Тень стервятника

Утреннее солнце расцвечивало небо и пески совершенно другими цветами. Если закат словно покрывал всё ржавчиной, на глазах состаривая пейзаж, то рассвет возрождал его вновь. Сквозь тёмное небо на востоке проступала бледная полоса у самого горизонта, которая несла в себе свет. И серая пелена спадала, а пески загорались искрами, схожими со снежинками на зимнем поле, преломляющими лучи яркого солнца. Амайя сидела на склоне высокой дюны, в её тени. И восходящее сзади солнце отпечатало на песке волнообразную тень, которая почти дотянулась до двух фигур, находящихся внизу. Девушка с интересом наблюдала за тренировкой Канкуро и Лина. Юноша развернул свиток и призвал одну из своих марионеток. Со спины кукла скорее напоминала ссутулившегося бродягу в чёрном балахоне. Но затем Лин развернул её так, что Амайя смогла рассмотреть её спереди. Искусственную голову украшала маска. Белая матовая поверхность с щёлочками глаз, чуть выступающим носом и застывшей дугой рта выглядела совершенно лишённой эмоций. Но именно своей безэмоциональностью внушала какой-то внутренний трепет сродни отвращению. Даже приподнятые уголки бледных губ, казалось, являлись лишь пародией на улыбку. За прорезями для глаз проступала пугающая пустотой чернота, почти поглощающая окружающие краски, если всматриваться слишком долго. Такое чувство создавалось даже при взгляде издали. Длинные руки с шарнирными, будто распухшими, суставами повисли плетьми, почти касаясь земли. Лин поднял руки перед собой, и Амайя заметила блеснувшие паутинками нити чакры, отходившие от кончиков его пальцев. Марионетка еле заметно вздрогнула. А затем маска на её лице перевернулась. И тогда перевёртыш явил эмоции, которые девушка поначалу не нашла. Это выражение походило скорее на скорбь. Те линии, что обозначали складки на лбу, теперь были ртом, который изогнулся в немом стоне. От опущенных вниз уголков глаз обозначились тени, проступили дорожки слез. По ком был этот плач? По врагам или по ком-то еще? Амайя продолжала следить за еле уловимыми движениями пальцев, которые давали толчок к пробуждению механизма. Под чёрной тканью приходили в движение множество шестерёнок и пружин, и марионетка отозвалась вибрацией. Затем с резким щелчком голова с маской отделилась от сгорбленного тела. Как у существа рокурокуби она раскачивалась на змеевидной тёмной шее. — Мало знать, как задать твоей марионетке то или иное движение. Нужно прочувствовать каждый винтик в ней. В бою у тебя порой может не быть времени. Все манипуляции у тебя должны быть такими же быстрыми, как твои рефлексы. Когда прислонишься к раскалённой сковородке, ты отдёргиваешь руку, а не строишь логическую цепочку «огонь равно боль», — поучительно наставлял Канкуро. — Да, я стараюсь, стараюсь, — уверял ученик, кивая головой. — Давай отрабатывать последнее улучшение. Удиви наших зрителей, — и марионеточник повернул голову в сторону девушки. Лин тоже бросил взгляд на Амайю и смущенно улыбнулся. От движения его левой руки шея марионетки ощетинилась острыми лопастями и, изогнувшись дугой, вошла в песок, в пару мгновений увлекая за собой тело. Теперь на месте, где стояла марионетка, выделялось только небольшое углубление в песке. Амайя насторожилась, вглядываясь в песок, надеясь заметить, как завибрируют верхние слои, выдавая появление головы в маске. Спустя пару секунд она ощутила рядом с собой легкие подземные толчки и внутренне приготовилась, как будто сжалась где-то запрятанная в теле пружина. Но всё же вздрогнула, когда, взметнув вверх песок справа от неё, появилась жуткая маска на извивающейся шее. — Ну как? Удивил тебя Лин? — весело крикнул Канкуро. — Ещё как, — не скрывая восхищения отозвалась девушка. — Лин, это очень достойно, — похвалила она юного марионеточника. Парнишка снова улыбнулся и отозвал марионетку уже по воздуху. Канкуро по-отечески продолжил наставление, давал различные задания. Из рук марионетки по команде сенсея выдвигались острые иглы, тело раскручивалась по оси, втянув длинную шею обратно. Команды сменяли одна другую всё быстрее и хаотичнее, пока Канкуро не остановил тренировку. Уставший Лин стряхнул нити чакры и стоял, растирая кисти затекших от напряжения рук. До Амайи доносились фразы Канкуро: — Когда зарываешься слишком глубоко, рискуешь потерять контроль над марионеткой… Лопасти крутятся слишком шумно, мы подумаем, как это исправить... Ты справляешься всё лучше… Следующие тренировки будут… Постепенно фразы стали лишь посторонним шумом, будто бы она слушала, как ветер колышет кроны деревьев. Смотря на этих двоих, Амайя словно заглянула в будущее. Но это будущее казалось отголоском давно позабытого сна, мимолетным видением в отражении на воде. Таким же иллюзорным, что его может спугнуть брошенный камень. В нём она видела, как точно так же Канкуро наставлял бы их сына на пути постижения ремесла. Но казалось, что дорога, на которой они сейчас стояли, просто не может привести к такому исходу. Оставалось только наблюдать, как картинка расплывается и рябит, искажённая, как гладь воды, по которой расходятся круги. И на её место приходит реальность. А реальность имела вкус быстро приевшейся каши и пахла по́том уставших человеческих тел. Путешествие сквозь пески продолжалось. Шеренга пробиралась по высоким дюнам, а тень под ногами, некогда длинная и вытянутая, всё укорачивалась по мере того, как раскалённое солнце плыло в зенит. Амайя шла по следам Канкуро вниз по отвесной стороне песчаного наноса, нагретого до обжигающей температуры. Недалеко показалась маленькая жёлто-серая ящерка. Поднимая одновременно противоположные переднюю и заднюю лапы, она недолго наблюдала за проходящей командой. Затем такими же движениями, походившими на причудливый пустынный танец, она быстро скрылась из вида, оставляя за собой тонкие полосы на песке. Девушка улыбнулась шедшей рядом с ней Ику, которая тоже наблюдала эту необычную картину. — Сначала я подумал, что без ветра станет легче идти, но как же я ошибался, — прервал тишину Тогу. — Да, так ещё жарче, — поддержал Омои. — Ветер хоть и тёплый, но давал одежде на тебе просохнуть, а сейчас невыносимо, и вообще, я весь чешусь. Похоже, у меня началась какая-нибудь песчаная сыпь. — Не сочиняй небылиц, — толкнула его в плечо Ику. Омои на это лишь скривился и почесал красную от солнца шею. Канкуро, возглавлявший команду, неожиданно остановился и обратился к Року, который шел за ним след в след: — Нет ветра, — тихо сказал он. Амайя за головами впереди успела заметить нахмуренные брови кукловода под шапкой с кошачьими ушами. Шеренга затормозила, и постепенно все остановились, подтянувшись к командиру. Все заозирались по сторонам, словно каждый искал проявления дуновения легкого ветерка, прислушивался к шелесту песчинок. Но было на удивление тихо. Канкуро и Року, ни слова не сказав, бросились вверх на самую высокую волну дюны. За ними осыпался тонкими струями песок, стекая прямо к ногам оставшейся внизу команды. Все взоры обратились к двум фигурам, резкими пятнами обозначившимся на фоне неба. — Я бы хотел, чтобы глаза меня обманывали, — сказал Року. — Что там? — спросил Омои. Канкуро и Року спустились вниз, и мастер марионеток полез в рюкзак. — Ничего хорошего, если честно, — резко ответил он. Команда окружила командира и молча наблюдала, как тот доставал верёвку, ему помогали люди из АНБУ. — Слушайте внимательно, — обратился он ко всем, — приближается пыльная буря. Очень сильная, и будет она здесь довольно скоро. Нам нужно добраться до скал и переждать где-нибудь в расщелинах. Придётся бежать. Мы разделимся. Часть людей поведу я, часть — Хачи. Канкуро на одном дыхании выпалил фразы и обвел всех взглядом. Затем, набрав побольше воздуха в легкие, снова заговорил: — Впереди самый опасный участок, где часто встречаются зыбучие пески. Если буря придёт раньше, чем мы достигнем скал, то она отрежет нас от солнечного света. Придётся двигаться практически вслепую. Чтобы не потерять друг друга, мы будем соединены веревками, —Канкуро на своем примере ловко показал обвязку в области плеч и груди и передал длинный конец рядом стоящему Лину. — Сколько у нас в запасе времени? — спросил Омои. — Максимум часа два. Терять время на разговоры больше нельзя. Делимся на группы. Разделение происходило по мере того, кто был ближе к друг другу. Амайя успела заметить, как Хачи помог Омои, когда Лин протянул ей кусок своей веревки. Во взгляде тёмно-карих глаз девушка прочитала предельную собранность перед лицом наступающей беды. Оставив между ними расстояние в четыре-пять шагов, она повторила все узлы уже на себе. Когда закончила обвязку и обернулась, ожидая увидеть Ику, то встретилась взглядом с растерянной Миё. Сразу засаднил порез на шее, напоминая об их столкновении накануне ночью. — Итак, — громко сказал Канкуро, рассматривая другую часть команды. — Хачи, Омои, Тогу, Ику, Року, — перечислил он. Затем посмотрел на Амайю и Миё. Его взгляд выразил некоторую растерянность и метнулся от одной девушки к другой. — Мы уже заканчиваем, — заверила Амайя и, не церемонясь, накинула веревку на плечи Миё. Ирьёнин начала было завязывать узлы, но то ли из-за нехватки сноровки, то ли из-за того, что теперь все взгляды в нетерпении были направлены на неё, запутывалась и начала сначала. Не выдержав, Амайя подошла и сделала все за неё, затянув напоследок узел так резко и с такой силой, что рыжеволосую девчонку качнуло в сторону. Но на удивление она не услышала от неё ни слова, та лишь недовольно скривилась. Две группы двинулись вперёд, отряд во главе с Хачи бежал в нескольких шагах слева. Перед Амайей мелькали свитки Лина и песок, выбрасываемый дугой из-под его ботинок. Когда они взобрались на одну из высоких дюн, девушка повернулась туда, куда так пристально смотрели Канкуро и Року. На горизонте обозначилась еле заметная туча. Как если бы приближался дождь. Она казалась обманчиво далёкой и не таящей угрозы. И всё же то, как среагировали на неё песчаники, говорило о том, что нельзя недооценивать мощь природы. Бег по удушающей жаре давался тяжело, но Амайя понимала, что стать лишним грузом для команды попросту непозволительно. Девушка уговаривала себя внутренним монологом: «Даже не смей сдаваться на волю какой-то песчаной бури. Твои шрамы зажили, и пусть они унесли с собой твою силу, пусть уже чакра не так разливается по твоему телу. Но разве мало ты пролила пота в изнемогающих тренировках? В твоих жилах теперь яд ненависти. Но яд отличается от лекарства лишь дозой. И впитав его достаточно, ты будешь идти по тропе мести с холодным рассудком, устойчивая перед внутренними колебаниями». Команды бежали наперерез приближающейся буре. А та уже заполняла собой все больше ясного неба, огромными шагами надвигаясь по песчаной пустоши на маленькие фигуры, пытающиеся найти укрытие. Когда вернулся ветер, Канкуро, словно подстёгнутая кнутом лошадь, ускорился, уводя за собой тройку шиноби. Последовала его примеру и вторая часть команды. Амайя вглядывалась в горизонт перед собой, и маячившие сглаженные вершины казались намного дальше, чем приближающаяся буря. Клубящиеся жёлтые облака поднимались на невообразимо страшную высоту, и, словно коснувшись невидимого небесного купола, закручивались волной, грозящей обрушиться на бегущих всей армадой. Словно вся эта грязно-жёлтая масса была неким живым и разгневанным существом. Древним богом, самим порождением пустыни. И перед этой мощью что-то внутри Амайи дрогнуло. Снова закопошился спрятанный холодный страх, и ноги невольно обмякли, но лишь на какие-то мгновения. Она снова начала сбивчивый монолог, пытаясь успокоить дыхание и восстановить темп. «Никто не говорил, что будет легко, но меня не проглотит огромная песчаная пасть». За спиной слышалось тяжёлое дыхание Миё. А когда их захлестнула буря, то всё заполнили собой свирепый голодный вой и свист. Они похоронили все звуки, и, казалось, даже собственный внутренний голос тоже. Некоторое время ещё можно было видеть на несколько шагов впереди. Амайя держала взгляд на фигурке Лина, который закрывал рукой лицо и продолжал бежать, но уже гораздо медленнее. Последние солнечные лучи неумолимо быстро таяли, словно истончаясь. И когда окончательно сомкнулась пасть бури, всё погрузилось в темноту. Вместо клыков у этой пасти был режущий острый ветер, а вместо языка — волна жара. Дыхание у Амайи замерло в спазме где-то глубоко в грудной клетке. «Бежать прямо», — прорезался, наконец, слабый внутренний голос сквозь плотную пелену песка и пыли. «Скалы. Спасение. Укрытие». Верёвка натянулась, заставляя её ускориться. Порывы ветра становились все сильней и злей. Казалось, буря только входила во вкус, забавляясь с людьми. Вторую часть команды, которую вёл Хачи, уже невозможно было разглядеть. Глаза превратились в щёлочки, как у марионетки Лина, и единственным ориентиром Амайи стала верёвка и мутная тень человека. Она уже не могла различить кто это: Лин или Канкуро. Неожиданно фигура впереди потеряла равновесие и споткнулась. Девушка почти впечаталась в свитки, что нёс бегущий. Это был Лин, он обернулся к ней на какой-то миг. Она лишь рефлекторно поддержала его за плечи и рукой подтолкнула вперёд. Бросив взгляд под ноги, она поняла, что он наткнулся на камень. «Скалы. Близко», — снова шепнул внутренний голос. Холодный страх вытеснила надежда на скорое спасение. Но внезапно верёвка сменила курс влево, и Амайя почувствовала секундную невесомость, словно её оторвали от земли воздушные потоки. Но это мгновение сменилось стремительным падением куда-то вниз. Жёлтыми были и земля, и небо. Всё вокруг одного цвета. Повсюду кружащийся в страшном танце песок. И, падая, невозможно было определить: где низ, где верх. Наконец, тело стукнулось о шершавый песок, и несколько раз перевернулось, увлекаемое собственной тяжестью и тяжестью уже упавших. «Значит не небо», — прозвучал голос, когда круговерть остановилась. Амайя поняла, что лежит на правом боку, за ворот насыпало песчинок, и они прилипли к мокрой от пота спине. Шарф сбился на глаза. Она машинально откинула его и проследила взглядом по верёвке настолько, насколько позволяла видимость. Один конец привёл к Лину — он сидел к ней спиной совсем рядом. И когда она подползла к нему, то увидела, что в руках он сжимал обрывок верёвки. Парнишка испуганно повернулся к ней, словно ища поддержки. На лбу кровоточила ссадина, и к кровавой дорожке от раны налипли песчинки. — Канкуро-сенсей! — прокричал он куда-то в сторону. И это имя, выкрикнутое в непроглядную бурю, взорвалось у Амайи в голове отражённым эхом, а кружащийся песок превращал крик в шёпот. — Мы его найдем, — девушка помогла ему подняться. — Кто-нибудь! — послышался чей-то голос. Голос, уносимый ветром, заглушаемый порывами. «Это не Канкуро! Миё!» — догадалась девушка. И, нашарив второй конец верёвки, прошла по ней пару шагов к ирьёнину — та стояла, широко разведя руки в стороны, как пугало на поле. И, только разглядев приближающихся к ней, яростно замахала руками. Будто хотела прогнать их. — Не подходи! – закричала девушка что было сил. И тогда Амайя всё поняла. Ноги Миё уже увязли по колено в зыбучем песке. Заметил это и Лин. — Нужно лечь на спину, — скомандовал он, встав рядом. Миё паниковала и тянула по очереди то одну, то вторую ногу. — Делай, как он говорит, мы вытащим тебя за верёвку, — пыталась успокоить её девушка. Ирьёнин боязливо опустилась ниже и аккуратно легла на спину. Амайя потянула верёвку, ноги искали опоры, но песок предательски скользил, приближая её к опасному участку. Тогда девушка и поняла, насколько в действительности она слаба без чакры. Сквозь продолжающую бушевать бурю к телу Миё потянулись нити чакры Лина. — Аккуратно, без резких движений. Плавно, — направлял её Лин. Амайя тянула верёвку, которая жгла руки сквозь перчатки, и в какой-то момент ей начало казаться, что они отвоёвывают тело ирьёнина у песков. А потом у самого уха что-то словно оборвалось. Амайя не могла видеть, как лопнула одна из нитей чакры, но будто почувствовала этот звук. Словно когда-то давно в детстве уже повторялся этот момент. Тогда под её рукой лопнула струна кото. Но то было в прошлом. В настоящем из её рук заскользила гибкой змеёй верёвка, и в песчаном капкане были погребены уже обе ноги и правая рука. Амайя натянула верёвку крепче, обмотав вокруг запястья, и мельком взглянула на Лина: его напряженные руки у самых кончиков пальцев светились бледным светом. Она опустила взгляд на кунай на поясе парнишки. У неё проскользнула мысль отрезать его, чтоб он привёл на помощь Канкуро. Но где был его сенсей и был ли он в сознании? Она сморгнула страшное видение, где песок поглотил Канкуро, и вернулась к Миё. Глаза куноичи, полные страха и слёз, на какую-то долю секунды встретились с глазами Амайи. Этот страх был не только перед песком, грозящим заключить её в свою могилу, она боялась и Амайю. И, вполне возможно, брошенный на кунай взгляд она расценила как желание отрезать её. Освободиться от ноши, которую уже не спасти. Облачная химе не знала точно, верно ли расценила она то, что выражал взор утопающего медика, но, быстро оглядев местность, велела Лину обвязать край верёвки вокруг камня неподалеку. Как только Лин сбросил нити чакры и переключился на верёвку, руки оттянула тяжесть тела, увлекаемого песком с чудовищной скоростью. Закончив с обвязкой, юный марионеточник вернулся на подмогу, и снова мимо Амайи протянулись нити его чакры. Силы иссякали, а отдыха не предвиделось, но девушка не смела отпустить Миё. Её жизнь была выше их препирательств и вражды. В изнеможении руки, перетянутые верёвками, начали неметь, и девушка обессилено закрыла глаза. «Держать!» — кричал внутри голос, пока её губы не двигались. Натяжение вдруг ослабло, и Амайя в испуге открыла глаза. Она боялась того, что могла увидеть, но разглядела только марионетку рядом с Миё — в тёмном одеянии с шестью руками и красными рогами на бочкообразной голове. Марионетка, медленно погружаясь в песок, аккуратно вытаскивала конечности медика, пока та не оказалась у неё на руках. А потом ноги куклы, которые и сами стремительно утопали в песке, отделились от тела. И марионетка вместе с ирьёнином оказалась на безопасном участке. — Одних вас оставить нельзя, — послышался возглас из-за спины. Амайя оглянулась и не сдержала улыбку, когда увидела фигуру Канкуро. — Ваша марионетка, сенсей, — неуверенно отозвался Лин и указал на участок с зыбучим песком. — Приделаю ей новые ноги, как вернёмся, – крикнул тот и помог подняться Амайе. Когда бегущие начали лавировать между возникающими среди песков каменными выступами, открылось второе дыхание. Внутренний голос успокоился и притих. Где-то близко маячили спасение и долгожданная крыша над головой, что приняла бы на себя удар стихии. Когда вся четвёрка нырнула в каменное углубление, теснота столкнула их с второй частью команды. Амайя обессилено рухнула в чьи-то руки, эти руки опустили её на пол. Еще чье-то тело отдавило ей ногу. Но она лишь улыбнулась на это. Похоже, теперь все были в безопасности: она различала голоса команды, а на заднем фоне продолжала свирепствовать буря, упустившая свою добычу. Приподнявшись на локти, девушка наконец открыла глаза, пытаясь всмотреться в лица. Песок осыпался с её головы ей на грудь. Потянувшись к бутыли с водой, она прополоскала рот и только потом сделала пару глотков тёплой воды. — Пострадавшие или раненые? — спросил Канкуро, снимая шапку и отряхивая её от песка. Затем он пятерней взъерошил тёмные короткие волосы. — Все целы, — отозвался Хачи. — Отлично. Место для того, чтоб переждать, не самое просторное. Но за неимением другого сгодится. По всей видимости, ещё час нам придется здесь потесниться, — сказав это, Канкуро устало прислонился головой к каменной стене. Амайя подобрала ноги, освобождая другим место, потому что спасительная площадь была действительно ограничена. У самого выхода песчаная лапа ещё захлёстывала с порывом ветра внутрь убежища, пытаясь дотянуться до притихших людей. Ирьёнин с благодарностью залечила рану на голове Лина. Целый час облачная химе сидела, обхватив колени руками, и смотрела на песчаную стену, пока она не поредела и солнечный путеводный луч не обозначился яркой полосой. — Пора идти дальше, — немного устало сказал Канкуро и лениво потянулся. Настолько лениво, что Амайю это удивило. Неужели песчаные бури такое частое явление, что жители относятся к этому с подобной беспечностью? Видимо почуяв её взгляд, мужчина обратился к ней с приободряющей фразой: — Ничего, ты привыкнешь. И подкрепил это улыбкой. — Сомневаюсь, — только и нашлась она с ответом, но тоже улыбнулась. Команда вышла из своего укрытия и слеповато щурилась на открывшиеся перед ними пески и посветлевшее небо. Следы бури ушли к горизонту охристой дымкой. — Куда дальше? — подал голос Омои, чьи белые волосы приобрели землистый оттенок из-за пыли и песка. — Дальше пойдем к деревне. Перед ней будет ещё один большой дозор. Наверняка свежая информация о передвижении команды будет у них. Команда продолжила путь по выпуклому изгибу разрастающегося горного пояса. Дозор показался очень быстро, прямо за самой высокой точкой одной из горных вершин. — Канкуро, ты думаешь, они что-то нащупали, раз продвинулись так далеко? — спросила Амайя, когда отряд уже подходил к обнесенной забором из песчаных блоков охраняемой территории. — Кто знает. Но мне почему-то думается, что они пошли по верному пути. Там опытные шиноби. Один из них, кстати, приходится нашему Лину дядей. Единственное, что меня смущает, это то, что последний сокол был с прошлого поста. Возможно, они прошли здесь именно тогда, когда мы вышли к ним на подмогу. Но для меня эта история не вяжется. Это те люди, которые не угодят в зыбучие пески. Не в укор вам будет сказано, — примирительно отозвался он, посмотрев на Амайю. — Просто для них это не препятствие. — Но что-то их задержало, по твоему мнению, — заметила девушка. Канкуро прищурил тёмные глаза, вглядываясь в открывавшиеся навстречу им тяжелые ворота. — Или кто-то, — коротко ответил он и шагнул на территорию дозорного пункта, кивнув встретившему их молодому шиноби в светлой форме. Команда прошла через тренировочную площадку, истоптанную множеством ног до такой степени, что песок здесь спрессовался в твёрдую поверхность. Кукловод остановился возле здания в три этажа, по обоим сторонам которого в флигелях располагались казармы. Шиноби, стоявший перед входом, послушно открыл двери, пропуская отряд внутрь. Когда над головой Амайи оказалась крыша и два верхних этажа, волной накатила непреодолимая усталость. И, не дожидаясь приглашения, она рухнула на ближайшую лавочку в маленьком холле. Рука машинально легла на живот, где тянущей болью отзывался шрам. Её примеру последовала и Миё — та села на другой конец лавочки. Шиноби, открывавший двери, отчитался перед Канкуро, что известит об их прибытии начальника, и вихрем взметнулся на второй этаж. Омои, Канкуро и двое из АНБУ начали спорить о том, что могло помешать разыскиваемой команде на их пути. Амайя внутренне отстранилась от этой перебранки и смотрела в стену, следя взглядом по трещине, идущей от пола до самого потолка. — Наверно ждёшь от меня благодарности за спасение? — послышался тихий голос. Девушка не сразу поняла, к кому относился этот вопрос, но без труда определила, что задавала его ирьёнин. — А ты всё никак не успокоишься. Настроения после всего случившегося на подобные разговоры не нашлось, и её ответ прозвучал резко. Но громкие голоса остальных шиноби заглушили диалог девушек. — Тогда зачем рисковала? — как-то по-детски наивно отозвалась Миё и стушевалась под взглядом Амайи. — А мне следовало тебя там бросить? Ты, видимо, забыла, но мы в одной команде. И я тебе не враг. Хотя ты, похоже, думаешь иначе. — В ту ночь, когда мы говорили… — ирьёнин ненадолго замолкла, — твои угрозы звучали правдиво. В песчаной буре у тебя была возможность перерезать верёвку. Возможно, Лин бы и не заметил этого. — Какая-ты, однако, надоедливая, — сдалась Амайя и даже позволила себе усмехнуться, и тут же поймала хмурый взгляд собеседницы. — Всё просто. Ты не моя цель. И что было в песках, пусть там и остается. А благодарность можешь адресовать Канкуро и Лину. Это будет даже честнее. Миё замолчала. И разговор закончился, но сверху донеслись быстрые тяжелые шаги двух человек, что привлекло всеобщее внимание. Первым показался молодой шиноби, а вслед за ним шёл грузный мужчина в годах. Девушки поднялись и подошли к команде. В тусклом свете электрических ламп лицо мужчины приобрело землисто-серый нездоровый оттенок, и морщины проступили так же чётко, как сеть трещин в соляной долине. — Рад видеть вас, — начал он низким голосом. — Меня зовут Кишио Исао. Канкуро-сан, ваша команда не пострадала от бури? Требуется ли вам отдых? У нас есть свободные комнаты, можете перевести дух, если нужно. — Благодарю, но, пожалуй, мы потерпим. Вас предупреждали о нашем задании? — спросил марионеточник. — О команде, да, само собой. Но боюсь, теперь торопиться вам не стоит. Мы нашли их вчера утром, — мужчина опустил глаза и скорбно дополнил: — К сожалению, они мертвы. Амайя почувствовала, как сердце сорвалось куда-то вниз, и её оглушила образовавшаяся вдруг неестественная тишина. «Снова мертвецы», — отозвалось внутри неё, прямо из той глубины, в которую упало сердце. — Как мертвы? – прорезался юный голос. Ошеломлённый непониманием и нарастающей болью. — Как мертвы? — повторил Лин. Все обернулись к юноше. Тёмные глаза на смуглом лице были в тот момент настолько живыми, с искрящимися в уголках озерцами слёз, что этот взгляд невозможно было выдержать. Мужчина, видимо, тоже почувствовав это, отступил на шаг назад и повторил: — Вся команда мертва. — Как? — воскликнул Лин. — Мой дядя — один из лучших шиноби. Как?! — его состояние медленно, но верно приближалось к истерике. Канкуро положил руку ему на плечо, но Лин, похоже, этого не почувствовал. Всё в нём было сосредоточено на внутренних ощущениях, внешнее не касалось его там, где сейчас было больнее всего. — Нам следует поговорить более подробно в другом месте, — твёрдо сказал Канкуро мужчине и жестом указал Омои, Амайе и Хачи следовать с ними. — Как? — Лин кинулся было вслед за ними, но его удержали руки Року. Амайя не оборачивалась, боясь увидеть вырывающегося Лина в железной хватке АНБУ. Но перед мысленным взором она всё же его видела. И слышала, как он требовал его отпустить, как кричал им в спину. Начальник отнёсся к этому с пониманием и продолжил, когда они прошли уже к одному из кабинетов в цокольном этаже. — Вы простите меня, я не знал, что с вами родственник одного из погибших. Да и что уж скрывать, речей я тоже умных толкать не умею, — Исао замешкался у двери и, прежде чем открыть, добавил: — Мы перенесли тела сюда к нам. Для начала я покажу фото с места, где они были обнаружены. Потом, если хотите, посмотрите и на тела. Канкуро кивнул и первым вошёл в большой квадратный кабинет. В нём был только прямоугольный стол на восемь персон, остальное занимали глухие шкафы. На одной стене была огромная подробная карта местности. Мужчина пригласил всех присесть и достал одну из папок. Затем, встав во главе стола, положил перед ними стопку фотографий. — Позови медика, быстро, — строго отдал приказ Исао тому шиноби, который их сопровождал. Парень выскользнул из кабинета. Канкуро рассматривал фотографии и передавал их по кругу среди собравшихся. — Здесь только наши. Где те, кто на них напал? — недоумевал Канкуро. С фото на Амайю смотрел невидящий глаз одного из убитых мужчин. В детстве кто-то сказал ей, что перед смертью во взгляде убитого можно найти отражение убийцы. Предсмертное запечатление последних секунд жизни. И она долгое время верила этому, пока не увидела сама застывшие глаза мертвецов. На фото некогда красивые голубые глаза были словно затуманенными и блёклыми, как у выброшенной на берег рыбы, и у самого края к виску стекла кровавая слеза. Кто-то лежал на спине, кто-то — глазницами в рассветное небо, краешек которого был на фотографии. Окровавленные руки, все еще сжимавшие в окоченевших пальцах клинки, и руки ладонями вверх, словно ждущие какого-то подаяния. — А это, я думаю, объяснит медик. Не заставившая себя долго ждать после этих слов местный ирьёнин без стука вошла в кабинет. — Наша уважаемая Нао-сан, — представил её Исао. Миловидная невысокая женщина лет сорока с короткими рыжеватыми волосами без лишних церемоний строгим голосом начала свой отчёт. — Я осмотрела погибших на месте. И могу с твёрдостью заключить, что они убили друг друга. Амайя посмотрела на сидящего напротив Канкуро. У того нервно дернулась губа, но он, не спуская глаз с ирьёнина, продолжал слушать. — Сегодня я уже получила образцы крови. На их катанах и другом оружии только кровь этих десятерых. — Неужели кто-то из них был предателем, и этот обман раскрылся где-то в пути? — подал голос Хачи. — Строить подобные догадки не моя работа. Я говорю лишь на основании медицинских фактов. — Вы проводили вскрытие? — уточнил Канкуро. — При всем уважении, я здесь одна. И просто не могу вскрыть всю десятку за одни сутки, — отчеканила женщина. — Само собой, Нао-сан на это требуется время. У неё есть ученики, но без должной квалификации, поэтому лишь помогают, — устало заступился Исао. Всё в мужчине выражало не то чтобы незаинтересованность, а скорее досаду, что в его спокойной службе вдруг произошло подобное. От взгляда Канкуро это тоже не укрылось. Амайя заметила, как марионеточник придирчиво окинул отсутствующее выражение лица начальника дозора. — По предварительным данным до времени их обнаружения они были мертвы уже минимум пару дней. — Место, где их нашли? – спросил Канкуро. Исао подошел к карте и обвел маленький участок пустыни недалеко от начала горного пояса. — Прилетел сокол с поста у деревни, — Исао переместил палец на тот пост, в котором команда была вчера, — и мы довольно долго их ждали. Потом даже решили, что они не придут к нам и поменяли направление движения. Затем я отдал приказ расширить радиус ежедневного обхода. И вот нашли их только вчера. Само собой, первым делом отправили послание в Суну. В кабинете воцарилась тишина. Затем Канкуро встал, и металлические ножки стула скрежетнули по кафельному полу. — Значит, ждём полного отчёта со всеми подробностями. И тела после вскрытия нужно доставить в Суну. Там будут проведены похороны. Мы собираемся в обратный путь. Думаю вам стоит распорядиться, чтоб прислали в подмогу к Нао-сан ещё ирьёнина. — С вами нет медика? Вы могли бы оставить его в помощь. — С нами ирьёнин из деревни Облака. И отрывать её от своей команды я не считаю разумным, — Канкуро направился к двери, и оглянувшись добавил, — Нам нужны результаты и желательно быстрее. Все покинули кабинет, уже почти у холла, в котором осталась часть команды, Амайя догнала и остановила за локоть Канкуро. — В обратный путь? Мы не пойдем дальше? — недоумевала она. — Мы возвращаемся домой, — твёрдо ответил он. Услышал эти слова, Хачи и Омои остановились, но Канкуро дал им знак идти, и они с Амайей остались вдвоем. — Почему? Мы бы могли взять в помощь шиноби отсюда. Лина конечно оставить, он подавлен этим известием. Но ведь мы так далеко зашли, — настаивала Амайя. — Мы не знаем точно, что там произошло и почему наши люди убили друг друга. — Гендзюцу? — выдвинула одну из возможных версий девушка. — Вполне может быть. Или версия Хачи верна. И тогда мы должны быть в Суне, потому что там могут остаться другие предатели. — Но что если мы упустим возможность? — Амайя, я не хочу, чтоб и нас нашли такими же. Ты думаешь, это были рядовые шиноби? Как бы не так. Со злости девушка хотела сказать, что он излишне осторожничает, но сдержалась и прошла вперёд. На её прежнем месте на лавке сидел Лин, низко опустив голову. Рядом с ним — Ику, положив руку на плечо парнишки. Услышав шаги, юный марионеточник поднялся на нетвёрдых ногах и красными глазами посмотрел на Канкуро. Тот подозвал его к себе и увёл в конец коридора. — Мы возвращаемся в Суну, — объявил для всех Хачи. Возражать никто не стал. Спустя некоторое время молчаливого ожидания, вернулся Лин и снова упал на скамейку. А потом Канкуро и двое АНБУ провели в морге с местным ирьёнином примерно час. Обратный путь был не менее тяжелым. Но пустыня, словно проявив какое-то странное неожиданное милосердие, не устраивала идущим преград. Как будто и до неё дошли дурные вести, и она взяла минуты покоя. Никто почти не говорил. Амайя решилась подойти к Лину, когда вечером команда сделала длительный привал. Неумело и скупо она выразила соболезнования словами и горячо обняла, худые плечи мальчишки мелко затряслись в рыданиях. Единственным, что она услышала от него тогда, была фраза: «До этого дня я и не знал, что значит по-настоящему терять». И весь оставшийся путь эти слова не выходили из головы. Амайя бы тоже не хотела знать истинный смысл этих слов.

***

Суна встретила их с пустыми руками, уже зная о произошедшем. Амайя чувствовала на себе взгляды людей. Казалось, каждый понимал бесполезность их вылазки. Но осуждения в их глазах не было. По пути в резиденцию от команды откалывались люди. Сначала в гостинице остались Тогу, Ику и Миё. Затем Канкуро проводил до самого дома Лина и ненадолго задержался там. Ожидавшие неподалеку остатки отряда стояли в удушающей тишине, прислонившись к стене одного из зданий. Затем испарились и двое из АНБУ. Как итог, в здание вошли Канкуро, Омои и Амайя. В приемной их встретила Мацури и сразу метнулась к двери, ведущей в кабинет. Спустя пару минут вышел Гаара и, бегло оглядев троицу, пригласил их войти. — Сокол прилетел, я знаю о погибших. С вашей стороны потерь нет? Доложили ещё и о буре, — сказал Казекаге, присев на своё место. — Все целы. Буря нас застала, но всё обошлось, — заверил старший брат. Амайя избегала смотреть Гааре в глаза. Ей казалось, что если они встретятся взглядом, то он каким-то образом поймет, что она видела в его прошлом. Поэтому, пока Канкуро рассказывал об их бесполезных блужданиях в песках, она стояла, опустив голову. — Мне придётся сделать заявление сегодня. Поэтому в восемь вечера я выступлю на главной площади. Некоторые из совета на этом настаивают тоже, — произнёс Гаара, дослушав. — Шиноби на постах тоже задают вопросы. Здесь я на удивление согласен с советом: не получившие ответов додумают их сами. А это ещё хуже, — согласился Канкуро. — Ну, тогда мы пойдем, очень уж хочется вытряхнуть из штанов песок, — безапелляционно закончил он. Гаара кивнул на подобную вольность и, лишь когда все направились к выходу, он вдруг обратился к Амайе. — Амайя-химе, задержитесь на пару слов. Девушка, выходившая последней, остановилась в дверях. Где-то в области груди внутреннее беспокойство сбило дыхание. Совладав с собой, она повернулась. — Слушаю, Казекаге-сама, — официально отозвалась она. Светлые глаза с интересом всматривались в её лицо. — Я говорил с Шиджимой-сан. Главный врач предложил ход лечения. Есть шанс восстановить чакра-каналы. Я думаю, вы будете за то, чтобы попробовать? — Конечно, — не раздумывая, выпалила она громче, чем должна была. — Хорошо. Можете идти. Отдыхайте, путь был долгим. Девушка вышла из кабинета, не вполне осознавая открывшейся возможности. И даже боясь поверить, взрастить в себе ложную надежду, если в конечном счёте ничего не получится. Поэтому она отложила эти размышления и, простившись у своей тупиковой улочки с провожающим её Канкуро, вошла в дом. Её встретили пустые полки и затхлый запах тёплой воды, которую долгое время никто не сливал. Жасминовое масло отбило запах, и ей показалось, что от усталости ненадолго она даже задремала, лёжа в бочке. Время до назначенного выступления Казекаге Амайя провела в тени энгавы, рассматривая, как поникшие цветки роняют белые лепестки на сухую землю. Мыслями она возвращалась к Лину, к его смеху и смущенной улыбке, и к сигарете, которую сейчас бы она тоже спросила у Канкуро, будь он рядом. Амайя глубоко вздохнула и, надев коричневое закрытое платье, вышла в сторону площади. Она предполагала, что будет много людей, но не ожидала, что улицы, исходящие четырьмя лучами от площади, будут закупорены людьми, как бутылка пробкой. С трудом она протиснулась на середину, где на удивление было свободнее. Толпа гудела, как рой пчёл, пока на пьедестал не взошел Казекаге в традиционном белом хаори и широкополой шляпе. Понемногу голоса стихли до шёпота. За Гаарой поднялись ещё три пожилых человека, по-видимому, некоторые из его советников. — Хочу поприветствовать вас, жители и гости Сунагакуре. Нашу деревню всколыхнуло недавнее событие, произошедшее с отрядом из Кумогакуре. Это было подлое нападение неизвестными нукенинами, из-за которого пострадали наши союзники. Теперь же и мы несём потери в своих рядах. Сегодня мы собрались с вами, чтобы почтить память десяти человек, которые погибли в ходе задания. Все детали произошедшего пока проясняются. Как Казекаге, отвечающий за всё селение, я говорю вам, что не останусь в стороне. Сплоченностью и силой нашего народа мы можем добраться до истины и до того, кто за этим стоит. Я лишь прошу вас помочь мне в этом. Не стоит терять надежду. Никто не хлопал, не раздавались радостные возгласы, только глаза, полные понимания, смотрели на Гаару и на разливающийся за его спиной закат. После него выступали трое из совета. Их глухие голоса доносились с похожими речами до присутствующих. — Как печально, — произнёс стоящий рядом мужчина. Амайя не отреагировала, полагая, что его высказывание не было обращено к кому-то конкретному. Но не согласиться с этим было нельзя. — Да ещё перед свадьбой. Какая жалость. После этих слов она напряглась, вслушиваясь и пытаясь уловить боковым зрением движения мужчины. Ведь теперь, похоже, обращались к ней. — Амайя-химе, должно быть, вам тоже грустно, что за вашим свадебным нарядом тянется такой кровавый шлейф? В этих словах, сказанных каким-то слащавым, заискивающим тоном, она не почувствовала ничего, кроме скрытой угрозы. На неё словно опрокинули ведро ледяной воды. Девушка повернулась к говорившему, готовая, если понадобится, достать единственное имеющееся у нее оружие — подарок Якиро. Но за словами ничего не следовало. Мужчина в годах, с хорошо сохранившейся шевелюрой тёмных волос, за исключением светлой пряди на лбу, и одетый в дорогое шёлковое кимоно, спокойно смотрел на неё. На круглом, как блюдо лице, выделялся широкий нос, но даже он не портил довольно приятную внешность. Неизвестный быстро поклонился с лёгкой улыбкой и удалился, затерявшись среди народа, оставив её, словно замороженную этими словами. Амайя не кинулась вдогонку, просто продолжала стоять посреди толпы, наконец осознавая по-настоящему, что она здесь совершенно одна.