Everything everywhere all at once.

У Алтана фарфоровая кожа, причудливо заплетенные волосы и сверкающие в ночи алые глаза. У Вадима пушистый хвост, который то и дело покачивается из стороны в сторону, торчком стоящие уши и слишком острое обоняние. Алтан шипит, чтобы на него не накидывались при встречи так, словно не виделись столетия, а не пару часов. Ему ни нравится ни запах мокрой собаки, ходящей по пятам, ни шум, а оставленные по углам комнаты комки шерсти раздражают и заставляют чихать несколько раз на дню. У Вадима все эмоции написаны на лице: он рад и светятся глаза, задумчив и даже хвост застывает, прекращая «подметать» пол. Стоит кому-то пойти наперекор его желаниям и утробное рычание так и рвётся наружу, заставляя мурашки бегать по загривку. Алтан через раз признается самому себе, что что-то в этом цепляет, что-то заставляет задерживать на подольше взгляд, заинтересовано провожать широкую спину и застывать дыханию, когда кожей можно почувствовать исходящее от тела позади себя тепло, окутывающее с ног до головы. Это завораживает и пугает одновременно, особенно, когда Дагбаев наблюдает за тем, что минуту назад кружившаяся за собственным хвостом махина, хладнокровно порыкивает на зарвавшегося в стае мальца, объясняя чем же плохо неуважительное поведение к их милым холодным собратьям. А ещё Вадим оказывается обладателем длинного и влажного языка. Это Алтан узнает совершенно случайно, когда разрывая поцелуй с губ тянутся совершенно прошлые, тоненькие ниточки слюны. В паху тяжелеет стоит ему подумать что ещё могут вытворят оборотни и все ли слухи о них правдивы. Когда же Дагбаев понимает, что и обниматься с огромным горячим телом, заласкавшим его с головы до самых пальцев ног, намного приятней, чем с едва греющим одеялом, а запотевшие окна не пропускают лишние блики, вполне справедливо думается, что и все остальное можно перетерпеть. Что к запаху привыкаешь, и в какой-то степени даже хочется принюхаться, что с шумом на фоне или умными рассказами почему же Франция была не права вполне себе возможно жить, как и с чужим пушистым хвостом, гладить который довольно приятно и немного щекотно.