Затерянные в памяти

— Доброе утро, студенты. Добро пожаловать. Заходите, — приветствует Лиззи пятикурсников, обращаясь к некоторым по именам, пока они неуклонно входят в ее класс второго сентября. Ремус прислоняется к стене рядом с ней, идеальный образ расслабленного, когда он безмятежно пьет чашку чая и ухмыляется Лиззи всякий раз, когда она бросает на него острый взгляд за то, что ему повезло с свободным периодом по утрам в понедельник. — Я тебя ненавижу, — шипит она, когда другая группа студентов проходит мимо и садится рядом со своими друзьями. — Как тебе это удалось? — Я же говорил тебе, что МакГонагалл я нравлюсь больше. — Ремус пожимает плечами, и Лиззи воздерживается от того, чтобы стереть самодовольную ухмылку с его бледного лица. Удостоверившись, что поблизости нет учеников, Лиззи бросает на него свой лучший, безразличный взгляд и тонко складывает два пальца в виде буквы V. Смеясь, Ремус отворачивается от нее и признает человека, которого Лиззи упорно игнорировала последние пять минут. — Как обживаешься? — спрашивает он Регулуса, который тоже ждет у своего класса через холл. — Хорошо, спасибо, — отвечает Регулус, пожимая плечами, когда еще одна толпа третьекурсников идет по коридору с горящими глазами, когда они взволнованно встречают своего нового профессора. Регулус и Лили были представлены в качестве новых сотрудников на приветственном пиру накануне вечером, хотя Лили следовала за профессором Слизнортом последние два года. Они оба получили теплые аплодисменты от студенческого сообщества, особенно громкие приветствия от Гарри и его друзей за гриффиндорским столом для его мамы. Лиззи не заметила шумихи вокруг Регулуса вчера вечером, но сегодня утром она наблюдает, как его третьекурсники и ее пятикурсники громко шепчутся о прибытии молодого, красивого (их слова, не ее) профессора истории магии. Дождавшись, пока еще несколько студентов будут мешкать в конце коридора, Регулус пересекает их и оказывается прямо перед Лиззи и Ремусом, засунув руки в карманы мантии. — Жаль, что у меня не было больше времени, чтобы адаптировать планы уроков Биннса. Забыл, каким ужасно скучным он был, — обращается Регулус к Ремусу, глядя на своего зятя и полностью игнорируя Лиззи, что позволяет ей легко провести взглядом по его осунувшемуся лицу. Она отмечает, что круги под глазами Регулуса кажутся темнее, чем вчера. На мгновение она чувствует укол жалости к парню, зная, насколько напряженным был ее первый год, и у нее было целое лето, чтобы подготовиться к роли. Безумно думать, что он преподает учебный план, который, по-видимому, получил всего два дня назад. Но потом она вспоминает холодное равнодушие, которое она испытала за ужином, очень похожее на пренебрежение, которое она испытывает сейчас, и как он солгал, что не помнит ее, и жалость полностью исчезает. Большую часть вчерашнего ужина Лиззи изо всех сил старалась не обращать внимания на мужчину, к несчастью сидевшего слева от нее. Их взгляды встретились, когда они садились, Регулус как будто смотрел прямо сквозь нее. Его глаза были расфокусированы, а выражение лица мягкое, что создавало впечатление крайне скучающего и не впечатленного тем, на что он смотрел. Это была полная противоположность тому энергичному лепету, который слышала Лиззи, когда Регулус был глубоко поглощен беседой с профессором Кеттлберном, пока она слушала, как Помона Спраут описывает новые растения, которые она увидела во время своего отпуска в Испании. Лиззи приходит к выводу, что Регулус, должно быть, чувствовал себя виноватым из-за того, как он все закончил, и думал, что лучший способ справиться с этим — притвориться, что он не помнит ее, а не извиняться. По правде говоря, она могла понять желание избежать конфронтации, особенно в начале новой карьеры, но из-за холодного отношения, которое он раздает, создается впечатление, что Лиззи причинила ему боль, хотя Регулус явно неправ. Глубоко вздохнув, Лиззи вспоминает слова Минервы. Она будет сердечной и профессиональной. А если Регулус и с этим не справится? Что ж, тогда это была не проблема Лиззи. — Держу пари, это тяжело, приятель, — слышит предложение Ремуса Лиззи, возвращаясь к разговору. Наконец, встретившись взглядом с Лиззи, Регулус говорит: — Должно быть, приятно преподавать второстепенную дисциплину. — Прости? — выпаливает Лиззи. Должно быть, она ослышалась. Второстепенную дисциплину? Он шутит? Ремус переводит взгляд с них двоих, прикусывая нижнюю губу, а Регулус смотрит на Лиззи пустым взглядом. — Я просто имел в виду, что должно быть приятно преподавать факультатив и не беспокоиться о семи разных планах уроков. — О, так что, поскольку мой предмет не преподается все годы, он не так важен, как твой? — возражает Лиззи, возмущенная тем, что он вообще мог такое предложить. — Я этого не говорил, — поправляет он, закатывая глаза. Лиззи чувствует, как раздражение распространяется от него волнами. — Я просто говорю, что должно быть приятно иметь меньшую рабочую нагрузку. — Теперь я работаю не так усердно, как все остальные, поскольку преподаю факультатив? — скрестив руки на груди, Лиззи вызывающе поднимает брови, побуждая Регулуса копнуть глубже. Его глаза расширяются, а губы складываются в букву «О», как будто до него только что дошло, каким образом он произнес свои слова. — Лиззи… — перебивает Ремус прежде, чем Регулус успевает засунуть ногу глубже ему в горло. — Простите, профессор Люпин. Похоже, мне пора идти преподавать второстепенный предмет. — глядя на Регулуса, Лиззи захлопывает перед его носом тяжелую деревянную дверь. Глубоко вздохнув, она оборачивается, как она надеется, приветливой улыбкой к своим ученикам. Годрик, это будет долгий год.

***

В первую пятницу занятий Лиззи переосмысливает весь свой карьерный путь. Большинство посещающих ее занятие в этот день составляют третьекурсники, которые вальсируют через зал от истории магии до маггловедения. Это означает, что ей нужно выслушать около пяти минут вздохов и хихиканий о том, какой удивительный профессор Блэк, прежде чем она сможет успокоить стайку тринадцатилетних детей. — Он такой умный, — слышит Лиззи вздох Анджелины Джонсон, обращенный к Алисии Спиннет, в результате чего Лиззи раздражённо потирает виски. Один из близнецов Уизли (Лиззи до сих пор не научилась отличать их друг от друга — и они преуспевают в этом знании) смотрит на девочек, и Лиззи никогда не сочувствовала тринадцатилетнему мальчику больше. — И правильный смех, — соглашается Алисия. — Профессор Биннс никогда не шутил. — Я знаю! Профессор Блэк классный. Я так взволнована, что Биннс ушел. Я думаю, история магии может стать моим любимым предметом в этом году. Алисия быстро соглашается, и они обе склоняют головы друг к другу, возбужденно шепча. Лиззи может только представить, насколько эти двое заставляют чувствовать других некомфортно, крича вслух на весь класс. За исключением того, что она действительно может себе представить, о чем они говорят, потому что всю неделю слышала множество похвал и глазеющих на невыносимого парня. — Мерлин, ты видел нового профессора истории магии? — Лиззи подслушала, как одна из ее семикурсниц спросила группу приятелей, прокравшись на свое место в понедельник днем. — Я не могу дождаться завтрашнего дня, — продолжила она, сопровождаемая хором соглашений и мечтательных вздохов ее друзей. — Я бы взяла отработку у профессора Блэка в любой день, — шутит четверокурсница Слизерина во вторник, заставляя Лиззи задуматься о том, сколько неприятностей у нее будет, если она на самом деле даст студенту отработку. — Как вы думаете, сколько ему лет? Не может быть, чтобы он был достаточно взрослым, чтобы быть профессором, — размышляет вслух в среду пятикурсница. А в четверг она получает прямое признание: «Годрик, профессор Блэк в хорошей форме» от одной из ее шестикурсниц, и на этот раз Лиззи огрызается. Она снимает пять баллов с Гриффиндора, ненавидя то, что ей приходится напоминать своим ученикам, что Регулус — профессор, и они должны проявлять к нему некоторое уважение. Поэтому, когда Лиззи слышит невнятный разговор Анджелины и Алисии о Регулусе в пятницу утром, она быстро привлекает внимание класса, прежде чем успевает что-то подслушать. Она чувствует мигрень, развивающуюся из-за переизбытка хихиканья, исходящего от двух подростков, а день только начался. До нее наконец доходит, что год будет состоять из важной задачи воздержаться от того, чтобы не проклясть ей уши, пока она терпит, как подростки сплетничают о привлекательном профессоре Блэке.

***

В следующий понедельник Лиззи с радостью обнаружила, что ажиотаж вокруг нового профессора истории магии значительно утих, и больше внимания уделяется заданиям, которые быстро накапливаются, и отборочным по квиддичу, запланированным на следующие выходные. Лиззи способна отбросить все мысли о Регулусе Блэке подальше от своего разума, благодаря чему ей намного легче игнорировать его, когда они проходят мимо друг друга в коридоре или избегают зрительного контакта в холле, ожидая начала занятий. Они не разговаривали с тех пор, как Лиззи захлопнула дверь перед его носом. После того, как он грубо намекнул, что Лиззи — ленивый и ненужный профессор, она ожидала, что он хотя бы извинится за комментарии, но он промолчал. Она была искренне удивлена, что Регулус сказал такое. Она явно не питает к нему большого уважения, и хотя он вырос в одной из самых фешенебельных семей волшебной Британии, она знает, что он не предубежден. Или, по крайней мере, она думала, что это не так. Ни разу за то время, что они были вместе летом перед ее последним годом в Хогвартсе, он ни разу не усомнился в том, что она магглорожденная, или вообще в чем-либо, связанном с магглами. Ненависть к магглам, существовавшая в начале века, значительно усилилась в наше время, и она не ожидала, что он будет смотреть на курс с такой апатией. После того, как ее группа семикурсников вышла из класса позже в тот же день с инструкциями для их эссе о том, как магглы добились успехов в своем обществе в 20-м веке без использования магии, Лиззи собирает пергаменты третьекурсников, направляясь в учительскую для проверки домашнего задания. Лиззи — одна из тех немногих профессоров, чьи кабинеты и помещения примыкают к их аудиториям, но в свободное время она все равно спускается в учительскую. Она считает, что гораздо более продуктивна, когда находится в пяти шагах от своей удобной стопки одеял и подушек. Она также предпочитает чайник, который постоянно заваривается на кухне, любому из сортов чая, которые она носит с собой в своей маленькой квартире, поэтому она торчит в своем офисе в нерабочее время и по выходным, а затем прячется в учительской в ​​свободное время. В учительской также случаются стычки с Лили и Ремусом, поскольку их классы находятся поблизости. Лиззи не может отрицать, что ей нравятся сеансы «вентиляции», которые они неизбежно заканчивают тем, что откладывают свою тяжелую рабочую нагрузку. Войдя в пустую комнату, Лиззи садится за стол, ближайший к камину. Хотя температура еще не понизилась, а дни все еще ветреные и влажные, а не обжигающе холодные, Лиззи обнаруживает, что в замке всегда прохладнее. Ей нравится, что она может уютно устроиться у камина во время того, что большинство все еще считает концом лета. Призвав чайник, она наливает себе большую чашку, чтобы продержаться до обеда в Большом зале, и быстро приступает к работе. Она помечает работы и делает заметки о том, сколько знаний о магглах имеют ее младшие ученики. Она обожает возможность преодолеть разрыв между волшебным обществом и маггловским, и она ценит вдумчивое уважение, которое студенты Хогвартса удивительно проявляют к выполнению даже самых маленьких задач без использования магии. Лиззи успевает проверить пару пергаментов и сделать глоток восхитительного чая, прежде чем дверь учительской открывается и входит Регулус Блэк. За время семестра она довольно быстро сообразила, что у двух профессоров был свободный период в одно и то же время. Заметив отсутствие шагов и дружескую болтовню, эхом разносившуюся по их коридору во время последнего урока в понедельник, среду и пятницу, она не предвидела, что они столкнутся друг с другом в учительской, особенно без других профессоров или студентов. Регулус останавливается, заметив Лиззи в углу комнаты. Его взгляд снова устремляется к двери, как будто он размышляет, сможет ли он смыться обратно, но, кажется, приходит к выводу, что это было бы нелепо. Он делает вид, как и всю неделю, будто не видит ее, и садится за ближайший к входу столик. Лиззи, застывшая с пером в воздухе, когда Регулус вошел в комнату, слишком поздно замечает, что по пергаменту капают большие капли угольно-черных чернил. Бормоча себе под нос проклятие, Лиззи быстро стирает пятна, покрывавшие интересную версию Фреда Уизли функции резиновой утки. Она снова поднимает взгляд, не в силах удержаться от проверки того, заметил ли Регулус ее оплошность, и обнаруживает, что он оценивает ее. Его карие глаза встречаются с ее глазами, а затем снисходительно скользят вниз, туда, где лежит ее чистый пергамент. Левая сторона его губ дергается вверх в призрачной ухмылке, прежде чем он начинает вытаскивать свою стопку заданий. Внезапно разозлившись на то, что Регулус явно смеется над ней, Лиззи фыркает, убирая волосы с лица. Затем она решительно настраивается на свою работу, намеренно игнорируя присутствие кого-либо еще в комнате. Она почти забыла, что он там, пока не услышала отчетливый звук ломающегося пополам пера и раздраженный вздох, прежде чем голос Регулуса окликнул: — Как ты думаешь, у тебя есть запасное перо, которое я мог бы одолжить? Изогнув бровь, глядя на волшебника напротив, Лиззи едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, прежде чем направить палочку на разбитую вещь и произнести «Репаро». — Ура, — бормочет он через некоторое время, явно смущенный тем, что сам об этом не подумал. Решив не признавать его явное отсутствие благодарности, Лиззи пытается вернуться к своим эссе. Она успела прочитать только одно предложение на пергаменте о том, что маггловские познания Ли Джордана кажутся в основном спортивными, когда голос Регулуса снова прорезает звуки потрескивающих в огне поленьев и царапанье ее пера. — У тебя много домашек? — он спрашивает, и она задается вопросом, это его способ извиниться или он все еще говорит о том, что ее работа менее трудна, чем его. — Да, — коротко отвечает Лиззи, не отрывая глаз от своей работы. — Знаешь, я не хотел тебя обидеть в первый день занятий. — Лиззи знает, что она должна простить его, но его тон раздражен, как будто он не может понять, почему она злится на него. Положив перо на стол, она наконец встречает его жесткий взгляд. — Ну, тогда, может быть, тебе не стоит делать ехидные комментарии о профессорах и дисциплинах, которые они преподают, хм? — возражает она фальшивым оптимистичным тоном, саркастически улыбаясь. Закатив глаза, он объясняет, что не пытался говорить это недобрым тоном, который явно заявляет, что считает ее дурой. — Я всего лишь пытался завязать разговор. — Вот как ты завязываешь беседу? Принижая своего коллегу и целый предмет? — Я не могу ни в чем тебе помочь, если ты неправильно истолковала то, что я сказал. Откуда мне было знать, что это тебя так рассердит? — Это прекрасное извинение, знаешь? Действительно эффектное. — Ну, как я могу извиниться, если все, что ты делала в этом году, это игнорировала меня? — Я? Игнорировала тебя? — Лиззи ловит себя на том, что едва не вскрикивает, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы вернуть свой голос к нормальной октаве. Меньше всего ей хочется доставить Регулусу Блэку удовольствие разозлить ее. — Ты тот, кто ведет себя так, будто я человек второго сорта, и делает вид, что не помнит меня! — Отлично. Мне жаль, что я не помню всех студентов нашего курса, — возмущенно отвечает он, проводя рукой по своим уложенным назад волнам. — Вау. Не в силах сидеть здесь и слушать, как он преуменьшает их отношения, как если бы она была просто еще одним жалким студентом, с которым он почти не общался, Лиззи начинает собирать свои вещи и отодвигать стул, решив убраться от Регулуса как можно дальше. — Кажется, я кое-что забыла в своем кабинете. Если вы меня извините. — со всей возможной уверенностью Лиззи подходит к двери учительской и торопливо направляется на первый этаж. Лиззи абсолютно ненавидит, что он так действует на нее. Мерлин, он бесит. Бросив свою работу на богато украшенный офисный стол, Лиззи решает, что проверка домашних заданий может подождать до утра, и посылает за домовым эльфом, спрашивая, может ли она поужинать пораньше в своей комнате. Когда приносят ужин, она откупоривает бутылку вина, не заботясь о том, что солнце еще даже близко не садится. Сегодня днем ​​ей необходимо пропустить пару бокалов.