Часть 20. Тэхён.
23 июня 2023 г., 03:24
Наш первый турнир на ледоколе против Тигра был веселым. Я провел немного времени на льду с Чимином и Юнги, и это было как в старые добрые времена. Мы выиграли три к одному, тренер был счастлив. Чонгук избегал меня во время простоя, но сегодня все меняется. Если это означает, что я не сплю всю чертову ночь, ожидая его, это то, что я сделаю.
Чимин был недоволен мной после того, как увидел синяки и царапины на моей груди, но у нас не было ни минуты уединения, чтобы поговорить об этом. Отчасти потому, что я избегал его прошлой ночью. Хосок, капитан нашей команды, рассмеялся и сказал мне расслабиться на гребаных «диких кошках» в ночь перед игрой. Но сегодняшняя игра? Ни единого шанса. Парни из другой команды надирают нам задницы, как будто мы никогда раньше не играли в хоккей. Это позор.
Чонгука дважды отправляли в мусорное ведро, и мы во втором периоде. Это дерьмовое шоу. Наша первая линия избита и устала, наш вратарь — единственное, что нас спасает. Он пропустил только две шайбы, но заблокировал четырнадцать попыток. Тем временем мы предприняли всего семь попыток по воротам.
Мое колено подпрыгивает, пока я жду смены линии, смотрю игру и ненавижу, что не нахожусь на льду. Драка едва не вспыхивает после того, как один из игроков «Тигра» врезается в нашего вратаря. Чонгук воспринимает это как личную атаку и толкает игрока, попадая ему в лицо. Я, конечно, не слышу, что он говорит, но я могу почти гарантировать, что это было изобретательно и немного пугающе.
Уиллис, другой игрок второй линии, разделяет их, и игра продолжается. Назад и вперед по льду шайба летит от игрока к игроку. Тренер кричит о смене линии на лету, первая линия отрывается, когда моя линия вылетает со скамейки запасных. Как только мои коньки касаются льда, я мчусь к шайбе, пытаясь отобрать ее у левого вингера «Тигра», но я не могу добраться до него, прежде чем он выстрелит в сетку. Наш вратарь блокирует шайбу, и я убираю его со льда, пытаясь уйти обратно в нашу зону атаки. Чимин добирается до синей линии раньше меня, и я бросаю шайбу ему. Чонгук и Бред передают шайбу назад и вперед, прежде чем Бред попытается забить гол. Шайба заблокирована, попадает в конек Чонгука, и он бьет по нему, Чимин ловит шайбу и бросает ее в сторону вратаря, на этот раз она едва задевает перчатку вратаря, и загорается лампа.
Черт возьми, да!
Мы подбадриваем и хлопаем друг друга по спине. Наконец, мы на доске. Мы можем снова вернуться.
Тренер требует еще одного изменения линии, возвращая нас на скамейку запасных. Я опускаюсь на пустое место рядом с Чонгуком и беру бутылку с водой.
Мое сердце колотится, и на моем лице улыбка, когда наша четвертая линия сталкивается.
Я врезаюсь коленом в колено Чонгука.
— Что ты сказал этому игроку?
— Если он не будет держался подальше от моего вратаря, я могу заварить чай из зубов, которые собирался выбить у него из рта, — его тон настолько невозмутим, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Все, что я могу сделать, это моргнуть на секунду, пока мой мозг обрабатывает то, что он только что сказал.
— Какого хрена, чувак? — я не знаю, ужасаться этому мысленному образу или впечатляться.
— Я даже не пью чай, — он пожимает плечами и продолжает смотреть игру.
Игра продолжается, и мы больше не забиваем. Это обескураживает. Наше первое поражение как команды всегда тяжело. Мы все знаем, что это часть игры, но мы никогда не вступаем в игру, думая, что проиграем. Мы всегда думаем, что победим. Всегда.
Когда нам доказывают, что мы не лучшие, это тяжелый удар. Не имеет значения, сколько раз мы это испытывали.
Требуется некоторое время, чтобы принять душ и переодеться, разобраться с послематчевыми интервью и ободряющими речами тренеров.
К тому времени, как мы покидаем каток, я снова надеваю брюки Чонгука и резко останавливаюсь, когда вижу Чонгука и его отца, разговаривающих с нашим главным тренером. Чимин врезается мне в спину, когда я резко останавливаюсь.
— Какого хрена, братан? — говорит Чимин, но я не отвечаю.
Я не могу оторвать глаз от спины Чонгука. Он прямой, как стальная балка, его плечи напряжены, и я почти уверен, что рука, держащая спортивную сумку, побелела костяшками пальцев. Это нехороший знак. Почему он не сказал мне, что его отец приедет сегодня вечером? Он тоже был здесь прошлой ночью? Как долго Чонгуку придется иметь дело с его пребыванием здесь?
— Привет? Земля зовет Тэхёна? — Юнги машет рукой перед моим лицом, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— Что?
— Пиво у Догги. Давай! — он указывает мне на двери, чтобы я следовал за ним, но я прирос к месту. Сначала я должен узнать, в порядке ли Чонгук.
Но я снова ношу его одежду. Должен ли я вмешиваться или держаться подальше?
Прежде чем я успеваю принять решение, доктор Чон улыбается тренеру, пожимает ему руку и уходит, а Чонгук следует за ним. Куда, черт возьми, он идет? Я должен знать, куда он идет. Он не пойдет со своим отцом, не так ли?
Мое сердце начинает биться быстрее при этой мысли. Он боялся идти на ужин со своим отцом, а нас было тридцать, чтобы вмешиваться. Рядом с бордюром стоит автомобиль, к которому направляется доктор Чон, Чонгук на каблуках, напряженный и замкнутый.
— Чонгук, — говорю я достаточно громко, чтобы он меня услышал. Он даже не смотрит в мою сторону. Какого хрена? Я пихаю свою сумку Чимину и перехожу на бег трусцой. — Чонгук! — я почти в расчете с ним, даже если нас разделяет около десяти метров. Он смотрит на меня, на секунду страх прорывается сквозь ледяную маску, прежде чем он снова прячется.
Водитель открывает им дверь, Чонгук и его отец садятся в машину, и дверь закрывается. Я ничего не могу сделать, кроме как смотреть, как он смотрит прямо перед собой в окно. Машина отъезжает, и он уезжает. Я остаюсь стоять на тротуаре возле катка, наблюдая, как парень, о котором я слишком забочусь, уходит со своим отвратительным отцом. И я ничего не могу с этим поделать.
Я провожу рукой по волосам и в отчаянии дергаю за пряди.
— Что происходит? — спрашивает Юнги, когда они с Чимином догоняют меня.
— Серьезно, что у тебя с Чонгуком? Вы, ребята, вместе? — Чимин требовательно спрашивает.
— Господи, чувак. Брось это уже, — огрызается Юнги, — Если бы он хотел быть с тобой, он был бы. Двигайся дальше.
Подождите. Черт. Я не могу сейчас иметь дело с оскорбленными чувствами Чимина.
— Пойдем переоденемся и встретимся с командой у Догги, — говорит Юнги, пытаясь забыть то, что он только что сказал.
Я забираю свою сумку у Чимина, и мы возвращаемся в общежитие. Никто из нас не хочет проводить в этих костюмах больше времени, чем нужно. В своей комнате в общежитии я вешаю одолженную одежду и надеваю джинсы и футболку. Я сижу на своей кровати, натягивая свои старые кроссовки, когда открывается дверь и входит Чимин, закрывая ее за собой. Черт возьми. Он прислоняется к двери, скрестив руки на груди.
— Мне жаль, — я сжимаю руки между коленями, уставившись в пол вместо того, чтобы посмотреть на своего лучшего друга. Я ненавижу себя за то, что я все испортил.
— У нас была сделка, — его слова полны боли, — Если бы мы встретили кого-то, мы бы дали другому знать.
Вина тяжким грузом лежит на моих плечах. Он прав. Это было соглашение, которое мы заключили.
— Я знаю, — мои слова звучат тихо в напряженном пространстве между нами, — Я не знаю, что происходит со мной и Чонгуком. Мы переспали позавчера вечером, но это было один раз.
Лжец.
Когда он ничего не говорит, я поворачиваюсь и смотрю на Чимина. Он не отошел от двери.
— Я, честно говоря, не знаю, что будет дальше. Он… — я изо всех сил пытаюсь найти способ объяснить его поведение, не выдавая его. Я действительно не знаю, какие у него проблемы, только их последствия. Никаких прикосновений.
Чимин усмехается, качая головой.
— Он оставил четкое сообщение на твоем теле. Он хотел, чтобы я это увидел.
— Я думаю, что он такой, какой есть, — я потираю затылок. Он издает смешок, прежде чем снова становится серьезным.
— Но тебе это понравилось.
— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал, — признаюсь я, схватившись за шею обеими руками.
— Правду, я хочу услышать правду.
Я вздыхаю и тру лицо руками.
— Я не знаю, что происходит между Чонгуком и мной, — я сжимаю затылок обеими руками, — Но одно я знаю точно — то, что мы с тобой делали, в прошлом.
