SUPER REAL ME

Почти три года назад Чимин раздраженно стучит пальцами по экрану смартфона, быстро-быстро набирая сообщение, и недовольно поджимает губы. — Нет, ну ты представь! — громко восклицает он, смотря на Юнги, сидящего на кровати по-турецки. Тот все осматривался по сторонам, как будто в первый раз здесь оказался. — То, что она сказала мне «нет», еще не значит «нет»! Мне нужно было спросить, почему она не хочет, чтобы я пошел, и напроситься с ней! — Я думал, что все девушки, желающие, чтобы их «уламывали» уже перевелись. Миен-щи мне казалась адекватной, — наглая ложь. Юнги она с первого взгляда не понравилась. Комната Чимина была не слишком большой. В одной ее половине ютилась кровать с десятком фигурных подушек (на вопрос зачем Чимину столько маленьких разноцветных подушек он в упор молчит, а иногда коварно ими же и нападает. В лицо кому-то они летят как отличный снаряд), прикроватная тумба и небольшой столик с зеркалом, на котором всегда творился беспорядок из разнообразных скляночек, спреев и тюбиков. В другой части находился шифоньер с зеркалом в полный рост и письменный стол, над которым висела сетка с прикрепленными на ней фотографиями. Это были и полароиды с друзьями, и ленты из уличных фотобудок, и селфи, и даже большие глянцевые фотографии с танцевальным коллективом с различных выступлений. Юнги всегда казалось странным, как же много Чимин делает фотографий сейчас, несмотря на то, что еще год назад категорически отказывался фотографироваться, закрывал лицо рукой, отворачивался... Он не хранил фотографии тех лет, и невозможно было его уличить в пересмотре своих детских фото. Что творилось в его голове? — Я так и думал, — выдохнул Чимин, отбрасывая телефон на кровать. — Мне сразу показалось, что что-то не так, но мне не хотелось верить, что нуна может быть такой подлой. — Что такое? — он переводит взгляд с приземлившегося рядом мобильного на Чимина, приобнимая подушечку в виде гамбургера. — Это было просто прикрытие, чтобы бросить меня! — Чимин рассержено хмурит брови и взмахивает руками, не зная, куда их деть. — Она... Бросила тебя? — Прочти сам. Юнги берет незаблокированный телефон и, удивленно проморгавшись, быстро пожирает короткие сообщения глазами. Миен-и: Я иду сегодня в тц!!!

Составить тебе компанию?

Зачем идешь?

Миен-и: Неа, хочу одна пойти.

Ок. Кидай фотки тогда.

Эта переписка состоялась сегодня утром, после чего через пару часов Чимин написал Юнги, приглашая к себе домой, раз уж планов на сегодняшний выходной у них обоих не было. Следующие сообщения были отправлены уже десять минут назад, пока друзья увлеченно сплетничали один на один. Миен-и: Нет, ну ты адекват???

?

Миен-и: Может, я ХОТЕЛА, чтобы ты пошел со мной Почему ты так просто меня отпустил?!

Потому что ты сказала, что хочешь одна пойти.

Или мне это сообщение приснилось?

Миен-и: Придурок, спросить было сложно?

Миен, давай поспокойнее.

Почему, если я не стал навязываться, то сразу стал придурком?

Миен-и: Да тебе же плевать на меня, так и скажи! Тебе лишь бы с пацанами зависать, а где я и с кем я, тебя не волнует! А я, между прочим, ездила на свидание, и нашла куда более заботящегося обо мне человека. Если бы ты меня не отпустил, то этого не произошло бы

То есть, ты собиралась на свидание с другим, а я должен был догадаться об этом как-то?

Ты нормальная?

Миен-и: Понормальнее некоторых В общем, мы расстаемся. Можешь наконец-то засосать своего ненаглядного «Юнги-хена», он штаны обоссыт от радости Пока. Юнги прыснул. Но не совсем от забавного предпоследнего сообщения, хотя отчасти оно было смешным. Всему виной было расплывающееся откуда-то из глубины чувство удовлетворения. Наконец-то Миен показала свое настоящее лицо. Было видно, что она клюнула только на красивое личико и водила Чимина за собой всюду как красивого породистого песика, аксессуар успешной девушки, которым можно было вертеть и крутить как душе вздумается, тот ведь и рад подчиняться. А Чимин был просто ослеплен своей влюбленностью в такую красивую и популярную девчонку. Отдался душой первому же человеку, который проявил к нему интерес спустя столько лет. Он все пытался научить ее танцевать, но Миен, сколь не казалась бы изящной и стройной, под музыку двигалась одним словом никак, будто бы вела постоянную войну с гравитацией, чтобы не плюхнуться на пол. Она только и могла, что в клубах шататься из стороны в сторону, большего от нее и не стоило ожидать. А вот Чимин танцами дышал, но при этом танцевал только с теми, кого по-настоящему любил. Стоит ли говорить, сколько раз Чимин утягивал Юнги за собой в тот самый комфорт под музыку, где их тела двигались точно в ритм, а конечности, как продолжение тела, выражали что-то свое интимное и тайное? Ноль. Но Юнги не обижался. Он тоже танцор так себе. Неудивительно, что следующую свою любовь Чимин найдет прямо в своем танцевальном коллективе. Это слишком очевидно. — Я считаю, мы должны исполнить ее последнее желание, — Мин улыбается, из последних сил заставляя губы не дрожать от волнения. — М? Какое? — Чимин вырывается из западни своих мыслей, переводя взгляд на Юнги. — Если она так хотела увидеть нас целующихся, то можем ее осчасливить, — он сам не понимал, почему осмелел так, почему все то, что крутилось в его голове целый год, нашло свой выход именно сейчас... Он просто говорил и говорил, будто пытался загипнотизировать Чимина, чтобы тот не стал сильно задумываться о мотивах своего друга. — Сделаем фото, отправим ей, будет забавно позлить ее напоследок. Пак обводит взглядом лицо напротив, долго молчит, сжимая и разжимая ткань футболки, пока уши Мина невыносимо жгло стуком собственного сердца. — Давай, — он улыбнулся проказнически, когда Юнги уже хотел крикнуть, что пошутил. Наклонился к телефону и, включив камеру, начал подбирать подходящий ракурс. — Готов? Юнги не был готов, но в противовес собственным мыслям кивнул. Как можно быть к такому готовым? Когда ты по ночам сходишь с ума по собственному другу, расцветающему с каждым днем, когда видишь все эти чужие липкие взгляды, направленные на невинный цветок, сгораешь от ревности и сам себе не позволяешь даже мечтать, чтобы быть с ним вместе, по многим очень веским причинам. Как можно отпустить свои мысли сейчас, когда то, что ему так часто снилось, происходит наяву? Чимин наклоняется к губам Юнги, касаясь их невесомо, будто на пробу, а затем вбирая нижнюю губу в свой теплый влажный рот. Они прикрывают глаза, после чего следует щелчок затвора. Но парни не поспешили отпрянуть друг от друга, наоборот, Юнги только ближе притянул к себе Чимина, и он, не удержавшись на ногах, падает к другу на колени. Юнги не может от него отлипнуть, не может выпустить его из своих объятий, не может позволить маленькому проросшему внутри него саду из цветов-несбыточных надежд и бабочек-чувств, наполняющих его до краев, завянуть. Он предчувствовал, что стоит только отстраниться, все, что происходило между ними, растворится. Юнги цеплялся до последнего. Чимин вздрагивает и просыпается, моргая испуганно. Сердце было готово пробить грудную клетку. А еще невыносимо хотелось пить. Почему мне сегодня приснилось именно это? Чимин принимает сидячее положение и понимает, что в кровати находится совершенно один. А где... Он оглядывается, спускается по ступеням вниз, но обнаруживает, что в квартире никого, кроме него самого, не было. И недоуменно хлопает ресницами. Сейчас же полпятого утра, куда он мог деться? Мы ведь вместе засыпали. Не медля, он решил позвонить будто испарившемуся Юнги. Тот поднял трубку не сразу. Каждая пауза между гудками тянулась бесконечностью, а потому тихий вздох на том конце провода будто скинул тяжелый груз с его плеч. — Алло? — голос был ужасно заспанный. — Чимин-а, что случилось? — Что случилось?! — встревоженно вскрикивает он. — Ты где?! Молчание с той стороны длилось около пятнадцати секунд. — Я у себя дома, где мне еще быть? — Почему ты у себя дома, а не у меня? Как ты добрался? Ты пьяным за руль сел?! И снова молчание. Спросонья мыслительный процесс всегда шел особенно туго. — Чимин-а, ложись спать. Я уехал домой сегодня в шесть утра вместе с нашим семейным водителем. То есть вчера... Неважно. Как это... вчера? Вчера мы сидели у меня на диване и обсуждали всякое... Поцеловались... Кое-как добрались до кровати и уснули... — А я спал? — Нет, ты проснулся и проводил меня до машины, а потом сам поехал в школу на метро. — Я этого совершенно не помню... — голова загудела, разуму не получалось сопоставить картину происходящего. — Конечно, не помнишь, на время посмотри, ты же сам только с кровати соскочил. Иди досыпай, и сразу все вспомнится, — мягкий смешок слегка искаженный мобильной сетью потрепал ухо пушистым перышком. — Я успел испугаться, что у тебя что-то случилось... — Извини... Что разбудил. — Забудь, ложись спать, — после чего звонок был сброшен. Я не понимаю абсолютно ничего. Чимин быстро влил в себя целый стакан воды и вышел на балкон, подрагивая от ночной прохлады. Если Юнги сказал, что я проснулся и пошел в школу, то это значит, что я не мог проспать целые сутки. Но почему я не помню абсолютно ничего? Он уставился в телефон, проверяя дату. На дисплее высвечивалось тридцатое июня. Пятница. — Какая-то чертовщина... Чимин листает сообщения в Какао, отправленные вчера, которые абсолютно точно видел в первый раз. Уснуть он не мог, все смотрел в потолок, взглядом обводя каждую трещинку и неровность. Поставленный будильник лишь заставил уже бодрствующего Чимина подняться, чтобы заправить кровать, задумчиво втолкнуть завтрак в потерявшее аппетит тело и вытащить из шкафа школьную форму. — Доброе утро! — Тикки улыбается, взлетая над своей маленькой лежанкой на рабочем столе парня. — Эй, ты выглядишь так себе. Не выспался? — Тикки, что произошло? — Чимин не стал играть в глупенького, у него было два часа, чтобы все обдумать. Все следы вели к талисманам. Ему стерли память, как и грозились, но почему? Квами по выражению его лица понимает, что играть в недопонимание бессмысленно. — Я знала, что ты все поймешь... Но поступить по-другому мы не имели права. — Вы? Лига? — Нет, они узнали обо всем позже. Мы с Плаггом приняли это решение. Чимин хмурится, не совсем понимая, к чему все идет. — Давай-ка поподробнее, — говорит он, завязывая перед зеркалом галстук. — Владелец камня кота был не очень осторожен, и ты застал его перевоплощение. Угадай, что ты сделал дальше, — Тикки смотрит с укором. Парень задумчиво надул губы. — Ну, смотря кто это был. Наверное, я сразу же побежал раскрывать ему свою личность, да? — он улыбнулся слегка виновато. — Именно! Реакция у тебя была, конечно, что надо, но если бы ты повел себя благоразумнее, то стирать память пришлось бы только тебе, а не обоим сразу. — То есть, теперь ты знаешь личность Лаки? — Да, к сожалению. Будь готов, что скоро по твою душу придут. — Кто? — Хранитель. Что-то в его теле отозвалось. Неужели спустя почти два месяца он увидится с кем-то из этой самой загадочной Лиги? Спасибо Чимину из прошлого, Чимин из настоящего сейчас не жалел ни о чем. — То есть это все не пустые угрозы, и ты на самом деле способна влиять на мою память. — Да. Мы уже глубоко связаны с тобой, Чимин. Возможно, сегодня тебе снились какие-то отрывки из твоего прошлого, это из-за меня. Теперь я знаю все, что знаешь ты, я видела твои воспоминания. — И что... Ты видела? — Наверное, все, что ты помнишь... Может быть, я лезу не в свое дело, но... Почему ты продолжал встречаться с этим Джунхо? Чимин улыбается надломленно. Он так и знал, что Тикки спросит это. Все всегда спрашивают. — Сильно любил, — парень берет свою школьную сумку и уходит обуваться. — Мне не нравится это обсуждать. Это был ценный урок, после которого я больше никогда не позволю так с собой обращаться. Глаза квами погрустнели. Не сказав ничего, она просто пробралась в карман его сумки и притихла.

***

Чимин никогда бы не подумал, что в какой-то период своей жизни будет так рад ходить в школу, его островок спокойствия, в котором никогда не происходило ничего нового. Ты всегда приходишь в одно и то же здание, к одному и тому же времени, живешь по расписанию и всегда знаешь, что будет дальше. В пятницу после корейского математика, после математики физкультура, после физкультуры обеденный перерыв, а затем английский и длительная дорога домой. Школа возвращала его обратно на землю, где не нужно было печься о других, а единственной твоей заботой было пережить еще один день, не завалить очередной тест и по возможности не сталкиваться с Чонгуком. Что ж, последнее почти никогда не удается выполнить. И сегодня тоже. Каждый прилежный школьник знал, что перед каникулами в августе, в конце июля их неделя будет полна экзаменами. Сокджин и Чимин почти каждый день после занятий еще несколько часов проводили в школьной библиотеке, повторяя пройденное и решая тесты прошлых лет. С недавнего времени к ним присоединились и Хосок с Тэхеном, что значительно разбавило напряженную атмосферу приближающихся экзаменов, но в этот день... Кое-что изменилось. — А где Тэхен-щи? — спрашивает Чимин у Хосока, раскладывая на столе несколько тетрадей с ручками. — Он сказал, что подойдет попозже, — улыбнувшись, Хоби пожал плечами и раскрыл книгу. — Начнем сегодня с английского? Сокджин засиял, в то время как Чимин скривил недовольную мордашку. — Йес, йес, май инглиш ис перфект! Я с такими придурками вчера в чате ругался, там такие словечки были! — засмеялся Ким. Парни улыбнулись. Хоть у кого-то был хороший настрой на экзамены. Еще бы, по Сокджину не скажешь, но он довольно умен. Это ошибка, что он учится здесь, в школе для среднестатистических детей. Неизвестно, смирился ли Сокджин с этим до конца, потому что эту тему он никогда не поднимал: сначала она была слишком болезненной, а сейчас и повода не было. Самое главное, что он продолжал учиться. Наверняка, сдаст экзамены лучше всех в школе, потешит израненое эго и поступит в тот университет, который выберет сам. Чимин был в этом железно уверен. Дверь в библиотеку открылась почти неслышно, а вот приближающиеся шаги заставили сидящих за столом парней повернуться в сторону звука и слегка удивленно уставиться на пришедших. — Всем привет, — Тэхен улыбается своей излюбленной квадратной улыбкой. — Тут кое-кто напросился с нами позаниматься, не оставлять же младшего в беде, надеюсь, никто не против? Чимин переводит взгляд с Тэхена на стоящего рядом с ним... Чонгука. Ну конечно, кто же еще это мог быть? Они все чаще стали проводить время друг с другом и постоянно носиться повсюду как не разлей вода. Чимин всем нутром ощущает, как меняется выражение лица Сокджина, поэтому сразу же оборачивается на него, жестом прося остыть. Ким натурой был довольно вспыльчивой и скандалы мог высасывать буквально из пальца. Сейчас им этого не нужно. — Точно все в порядке? — он наклоняется, чтобы прошептать это прямо в ухо. Чимин кивает и улыбается для убедительности. В любом случае, выгонять его отсюда невежливо. — Конечно! — Хосок кивает дружелюбно. От него другого и не ожидаешь, этот человек дружит со всем живым на этой планете. — Садитесь, мы только начали. — Спасибо, — Чонгук кивает вежливо и переводит довольный взгляд на Чимина. Такой довольный, будто бы он смотрел на долгожданный подарок у елки в рождественскую ночь, который ему вот-вот предстояло раскрыть. Пак громко выдыхает через нос и опускает взгляд в тетрадь. Английский туго идет у всех, кроме Чонгука. Этот малой схватывал все на лету и успевал подсказывать другим. Маленький гений. — О, тут текст про разные направления танцев. Чимин-хен, а ты в каком направлении танцуешь? — у Чонгука глаза любопытного ребенка, сверкающие чистым, искренним интересом. — Мое основное направление — это контемпорари, но в Академии мы знакомимся со всеми стилями, поэтому я танцевал и классику, и латину, и хип-хоп... Много чего. — Хип-хоп? — переспрашивает Хосок. — Я тоже занимался им до переезда из родного города, а сейчас предпочитаю стрит. — Ты до сих пор танцуешь? — интересуется Сокджин. — Да, иногда. И безумно скучаю по своим друзьям из нашей небольшой группы, мы постоянно танцевали вместе. Может быть, на этих каникулах удастся вырваться в Кванджу и повидаться с ними. Было бы здорово. — Тогда вам двоим нужно станцевать вместе, — кивает Тэхен. — Не прямо сейчас, но когда-нибудь. — Какой там, — Сокджин отмахнулся рукой. — Этот человек, уходя из школы, растворяется в воздухе, до него не дозвониться и не дописаться. То, что его Юнги каким-то образом поймал — это чудо! Чимин нервно посмеивается. Если бы только это был его личный выбор... — Я вообще-то занятой! В библиотеке нельзя было шуметь, но у кого-то то и дело вырывался смешок, а порой они гоготали во весь голос и получали нагоняй от библиотекарши. Нельзя сказать, что они делали больше — готовились к экзаменам или обсуждали все, что в голову взбредет, каким-то образом у них получалось делать одновременно и то, и другое. —... А я, вообще-то, один из немногих, кто их увидел, когда они объявились в самый первый раз! Ну, с той куклой, — каким-то образом их разговор зашел о супергероях Гармонии и Лаки. И Сокджин не мог оставаться в сторонке. — Я прямо с этого момента и начал по ним вести страничку в твиттере! Недавно они раскрыли свои имена, когда сражались со злодейкой, похожей на пчелу! Это безумие какое-то, все происходит прямо на наших глазах! — Ну и как их зовут? — заинтересованно спрашивает Тэхен. — Девушку Гармония, а парня ЛакиКэт. Я ждал этого почти два месяца! — Интересно, почему «Гармония»? — задумчиво произносит Хосок. Чимин сглотнул напряженно, ему казалось, что любое неправильное слово или действие может его с головой выдать, а потому старался не выказывать особого интереса. Он постоянно переводил свой взгляд на каждого присутствующего, чтобы удостовериться, что никто на него не уставился. Даже Чонгук как-то внезапно утих, внимательно слушая Сокджина. — Не знаю, может, она музыку любит, — кажется, он слишком увлекся. — Итак, кто вам больше нравится? Мне ЛакиКэт. — ЛакиКэт, — в один голос произнесли Хосок и Тэхен. Чимин и Чонгук почему-то упорно молчали. Конечно же, всем нравится Лаки. Кому может не понравиться такой красивый, смелый и сильный герой? Наверное, все считают Гармонию лишней, он справился бы и без нее... Чего уж врать, я и сам так считаю. Если бы можно было отдать ему свой талисман, я бы давно так сделал... — Мне оба нравятся, — внезапно произносит Чонгук, обращая на себя все внимание. — По-моему, они вдвоем хорошая команда, как можно выбрать кого-то? Чимин смотрит на него пораженно. Он и правда так думает? Это так... По-взрослому, что ли. Не выделять себе любимчика, а наслаждаться балансом и взаимодействием всех звеньев команды. — Какой скучный ответ, — фыркает Сокджин. — А у тебя кто любимчик, Чимин-а? Так и подмывало сказать то, что велит сердце, но он силой удерживает себя в правильном русле. — Да никто... Меня они не особо волнуют. Чонгук улыбается как-то лукаво, но ничего не говорит. Они сидят в библиотеке до самого вечера, а подойдя группкой к выходу из школы, замечают, что затянувшие небо темные облака уже начали щедро поливать город крупным дождем. — Блин! — досадно вырывается у Чимина. — Не останемся же мы тут до ночи... — У меня есть зонтик, — говорит Тэхен, помахивая им. — И у меня, — Чонгук достает из сумки свой. — Ну тогда я пойду провожать Сокджина-хена и Хоби-хена, а вы идите вдвоем, — Ким раскрывает зонт. — Может, мы с Чимином пойдем с тобой, а Чонгук с Хоби? — предлагает Сокджин, кинув взгляд на лучшего друга. — Нет, — Тэхен улыбается. — Зонтик у меня, поэтому и условия ставлю я. Чонгук хихикает и переводит свой теплящий нежность взгляд на Чимина. — Пойдем, хен? Выбора не оставалось, и он шагнул под зонт, махнув друзьям рукой на прощание. Ничего ведь дурного не случится. Всего лишь придется перетерпеть компанию Чонгука. Всего-то. — Я тут недалеко живу. Могу отдать тебе зонт, если проводишь меня, — произносит он, когда они вышли за ворота школы. — Это ближе, чем тебе идти до метро, правда. — Хорошо, — безразлично говорит Чимин, неприятно поежившись от попадающих под одежду капель. — Будь ближе ко мне. Если обнимешь меня за руку, то не будешь промокать. — Еще чего, — он недовольно выдыхает, но все же немного придвигается, что не особо помогло. Дорога под ногами хлюпала, а порой преподносила непроходимые препятствия в виде длинных луж, которые приходилось перепрыгивать. Многих такое резкое изменение погоды застало врасплох, мимо них то и дело пробегали люди, тщетно пытающиеся укрыться от дождя сумками или кофтами. Что ж, признаться честно, Чимин рад, что ему не пришлось делать того же самого. — Хен, ты ведь... Соврал тогда, в библиотеке? — неуверенно начинает Чонгук. — О чем? — сердце волнительно забилось слишком быстро. Только бы он не затронул тему супергероев... — Когда сказал, что те герои тебя не особо волнуют. Но я из окна видел, как однажды ты побежал помогать парню-герою. После битвы с... С той большой книгой. Черт тебя подери, Чонгук. Не слишком ли ты глазастый? — Не было такого. — Я был уверен, что это ты... То есть, он тебе не нравится? — Н-нет. Я его знать не знаю. — Тогда у меня остался всего лишь один соперник, — радостно произнес Чонгук, а зонт слегка дернулся, вновь подставляя Чимина на растерзание дождю. — Мин Юнги. Такие тебе нравятся, да? Мне кажется, что мы достаточно похожи, но меня ты постоянно отвергаешь... Чем он лучше? Чимин даже не знает что ответить на подобную наглость. Сравнить себя с Юнги — это как сравнить... Солнце и Луну. Звезду, вокруг которой вращалась вся солнечная система Чимина, и надоедливый спутник, никак не отлипающий, а порой и заслоняющий это самое солнце. — Не сравнивай себя и его, — он выдохнул устало. — Не с тобой я дружил эти долгие пять лет, совсем не подозревая, что скрывалось за молчанием и понимающим поведением... Чонгук молчит, выравнивая зонт, чтобы на Чимина не попадала вода, слегка жертвуя своей одеждой, на которую начало капать. — Тебе признались? —... — тишина давит на горло. — Знаешь, я никогда не думал, что могу быть настолько слеп. Но и он не промах, так долго скрывал свои чувства, не показывая и намека, что он видит во мне не только друга... Ужасно осознавать, сколько он молчал и терпел, насколько сильными были его чувства, что он пронес их сквозь года... Я вас не понимаю. — Нас? — Я не заслуживаю всего того внимания, которое получаю, но вы оба слишком упорно ломитесь в закрытую дверь. Есть ли за этой дверью то, что вы ищете на самом деле? — вопрос прозвучал слишком печально. — Я сомневаюсь в искренности каждого человека рядом с собой, даже Сокджина-хена, даже... Родителей. Дождь застучал по зонту усерднее, заставляя парней вжаться друг в друга, чтобы не попасть под тяжелые ледяные капли. Сезон дождей — он такой. Больше не буду выходить из дома без зонта. Чимин подрагивает от сильного холодного ветра, не замечая, как прилипает плечом к телу Чонгука. — Может, все-таки обнимешь меня? Так теплее будет, — ехидно произносит он прямо на ухо. — Н-н-ет-т. — Мы почти пришли к моему дому. Давай я вынесу тебе кофту потеплее? — Н-не надо, — губы начали подрагивать. Они перешли дорогу, стараясь не наступать в лужи, и свернули к одной из многоэтажек. — Пришли. Извини уж, хен, но я не могу отпустить тебя вот так. Зайди под навес, я вынесу тебе что-нибудь теплое через две минуты, — упрямо произнес он и забежал в подъезд вместе с зонтом, чтобы Чимин не смог уйти, не дождавшись обещанного. Пак только качает головой флегматично. Он уже танцует под дудку Чонгука с самого начала у входных дверей школы, поздно пытаться рвать когти, пускай делает, что хочет, сопротивление только будет тянуть время. Чимин подпирает бетонную стену, но сразу же отскакивает — она была такой же холодной, как и все вокруг. Он обнимает свои плечи, пытаясь сохранить тепло, и трет свои похолодневшие щеки. — Вот, — Чонгук выскакивает из-за угла, как чертик из табакерки, пугая этим Чимина. — Снимай пиджак, надевай вот это. В его руках плюшевая толстовка молочного цвета, которая Чимину больше размера на два, но в ней стало ощутимо теплее и уютнее, к тому же пахла она... Домом и заботой, каким-то легким кондиционером и слегка уловимой ноткой того самого парфюма Чонгука. — Спасибо. За все, — он поднимает взгляд, встречаясь с глазами Чонгука, когда тот передает ему зонт. Они все так же сияли теплотой и какой-то детской наивностью. Как в той песне пелось? Глаза не врут? Даже представить не могу, о чем он сейчас думает, что видит перед собой... Меня ли? — Всегда рад помочь. Чимин кивнул, раскрыл зонт и в своей обычной манере махнул на прощание рукой, чтобы после развернуться и быстро направиться в сторону метро. Спина горела от ощущения, что в нее продолжают смотреть. Чимин поклясться был готов, что Чонгук все это время провожал его взглядом, но он слишком боялся обернуться, чтобы удостовериться в своих догадках.

***

Чимин выставил раскрытый зонт на балкон, чтобы дать ему просохнуть. Дождь только-только перестал лить, но погода все оставалась хмурой и пасмурной, будто готовясь к еще одному заходу. Если бы не Тэхен и Чонгук, кто знает, сколько бы мы проторчали там в школе? — Чонгук такой галантный, — Тикки улыбается и смотрит своими большими глазками проницательно, заставляя Чимина смутиться. — Так мило, что он даже не собирается скрывать, что влюблен в тебя. — Влюблен? — он фыркает. — Не сказал бы. Увлечен. Вот какое слово правильнее. — Твой друг, Юнги, правильно сказал, что ты слишком уж осторожен. Легче влюбиться в идеальный образ, чем принимать настоящего человека с его плюсами и минусами, да? — Только не начинай читать мне нотации, — раздраженно произносит Чимин, водя руками по мягкой ткани. Вылезать из кофты не хотелось от слова совсем. Может, конфисковать ее у него за вынесенные моральные тяготы? Купит себе новую. — Я не идеализирую Лаки. Может быть, такое было в самом начале, но сейчас уже нет. Я уже по-настоящему привязываюсь к нему и это... Так пугает, ведь я знаю о нем всего ничего, и, кажется, мне никогда не позволят заглянуть дальше... Чимин последний раз кидает взгляд на темное небо без намека на прояснение и покидает балкон, переодевается в домашнее и аккуратно складывает приглянувшуюся толстовку в шкаф. Нет, он совершенно точно не может оставить ее у себя, совесть не позволяет. Занесет к нему в класс вместе с зонтом в понедельник. Так будет правильно. Он, наверное, обрадуется, увидев меня. Нужно же его как-то отблагодарить за это... — Чем планируешь заняться? — любопытствует Тикки. — Надо сделать себе что-нибудь на ужин, — он закрывает дверцу шкафа и направляется к холодильнику. — Хорошо, что продуктами закупился недавно. Квами с интересом наблюдает за всем процессом готовки, наворачивая круги по кухоньке, и даже успевает в какой-то момент стащить из вазочки со сладким конфетку и с удовольствием ее поглотить, после чего незаметно выкинуть обертку, довольно потирая лапки после своего идеального преступления. Когда с ужином было покончено, а аппетит усмирен, Чимин сел за рабочий стол, чтобы разобраться с заданным на следующую неделю домашним заданием. — Чимин... Пора. — М? — он поворачивает голову на Тикки и замечает, что центральная точка на ее голове странно замигала. — Что пора? Но вместо ответа квами лишь отлетела в сторонку и застыла. Парень недоуменно смотрел за ней, пока через несколько секунд в воздухе не возникло повиснувшее над землей большое овальное сияющее пятно. Это что еще за фокусы? Оттуда вышел взрослый мужчина, довольно высокий и статный, с блестящими черными волосами, завязанными в длинную аккуратную косу. Его одежда напоминала традиционную китайскую с широкой белой рубашкой и стоячим воротником, однако была в разы теплее: на правое плечо была накинута теплая куртка, больше напоминающая халат, подпоясанная на животе, на ногах были широкие штаны и высокие сапоги. По всей видимости, он вышел откуда-то, где июль не столь теплый, либо оттуда, где погодные условия не позволяют носить одежду легче. Это Хранитель? Почему-то я представлял уже состарившегося мудреца, а не мужчину, чуть старше моего отца... — З-здравствуйте? — губы еле шевелятся, а сам он вскакивает со стула, чтобы низко поклониться прибывшему в его квартиру гостю. — Пак Чимин, наконец-то, — Хранитель улыбается спокойно. По его акценту несложно понять, что корейский ему либо не родной, либо давно вымещенный с первого места другим языком. Тикки никогда не говорила, где же на самом деле пряталась шкатулка, до того, как ее разобрали. Судя по внешнему виду и акценту мастера, все же, где-то в Азии, но вот где конкретно? — Наконец-то я своими глазами вижу того, кто был удостоен чести носить талисман божьей коровки. Ты молод, это прекрасно. — Почему вы пришли? Обсудить... Случившееся вчера? — Чимин слегка волнуется. — Не только за этим. Прошу тебя, перевоплотись и следуй за мной, — сказав это, мужчина уходит обратно в портал. — А-а... Куда это «за ним»? — он обращается к Тикки. — В Тибет. Глаза Чимина округляются. Необычное место, чтобы укрывать тайную магическую организацию. После того, как Гармония заходит в портал, он схлопывается за ее спиной. Сразу же становится труднее дышать из-за разряженного воздуха, голова идет кругом. Чимин никогда не был так высоко в горах, а потому испуганно прикладывает руку к груди, пытаясь частыми вдохами насытить легкие кислородом... Однако супергеройский костюм довольно быстро подстраивается под окружающую обстановку, будто бы перестраивая организм, заставляя его успокоиться и выдыхать в два раза дольше, чем вдыхать, одновременно и успокаивая панику, и заставляя привыкнуть к горному воздуху. Хранитель стоял совсем рядом, наблюдая за происходящим с Гармонией. — Об этом я тоже наслышан, — задумчиво произносит мужчина. — Наверное, это доставляет неудобства. — Вы про то, что я становлюсь девушкой? — Да. Что ж, я знаю, как тебе помочь. Когда зайдем в Храм, тогда и побеседуем об этом, хорошо? — он указывает в сторону большой красно-белой постройки, расположившейся почти на самой верхушке горы, путь к которой был выложен угловатыми лестницами. Гармония смотрит на мириады мелких ступеней и покачивает головой из стороны в сторону неверяще: — А... Есть какая-нибудь другая дорога? — Наберись терпения, — он смеется по-доброму. — При самом первом посещении храма обязательно нужно пройти этот путь. Обрати внимание, что нас окружает. Героиня осматривается. Портал вывел их в середину небольшой деревеньки с деревянными традиционными домами, огородиками и колодцем. Здесь жило очень мало человек, неужели все они монахи? — Все служители нашего храма проходят этот путь каждый день и не по одному разу. Он очищает твои мысли, закаляет тело и заставляет прочувствовать всю важность пути самосовершенствования, который они выбрали. Ты тоже должен пройти его хотя бы в этот раз. В следующий раз можешь взбираться, как твоей душе угодно. А сейчас пройдись со мной. Гармония кивает, после чего они направляются к каменной лестнице. К чужим традициям в любом случае нужно относиться уважительно. Путь был неблизкий, с непривычки легкие сковало уже после второй сотни ступеней, а ноги загорели болью от безостановочного подъема. И пока героиня задыхалась, мотаясь из стороны в сторону и пытаясь устоять на ногах, Мастер бодро шагал вверх, перегоняя ее уже ступеней на двадцать. — Чувствуешь, как укрепляется сила твоего духа? — он вздыхает полной грудью, продолжая идти. — Я каждый день раз по десять прохожу эту дорогу, любуюсь горами и умиротворением. Гармония не знала никакого умиротворения, скорее, с ней сейчас произойдет умер-от-ступенее. Весь оставшийся путь она боролась с собой, чтобы унизительно не поползти на четвереньках, лишь бы только продолжать двигаться. — Й-я... Ха... Сочувствую... Мх... Монахам, — она пытается отдышаться, чувствуя сильное головокружение, когда понимает, что преодолела этот путь, и льнет к стенке широкой входной арки. — Наверняка они... Поднимаются сюда вонючими и уставшими... — В первые дни. Но наш организм — штука удивительная, он приспосабливается ко всему на свете. Если хочешь, то можешь каждое утро пробовать подняться и спуститься по нашей лестнице, уверяю тебя, ты быстро войдешь в тонус. — Нет, спасибо, мне хватило, — она качает головой, глубоко дыша. — Боюсь представить, что со мной было бы, если бы не костюм. Гармония прикрывает глаза на какое-то время, а стоило их открыть, как рядом с Хранителем уже появляется несколько людей. — Шифу! — а затем что-то быстро по-китайски. Вокруг него было около семи мужчин и двух женщин, как азиатской, так и европейской внешности. Кто-то преданными глазами смотрел на Хранителя, а кто-то любопытно поглядывал на Гармонию. И все знают китайский? Какой ужас, почему они вообще решились уйти в монашескую жизнь? Такие дела духовные, мне, наверное, никогда не понять. Пока все оживленно переговариваются о чем-то, Гармония осматривается вокруг. Храм был шикарным с его тремя этажами, пристройками рядом, небольшим фонтаном в виде дракона, аккуратно постриженными деревцами, лавочками и садом камней. — Извини нас. Нельзя и на минуту отлучиться из Храма, чтобы ничего не произошло. — Что-то случилось? — Ничего особенного, это... Внутреннее. Гармония складывает руки на груди и поднимает взгляд в вечернее розовеющее небо. В Пусане сейчас совсем не так, даже несмотря на разницу часовых поясов. Сегодня там можно было не ожидать красивого заката. — Знаете, когда я слышал о Лиге Хранителей, то представлял себе что-то... Более современное. — Мы чтим наши древние традиции, к тому же... «Лигой» мы стали относительно недавно, раньше мы были Орденом. Теперь больше похоже, что тайный орден может прятаться в Тибетских горах? — В принципе, да. — Прошу тебя пройти внутрь. Там мы сможем наедине поговорить обо всем, что нас двоих волнует. Гармония кивает и поднимается по деревянным ступеням. Внутри храма еле уловимо пахло благовониями, на стенах висели свитки с китайскими письменами, а кое-где были расставлены древние статуэтки и фигуры. У них тут кружок прикладного искусства есть? — Иди за мной, — Хранитель ведет его по длинному коридору с арками, вместо дверей. В комнатах не было людей, зато какие-то были заставлены свитками, какие-то больше походили на тренировочные площадки, а какие-то на молебные комнаты. В конце коридора их ожидали большие раздвижные двери, а за ними... Кабинет? Он все так же выглядел по-древнему традиционно, но рабочий стол и закрытые шкафы придавали комнате деловой вид. — Здесь я уединяюсь, и порой тут же проходят собрания Лиги, но совсем не часто. — Простите, но я... Так и не узнал вашего имени. — Китайцы не очень любят называть свои полные имена, это тебе на заметку, — он улыбается по-доброму. — Можешь обращаться ко мне на «Мастер Юй» или «Хранитель Юй», но служители храма себе и такое не позволяют, называя меня просто «шифу». — Я... Понял, — Гармония кивает. — Так вы сказали, что можете исправить... Это? Она указывает на себя и свое тело. — Я? Нет, я не могу это исправить, — замечая в глазах напротив разочарование, он продолжает. — Но я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы изменить себя внешне. — И что же? Мастер Юй проходится вдоль своего кабинета, ступает по циновке и подходит к резному окну. — Всегда талисманы выворачивают душу носителя наружу. Те, кто внешне не изменяется, чисты разумом и душой, а те, кто меняется до неузнаваемости, несчастны и хватаются за каждого, выискивая помощи. — Уже второй раз я слышу об этой «помощи», но я не понимаю, что вы все имеете в виду! — Твоя душа изранена. Ты можешь жить не по сердцу, можешь остерегаться предрассудков и лепить себе другой образ, можешь бояться чего-то или держаться за старую гнилую веревку, тем самым задерживая себя в прошлом. Причин масса, и ты сам должен разобраться, что в твоей жизни тебе не дает покоя. Когда все причины твоих болей пропадут, а сердце излечится, только тогда талисман покажет твою истинную натуру. — Это все звучит очень расплывчато, — Гармония хмурится. — А чего ты хотел? Я не могу сказать точно, что тебе нужно делать, потому что не знаю, что на протяжении всей твоей жизни тебя тяготило. Тебе нужно подумать, многое вспомнить, ты в любой момент сможешь обратиться ко мне за советом. И желательно закончить с этим как можно быстрее, потому что сражаешься ты из-за этого лишь вполовину своей силы. И костюм твой будто тебе не принадлежит, он не может защищать тебя в полной мере. Он, слава богам, помог тебе подстроиться, когда тебя так внезапно перенесло на совершенно другую высоту, но вот твоя выносливость на ступенях очень быстро иссякла. Такого не должно быть. Вполовину силы? В полной мере? Такого не должно быть? А что насчет Лаки? — Вы с моим напарником тоже поговорите? — Обязательно, но чуть позже. И кстати про него... Гармония пристыженно опустила взгляд в пол, чувствуя, как краснеют уши. — Вы оба в этом виноваты. Но чтобы совершить такой поступок... Ты самая несдержанная Ледибаг из всех. Но, впрочем, ты и не девушка, их по-другому воспитывают, поэтому я не сильно удивлен. — Так это все-таки ошибка, что серьги достались мне? — Никакой ошибки быть не может. Пол не играет никакой роли здесь, ты отлично справляешься, но знай, если ты продолжишь упрямиться и постоянно пытаться раскрыть свою личность или личность своего напарника, талисман не будет это долго терпеть. Как он у тебя появился, так он сам от тебя и уйдет, — он разворачивается к Гармонии лицом. — Я не стараюсь тебя запугать, я просто рассказываю то, что может произойти. — Я понял вас, Мастер, — Гармония смиренно кивает. — Такого больше не произойдет. — Рад слышать, хочешь чаю? Готов поспорить, ты никогда не пил часуйму. Она как раз почти готова. Садись. Да, прямо на пол. — Спасибо, — она кивает и подбирает ноги под себя. Мастер уходит куда-то на минуту и возвращается уже с двумя чашками без ручек. — Все на Тибете пьют этот напиток. Он придает очень много энергии, у нас даже расстояние в чашках часуймы можно посчитать, — он передает одну глиняную чашку Гармонии. — Обязательно пей, пока не остыло. Горячий чайный напиток больно обжигает рот, он соленый с масляным привкусом, и Гармония решает не растягивать свою пытку — выпивает его сразу. — У нас есть гостеприимная традиция — подливать часуйму после каждого глотка, но вижу, что тебе не очень понравилось, — он смеется тихо. — Это... Необычно. Очень. Впервые пью соленый чай, — на глазах проступили слезы, а во рту саднило от кипятка и щипало от соли. Больше было похоже на пытку, чем на гостеприимство. — Спасибо Вам. — Что ты, Чимин, не стоит благодарности, — он делает небольшой глоток из своей чашки. — У меня есть буквально несколько свободных минут, может, ты хочешь спросить у меня что-то? Гармония слегка задумывается. Вопросов, на самом деле, просто куча, но стоит подумать об их целесообразности в данный момент. — Я слышал от Тикки, что Лига может отследить наши талисманы, это правда? — Абсолютная. — Тогда почему вы до сих пор не можете найти талисман мотылька? И, кажется, Тикки говорила, что в его поисках участвует Хранитель, почему тогда Вы в Храме? Мужчина приглаживает смольные пряди на лбу. — Талисман моли ищу не я. — Но Тикки говорила, что этим занимается Хранитель. — Моя должность в Лиге «Главный Хранитель». Наша организация называется Лига Хранителей. Это не наводит тебя на мысль, что Хранителей тут как минимум несколько? Гармония хлопает ресницами. — А зачем вам... Так много Хранителей на одну шкатулку? Она же не всегда была разобрана, не так ли? Мастер Юй неспешно отпивает часуйму и отставляет полупустую чашечку в сторону. — Лига Хранителей полноправная преемница Ордена Хранителей — организации, которая охраняла не только шкатулку, но и великие тайны с ней связанные. Произошли лишь небольшие изменения в структуре, когда мы поняли, что слишком консервативны в столь быстро меняющимся мире, но, в целом, все осталось как и прежде, мы всегда полностью уходили в нашу службу, связывали с ней всю свою жизнь. Главный Хранитель ищет себе преемника среди достойных представителей. За мной всегда остается главное слово, я самый сильный по полномочиям человек здесь. Все остальные приближенные ко мне «претенденты» исполняют мои приказы, охраняют тайники с талисманами, осуществляют поиски камня моли, разведывают обстановку или даже отправляются на одиночные миссии, их тоже вполне справедливо можно назвать Хранителями. А простые монахи справляются с самой обыденной работой, многие даже не смотрят в сторону того, чтобы подняться выше, чем они есть сейчас. Бедные заблудшие души... Он сочувственно качает головой из стороны в сторону. — И совсем недавно кто-то из Хранителей, тех, кому я безоговорочно доверял, украл два талисмана: моли и павлина. Я чувствую их очень-очень тонко. Я чувствую, как камень павлина страдает, а еще чувствую, что камень моли... Поломан, чувствую каждую трещинку, чувствую его боль. Он сломан, а потому мы не можем найти его. — Он в чьих-то руках? — Мне кажется, да. Я постоянно ощущал, как он отдаляется от меня, но теперь он стоит на месте. Остается только догадываться, что с ним сейчас происходит. — А талисман павлина? Почему Вы не можете найти его? — Он попал в руки умелого человека, знающего, как именно здесь работает все до мелочей. Он снял эту защиту, — мужчина нервно крутит перстень на указательном пальце. — Мне бы хоть одну подсказку, одну зацепку, я бы вычислил его, клянусь, вычислил... — То есть Вы так и не выяснили, кто это? — Нет. Даже имея доступ к памяти моих приспешников, я так и не понял, кто предал нас. Они умеют скрывать воспоминания от моего зоркого взгляда, я знаю это. Но той ночью никто ничего подозрительного не замечал. Этот негодяй в наших рядах поработал искусно. — И как Вы можете после этого доверять этим людям? Мужчина поджимает губы и почти незаметно покачивает головой. Кажется, Гармония задела сильно волнующую его тему. — Сложно вернуться в прежнюю рутину после такого. Сейчас все ходят по Храму осторожно, постоянно пытаясь уловить что-то подозрительное в каждом проходящем мимо. Возможно, мы найдем его своими силами, иначе... Лига разрушит себя изнутри. — В «Мафию» играете? — Гармония усмехнулась. — Это такая игра, где нужно найти предателей, убивающих мирное население. — Что-то похожее, — он тяжело выдыхает. — Не стоило тебе это рассказывать, это не твои заботы. — Вы ни с кем раньше не делились переживаниями по этому поводу, так? Я просто слегка облегчил вашу ношу. Секреты не хранятся вечно, а Вам нужно быть сильным человеком в глазах остальных. — Спасибо тебе, Чимин... Пока я не забыл, мне нужно кое-что тебе передать. Это в принципе то, ради чего я и пригласил тебя сюда, — Мастер Юй поднимается с колен и останавливается у шкафа. — Подойди. Гармония повинуется, наблюдая, как Хранитель достает из деревянного ящичка совсем не вписывающийся в древнюю обстановку предмет. — Конфеты? — в его руках современного вида картонная коробка с прозрачным окошком, в котором виднелись завернутые в цветные фантики леденцы. — Не совсем. Ранее Тикки выпивала зелья дополнительной силы, которые мы варим в небольшом количестве, сейчас же Лига отдает вам их... Немного в другом виде. Здесь все, что тебе нужно, по нескольку штук. Полет, подводные силы, ледяные... Все, что пригодится. Если что, внутри записка, как этим всем пользоваться. На корейском. — Позволите поинтересоваться, откуда вы знаете корейский? — Я наполовину кореец, к тому же, в Лиге достаточно людей, прибывших из Кореи, чтобы мы могли разговаривать и на китайском, и на корейском, практики предостаточно. Гармония вновь смотрит на коробку и покрепче сжимает ее в руках. Это значит, что Лига доверяет Чимину, ведь так? Даже несмотря на проступок, они не разочаровались в нем... — Держи меня в курсе, как будет продвигаться твоя работа над сменой своего обличия, хорошо? А пока пойдем, перевоплотишься в другом, более укрытом месте, чтобы никто не знал тайны твоей личности, и Тикки вернет тебя домой. Ты всегда можешь попросить ее открыть сюда проход, я буду рад тебя видеть хоть каждый день. — Спасибо Вам, — она кивает, покидая кабинет вслед за Мастером Юем.

***

Чимин прячет коробку конфет в тумбочку своего стола и выдыхает. Ну и денек сегодня выдался... Тяжелый выдох вырывается сам собой. — Как тебе Хранитель? — любопытствует Тикки, кружась вокруг его лица. Он задумывается на мгновение, оценивая в своей голове все, что ему удалось сегодня узнать про этого мужчину. — С твоих слов я представлял абсолютно другого человека... Я и не знал, что ваш Хранитель такой... Мудрый и мягкий. Он создает впечатление очень надежного человека, который и правда способен брать на себя большую ответственность. — Ну... С тобой он вел себя очень учтиво и вежливо, обычно он редко выходит из своего строгого амплуа. Вы так неожиданно нашли общий язык! — Интересно, как скоро Хранитель пригласит к себе Лаки? Уже не терпится обсудить с ним все! Он же обещал мне еще одну вылазку на Орюкто, я такое не забуду ни под какими чарами! — он хихикает. — Я думаю, что это произойдет со дня на день. Впереди же выходные, нужно успеть выдать вам зелья дополнительной силой до следующего пробуждения какого-нибудь сентимонстра. Чимин рухнул на диван и перевернулся на спину, удобно подкладывая под голову подушку. Взгляд задумчиво устремляется к потолку. — Знаешь, не то чтобы я страдал от того, что в трансформации я выгляжу как девушка, но... Я ясно ощущаю, будто что-то постоянно давит мне на грудь все время до детрансформации. Я становлюсь другим, иногда делаю то, о чем никогда в жизни бы не подумал, мне... Очень некомфортно. — Как и сказал Хранитель, талисманы выворачивают душу наизнанку любому, кто хоть раз их наденет, и дискомфортно тебе только потому, что твоя душа болит и переживает по какому-то поводу. В вашей новой реальности двадцать первого века, когда свободного времени хватает только на подышать, сложно остановиться, прислушаться к себе и понять, что что-то не так. Именно это я и имела в виду, когда говорила, что талисман находит нуждающегося в помощи человека. Мне радостно, что ты понял, что Хранитель пытался до тебя донести, но впереди все еще лежит сложный и долгий путь, чтобы определить, что конкретно у тебя болит, и как от этого избавиться, — Тикки присаживается на грудь Чимина. — И у меня уже есть первая догадка, что именно тебя тяготит. В голове сразу же возникает расплывчатый, но до боли знакомый образ, от которого все это время пытались избавиться, растворить, заставить исчезнуть из воспоминаний... — Только не говори, что это... — Джунхо, — она кивает. Чимин жмурится, желая задушить себя подушкой. Ну почему именно это? Почему он? — Да-да, ты пройдешь через все, о чем тебе больно вспоминать. Только так ты освободишься от оков, удерживающих тебя. Первый шаг всегда трудный, но я буду с тобой, Чимин. Всегда. Давай постараемся наладить твою жизнь, не только ради Гармонии, но и ради тебя самого. Парень аккуратно берет квами в ладонь и прижимает к своей щеке, ощущая, как такая по-родному теплая Тикки в ответ обнимает его лицо своими маленькими лапками. Они обязательно должны справиться. Слишком многое поставлено на кон: чужие жизни, возложенное на плечи доверие от Мастера Юя, проведенное с Лаки время — это то, ради чего стоит продолжать сражаться. Утереть нос выскочкам Полли, Линари и третьего их врага, доказать, что Гармония и Лаки сильнее, даже если они вообще не хотели ввязываться в эту войну. Закончить эту миссию и вернуться к обычной спокойной жизни, зная, что они больше не будут рисковать ничьими жизнями, зная, что их полет окончился, и они вновь вернулись на землю с гордо поднятой головой победителя. Эти мысли успокаивают, и Чимин не замечает, как он вместе с Тикки проваливается в спокойный сон без каких-либо сновидений.