Скворцы прилетают весной

      Марина не знала, когда чувствовала подобное еще когда-то. Она была абсолютно права, говоря Рите о том, что такое ничто и никто не заменит. Подушечки пальцев до сих пор приятно покалывало, руки все чаще сжимались и разжимались в надежде нащупать недавно державший гвоздодер. Сердце колотилось, но не от страха, а от желаний демонов внутри себя. Вернуться обратно и этим же инструментом оставить от головы Кудинова кашу из осколков черепа и мозгов на асфальте. Молодое девичье тело будто так и хотело впитать эти крики, мольбы остановиться и пощадить, противные хлюпающие звуки и кровь повсюду. Она никогда не была такой кровожадной, и все это только фантазии на эмоциях, но, сука.        Как же хотелось продолжить начатое.        Все ее суждения раньше складывались на том, что нельзя отвечать обидчику тем же, что и он сам, ведь чем ты тогда будешь отличаться? В этом был какой-то смысл и логика, но разве зло не побеждает еще большее зло? Разве не об этом люди вечно думают и незаслуженно жрут дерьмо? Не об этом молчат в сопливых книжках и фильмах, где герои все из себя такие справедливые, правильные, честные и добрые. Бывает ли так в жизни? Да хуй там плавал, черт дери! Реальность жестока, как и справедливость, которая бывает для каждого своей, даже аморальной.        Но мораль бывает разной.        — Марин, ты просто..! Он же тебя запомнил! Представляешь, что он сделает с тобой, когда найдет?! — Переживающая подруга говорила на повышенном тоне из-за волнения.        Великая богатырская троица находилась на остановке далеко от места недавних событий. Видимость была слабой из-за одного стоящего прожектора рядом, никак не волнуя остальных гостей. Оксана все также молча сидела на лавке, сжимая покрасневшие руки и упираясь взглядом в землю. Нельзя было сказать что-то по ее состоянию, оно было буквально нечитаемым. Может, ей нужно время осмыслить все именно сейчас, а, может она уже думает над тем, как еще лучше насолить бывшему бойфренду.        От этих мыслей у Скворцовой дернулся уголок губ в ухмылке.        — И что он мне сделает? Сунет писюн в жопу, чтобы покричала больше? Его этому и учили только, наверное. Скорее на личном опыте, — Темноволосая достает электронную сигарету и плюхается на асфальт, опираясь спиной стенку остановки. — Рит, ты правда думаешь, что я отбитая на всю голову и угроблю дорогой моцик сына будущего мэра без какого-либо плана?        — Правда так думаю, потому что на другое это не было похоже.        Марина рассмеялась.        — Да уж, — Подумав о сказанном и посмотрев на ситуацию со стороны, она продолжила. — Ритуль, самое главное, что вам ничего не будет. Если меня и прижмут, то не парься - я и не из такого болота вылезала. Этот Кудинов для меня, как два пальца обоссать. Я ж не сирота, у меня тоже есть защитнички по родственной связи.        — Ты что, бухая? — Сделала вывод блондинка.        — Да я всего пару стопок навернула для смелости, — Развела руками брюнетка, сделав безобидное личико. — Но согласитесь, это же было круто.        — Мечтала быть актрисой, а по итогу сама попала в такую заваруху, что с любым фильмом не сравнится, — Наконец и Рита улыбнулась.        — Мне мало.        Подруги синхронно замолчали и повернулись к Хенкиной, которая все это время делала вид, будто ее здесь нет.        — Я хочу еще.        Рита с Мариной переглянулись между собой, понимая одну вещь.        Это только начало.        Марина проводила девочек до дома. Было уже темно, а она единственная совершеннолетняя среди них, почему на ней ответственность висит за их сохранение, независимо от долга хорошей подруги. Оксана стала более разговорчивее, благодарив Скворцову за помощь. Даже улыбалась и смеялась, постепенно возвращаясь к привычному поведению. От этого и у длинноногой камень с плеч падал. Было приятно осознавать, что она в этом участвовала и была инициатором. А когда пришла пора прощаться до следующей встречи, на телефон отличницы поступил звонок.

       — Ты, блять, где шляешься?! Пиздаболок в рот ебут, ты знала?!

       И еще очень большой запас от Кисы вылился из телефонного звонка, что слышали и остальные, поджимая губы и не зная, что сказать в такой ситуации, зная нервозность и вспыльчивость общего знакомого. Девушка же просто молча выслушала Кислова и беззаботно выкинула согласие, сбросив трубку.        — Не слишком ли? Он, вроде, итак не в настроении...        — Хуже все равно уже не будет, а я не зря сегодня перед выходом выпила.        Беззаботная улыбка и кивок головы в знак прощания заставили подруг немного волноваться.        А она точно в порядке вообще?        — Ты че, совсем в край ебнулась?!        С этого и началась ее ночь в компании друзей, пришедших в гости точно не на чай. Марина сидела молча на кровати, сложив руки на груди. Взгляд карих глаз метался от одного к другому. Парни просто ходили из стороны в сторону и размахивали руками, бурно реагируя на содеянное девушкой. Один Егор сидел в кресле и закрыл лицо руками, не желая слушать крики посреди позднего часа, потому что голова кипела и без этого. Как она заметила, больше всех бунтовал Киса с Хэнком.        — Ладно, блять, сделала ты эту хуйню, но мне зачем надо было пиздеть? А, Марин?        — Зачем вообще надо было делать это в одиночку. Предупредила бы нас, мы бы не согласились?        — Согласен, блять. Ебать тебя и твое геройство налево! — Киса окончательно психанул. Вылил все яркие эмоции и сел рядом со своей пассией на кровать, сложив руки на разведенные в стороны колени в замок.        — Я понять не могу, — Подала голос она, вздохнув. — Вы меня поддерживаете или осуждаете?        — Да ебаный, Марин. Мы тебе вдолбить пытаемся, что тебе одной туда переться не надо было, а ты про это. Идея супер, красава, этот гандон того заслужил. Но, блять, мы бы что-нибудь вместе придумали еще. Мы же даже не ебем, зачем ты вообще это сделала и кто с тобой был!        Молчание настигло неожиданно. В комнате воцарила тишина. Слышно было только дыхание друг друга, отчего всем стало не по себе. Вопрос на миллион заставил каждого подумать прежде, чем переспросить или услышать ответ, который может шокировать. Как минимум, было понятно, что от новостей, о которых Боря не знал про свою сестру, он не останется в стороне, и на одном мотоцикле история не закончится, только теперь с участием парней. Оксана просила не говорить брату. Взяла с Марины обещание, а она не может его нарушить, пусть и понимает, что лучше бы Хэнк знал. Лучше бы убил этого Рауля на дуэли к чертовой матери, и проблем стало бы меньше.        Но пришлось держать слово.        — Я не хочу вас в это впутывать, — Заключительно сказала девушка, вставая с кровати, чтобы уйти от разговора и выставить друзей за дверь, неважно, что это покажется грубым с ее стороны. Иногда приходится идти на некоторые жертвы. — Парни, я очень устала и хочу спать. Говорить больше нечего, разбираться тоже, но спасибо за волнение, правда. Извините.        — Чуваки, — Снова донесся голос Кисы. Он не дает Марине отойти, цепко хватая ее за руку. — Спишемся потом, давайте.        Кареглазая с непониманием смотрит на кудрявого, нахмурив брови. Чего он хочет? Вытащить из нее правду, думая, что она просто не доверяет остальным также, как ему? Может быть. Но друзья уходят, кидая прощальные взгляды и закрывая за собой дверь. Вот она, опять тишина. Хлопок двери стал рычагом для нового разговора.        Но Ваня молчит, к удивлению. Тянет девушку, вынуждая упасть на него, и обхватывает тело своими руками так, словно вот-вот раздавит. Марина тоже не решается сказать что-то первой, продолжая разделять спокойную тишину вместе. Кажется, это уже стало привычным для них. Она утыкается в его шею, вдыхая успокаивающий ее душу запах женности и сигарет. Таят в чужих руках, точь маленькая смазливая девочка. В ней нет больше той агрессии и желания кровопролития, не хотелось сломать чью-то черепушку голыми руками, не хотелось вылить все негативные эмоции на других. Удивительно, что Кислов являлся именно таким человеком, но на нее действовал по-другому, как побочный эффект.        — Вань? — Все же решилась брюнетка потревожить первой и послышалось мычание в отклик. — Что между нами?        Сегодня прямо какая-то очень интересная викторина. Скворцова не понимает, почему задала это вопрос и зачем в такой момент. Было какое-то внутреннее желание услышать четкий ответ, которое мучило ее все больше и больше с каждым прожитым днем. Парень ничего не говорил несколько секунд, а потом ответил своим хриплым тихим голосом.        — Не знаю, — Честно, но непонятно, однако удовлетворительно. Темноволосая вздохнула, даря Кислову мурашки от теплого дыхания на своей коже. — Не ебу, что между нами, но что-то есть.        Может, он таким образом хотело избежать вопроса, потому что не строил никаких планов с ней, как с девушкой. Потому что проводил с ней время, потому что она удобная, а играл на публику для реалистичности. Может, он просто не мог признаться самому себе в том, что чувствовал, потому что не привык. А может, сам еще не понимает, как и она. В любом случае, им хорошо. Пока что, это главное.        — Он с тобой ничего не сделал?        — Нет, Вань. Не сделал.        — И не рискнет. Я ему еблет расквашу, если к тебе прикоснется или как-то не так посмотрит. Хотя, ты сама не промах, зайка, — Серьезность сменилась на привычную манера флирта, отчего дама усмехается и хочет ударить парня кулаком в плечо, но ее руку перехватывают.        — Ты спутал кролика с хищным животным, кисуня.        — Знаешь, как я ахуел, когда получил сообщение от Хенкалины? Я реально подумал, что с тобой какой-то пиздец, а вышло так, что пиздец устроила ты.        — Сильно переживал?        — Не пизди мне больше, и ссаться за тебя так не буду.        — Я поняла, — Школьница садится на мужской таз верхом, пока Киса продолжал лежать на спине на кровати, держа ее руку, наблюдая с нижнего ракурса. — Больше не буду тебе врать.        Кислов переводит взгляд на их руки, аккуратно сплетая пальцы между собой, после чего их глаза встречаются вновь. Марина наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах, но парня такой расклад не устроил. Он за плечо девичье наклоняет ее обратно ближе и обхватывает пухлые губы своими, вовлекая в более страстный поцелуй. Девушка не видит повода отказываться от возможности продолжить и дальше, которой, кстати, у них еще не было.        Все знали Кису, как человека с непостоянными отношениями на тему девушек. Каждый раз другая, все разные, но лишь сходство их объединяло. Они были едиными. Разок, да и интерес пропал. Еще разок с другой и надоело. Наверное, именно по этой причине он не приставал к Марине с этим. Думал, что снова остынет, а он устал, он не хотел. Но сладость чужих губ и приятное для ушей тяжелое дыхание ломали все планы.        Сейчас он хотел. Хотел ее всю.        Брюнетка чувствует, как низ живота начинает тянуть с каждой секундой, в которых поцелуй превращается во что-то большее. Немного ерзает на мужских бедрах, заставляя Ваню глубже вздохнуть и схватиться руками за ее талию. Он приподнимается, все также не отрываясь от губ, принимая сидячее положение. Но оторваться приходится, чтобы шаловливые руки сняли толстовку с женского тела, отбрасывая ее подальше. Оставаться в стороне девушка не собиралась, потому черная кофта с красными узорами, которую так любил парень, летит в то же место, что и ее верх пару секунд назад. Все же руки лезут к ней под бюстгальтер, без силы сжимая полушария груди. Влажные от поцелуя губы исследуют нежную кожу шеи, которая когда-то уже подвергалась его издевательствам.        Малые отметки в виде покраснений от засосов стали проявляться не сразу, но на утро они оба знали, какая картина их ждет. От приятных покусываний на чувствительных местах, Марина тяжело вздыхала, откидывая голову назад и буквально подставляясь. Его кожа была невыносимо горячей. Это она узнала еще, когда они вместе ночевали в обнимку, а сейчас знала благодаря своим ладоням на мужских плечах, которые дальше повели вниз по груди и нащупали шнурок от чужих штанов. Одно движение, и оставалось только избавиться от низа, а от ее смелости на устах шатена появилась кошачья ухмылка.        — Ну и чего ты лыбишься?        — Представил, как ты херачишь тот сраный мотоцикл и возбудился сильнее.

Ваня прижимал ее тело к кровати своим, будучи сверху. В комнате все меньше и меньше было дышать, потому что кислород из легких выбивали глубокие толчки, сопровождающие женскими стонами, что были для Кислого настоящей песней, которую он бы мечтал поставить на репит и слушать все время. Громкие мужские вздохи в унисон со стуками изголовья хлипкой кровати отдавались от стен. Он заполнял ее, он был в ней и шипел от узости и всех ощущений, сносящие голову. Продолжал целовать шею, покусывать и двигать бедрами, периодически слушая и шлепки от действий. Марина цеплялась за все, что находилось под рукой. Простынь, мужские плечи, спина, его кудрявые мягкие волосы, передние пряди которых прилипли ко лбу.        Конец был близок, и обоих накрыло окончательно. Они валяться на подушки, пытаясь отдышаться в настигнутом пике удовольствия.        — И ведь правду суки говорят, что после секса курить хочется всегда, — Раздался охрипший голос Кисы и Марина засмеялась.        Они разделили очередную ночь вместе, наслаждаясь друг другом сполна, несмотря на то, что за окном уже светало. Несмотря на шум, только они. Вдвоем.

***

       Утром, Марина проснулась от того, что свет из окон резал глаза, а стоило их открыть, как сон и вовсе проспал. Она поворачивается в сторону, чувствуя тяжесть на себе, понимая, что это мужские руки, прижимающие к себе. Ваня сладко спал на подушке, а растрепанные волосы закрыли его шоколадные глаза. Умиротворенное лицо заставляло сонно улыбаться, пальчиками аккуратно убирая пряди темных волос с лица.       Просыпаться и видеть любимого человека рядом и правда приятно. Ради этого стоит даже жить.        И утро можно было назвать добрым, если бы не одно но, которое заставило девушку вылезти из чужих объятий и пытаться найти телефон, что завалился куда-то в ноги. Низ живота немного болел, но было терпимо. Как она и думала, они уже проспали первый урок.        — Ого, ну и вид. Вот это я понимаю доброе утро.        Парень проснулся от движений на кровати, пусть и спал сладко. Хотелось продолжить, если бы он не приоткрыл глаз и не увидел девушку, стоящую на карачках к нему сзади. И хотелось бы дальше заснуть, прокручивая эту картину у себя перед глазами, если бы не прилетевшая в его лицо подушка, которая была не совсем мягкой, так-то.        — Кислов, твою мать! Мы проспали, поднимай свой зад и быстро одевайся. Успеем ко второму уроку, — Завопила дама и пошла на судорожные поиски своей одежды. По крайней мере, нижнего белья.        — Началось.. Даешь бабам, а они уже на следующее утро себе полномочия поднимают, — Проговорил школьник, но все равно поднялся через силу, надевая трусы и запрыгивая в штаны, мельком наблюдая за быстро собирающейся возлюбленной, которая также резво стащила его любимую кофту и убежала в ванную. — Блять, Марин, давай потом ты ее примерять на себе будешь, а? Мне голым пойти, что ли?        — Надень мою! Она все равно мужская, да и черная! — Донеслись крики, почему ему пришлось бубнить себе под нос, но согласиться. Опять.        Как-то не так Марина на него влияет.

***

       Приходить в школу в кофте Кисы, которую видел весь город и по ней опознавал — было не совсем хорошей идеей. Было удобно, комфортно. Нравилось чувствовать запах человека, который нравится. Но смущали взгляды и оглядывания на нее в школьных коридорах, в кабинете на уроке, во дворе. Все так очевидно? Теперь для многих это стало причиной верить в то, что между ней с Кисловым все и правда серьезно. Если честно, то ее саму это стало волновать больше. А не этого ли добивался Ваня? Трахнуть и уйти? По слухам и словах других все так и должно быть.        Но Марине стыдно за то, что она до сих пор мучается сомнениями по поводу парня, несмотря на то, сколько раз он ей помогал и спасал.        — И что, как у вас там все это было?        Рита как всегда в своем репертуаре. Расспрашивала про ночь, про ощущения, а Скворцова пыталась увернуться, говоря, что все было хорошо и все. Зачем вникаться в подробности? Оксана шла на поправку. Тоже любопытничала, а синяки под глазами немного спали, означая, что у нее ночь прошла спокойно. Марина была права в том, что теперь они стали дружнее. Стали троицей, ходящей везде вместе, гуляющей по школе и обсуждающей разные темы. Брюнетка радовалась тому, что смогла найти подруг, друзей, найти общий язык с людьми в этом городе, даже парня, пусть они еще и неофициально пара.        Они выходят во двор, пока шла перемена, чтобы покурить. Курить электронные сигареты не хотелось, поэтому пришлось стрелять обычные у других школьников или просто прохожих. Первая тяжка проникла в самые недры, отдаваясь облегчением во всем теле. Девушка не была любительницей курить, но с недавно приобретенным человеком рядом это стало своеобразной заменой. Встали подруги за пятнадцать метров от забора, потому что ходить к директору и вставать на учет никому не хотелось, пусть и Скворцовой уже было восемнадцать. Другим-то нет.        — Какие планы на сегодня, девочки? — Задалась вопросом Рита.        — Зная эту интонацию, ты уже их нам составила, — Отозвалась Хенкина, усмехнувшись. — Я уже знаю про сегодняшнюю тусовку. Я пойду.        — Правда? Классно, просто супер. Наконец развеешься, — Довольно проговорила блондинка, глянув с вопросом на брюнетку. — А у тебя нет выбора.        — Даже так. Тогда мне и отвечать нечего, — Итак не была против отличница, пожав плечами. — Снова у тебя собираемся?        — Да! Приоденемся, накрасимся и будем просто львицами, — Вместе с фразой сделав соотнесенный жест рукой и наигранной рычание с улыбкой на губах, девушки прыснули от смеха, поддержав Риту. — Да, правильно вы смеетесь. Мы ведь все равно всех порвем там.        — Безусловно.        Марина выкидывает окурок, затаптывая его кроссовком, и собирается вместе с одноклассницами пойти в школу, как ее внимание привлекает приезжая машина. Дорогая, большая, блестящая до блевотни.        Знакомо.        Понятнее стало тогда, когда из автомобиля вышел парень в кожаной куртке. И шел он именно в их сторону, отчего Марина выпрямилась, сжав кулаки. Да, это был именно он. Даже гадать не нужно было. Эта смазливая морда, самодовольная и натянутая ухмылочка на губах. А глаза-то все выдавали. Он через них весь яд выливал на прохожих людей рядом, бросаясь желчью.        — Привет, девчонки, — Марина еще никогда не думала, что услышав два обычных слова от человека, которого она не знает, ей захочется расквасить его лицо.        Вчерашний крик с его уст ей нравился больше.        — Я заберу у вас Оксану на пару минут. Отойдем? — В его словах не было вопросительной интонации. Он ставил перед фактом, не спрашивая чужого мнения. Стоял и ждал, кивнув в сторону. А Оксана молчала, не зная, что сказать. Думала, но не знала, поэтому решила, что лучшим выходом будет пойти и поговорить, ведь все равно людно. Он ничего не сделает сейчас, верно?        — Не отойдете, — Марина сама не знает, откуда в ней столько смелости в последнее время. — У нас сейчас урок начнется, опаздывать нежелательно. Тем более, если причина неуважительная.        Взгляд темноволосого метнулся к ней. Осмотрел с ног до головы, не хватало только облизнуться для полного комплекта, и сузил свои глаза, сделав шаг в ее сторону.        — Ты недавно здесь, да? — Опять утверждение. — А я-то все думал, чего мне братишка весь мозг прожужжал новенькой в школе с красным дипломом и красными волосами. Теперь понял.        Илья, блять. Марина не скажет, что у нее с ним плохие или хорошие отношения. Перебрасывались парочкой фраз, да и все. Так вот почему фамилия была такой знакомой.        — Если ты таким образом пытался меня уколоть, то у тебя очень плохо получилось, — Скворцова нахмурилась, не отрывая взгляда. Если сделает это, то проиграет.        — Девочка, послушай..        — Я тебе не девочка.        В атмосфере атомы между собой сталкивались из-за смеси с напряжением. Девочки стояли сзади, наблюдая внимательно, а Рита уже успела предупредить кое-кого о происходящем, которое может не совсем хорошо кончится.        Усмешка Рауля немного подбила ее уверенность. Может, сегодня тоже надо было выпить?        — Ну хорошо, недевочка. В таком случае, Рауль.        Он тянет руку вперед, продолжая делать невинное, но нахальное лицо с приподнятыми уголками губ. Но Марина не хочет говорить свое имя, и уж точно не пожимать его руку. Мало ли, что он ею делал до этого?        — Марина, — Все же выговорила брюнетка, сжав челюсть, но руку не протянула в ответ. От такого жеста, Рауль поджал губы и уверенно положил свою протянутую раннее руку на девичье плечо. Отличница им дернула, чтобы скинуть, но Кудинов сильнее вжался ладонью. Что-то явно намечалось, кареглазая нутром чувствовала, но сдаваться не собиралась.        — Знакомая кофточка, — В очередной раз улыбнулся парень.        — Понравилась? Закажи такую же.        — Да нет, просто знаю за какую плату она достается.        И это был удар прямо в сердце. Мудила пытался ее задеть и унизить с самого начала, как только она проявила свой характер. Он сказал это с намеком на то, что она очередная девочка на ночь у Кисы? Из вчерашнего говора со слов Вани, можно было сделать такой вывод, что они знакомы лично. И находились точно не в дружных отношениях.        — Сука, — Прошептала Марина сквозь зубы, точь прорычала.        — Что-что? Не расслышал.        — Э, упырь, — Послышалось грубо рядом. — Лапы от нее свои убрал, блять.        Темноволосая по реакции обернулась в сторону шума, после чего ее резко вытащили из болота, сделанное Кудиновым. Ваня пришел, как рыцарь, серьезно. Точно проделки Риты, но спасибо ей. Парень был явно настроен серьезно и агрессивно, откидывая руку Рауля от девичьего плеча и оттаскивая ее назад.        — Нормально же общались, снова завелся? — Вздохнув, будто это не он все устроил, проговорил старший брат Ильи.        — Со мной пообщайся. Чего приперся?        — Повежливее со старшими, сосунок.        — Повтори еще раз, сученыш.        — Вань-вань-вань, не надо, — Понимая, что если не влезть, то начнется драка, Марина держит Кислова за плечи сзади, а страх уже противным комком подходил к горлу.        — Ты что-то слишком нервный. Не ты ли вчера мой мотоцикл расхерачил? — А Кудинов специально приближается ближе, провоцируя. — В твоем стиле, не находишь?        — А если и я, то че мне сделаешь? Член покажешь?        Еще немного. Хватит только одного слова, чтобы Ваня сорвался. Девушка понимает это по его напряженному телу, которое продолжает держать за плечи. У нее дыхание участилось от ситуации. Зачем вообще он наговаривает на себя?        — О, если с таким предложением, то тогда лучше обращусь к твоей маме.        — Ваня!        Ей не хватило сил, чтобы удержать парня. Он прорычал и накинулся на Рауля с кулаками, сваливая на землю. Она хотела вступиться, хотела помочь, видя, как быстро меняются места и тела, куда падают удары. Девочки сзади отходили назад, не имея возможности и смелости влезть. А Марина закрыла рот рукой, все дергаясь в сторону перекатывающихся по асфальту.        Промежутками видя кровь на лице парня, ее дрожь пробивала. Слезы скатывались по щекам, сердце билось в груди с бешенной скоростью. Неподалеку собралась толпа, смотрящая на все это, как в цирке.        — Чего вы стоите, идиоты?! Помогите, кто-нибудь! Ну же!        Она кричала, но никто не решался. Слезы продолжили литься ручьем, как и кровь окрашивать поверхность, на которой продолжили бой парни. Девушку трясло.        Если бы она не завела этот тупой разговор. Если бы отвечала спокойно, не огрызаясь, все было бы хорошо. Она бы сейчас не видела, как бьют ее парня, ее парень бьет кого-то.        А ведь Ваня сам же говорил вчера, что если этот урод только коснется к ней, то что будет. Он предупреждал, а она забыла.        Ситуация была хуже некуда. Уже никто не знал, что делать. Марина пыталась сбить панику и что-нибудь придумать, но друзья подоспели до того, как пришлось увозить кого-то на катафалке.        Егор и Боря разнимают парней. Через силу оттаскивая их друг от друга, Скворцова видит кровь на лице, одежде и руках Вани. У него разбита бровь, нос, губа, точно будут синяки повсюду. И он все равно рвался в бой, вопя на Рауля, которого держал Мел.        — Еще, блять, хоть раз такое скажешь про мою мать или притронешься к ней, я клянусь, сука, я убью тебя! Ты понял, уебище?! Я тебя в лесу, мудака, закопаю, искать даже никто не станет, мразь ебучая!        — Кис, хорош! — Пытался угомонить его Хэнк.        — Да отъебись ты, блять! Не буду я это говно опять трогать, если не выкинет ничего, — Киса вырывается, но в драку не лезет. Провожает взглядом нехило побитого Кудинова, который отталкивает Мела и садится в машину, уезжая, скрипя шинами. — Что за ублюдок, блядство, — Шатен протирает пальцем губу, стирая кровь, и шипит.        — Кис.. — Обращается уже тихо подошедший Егор.        — Да что, нахуй?! — Громко ругается парень и смотрит, как Мел кивает куда-то в сторону позади. Возле Марины стояли Рита с Оксаной, пытаясь привести в чувства и успокоиться. — Бля...        Кислов быстрым шагом идет к ней, грубо расталкивая подруг. Она сидела на земле, дрожа и скомкавшись в клубочек, отходя от истерики. Ваня не знал, что делать и что говорить, просто плюхнулся на колени напротив нее, пытаясь ухватиться за лицо и поднять, чтобы привести в чувства.        — Марина.. Марин, это я, все нормально. Посмотри на меня, — Парень пачкает ее щеки в крови, не зная точно, чья она. Убирает ее волосы, видя красные от слез глаза и как дрожит ее губы.        — Вань, — Охриплым голосом произнесла, а слезы по новой накатили, когда она увидела его, прикусив свою губу, чтобы унять чувства внутри. — Вань, прости меня. Давай в больницу поедем, пожалуйста.        — Не-не-не, все нормально. Видишь? Я живой, все окей. Урод получил по заслугам, не извиняйся, глупая.        Его голос стих. В нем снова приобрелась та нежность, с которой он говорит с мамой. С которой он дома говорит с ней по ночам и утрам. Ни с кем другим больше.        — Глупая, — Согласилась Марина, всхлипывая, после чего Киса поджал губы и потянул ее немного на себя, продолжая сидеть на земле, но теперь обнимая девушку, прижимая ее голову к своей груди.        Ребята разогнали остальных, после чего все оставили их вдвоем, зная, что им лучше быть сейчас вместе. Марина судорожно цеплялась за куртку кудрявого, рыдая и прижимаясь как можно ближе. Киса не понимал, что чувствовал. Как только он увидел происходящее с девушкой, то вся агрессия снялась рукой. Стало не по себе от мысли, что Марина станет его бояться. Стало больно от мысли, что она плачет из-за него. Но он продолжил держать ее в своих объятиях, утыкаясь губами в макушку, пачкая и их в крови. Моментами покачивал, словно маленькую, чтобы успокоить. Ему было плевать на то, что у него болело все тело. Было плевать, что затекали ноги и руки. Но не было плевать на Марину.        — Марин, знаешь, я кое-что понял, — Когда брюнетка перестала так сильно дрожать и плакать, произнес Ваня.        — Будь моей девушкой.