Everything everywhere all at once.

— Я не сяду с ним в машину. Алтану оставалось только совсем по-детки топнуть ногой и упереть руки в боки, чтобы подходить под описание Юмы — полное ребячество. Но одно дело теоретически обдумывать, что рано или поздно ему придется передвигаться с помощью автомобиля, с другой стороны, действительно двигаться дальше. Руки все ещё мелко тряслись стоило ему подумать о том, чтобы оказаться в замкнутом пространстве больше, чем на пару минут. Работа с психологом, множество статей, даже внушение, что «с безопасной стороны» он будет в большей уверенности так и не даровали ему полного спокойствия. Алтан мог вполне спокойно, не считая мгновенно застывавших мышц, что тянули его ко дну, упавшего куда-то вниз желудка и подгибающихся коленей, уверять всех вокруг, что все в порядке, но только не тогда, когда дело касалось самой ситуации. Крышкой этого гроба являлось то, что Дагбаев просто физически был не готов садиться в машину хоть к кому-то, кому он не доверяет. А Вадиму он не доверял. Не хватало только бояться собственного телохранителя, но именно этим Алтан и занимался, когда в поле зрения появлялась эта груда мышц, наглости и противной самоуверенности. Это раздражало, это заставляло его выходить из зоны комфорта всякий раз, когда приходилось говорить или оказываться неправым в ходе спора как поступить лучше. Ещё больше это пугало, кто знает, что придет в чужой ум и не дойдут ли сейчас едва слышные насмешки до чего-то серьёзного? — Ты не можешь пойти туда пешком, — настойчиво, чуть ли не свистя сквозь зубы говорит Юма, словно маленькому ребенку. Ее терпение ещё чуть-чуть и подойдет к концу Алтан это видит, но отступать даже не собирается. Ему хочется сказать, что она недооценивает его, что если очень захочется, то он сможет, что можно сменить водителя на привычного, кто возил его с самой больницы и кому он хотя бы немного доверял, или элементарно дать возможность делать частые, действительно частые, остановки, отправив их туда заранее. Но нет, нужно было соблюдать кодекс, нужно было и внешне и внутренне соответствовать клану и мнимой мощи. Картинка рушилась на его глазах как карточный домик и он совершенно ничего не мог с этим поделать. — Ты поедешь с Вадимом. В шесть ты должен быть в машине. Не заставляй меня застаскивать тебя туда силком. Дагбаева закрывает папку с какими-то бумагами громким хлопком, как и решением, оглушая Алтана на пару секунд. Сдохнуть в аварии сейчас казалось не такой плохой возможностью. Думать об этом уже почти не было больно. Он пристегивается через силу, пальцы подрагивают и не слушаются, а ноги почти не сгибались, когда он садился внутрь. Освежить себя холодным душем перед поездкой едва получилось, где-то на задворках сознания так и кружила мысль о том, что ему предстоит. Алтан едва понимал, как именно водит Вадим. Тот своей внешностью, разговорами и поведением укоренил в мозгах, что это явно процесс неосторожный. Для него наверняка будет нормой проскочить в последнюю секунду на желтый, грубо обогнать пару машин, свернуть не туда, вывернуть руль так, что Дагбаев, если бы не ремень безопасности, улетел бы на другую часть сидения. От этих мыслей внутри становится ещё тяжелее. От них схватывает дыхание, холодеют руки и сушит горло. Не пропустит ли один-два бокала Дракон и не повезёт ли его обратно пьяным? Хлопок двери, оповещает Алтана о том, что Вадим внутри, заставляя вынырнуть из своих мыслей, бежать некуда, как и говорить что-то смысла нет. «Веди осторожней», — так и кричит о будущей лекции Юмы. «Не опозорься» — подстегивает крепче. — Не волнуйтесь, босс, доедем с ветерком, — Вадим смотрит в зеркало заднего вида, ухмыляясь, но ловит загнанный испуганный взгляд и едва хмурится. О произошедшем он знал, своими глазами все видел. Пацана сломало на пополам быстро и метко. Отчего сейчас хочется прикусить собственный язык и треснуть себя по голове. Вряд ли хоть уже и повзрослевшая версия ждёт чего-то подобного, и тем более вряд ли это хоть каплю успокаивает. — Я буду вести медленно, — в противовес сказанному добавляет Вадим, оборачиваясь назад всем корпусом, чтобы смотреть глаза в глаза. — Если станет совсем тошно, вы скажите, я остановлю. Неожиданно даже для самого себя наемник переходит на «Вы». Рамки общения у него давно стерлись, уважать нужно было того, кто по цепи выше, соблюдать уважение можно было не со всеми. Но сейчас хочется показать, что ему можно доверить хотя бы поездку на машине. Чувство иррациональное, едва ли знакомое. Однако, чуть менее напряжённые чужие плечи дают свои плоды, где-то внутри поглаживая и показывая вполне себе какой никакой результат. — Трогай, — пересушенными губами сипит Алтан, доставая из двери бутылку с водой и делая пару глотков. Может быть будет не так уж и плохо, может быть потом он выпьет чуть больше положенного и на обратной дороге сможет даже откинуться на сидение, а не держать спину так ровно. О чем точно Алтан не думает вплоть до следующего дня, что такие поездки могут помочь расчистить голову, что возможно и в два ночи отправится в круглосуточную кофейню, чтобы посидеть в тишине, а ещё позже любоваться на звезды на капоте высокого джипа, под Питером, распивая теплый чай из термосов и прерываясь на долгие поцелуи.