Scars soul

      Тэхён теперь голый, растянулся на полу подо мной, его член твердый. Я хочу трахнуть его снова. Я устраиваюсь между его бедер и прокладываю себе путь. Потребность пометить каждый миллиметр его кожи растёт со скоростью света. Я оставляю засосы на его коже, оставляю следы укусов и синяки от моих пальцев по всему телу. Все увидят их в раздевалке, но мне все равно. Я хочу, чтобы они были. Мне нужно, чтобы они знали, что он занят. Принадлежит мне.       — Чонгук, — рычит он, когда я избегаю его члена.       — Заткнись. — я сжимаю один из его сосков одной рукой и нежно посасываю другой.       Он выгибается напротив меня, его истекающий смазкой член пульсирует у моего живота. Я хочу чувствовать его кожу на своей, но я не готов к этому. У него есть вопросы о том, что он видел, я знаю, что у него они есть, но я не знаю, когда я буду готов рассказать ему, что это такое.       Когда я отпускаю его сосок, он стонет для меня, его бедра беспокойно двигаются. Проводя кончиками пальцев вниз по его телу, я снова игнорирую его член, обхватываю его яйца и нежно сжимаю их, затем просовываю два пальца в его мокрую дырочку.       Он стонет, двигая бедрами и пытаясь оседлать мои пальцы. Откинувшись на ноги, я обхватываю рукой его член, оттягиваю кожу с его головки и глажу его, одновременно теребя пальцами.       — Ты чертовски сексуален, — рычу я, наблюдая, как мои пальцы исчезают в нем только для того, чтобы выскользнуть, покрытый моей спермой.       Мой член прилагает отважные усилия, чтобы снова стать твердым. Пройдет совсем немного времени, прежде чем я снова буду готов. Спасибо, черт возьми, за быстрое восстановление.       Кожа Тэхён покрывается румянцем, его мышцы напрягаются, когда он приближается к краю, но я не позволяю ему пересечь черту. Нет, он кончит, когда мой член будет глубоко засунут в его задницу. Он будет сжимать меня, ездить на мне. Я жажду этого. Когда я отпускаю его член и вытаскиваю свои пальцы из его тела, он почти рыдает.       — Какого хрена? — Он скулит, чертовски отчаянно желая кончить.       Мне нужно почувствовать его.       Прижимаясь к его дырочке, я толкаюсь внутрь одним толчком, мои бедра упираются в его задницу. Он хватает себя за волосы и тянет, когда его спина выгибается от ковра.       — Боооже.       Его тело всасывает меня, жадное, горячее и влажное. Я быстро теряюсь в нем.       Окруженный и поглощенный этим парнем и тем, что он мне дает.       Тэхён обхватывает свой член рукой, быстрыми движениями дергая себя, пока я трахаю его. Его задница сжимается вокруг меня в ритмичном спазме, когда сперма извергается из него, разбрызгиваясь по животу и груди.       Положив руку ему на грудь, я беру его свободную руку и засовываю ее себе под футболку. Мои глаза закрываются от прикосновения его ладони к моему животу, слезы текут по моему лицу, когда я безжалостно врезаюсь в него. Ничто не имеет значения, кроме этого, его прикосновения к моей коже. Его тело вокруг моего. Удовольствие и покой, которые приносит мне только он. Моя грудь сжимается от эмоций, угрожающих задушить меня. Я не знаю, что с ними делать или как с этим бороться. Я потрясен ими и им. Мой якорь в дерьмовом шторме, который является моей жизнью.       Тэхён обхватывает меня ногами, чтобы держать глубоко.       — Используй меня, — шепчет он. — У меня есть ты, а у тебя есть я. Бери то, что тебе нужно.       Я ломаюсь, мои руки больше не держат меня, рыдания сотрясают мое тело, когда я врезаюсь в него, удерживая его руку между нами. Я утыкаюсь лицом в его шею, и он прижимает меня к себе, обняв за плечи.       — У меня есть ты. А у тебя есть я... — повторяет он снова и снова.       Мне требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями и снова успокоиться. Больше не тяжело и нас больше не интересует секс, мы приводим себя в порядок и забираемся обратно в постель. Я эмоционально сырой и не знаю, как с этим справиться. Я ложусь спиной к стене, и когда Тэхён ложится передо мной спиной ко мне, я тяну его за руку, пока он не поворачивается ко мне лицом. Мне нужно, чтобы он был рядом со мной сегодня вечером.       — Прости, — бормочу я в его обнаженную грудь.       — Не за что извиняться, — он проводит руками по моим волосам, его бедро перекинуто через мое бедро, а мое между его ног. Я прерывисто вдыхаю и закрываю глаза.       — Мой отец режет меня и зашивает обратно.       Руки Тэхён перестают двигаться.       — Что?       — Каждый шрам на моем торсе — от того, что он исправляет мое поведение, — я сказал это. Моя постыдная тайна обнажена. Я такой хреновый, что весь в шрамах, потому что я не учусь на ошибках. Часть меня знает, что это неправильно, знает, что он неправ, но маленький мальчик, который только хотел, чтобы его отец гордился, придерживается этой истины.       — Сколько тебе было лет, когда это началось? — его руки снова пробегают по моим волосам. — Как он держит твои тесты на наркотики в чистоте? Как ты так хорошо функционируешь на обезболивающих?       — Я был ребенком, наверное лет десяти? Я не знаю. Это было примерно в то время, когда была убита моя мама, — я тру лицо о его грудь. — Я не принимаю обезболивающие. Я совершенно трезв, когда это происходит.       — Тренер знает об этом?       Моя грудь сжимается от вопроса. Разве он этого не понимает? Никого это не волнует. Никого, кроме него.       — Ты единственный, кто знает... — мои слова тихие, но он их слышит. Какое-то время он ничего не говорит, просто позволяет мне держать его и рисовать пальцем фигуры на его спине, пока я плыву по бурным водам в своей голове и бьюсь об скалы боли.       — Это то, о чем твои кошмары?       — Иногда. — я прижимаюсь к нему щекой. — Раньше я дрался с ним, прятался, но он находил меня. И я понял, что проще просто позволить этому случиться. Иногда он преследует мои сны, иногда мне снится как я нахожу мою маму мертвой или мою сестру мертвой от его рук.       — Боже. Ты нашел свою маму?       — Нет, я пришел домой из школы, мне было десять, когда ее убили, и я, должно быть, слышал, как копы или мой отец говорили об этом, потому что у меня есть такая мысленная картина, которую я не могу представить по-другому.       Мы снова замолкаем, пока он обдумывает мою жизнь. Дерьмо, которое я скрывал от всех. Я никогда раньше об этом не говорил.       — Это не твоя вина, — Тэхён берет мое лицо в ладони и наклоняет, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ни в чем из того, что с тобой случилось, нет твоей вины.       Слезы наворачиваются на мои глаза от серьезности его выражения. С ним не поспоришь, он принял решение по этому поводу.       — Если бы я был лучше, ему не пришлось бы все время исправлять меня.       — Это чушь собачья. Ты не сделал ничего, чтобы заслужить это. Это ненормально. Обычными наказаниями являются изъятие мобильного телефона, невозможность встречаться с друзьями. Твой отец — монстр и заслуживает смерти в тюрьме.       У меня нет ответа для него. Я хочу поспорить, но я не хочу, чтобы он злился на меня, не сейчас. Завтра я буду счастлив сразиться с ним, но сегодня я слишком уязвим.       Тэхён опускает свои губы к моим, нежно целуя, прежде чем откинуться на подушку. Больше никаких разговоров, только дыхание. В конце концов, мы засыпаем, растворяясь в темноте.       На следующее утро нас будит стук в дверь.       — Тэхён! Чонгук! Вставайте! — Юнги кричит через дверь, стучит по дереву. Тэхён стонет и скатывается с кровати, протирая сонные глаза и ковыляя к двери. Только когда он открывает дверь и наступает тишина, я понимаю, что Тэхён без рубашки.       Черт. Я был жесток с ним прошлой ночью.       Открыв глаза, я провожу взглядом по его спине и съеживаюсь. Если его передняя часть похожа на его спину, очень ясно, чем он занимался прошлой ночью.       — Неудивительно, что ты пропустил завтрак. — Комментирует Юнги, пытаясь скрыть ухмылку.       Я резко выпрямляюсь в постели.       — Пропустил завтрак? Который час?       — Да, чувак, время обеда.       — Черт! — я вскакиваю с кровати и роюсь в комоде в поисках одежды. Я должен завтракать и обедать перед игрой. Я должен, или это все испортит, и я буду играть как дерьмо.       Обычно я уже несколько часов на ногах, позавтракал, принял душ, убедился, что мой костюм выглажен, и все, что мне нужно, упаковано в мою спортивную сумку.       Сегодня дерьмовое шоу, и я едва открыл глаза. Мне нужна моя чертова рутина! Черт!       — Помощник тренера Скотт ищет тебя. — Говорит Юнги Тэхёну.       Он бегает вокруг, чтобы одеться, а затем быстро исчезает за дверью. Я хватаю свой телефон, вижу около двенадцати пропущенных сообщений и звонков от Джихё, и размышляю, что делать с пропущенным завтраком. Может быть, если я съем половину завтрака и половину обеда, со мной все будет в порядке? Я нахожу закусочную дальше по улице и делаю онлайн-заказ, который мне могут доставить, пока я быстро принимаю душ. Когда я смотрю на время, понимаю, что у меня нет времени гладить рубашку.       Я принимаю душ так быстро, как только могу, не бреюсь, потому что у меня нет времени, и надеваю костюм. Моя гребаная рубашка помята, и это действует на все мои чертовы нервы.       Парень из доставки появляется, когда я застегиваю свою серую рубашку. Распахнув дверь, я бросаю ему немного наличных и киваю, захлопывая дверь у него перед носом. Я, наверное, должен сожалеть об этом, но у меня нет для этого мозгового пространства.       Открывая мой заказ, я не вижу ни вилки, ни ложки. Как, черт возьми, я должен есть это? К черту сегодняшний день. С меня хватит. Я не могу так играть! Мы проиграем, и это будет моя чертова вина. Снова. Я заставляю себя остановиться, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Хорошо. Я могу это сделать. Я копаюсь в еде руками, обжигая пальцы в процессе. Это не имеет значения. Как только я поем, мне станет лучше. Со мной все будет в порядке. День будет более подходящим. Когда я запихиваю в рот кусочек обжигающе горячего цыпленка, в комнату врывается Тэхён, срывая с себя одежду.       — Костюм? — он оглядывается, когда не видит вешалки на своей кровати. Обычно я кладу на кровать ему, но в спешке, чтобы собраться с мыслями, у меня не было шанса.       — Шкаф, — выдавливаю я с полным ртом еды.       Он не колеблется, просто хватает его и начинает натягивать. Я откладываю еду и натягиваю ботинки. Тэхён тоже надевает свою рубашку, все еще расстегнутую, и хватает кусок курицы из моего контейнера, подмигивая мне, когда Юнги и Чимин появляются в нашей двери и переводят взгляд с нас двоих. Я поднимаю губу и рычу на них, но они просто улыбаются мне в ответ.       — Что, черт возьми, с вами сегодня не так?       Я поворачиваюсь к Чимину с рычанием.       — Я, блядь, проспал, не поел вовремя, и моя рубашка не выглажена. Сегодня мы, блядь, проиграем!       — К черту это. Соберись с духом! Нам нужно побеждать сегодня и завтра, иначе нам крышка! — Недвусмысленно говорит он мне, указывая прямо на меня.       Мы спускаемся, Тэхён застегивает пуговицы в лифте.       — Тэхён! — Тренер кричит, как только мы заходим в раздевалку. — Сегодня ты можешь играть!       — Да, черт возьми!       Юнги и Чимин похлопывают его по спине, а другие парни подбадривают, когда все переодеваются в тренировочную одежду.