Путь Домой

В этот день, будто не подчиняясь всем законам природы, была приятная, свежая погода. Солнце лишь слегка освещало маленькие дорожки клана, между деревьев, словно переносимые ветром, перелетали птицы. Их щебет ласкал слух. От легкого ветерка, листья некогда цветущей возле дома Чонгана сакуры, осыпались и медленно, в танце, кружились над окрестностями. Это был день соединения двух судеб, некогда пересекавшихся, но встретившихся вновь.

***

— Мэй, пора. — проговорил Хонг. Лисица кивнула, поздоровалась, она была взволновала, так что в ее голосе слышалось сбивчивое дыхание. Хонг подождал девушку, пока та наденет кимоно и они отправились к дому Кими. Кадзу нигде не было видно, лисица невольно запаниковала, но потом, отбросив все мысли, решила: «Наверное, готовится тоже. Нечего переживать». Хонг и Мэй зашли в дом к Кими, там уже активно велась подготовка всего к свадьбе: был заварен чай, стояла огромная чаша с сакэ, были различные закуски, сладости, повсюду лежали куски тканей, женщины, которых она видела вчера в доме, уже были одеты и причесаны. — Доброе утро, невеста. — сказала Кими. «Я спала всю ночь, а они готовились, украшали…» — подумала про себя Мэй. — Кими, благодарю тебя за помощь в подготовке. Это бесценно для меня. — поклонилась Мэй. — Сейчас не время для любезностей! — строго сказала Кими. — Нужно тебя привести в порядок. Кими и Мэй отправились в офуро, там уже было все готово, и сама бочка с травами, по запахам, видимо, это была лаванда, и благовонья, и красивый кружевной нагадзюбан. Мэй позволила себе расслабиться на пару минут. Затем, когда уже мужчины удалились из дома, женщины принялись обсуждать между собой прически, кимоно, блюда, которые будут на торжестве. Кими сделала Мэй аккуратную прическу, со спицами бледно-розового оттенка. Мэй решила воспользоваться своими навыками и сама нанесла себе макияж, далее предложила и другим женщинам, некоторые отказались. Женщина помогла надеть лисице широмуку, распределяя ткани в верной последовательности, создавая изящный узор. — Мэй, готова? — спросила Кими. — Да. — Тогда, выходим к храму.

***

Спустя около часа, лисица в сопровождении женщин, не менее изящно и красиво одетых, стояла перед дверьми храма. Сердце ее неистово колотилось от волнения, она пыталась продышаться и успокоить частое сердцебиение. На лестнице, ведущей в храм, почти около дверей, стоял Кадзу. Он был одет не как обычно, на нем было довольно праздничное, черное кимоно. Было видно, что мужчина смотрел только на свою невесту, он старался сдерживать улыбку, но даже через расстояние, лисица чувствовала, как он улыбался своими колкими глазами при виде нее. Ветер выбивал некоторые волнистые, угольные пряди, которые были собраны у мужчины в пучок. Храм гармонично выглядел на фоне: его стены были обиты золотыми иероглифами, рисунками, а колоны были красного цвета, что придавало духовность и величность данному месту. Мэй поднялась по лестнице. Она поклонилась Кадзу, тот в ответ кивнул головой. Молча они зашли в храм, сняли обувь, вымыли руки и прополоскали рот. Началась церемония Синдзэн кэккон. Далее идет описание церемонии, читайте с понимаем того, что история вымышлена. И иногда не совпадает с действительностью. Монах начал произносить молитву, пара стояла прямо перед ним. Некоторые жители клана преподнесли на алтарь сакэ и еду. Монах, заканчивая молитву, сообщил, что молодожены теперь вступили в брак. Далее произошел обмен клятвами между парой. — Мэй Хаттори, я буду с тобой рядом всегда, подставлю свою спину, чтобы тебе спокойно и тепло. Клянусь всегда защищать тебя, оберегать и любить. — произнес свою клятву Кадзу. — Кадзу Наито, я клянусь, что буду с тобой до конца, буду верной, любящей и заботливой женой, клянусь тебя любить до последнего вздоха. — произнесла свою клятву Мэй. После клятв, священник кивнул позади стоящему мужчине. Тот подошел и протянул паре по три чашки с сакэ, из которых они должны были сделать по глотку. Первая чаша символизировала прошлое, они выпили, поклонились, благодаря предков, вторая чаша была немного больше, она символизировала настоящую жизнь пары, то, что у них происходит сейчас в отношениях, и, наконец, третья, огромная чаша была выполнена в форме лотоса, покрыта изнутри бронзовым цветом, олицетворяющая будущее молодоженов, их счастье и благополучие, зарождение семьи. После обряда сан-сан-кудо, Кадзу и Мэй уже обменялись кольцами. Кольца были преимущественно из белого золота, с гравировкой иероглифов, немного различающихся на кольцах. У мужчины был иероглиф «шу», что означалось защищать, охранять, у девушки — «со», что олицетворяло верность, заботу и сердце. Также, на кольцах виднелись иероглифы «мут», обозначающие месяц их бракосочетания — июнь. Пара, обменявшись кольцами и клятвами, вышла на лестницу храма, возложила ветки сакаки, постояли еще, смотря на чудесный пейзаж. Храм стоял прямиком на горе, что с него был виден лес вблизи от деревни клана. Выйдя с территории храма, пара позволила себе немного ближе стоять друг к другу. Мэй взяла своего мужчину под руку и они двинулись в деревню. — Красивая, волновалась? — шепотом спросил Кадзу. — Немного. — ответила Мэй. — Справилась, сильная. Даже виду не подала. — улыбнулся слегка уголком губ синоби.

***

На подходе к деревни, пару ждал дедушка Чонган, который, наверное, впервые хотел скрыть свое ехидство, но так и не смогу. — Что же, молодые, поздравляю! — сказал старик. Он остался в деревни, в силу того, что было слегка тяжело идти к храму, да и тут, помощь с торжественным ужином, от него требовалась. — Благодарю, дедушка Чонган. — ответила Мэй, слегка поклонившись. — К слову идемте, праздновать же нужно такое событие, готовились все. — ворчливо проговорил старик. Когда пара прошла ближе к дому дедушки Чонгана, они увидели стол, тот был достаточно хорошо накрыт. Был как и алкоголь, так и чай, вода, множество закусок и сладкие моти, Мэй улыбнулась, увидев количество блюд, особенно тех, что с тофу. Слегла прислонившись к уху Кадзу, проговорила: — Твоя идея? Синоби лишь кивнул, улыбаясь. Все гости сели уже за стол, долго разговаривали. Обсуждали будущую жизнь, дедушка Чонган говорил, что ждет появления в деревни маленького нинздя с черными глазами и шуструю хитрую лисичку, а лучше двух, Мэй и Кадзу невольно переглядывались от таких слов, продолжали есть и принимать поздравления. Мэй невольно прошлась глазами по гостям и заметила Азуми, которая так и не притронулась ни к еде, ни к алкоголю. Покидать торжество было неприлично, но было заметно, как ей все это не нравилось и надоедало. Тут решил сказать Сатоши. — Знаешь, Мэй, когда впервые Кадзу принес у себя на плече какую-то рыжую лису без сознания, мы было подумали, что он совсем сошел с ума и решил помогать всем обитателям леса… — Но прошло время и эта лисица действительно поселилась в доме у Кадзу. — заехидничал старик Чонган, опираясь слегка подбородком на палку. — И мы все рады, что теперь ты часть нашей семьи, Мэй Наито. — сказал Сатоши. — И в честь этого, прими от меня эти данго. Сам готовил, не суди. — улыбнулся ниндзя. Все радостно воскликнули и опустошили по чашке с сакэ. Сидели до позднего вечера.

***

Мэй и Кадзу уже было возвращались домой, как по пути им встретилась Азуми. Она кинула злобный взгляд на кицунэ и лишь сказала. — Поздравляю. Это выглядело так, будто она старалась выдавить из себя эти слова. Первым делом, зайдя домой Мэй и Кадзу обнялись. — Я ждала весь день, чтобы это сделать. — проговорила кицунэ, вжавшись в грудь своего мужчины. — А зачем ждать, нежная? — спросил Кадзу, поцеловав свою возлюбленную в макушку. — Неприлично вот так, при всех. — ответила Мэй. Ниндзя лишь ухмыльнулся. Он аккуратно положил руку девушке на волосы, поглаживал легкими движениями, будто боясь задеть ее прическу. Затем он слегка отстранился, оглядел злыми глазами лисицу с ног до головы, заостряя взгляд на ее губах. — Красивая… — сказал мужчина. Лисица потянулась к его губам, хотела полностью насладиться этим днем и впитать в себя горький запах уже своего мужчины, но Кадзу отпрянул. — Подожди, у меня есть подарок. — сказал Кадзу. — У меня тоже. — улыбнулась Мэй. Они обменялись моти в знак свершившегося бракосочетания. Синоби вздохнул, слегка прикрыв глаза, откинул прядь волосы с лица и сказал уже на выдохе. — Жена. Мэй светилась от счастья, от услышанного. — Иди ко мне. Муж. — проговорила лисица. Кадзу прильнул к ее губам, силой своего тела двигал их страсть ближе к спальному месту, их поцелуй был наполнен любовью и нежностью. Дойдя до кровати, ниндзя позволил себе проскользнуть холодными шершавыми ладонями под кимоно девушки, обжигая ее шею и ключицы поцелуями. Он принялся развязывать пояс своей возлюбленной, показывая, что накатывающее возбуждение не может долго ждать. Воздух становился тяжелее, но синоби позволил себе сказал: — Красивая в нем, не хочется снимать. Мэй улыбнулась, сказала: — Не хочешь — не снимай. Кадзу ухмыльнулся, продолжала аккуратно откидывать ткани на ее красном кимоно. И тут свет начал меркнуть. — Кадзу, я… — проговорила Мэй, ее веки начали закатываться, а тело слабеть, предательски спускаясь на пол. — Мэй? — испуганно спросил Кадзу. — Мне… мне нехорошо. — сказала лисица и погрузилась во тьму своего сознания.