
— Эй, чувак, как дела? — я улыбаюсь своему брату-подростку. Чонгю и Тэян похожи друг на друга, настолько похожи, что люди все время их путают, — Почему у тебя телефон Чонгю?
— Как ты всегда можешь понять кто из нас кто? — Тэян ругается, в то время как Чонгю смеется на заднем плане.
— Ты всегда выглядишь так, будто во что-то ввязываешься, потому что обычно так и есть.
Он закатывает глаза и качает головой, глядя на меня.
— Неважно.
— Ты позвонил по какой-то причине? Проблемы с девушкой? Проблемы с мальчиком? Нужно, чтобы твой старший брат избил кого-нибудь за тебя? — Чонгю снова смеется, а Тэян хмурится.
— То, что ты не можешь найти себе парня, не означает, что у остальных из нас проблемы с отношениями, — возражает Тэян.
— Я не хочу парня, но я прекрасно справляюсь, большое тебе спасибо, — Чонгук и Чимин вспыхивают в моей голове, но я не упоминаю их.
— И как ты мог бы помочь с проблемами с девушками? Ты никогда не встречался ни с одой, — Чонгю усмехается.
— То, что я никогда не встречался с кем-то, не означает, что я никогда не разговаривал с девушками или у меня нет друзей. Поверь мне, я гораздо лучше понимаю их, чем твой перегруженный гормонами мозг.
— Должны ли мы спросить, что случилось с твоим лицом? — спрашивает Тэян, и Чонгю появляется на экране, чтобы взглянуть.
— Черт, похоже, это больно, — добавляет Чонгю.
Мой желудок сжимается, но я отталкиваю воспоминание о Чонгуке, прижимающем меня к стене. Я пожимаю плечами, глядя на своих братьев.
— Хоккейная травма, всякое дерьмо случается.
Чонгю возвращается к своей видеоигре, и Тэян начинает говорить о школьных танцах, которые скоро начнутся, когда дверь комнаты в общежитии открывается и появляется потный, краснолицый Чонгук.
— Эй, ребята, мне пора. Я позвоню позже, — я прерываю его и заканчиваю разговор.
Чонгук закрывает дверь и прислоняется к ней, почти задыхаясь.
Я откладываю свои вещи в сторону и встаю. Он смотрит на меня, как испуганный щенок.
— Ты в порядке? — я осматриваю его тело и замечаю отсутствие обуви. Его ноги грязные и выглядят так, как будто они кровоточат.
— Я в порядке, — он отталкивается от двери и открывает ящики своего комода, хватая кое-какую одежду, затем исчезает в ванной. Щелчок замка расстраивает меня больше, чем, вероятно, следовало бы. Моя рука сжимается в кулак, а затем расслабляется снова и снова, пока я пытаюсь успокоить дыхание. Я чертовски зол.
У него хватает наглости поцеловать меня, ударить, а потом убежать, и теперь я недостаточно хорош, чтобы со мной разговаривать? В чем, черт возьми, его проблема?
— Ты не в порядке! — я кричу в дверь.
— Отвали! — его ответ ощущается как пощечина. Я зря беспокоился об этом мудаке.
Он не заботится ни о ком, кроме себя. У меня чертовски опухший глаз, потому что он не хотел, чтобы его застукали целующим меня. Пошел он.
Я хватаю все, что мне понадобится на следующие несколько дней, и засовываю всё в сумку, а затем направляюсь в комнату Юнги и Чимина. Я не собираюсь иметь дело с его задницей.
Я стучу в дверь, и Юнги открывает ее, затем останавливается, когда видит мою сумку.
— Куда ты идешь?
— Я посплю здесь несколько дней. К черту Чонгука и все его дерьмо, — я бросаю свои вещи на пол между двумя кроватями. Чимин садится и снимает наушники с головы.
— Что происходит? — спрашивает он, пока я расхаживаю по их комнате, проводя рукой по волосам.
— Чонгук — гребаный мудак. Я устал от его дерьма.
— Что случилось с твоим лицом? — Юнги скрещивает руки на груди и прислоняется к комоду, наблюдая, как я расхаживаю по их комнате.
— Этот ублюдок давит на меня всю тренировку, верно? Отчитывает меня из-за глупого дерьма, а потом хватает меня в коридоре и целует до чертиков! Это еще не все! Он бьет меня по лицу и уходит! — я разворачиваюсь, когда добираюсь до стены, и отступаю назад, доводя себя до серьезного бешенства, — Я беспокоился о нем. Ты в это веришь? И я отправился на его поиски. А в ответ что? Ничего.
— Подожди, он поцеловал тебя? — Чимин задает вопрос. Краем глаза я вижу, как Юнги странно смотрит на Чимина и качает головой.
— Он, наконец, возвращается в комнату и говорит мне отвалить, когда я спрашиваю, все ли с ним в порядке! — гнев переполняет меня, напрягая плечи и сжимая кулаки, — Ты в это веришь?
— Что ты собираешься делать? Ты собираешься рассказать тренеру? — Юнги отходит от комода и садится на кровать.
— Я не знаю. Пошел он. Но я не хочу, чтобы меня называли проблемой, понимаешь? — я останавливаюсь, упираю руки в бока и опускаю голову на плечи, чтобы вздохнуть.
— Ты хотел, чтобы он тебя поцеловал? — спрашивает Чимин.
— Правда? Это все, что ты понял из того, что я только что сказал? — я раздраженно фыркаю.
— На самом деле смысл этой истории не в этом, чувак, — Юнги наклоняется в сторону, чтобы посмотреть на Чимина, который стоит позади меня.
Несмотря на то, как сильно я хотел этого поцелуя, я не скажу об этом Чимину. Почему это должно быть так чертовски сложно?
Юнги встает и хлопает меня по плечу.
— Ты можешь спать здесь, чувак.
Я киваю и вздыхаю. В какой беспорядок превращается этот год. Первый год обучения должен был быть сумасшедшим и веселым, но он превратился в групповой трах как в прямом, так и в переносном смысле.
