Любовь моя

— Было очень вкусно, Молли, честно.  Ночь стремительно набирала обороты. Рождественский ужин подошел к концу и гости решили расходится. — Вы точно не хотите остаться? — тихий голос Молли, переходил на мольбу. Она как никто другой предчувствовала надвигающиеся беды.   — Нет, нам лучше уйти… — Тонкс, успокаивающая хранительницу очага, переводила обеспокоенные взгляды на мужа. — Первая ночь цикла — самая тяжелая. — шепнула она напоследок. — Римус?  Ада нервно проследила за взглядом Люпина, направленным на поле.  Словно затишье перед бурей.  Казалось, что вся Нора застыла в хрупком ожидании и страхе. — Ада, пойдем спать… — Фред, осторожно потянул Поттер за рукав кофты, но та дернулась, вглядываясь ввысь.  — Что происходит? Пасмурное небо вспыхивало яркими искрами. Пролетавшие над Норой Пожиратели, окружили дом, создав огненное кольцо. Обратившись, пред ними предстала Беллатриса Лестрейндж. — Гарри, не надо!  Ада выскочила вслед за братом, погнавшимся за Пожирательницей. За Поттерами выпрыгнули из входной двери мистер Уизли, Тонкс и Люпин. — Аделаида!  Адреналин растекался по венам девушки. Оступившись, она остановилась.  Глубокая ночь. Нора уже не виднелась за высокими колосьями. Слушались звуки заклинаний. — Остолбеней! Где-то послышались крики близких. Ада обернуться, пытаясь найти сторону с которой она пришла. — Я убила Сириуса Блека! Поймай меня! Гарри, догони меня! — кричала обезумевшая Лестрейндж.  — Остолбеней!  Поттер сыпал заклинаниями направо и налево. — Гарри! Нагнав остальных, Ада прислушалась. Из любого угла могли выскочить Пожиратели. И повезет, если один. — Молли… Только тогда, когда Артур Уизли кинулся обратно к дому, остальные заметили почему он так резко среагировал. Нора. Дом семьи Уизли. То место, где ты никогда не будешь одиноким или грустным. Ты получишь множество хороших воспоминаний, взамен на частичку твоего сердца.  Нора горела. Горели стены, услышавшие множество слов любви, ласки, заботы, и даже секретов. Полы, впитавшие в себя множество крови от ссадин на коленях и экспериментов близнецов. Крыша, дарившая защиту и комфорт.  Нора горела, а вместе с ней и миллионы осколков разбитых душей обитателей дома.

***

Дни летели, заменяясь неделями. Начало марта наступило стремительно, встречая нас неожиданностью. Магазин процветал, а Нора отстраивалась.  — Выходит, День Рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред. Был уже вечер, а в больничном крыле Хогвартса стояла ти­шина — окна занавешены, зажжены лампы. Внутрь мадам Помф­ри впустила всех лишь в восемь часов вечера. — Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраи­вая на шкафчик рядом с койкой Рона большой свер­ток — Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — со­гласился Фред. — Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его... — продолжал Джордж — Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Джинни. — Думали купить «Зонко», — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшеб­ных шуток... Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по выходным и поку­пать вы у нас все равно ничего не можете... Да что сейчас об этом говорить! Он пододвинул свой стул поближе к Аделаиде, вгля­делся в бледное лицо Рона. — Как же все это произошло, Гарри?   Гарри пересказал ему историю, которую уже раз сто, как ему казалось, рассказывал Дамблдору, Мак­гонагалл, мадам Помфри, Гермионе, сестре и Джинни. — Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выров­нялось, Слизнорт побежал за помощью, появились Макгонагалл с мадам Помфри, они его сюда и при­тащили. Говорят, все обойдется. Мадам Помфри ска­зала, что Рону придется полежать здесь примерно неделю, настой руты попить... — Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безоаре, — негромко сказала Ада. — Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, которого каждый раз пробирала дрожь при мысли о том, что могло бы случиться, не найди он камушек. — Мама с папой знают? — спросил у Джинни Фред. — Они его уже повидали, появились здесь час назад. Теперь сидят у Дамблдора, но скоро вернутся. Все помолчали, глядя на Рона, забормотавшего что-то во сне. — Выходит, яд был в вине? — негромко спросил Фред. — Да, — сразу ответил Гарри. — А он не мог подсыпать что-нибудь в бокал Рона — так чтобы ты не заметил? — хмурилась Поттер. — Наверное, мог, — ответил Гарри, — да только зачем Слизнорту травить Рона? — Понятия не имею, — нахмурившись, сказал Фред. — Ты не думаешь, что он просто перепутал бокалы? А отравить собирался тебя? — А Гарри Слизнорту зачем травить? — спроси­ла Джинни. — Не знаю, — сказал Фред, — но желающих от­равить Гарри сейчас, наверное, немало, ведь так? Из­бранный и так далее. — Ты думаешь, Слизнорт — Пожиратель смер­ти? — спросила Джинни. — Все может быть, — мрачно ответил Фред. — На него могли наложить заклятие Империус, — сказал Джордж. — А может, он тут и вовсе ни при чем, — заметила Ада. — Яд мог оказаться в бутылке, и тогда он, ско­рее всего, предназначался для самого Слизнорта. — Дамблдор считает, что Волан-де-Морт хотел привлечь Слизнорта на свою сторону, — прогово­рил Гарри. — До того как перебраться в Хогвартс, Слизнорт целый год скрывался. И... и, может быть, Во­лан-де-Морт хочет убрать его с дороги, может быть, он думает, что Слизнорт способен оказаться полезным Дамблдору. — Но ты же сказал, что Слизнорт собирался по­дарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, — Напомнила ему Джинни. — И значит, отравитель впол­не мог нацелиться на Дамблдора. — В таком случае отравитель плохо знает Слиз­норта, — сказала Гермиона, впервые за несколько часов открывая рот; голос ее звучал так, словно она сильно простужена. — Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оста­вит себе. — Ер-ми-наа, — неожиданно прохрипел Рон.  Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид. Он оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина. — Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, со­общил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка все-таки пообедаю, тут профес­сор Стебль мне про Рона и сказала! Как он? — Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, все обойдется. — Не больше шести посетителей одновремен­но! — выскакивая из своего кабинета, провозгласи­ла мадам Помфри. — Хагрид как раз шестой, — заметил Джордж. — А... ну да... — сказала мадам Помфри, похоже, считавшая Хагрида — по причине его роста — за нескольких человек сразу. — Ну прям не верится, — хрипло сказал Хагрид, глядя на Рона и покачивая огромной косматой го­ловой. — Не верится, и все тут... Вы только гляньте, лежит здесь... Кто ж это ему зла-то пожелал, а? — Об этом у нас и шел сейчас разговор, — отве­тила Ада. — Мы не знаем. — Может, кто против гриффиндорской команды по квиддичу зуб отрастил? — встревоженно спросил Хагрид. — Сперва Кэти, нынче Рон... — Не могу себе представить человека, которому пришло бы в голову перебить всю команду, — ска­зал Джордж — Вуд, если бы знал, что это сойдет ему с рук, точно мог укокошить всех слизеринцев до едино­го, — справедливости ради отметил Фред. — Ну, насчет квиддича я не уверена, а вот связь между этими покушениями, по-моему, существует, — тихо сказала Гермиона. — Это какая же? — спросил Фред. — Во-первых, оба предполагали смертельный ис­ход, до которого дело не дошло только благодаря чистой случайности. А во-вторых, ни яд, ни оже­релье так и не попали к тому, для кого они предна­значались. Конечно, — задумчиво прибавила Герми­она, — это делает тех, кто стоит за покушениями, еще более опасными. Им, судя по всему, безразлич­но, сколько людей они прикончат, пока не доберут­ся до своей настоящей жертвы. Прежде чем кто-либо успел отреагировать на это зловещее заявление, двери опять распахнулись и в па­лату торопливо вошли мистер и миссис Уизли.  — Дамблдор рассказал нам про безоар, про то, ты спас Рона, — с трудом сдерживая рыдания, пролепетала Молли, обнявшая Гарри. — Ах, Гарри, ну что тут скажешь? Ты спас Джинни... спас Артура... а теперь спас и Рона... — Да нет, я же не... — смущенно пробормотал Гарри. — Если подумать, так половина нашей семьи обя­зана тебе жизнью, — придушенным голосом произ­несла миссис Уизли. — Я могу сказать только одно: день, когда Рон надумал занять в «Хогвартс-экспрессе» одно купе с тобой, был счастливым для нас днем, Гарри.