Nowhere to run

      Саймона ослепило невыносимое яркое сияние автомобильных фар. Чувства были отвратительными: память услужливо подкинула воспоминания из "Чёрного" дня. Тело мелко задрожало к горлу подступил ком, а из всего восприятия, казалось, остались только уши, заполненные адским звуком, который он запомнил навсегда. Однако, вновь оказавшись лицом к лицу к самому страшному своему кошмару, парень просто не мог позволить себе повторить ту ошибку, которая привела его сюда. Рефлекторно закрывшись рукой, он нащупал истекающее кровью тело, схватил его свободной рукой, и рывком бросился в сторону.       Раздался удар. Юношу всё ещё был ослеплен, но ощутил, как по его тело осыпает град осколков. И вдруг до него дошло, что он не чувствует ног. Ужас тут же охватил сознание. Он хотел было попробовать нащупать ноги, но руки тоже не отозвались. Тут кошмар нанёс решающий удар, и Саймон заорал. Он орал долго и натужно, срываясь на фальцет, с ужасом понимая, что никакой крик и никакая мольба о спасении не будет иметь спасения, ибо те, кто мог ему помочь, навсегда уснули. Ужас же, чуя добычу, крепчал, захватывая существо. Теперь он воистину ничто. Он был сломлен и сломан там, и теперь это повторилось здесь. Парень начал рыдать, захлёбываясь слезами, утопая в безысходности и печали. Он повернулся на бок, и...       ...В этот момент к нему вернулись чувства. Глаза прозрели, но их застилала слёзная пелена. Руки послушно обнимали прижатые к торсу колени, в которые юноша уткнулся носом. Одномоментно, он перестал плакать. Только тихие неясные всхлипы, исторгавшиеся, как афтершок накрывавшего его несколько секунд назад одеяла первородного Ужаса, сопровождали его. Пробное движение всеми конечностями показало их полную исправность. Сердце всё ещё бешено стучало, виски отзывались болью, а в ушах медленно стихал, звеня, мерзкий визг. Сев на асфальт, парень протёр глаза и медленно огляделся. Он по-прежнему был на углу Один Стрит, дрожа от страха и разбираемые неясными, тревожными чувствами. Перед ним, врезавшись в угол дома, стояла машина. Её фары потухли, а движок издавал лишь шипение, сопровождаемое густым паром. Саймон судорожно вдохнул, изучающе смотря на трещины стекла на водительской двери. Тело постепенно заполнялось космическим облегчением, сердце сбавляло ритм, а дрожь отступала. Осторожно поднявшись, парень подошёл ближе к уже миновавшей угрозе. На вид это была самая обыкновенная малолитражка "Тойота". Практически идентичная той, которую он встретил в Чёрный день. Приблизившись, юноша потянул на себя ручку двери. Ручка поддалась, однако дверь почему-то не открылась. Пробы остальных дверей показали то же самое. Попытка рассеять тьму за окнами светом фонаря также не увенчалась успехом. Обдумать такую аномалию парень не успел: позади раздалось слабое "кха!".       Обернувшись, Саймон понял, что здорово сглупил, отвлекшись на машину. На брусчатке, совсем рядом с ним всё это время лежала девочка. Она уже успела здорово истечь кровью, о чём говорили характерные следы. Пребывая в безумном беспамятстве, он успел оттащить её из под удара. Только помог ли он ей? Парень склонился над телом и чувствуя, как холодеет сам, коснулся руки. Она была тёплой, и в ней даже прощупывался пульс. Но он был катастрофически слабым и быстро таял. На тыловой стороне ладони нащупывался порез, причём судя по всему, недавно затянувшийся.       — Держись! Я-я... Я что-нибудь придумаю! Только не умирай! — С предыханием тараторил юноша, роясь в своей сумке. Эта, в отличии от своей предшественницы, была антрацитового цвета и куда вместительнее. Но к сожалению, из медикаментов в ней были только морфин да бинты. Но Саймон не был намерен сдаваться. Его сотрясало осознание того, что он – не единственный живой человек здесь. И ему было неважно, откуда она взялась и почему оказалась здесь. Это был кто-то близкий ему, кто-то кто поймёт его. Он чувствовал это, прикасаясь к холодеющей, выдыхающейся девочке. И оттого понимание собственной беспомощности и неподготовленности наполняло его злостью и отчаянием. Сквозь скрежет зубов он наблюдал, как уходит пусть блеклая, но живая надежда.       — Всё б-будет хорошо... — Неуверенно пробубнил юноша и вспотевшими пальцами извлёк из сумки шприц, нацелившись на запястье девочки. Ничего лучше его воспалённый разум не смог придумать.       Игла с лёгкостью воткнулась в кожу, и организм таинственной незнакомки стал наполняться наркотическим обезболивающим. В ожидании эффекта, парень начал пытаться как-нибудь закрыть рану на животе. Освободив живот девочки от посторонней одежды, Саймон начал пытаться как-нибудь закрыть сочащуюся кровью рваную дыру. Делать это бинтами было бесполезно, но вариантов не было. Кое-как замотав живот, он стал пристально смотреть на лицо девочки. Как же оно прекрасно! Словно ожившая изящная статуэтка. Тонкие, точёные черты безо всякой эмоции, полузакрытые веки с закатившимися под них глазами, чуть приоткрытый рот исторгал тихое сопение, сливающееся со свистом ветра. Он бы мог сравнить её красоту с Софи, если бы вообще знал кто она. Однако одно прикосновение к ней грело душу. Словно за впервые за много лет он касается чего-то живого. Фактически, так и было. Этот мир, существовавший по его воле был населен неодушевлёнными, мерзкими созданиями, которых он привык убивать пачками, не думая ни о чём, кроме своей пустоты. Он жил один, и так было всегда. Даже те, кого он привёл в этот мир, надолго тут не задержались. Все они были мертвы. С тех пор он оставался единственным, кто жил тут. Вернее, имитировал жизнь. Всё это время он боролся со своими демонами, позабыв, что за этим стоит совсем другая жизнь. Ему было плевать на всё и на всех. Он мечтал забрать с собой вообще всё живое, что осталось там, по ту сторону, ибо находил негодным весь мир. Мир, который, по его мнению, забыл о нём. Выбросил, как сломанную деталь. Оттого он упивался своим порождением, уйдя в него с головой. И воспоминания о тех жизнях, что он забрал, лишь раззадоривали его. Заставляли радоваться, что он успел уничтожить стольких бесчувственных ублюдков и сожалеть, что не успел отправиться вслед за ними. И только сейчас к нему стало пробиваться пока слабое, но ужасное осознание.       Он самолично погасил последний луч света, оставшись наедине с царством тьмы.       Девочка вдруг глубоко и резко выдохнула. Саймон было вздрогнул, но услышав стон, и увидев, как её глаза медленно открываются и пытаются сфокусировать на нём взгляд, ощутил, как трепещет.       — Это... Ты... — Тихо прошептала незнакомка и слабо улыбнулась.       Парень, услышав эту фразу, сильно удивился. "Она меня знает?" Озадачился он "Нет, сейчас не время для такого рода размышлений! Я должен её вытащить!"       — Да, это я! Т-ты только не умирай! Я тебя вытащу, обещаю! — Сбивчиво затараторил юноша.       — Кха-а... — Закашлялась кровью девочка. — У тебя есть... Кхе... — Глаза её снова закрылись, а мышцы расслабились.       — Живи! Просто живи! — Прокричал Саймон, подхватывая ослабевшее тельце на руки. "Чё-ёрт! Куда теперь..." Лихорадочно соображал он, вслушиваясь в своё неистово стучащее сердце. Память скрипел и металлически визжала от натуги, наконец явив на свет нужную информацию. "Вспомнил!" Только успел подумать парень, а ноги уже несли его по нужному адресу.

***

      Перекрёсток, а вместе с ним и Саксон Авеню Саймон пролетел, не обращая внимания на ломоту в суставах и жжение в лёгких. Девочка в его руках слабо дышала, а тело её источало тепло, которое словно подпитывало его, не давало остановиться. Он бежал и бежал по много раз хоженым улицам, лавируя между брошенных автомобилей и прочих препятствий, которые встречались у него на пути. Рассудок всеми фибрами вцепился в этот вновь зажёгшийся лучик, про который он давно забыл. Забыл, решив, что это забвение взаимно и продлится всю его оставшуюся жизнь, которая пройдёт в проклятом мире ненависти и отчаяния. И теперь он нёсся, сломя голову, сквозь ветер и холод, лишь бы спасти эту таинственную незнакомку и выяснить, почему она здесь. Периодически он поглядывал на безмятежное личико, и оковы одиночества, давно державшие его сущность, слабели и рвались. Надо только не дать ей умереть. Иначе никак.       Наконец, запыхавшийся и дрожащий юноша выбежал на Парк Лэйн. Где-то здесь навеки остановилась машина скорой помощи. Саймон помнил о ней, поскольку именно из неё он в своё время выгреб кучу морфина, бесцельно шатаясь по улицам мёртвого города, и в итоге случайно наткнувшись на неё здесь. "Странно" Устало подумал Саймон "Я не встретил ни одного монстра по дороге сюда. Куда они делись? Хотя какая разница? Скорая. Надо быстрее найти скорую."       Парк Лэйн ничем не выделялась на фоне прочих мрачных улочек города, которые были парню как родные. Кажется, где-то здесь он сел на край тротуара и начал резать себе руку, пытаясь хоть как-то снять напряжение. Он наносил себе резаные раны одну за другой, пока в его голове бушевали воспоминания. Вот он сидит перед Пурнеллом, который рекомендует ему написать книгу, и в следующее мгновение он растаптывает ненавистное лицо в противогазе. Даже припомнилась первая встреча с монстром. Гад набросился на тогда ещё ничего не понимающего юношу из-за двери и попытался забить его молотком. Благо, Саймон заблаговременно вооружился раскладным ножиком и быстро прикончил мерзавца. Водопад мыслей и воспоминаний гремел и грохотал в его голове, пока он метался взглядом туда-сюда по улице, пытаясь отыскать нужную машину.       Брось её.       Эта мысль, выскочившая из панического, но стройного потока, заставила парня встрепенутся. Он застыл на месте.       Не позволь ей обмануть себя.       Только тут до него дошло, что это была не мысль. Он начала затравленно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, в чём дело.       Это твоя смерть.       Наконец юноша понял, что этот голос раздавался у него в голове. Однако не откуда-то изнутри, а наоборот, извне...       — Ридз? — Неуверенным голосом спросил Саймон.       Оставь её умирать. Она это заслужила.       — Ридз! Это ты?! — Крикнул парень.       Тут девочка, до того мирно покоившаяся на его руках, вдруг зашевелилась и в беспамятстве застонала. Он опустил на неё взгляд. "Бросить её?" Озадачился Саймон "А ведь и вправду... Я просто подорвался спасти её, хотя она мне вообще никто. Надо было добить её и двигаться дальше. Это было бы куда милосерднее, чем..."       Мысль оборвалась. Девочка внезапно, подняла голову и ухватилась за его плечо. Он смотрел ей в лицо, не отрывая взгляда. Её глубокие синие глаза, казалось, глядели в душу.       — Ответь мне... Как давно... Ты не чувствовал... Тепла... — Слабо произнесла девочка, после чего снова обмякла, прильнув головой к плечу юноши.       Саймон глубоко вдохнул и выдохнул и снова посмотрел на неё. Её вид вызывал в нём светлую грусть. Даже здесь, на недосягаемой глубине, он не одинок. Такие чувства в нём не вызывал даже странный дух-"спаситель". Что-то подобное он ощущал только когда разговаривал с людьми. С живыми, настоящими людьми. С теми, кого он убил. Кого оставил по ту сторону. Он был слеп. В упор не замечал ничего настоящего в людях. Вместо этого он пририсовывал им маски. И каждый под маской смеялся над ним. Он видел насмешку и ненависть к себе во всём, обобщая и сгребая всё в одну кучу. Не видя того, чем являются люди, чем является мир на самом деле. Пусть не каждый будет ему рад, обязательно найдутся люди, которые выслушают, поддержат... Вот только он убил их всех. Убил, видя в них только ненависть и насмешку. И только долгие, томительные дни проведённые на самом дне заставили его очнуться. Понять, что ему недоставало всё это время.       Он жаждал понимания, общения, принятия. И обрести он не смог их только потому, что не хотел принимать их, сочтя за фальшивку. И поэтому он не был намерен отступать в этот раз.       — Нет. Я не брошу её. — Твердо сказал сам себе Саймон, продолжая смотреть на лежащее в его руках тепло собственной души.       Они уже здесь. Уничтожь её, пока их не стало больше.       Парень вздрогнул от этого. Неясный голос в голове уже не просил или настаивал, а требовал, чуть ли не приказывал. Осмотревшись по сторонам, он никого не увидел. Улица по-прежнему пустовала, сверкая бликами автомобильных стёкол в свете уличных фонарей. Тем не менее, он собственной кожей ощущал поблизости что-то зловещее. Оглянувшись назад, юноша остолбенел, увидев, как по соседней Каньют Стрит бегут хорошо знакомые ему зомби с молотками и суицидники, причём часть из них убегала с пустыми руками, без оружия. Саймон развернулся, во все глаза уставившись на странный поток. На него твари совершенно не обращали внимания, продолжая бежать по Каньют Стрит в сторону Саксон Авеню. Постепенно его слух стал различать, что со стороны Гёрд Роуд, откуда двигались монстры, раздаются выстрелы. Будто суицидники вступили в перестрелку с кем-то. Сглотнув неприятную слюну, парень развернулся и пошатываясь стал идти вглубь Парк Лэйн, стараясь не смотреть назад и не прислушиваться к звукам.       Наконец он дошёл до угла. Парк Лэйн поворачивала здесь ровно на девяносто градусов и в конце концов упиралась в Парк Вэй. Юноша испытал ни с чем не сравнимое облегчение, когда среди машин, запрудивших улицу, различил знакомый силуэт, окрашенный в ярко-жёлтый цвет с красной полосой на борту и размещённой на этой полосе надписью "Скорая помощь". Он бросился к автомобилю по прямой, по пути перескакивая все препятствия. Непослушными пальцами он отпер заднюю дверь и заскочил внутрь.       Убранство реанимобиля оставалось таким же неизменным, что не могло не радовать парня. Положив раненую на каталку и повозившись с бортовой электрикой, чтобы включить свет, он начал обыскивать шкафчики и копаться в различных закутках, ища хоть что-нибудь для того, чтобы спасти её. К неприятному удивлению оказалось, что в реанимобиле хоть и были кое-какие лекарства, их было мало, да и часть из них была бесполезна. Куда лучше дела оказались с электроникой: все приборы от аппарата ИВЛ до кардиографа были исправны. Более того, в ходе обыска удалось отыскать книжицу, в которой содержались инструкции по применению всех приборов. Вздохнув, словно в последний раз(иначе было никак), Саймон вооружился найденным чистым шприцом, и аккуратно воткнул его в вену своей пациентке. Заполнив его на четверть, и немедленно перевязав место укола, парень перелил кровь в пробирку и сунул её в анализатор. После небольшого обряда, тот пикнул, показав группу крови. Едва увидев высветившуюся на экране информацию, юноша начал немедленно перебирать найденные пачки с кровью, отсеивая подходящие. Проведя выборку, он начал спешно заливать кровь нужного типа в трансфузионную систему. Заправив устройство, он аккуратно подсоединил к нему трубку с иглой на конце, которую не дыша, воткнул в руку пострадавшей, после чего включил систему. Теперь ему оставалось только наблюдать, как кровь неспешно течёт по прозрачной трубке в тело девочки.       Кажется, он немного задремал, медитируя над процессом переливания крови. Саймон вздрогнул, услышав очередной постанывание. Он припал глазами к девочке. Её лицо выражало сильную боль и страдание, а дыхание участилось. Парень, словно под гипнозом, протянул к ней руку и коснулся тыльной стороной ладони её щеки. Девочка снова простонала, а затем приоткрыла глаза. Юноша снова ощутил пробежавшую по телу дрожь, когда два синих зрачка уставились на него.       — Ты... Ты как себя... — Запинаясь, начал говорить Саймон.       — Бывало и хуже. — Слабым, но уверенным голосом ответила девочка и снова слабо улыбнулась.       — Хах. Даже не хочу знать подробности. — Усмехнулся парень.       Около минуты они пробыли в тишине. Юноша отвёл взгляд и смотрел куда-то в сторону, девочка же с интересом разглядывала его. Собравшись с духом, она протянула свободную руку. — Сакури. — Просипела девочка.       — Саймон. — Смущенно протянул в ответ руку парень.