Брошенный

      Проснувшись Исаги понимает, что находится в незнакомом для себя месте и пытается вспомнить, что же произошло. Но в его голове пусто, поэтому ребенок решает не терзать себя мыслями и продолжает лежать уставившись в потолок. Через какое-то время неподалеку начинают слышаться голоса, — Дорогая ты уверена, что нам это нужно? Я, конечно, понимаю, что она была твоей сестрой, но я думаю мы пока не готовы к ребенку. — Что за бред ты несешь?! Он родной сын моей сестры и я не могу его бросить. — В этот момент дверь открывается и Исаги видит, как в комнату проходят двое людей. Один из них мужчина, хорошо сложенный, лет 25 и женщина, которая очень напоминала Йоичи его мать. В этот момент события прошлых часов проносятся у Исаги в голове. Его мать мертва. Как он мог это забыть?! Слезы ручьями начинают литься из, итак, уже красных глаз, заставляя лопаться оставшиеся целыми капилляры. В это время женщина подрывается с места и подбегает к нему. Приобняв, сидящего на кровати ребенка, она говорит, — Всё хорошо, Йоичи, не плачь, теперь тебя никто не обидит, — сказав это она взяла его лицо обеими руками и поцеловала в лоб. Исаги выпал в осадок, он не понимал, как должен реагировать на такие действия. Увидев его реакцию женщина продолжила, — Прости, должно быть ты напуган, ведь ещё не знаешь нас. Я твоя тётя, Томоко Исаги, а это мой муж Экберт Ребиндер. — Недоумение проскользнуло на лице мальчика, таких странных имен он никогда не слышал. Женщина заметив замешательство на лице Йоичи рассмеялась, — Ты так мило удивился Йоичи, — сказав это она потрепала его по волосам и продолжила, — просто он не из Японии, а из Германии. Мы приехали сюда из неё ради тебя. — Эти слова поразили ребенка. Он мог только смотреть на женщину, которая оказалась его тетей, и открывать рот, не зная, что сказать. Но всё же слова вырвались из его рта, — Почему? — мальчик уже начинал истерить, — Зачем вы так поступаете? Почему вы не могли приехать раньше? Может быть мама была бы жива? Почему вы показались только сейчас? — Ребёнок не мог прекратить лить слезы.       Женщина спохватилась и снова обняла ребенка, который в этот раз пытался вырываться. Слезы начали идти и из её глаз. — Боже, пожалуйста, прости меня, Йоичи, твоя мама никогда не говорила мне где живет, сколько бы я её не спрашивала, она молчала как рыба. Сейчас я смогла тебя найти только потому, что тебе искали новых опекунов. Сразу, как мы с Экбертом узнали, что произошло, взяли первые билеты и вылетели в Японию. — Исаги начал потихоньку успокаиваться. Его радовало, что впервые в жизни нашелся человек, который переживал за него. — Мы уже успели подписать все бумаги и скоро отправляемся в Германию, — сказала Томоко смотря прямо в, блестящие от недавних слез, глаза ребенка.       Исаги удивился, что всё происходит так быстро и он решил задать интересующие его вопросы, — Как долго я спал? И что случилось с папой? — после этих слов женщина отвела взгляд и начала, — Ты спал 3 дня, мы уже начали волноваться, но нас заверили, что это просто стресс и ты скоро проснешься. А твой папа… — она посмотрела на своего мужа и он решил продолжить, — именно он сделал это с твоей матерью и он понесет за это наказание. — Эти слова не удивили темноволосого, он в какой-то мере ожидал это услышать. Теперь у него не выходила из головы эта картина, картина, в которой его отец всаживает в горло собственной жены нож и трусливо сбегает с места преступления. Из мыслей его выдернули слова, — я думаю тебе стоит развеяться, Йоичи, может ты хотел бы куда-нибудь сходить? — предложила с улыбкой женщина. Исаги задумался, ведь у него такое спрашивали впервые. Его желания никогда не учитывали, да и даже просто прогуляться не предлагали, а тут ему предоставляют выбор. Он пребывал в ступоре некоторое время, но потом с улыбкой сказал, — я бы очень хотел сходить в парк аттракционов!

***

      Это был самый счастливый день в жизни Йоичи. Он и представить не мог, что можно так веселиться. Вместе с Томоко и её мужем, Экбертом, он провел незабываемый день, впервые отложив свои недетские переживания на потом.       Через несколько дней, уже сидя в самолете направляющимся в Германию, Исаги счастливо смотрел в окно и радовался, что ему так повезло с тетей. Экберт тоже был хорошим в его глазах, хотя и пытался казаться отстраненным.       Ребенок только сейчас вспомнил и решил задать волнующий его вопрос Томоко, — но как же я буду жить в Германии, не зная немецкого? — с долей обреченности в глазах сказал Йоичи. Томоко только хихикнула с его слов и сказала, — Глупенький, конечно же ты его выучишь, я уже нашла для тебя место, где тебе с этим помогут. — После этих слов у мальчика, как камень с сердца спал и он только угукнул тете в ответ. Прошло ещё несколько минут и ребенка начало клонить в сон, заметив это Томоко протянула ему подушку и пожелала спокойных снов.       Проснулся он от того, что кто-то легонько тряс его за плечо. — Просыпайся, милый, мы уже прилетели.       Через час они уже успели добраться до дома, в котором теперь будет жить Исаги. Он и не заметил, как быстро пролетело время их поездки от аэропорта до нового жилья. Мальчик с новоиспеченной семьей прошли во двор его нового дома. Сказать, что мальчика поразило его новое место жительства — это ничего не сказать. Ведь темноволосый всю свою осознанную, да и не очень, жизнь жил в маленькой квартирке, где ему вечно приходилось ютиться на маленьком диванчике на кухне. Семья вошла в дом и Исаги, несмотря на то, что проспал почти весь полет, начало клонить в сон. Томоко заметив его рассеянность взяла его за руку и повела за собой. Вместе они прошли в просторную комнату, в которой была только односпальная кровать и стол со стулом. — Располагайся пока здесь. Эту комнату мы редко использовали поэтому тут ничего нет, но скоро она станет твоей, купим сюда все, что пожелаешь!       Ещё некоторое время женщина напевала ему какою-то незамысловатую мелодию и напоследок поцеловав ребенка в лоб, удалилась из комнаты.

***

      Йоичи прожил несколько счастливых лет со своей новой семьей, события начала его, уже счастливой, жизни начали забываться. Но все не могло быть так хорошо, как бы ему хотелось. И в один из дней, когда ему уже исполнилось 12, ему поступил звонок, когда он находился в школе, — Ало, Йоичи, это ты? — раздался из трубки мужской опечаленный голос. — Экберт? Да это я. Что-то случилось? — Исаги показалось странным, что Экберт ему так позвонил, ведь обычно он особо не проявляет инициативы, да и тон с которым он говорил, показался мальчику странным. — Тебе стоит кое-что узнать, приезжай прямо сейчас по адресу «Клиника Рехтс дер Изар» — эти слова поразили темноволосого, но он сразу же схватил свои вещи и побежал к выходу из школы.       Когда он приехал, Экберт уже ждал его на входе больницы. По его лицу Исаги понял, что произошло что-то плохое, но детский разум отказывался верить, что дело в Томоко.       Вместе они прошли в палату, где находился врач и на больничной койке, бледная как смерть, лежала женщина. Подойдя ближе подозрения Йоичи подтвердились, это была именно его тетя. Мальчик перевел взгляд на Экберта, но тот продолжал хранить молчание уставившись в окно. Заметив напряженную атмосферу между родными врач решил взять дело в свои руки и сказал, — Вы ведь приходитесь больной сыном? — Хоть это и было неправдой, Исаги кивнул, — Тогда у меня для вас плохие новости. Ваш отец уже в курсе, но видимо ему не хватает сил сказать, — сделав паузу он продолжил, — у вашей матери рак. — После этих слов Йоичи как будто погрузили под воду и он не слышал дальнейшего диалога врача и Экберта. В мыслях было лишь сожаление, он проклинал себя. Это он во всем виноват, он приносит всем неприятности. И своим родителям, и тете, и Экберту, и всем окружающим его людям. Он был проклят ещё при рождении. Из потока ненависти к себе его вырвал вопрос, — Сколько же будет стоить лечение? — Я думаю порядка 65.000$, учитывая, что диагноз был поставлен достаточно поздно, но я не могу быть точно в этом уверен, — Посмотрев на лицо Экберта в этот момент мальчик увидел полнейшую обреченность. Тут же в голове всплыл диалог родных. Они думали, что он спит, но он все же услышал и узнал, что Экберт потерял работу, да так и не нашел её за все это время. Вспомнив все это темноволосый понял, что они обречены, ведь деньги в семью сейчас приносила только Томоко, да и отложений у них не было. Год назад им, итак, пришлось переехать в маленькую однушку. Что теперь делать и где искать деньги было непонятно.       Через час они уже были дома, так и не поговорив за свой путь ни разу. Исаги это волновало, но он решил не приставать к Экберту, ведь и сам понимал его чувства. Вместо этого он направился в гостиную, которая теперь была его комнатой, и лег спать. Проснулся он вечером, как он понял по закату в окне. Удившись стоящей в доме тишине он направился в единственную в квартире спальню. Но там он никого не обнаружил, что его поразило. Посмотрев на настенные часы, на которых было 20.37 он решил сильно не париться, мало ли куда человек мог пойти в это время. Чтобы не терзаться переживаниями он решил сделать домашнее задание, ведь школу завтра никто не отменял, хотя очень хотелось избежать похода в нее. За выполнением домашки он не заметил, как быстро пролетело время и на часах уже было 00.46. Исаги уже начал беспокоиться и решил набрать номер Экберта, но в трубке лишь сказали, что абонент недоступен. Йоичи понимал, что ничего не может сейчас поделать и решил посмотреть, что будет завтра. Может быть Экберт вернется?

***

      Открывая глаза от кричащего будильника Исаги проклинает эту жизнь. Он еле как встает и проходит в коридор, обуви Экберта всё ещё нет на месте и это вгоняет Исаги в ещё большие переживания. Но к сожалению он ничего не может поделать, даже суток не прошло с его пропажи. Прийдя на кухню он начинает искать, что же можно съесть попутно снова набирая номер Экберта, но доносящиеся слова из телефона повторяются.       Позавтракав Исаги собирает свои вещи, одевается и выходит из квартиры, предварительно её замкнув. Благо школа находятся в 10 минутах ходьбы от дома. Погрузившись в свои мысли, он не замечает впереди идущего человека и врезается в него. Упав и больно ударившись копчиком, он материться. — Сверху доносится насмешливый голос, — Мелкие уже совсем перестали смотреть куда прутся или ты так жаждал моего внимания к твоей скудной персоне? — эти слова раздаются от человека старшего его буквально на год-два. Окончательно осознав, что ему сказали Исаги яростно выдает, — Это ты смотри куда прешь крашенный, я нормально шел, да и похоже, что это тебе так захотелось внимания со стороны незнакомого человека. — И он уходит предварительно толкнув беловолосого плечом. Он и не замечает направленный в спину озадаченный взгляд с ноткой сожаления.       Уже зайдя в свой класс он замечает, как все тут же направляют на него взгляды и, естественно, он понимает причину сего действа. Становится неприятно.       Спустя пару минут он уже было думал, что все промолчат и ничего ему не скажут, но не тут то было. Конечно же, его «любимым» одноклассникам все же захотелось надавить на больное и в итоге он видит, как к нему идет уж больно знакомая ему компания. Их главный первый подает свой мерзкий голос, — Ну что, Йоичи, говорят твоя тетка тоже скоро откинется, — полувопросительно говорит он, — прямо как твоя мамаша. Ой, точно, она же не сама отбросила копыта, её ведь грохнул твой любимый папаша, — смеясь продолжает он. Исаги гневно сжимает кулаки и уже представляет как врежет по наглой морде. И вдруг в мыслях проносится, что в этот раз он может это сделать без зазрения совести, ведь раньше он себя сдерживал чтобы не навлекать на тетушку забот, а сейчас, когда даже Экберт куда-то смылся, его ничего не останавливает. В этот момент он замахивается, и со всей силы бьет наглеца в лицо. По его лицу было видно, что тот этого не ожидал, где это видано чтобы какой-то щуплый ботаник ударил его, да ещё и с такой силой. По лицам остальных тоже было видно, что они в шоке. Даже ни на кого не взглянув, Исаги удалился из класса и направился в уборную. Закрывшись в кабинке туалета он проклинал своих тупых одноклассников, у которых нет даже доли сочувствия, но в то же время был счастлив, что все его тренировки не прошли зря. Он занимался физическими упражнениями с 5 лет, хоть по нему и не скажешь. И все ради того, чтобы хорошо играть в футбол, в который в последнее время совсем не было возможности играть. За секцию больше тетя не могла платить, а знакомых, тем более друзей, у Йоичи не было. Приходилось выходить по вечерам во двор и просто пинать мяч в ворота. Вдруг его из рассуждений вырвал звук открывающейся двери. Шаги вошедшего все ближе приближались к нему и в один момент затихли. Исаги насторожился, как раздался знакомый голос, — Что, клоун, сначала бьешь одноклассника, а потом идешь плакаться в туалет из-за своей никчемности? — По этому голосу, полному собственного самолюбия темноволосый узнал вошедшего и резко открыл дверь кабинки. Там и впрямь стоял уже знакомый ему, с утреннего инцидента, парень и ухмылялся все также. — Чего тебе? Ты сталкером заделался что-ли? — Не смеши, сдался мне такой простолюдин. Мне просто было скучно, а тут под руку подвернулся знакомый клоун. — Если уж я простолюдин, то и вали отсюда, видеть тебя не желаю. — Но беловолосый продолжал стоять и вглядываться в глаза Исаги, будто ища в них что-то. Наконец он подал голос, — И все же я останусь, — Йоичи посмотрел на него с возмущением из-за чего лыба белобрысого растянулась ещё сильнее, хотя думалось куда уж больше. — Тебе ведь тоже не чем заняться, да и на уроки ты явно не хочешь идти. Давай прогуляем вместе? — Исаги было странно слышать это от человека, которого он знал меньше суток, но видимо здравый ум его покинул и он бросил в ответ, — Почему бы и нет? — Сказал он копируя ухмылку напротив стоящего.