Скворцы прилетают весной

       — Марин, давай уже все, а? Я заебался, — Донесся уставший голос Вани с кухни. В тоне слышались нотки мольбы, давящие на жалость, что девушка сразу просекла, стоило услышать. Стоя в дверном проеме, девичьи глаза сделали ожидаемый юношей взгляд, а разблокирование телефона сразу стало для него сигналом для взятки своих слов обратно туда, откуда они вылетели. — Да не надо ей писать, блять. Понял я, понял. Хорош меня этим шантажировать. Надоела...        Вместе с возмущенным бубнежем под нос парень продолжил мыть полы, сделав отчаянный вздох. Наблюдать за этим со стороны было очень весело, если честно. Весь из себя дофига крутой Киса со шваброй в руках, в домашней растянутой одежде и видом побитого котенка. Идея заставить его убираться в квартире была очень даже хороша. Тетя Лариса порадуется чистоте, выполненной ее сыном, да и о его промежуточных оценках не узнает, чтобы инфаркт не словить, не дай бог. Скворцова знала за что зацепиться, потому и проходила мимо, попивая теплый чай в чашке с лицом победителя.        — По мытому не ходи, ебаный в рот!        Девушка присаживается на стул, начиная залипать в телефоне. По крайней мере делать вид, пока в свою очередь незаметно приподнимает камеру и запечатляет такой артефакт в свою галерею, тихонько хихикая. Но проделка была не такой незаметной, как она думала.        — Даже не думай пацанам кидать.        — Я подумаю.        Улыбка на пухлых губах засияла по новой. Она раз за разом пересматривает сделанную фотографию, сохраняя ее не только на гаджете, но еще и в своей памяти. На душе умиротворение чудило творения мира. С того момента, как они официально стали встречаться прошел целый месяц, однако, ничего такого в их отношениях не поменялось. Ваня оставался все таким же, каким был до этого с ней. Ни о каких запрещенных веществах и речи не было, как и о дуэлях. Марина считала, что ребята наигрались в рыцарей и героев, прекратив строить из себя кого-то, и закончили с этим, чему нельзя было не радоваться. Не сказать, что встречаться с таким парнем, как Кислов — было спокойно. Скорее наоборот, но приобретенный с этим проведенным временем комфорт нельзя было отменить. Они стали еще больше проводить время вместе, соединив две свои компании вместе. Теперь и Рита, и Оксана слились с их волной. Из недавних событий стала неожиданная новость подруги о давнейшей симпатии к Егору, которую она и не скрывала, но открыто не показывало. Марина была бы рада, если бы у них что-то вышло, но постоянно мешающая Анжела портила планы каждый раз. С ней же не заладились отношения с первой встречи. Красноволосая с самого начала считала ее ветреной личностью, с которой иметь дело — себе дороже, особенно после того, как она насмотрелась на ее лицемерное отношение к Мелу, которого постоянно катает на эмоциональных качелях и пользуется его чувствами к ней. Жалко на это смотреть. С Оксаной проблема тоже была решена. Девчонка вернулась в строй, весело хохоча и развеиваясь с помощью постоянных совместных тусовок. Если Марина не ошибается, то у нее же какие-то мутки с Геной. Радость? А то бы.        Но беспокойство было за Хэнка, который с каждым днем словно холодел ко всему, что движется. Скворцова просто не могла допустить такого, чтобы ее друг стал тонуть в омуте собственных чувств и мыслей в одиночестве. Но очередные попытки развязать тому язык не венчались успехом. Провал за провалом, что появлялось желание эгоистично оставить Борю одного и не быть для него спасательным кругом, но, понимая и зная его характер, сдаваться так просто было бы унизительно для девушки. Друзья — они на то и есть друзья, вытаскивая близкого человека из любого дерьма. Да и будто Хенкин ей мало помогал. Она все еще помнит его упорство найти Игоря, который, кстати, так и не откликнулся с момента пропажи. Младшая начала действительно верить в то, что он свалил без предупреждения, наплевав на ее чувства. Такое ведь уже было. Свыкнуться пришлось.        — Ты че, уснула? — Вывел ее из мыслей Ваня, щелкая пальцами перед лицом. — Я все, говорю.        — А как же посуда? — Дернула бровью школьница в ответ, выключая телефон.        — Дай отдохнуть, изверг.        Марина усмехается на его слова. Смотрит за тем, как кудрявый оседает на мытый пол, укладываясь головой на ее колени и обхватывая их своими руками. По телу пробежали мурашки от его горячей кожи, соприкоснувшиеся с ее холодной. Киса подобно ласковому котенку прильнул ближе к ее руке, что зарылась в его каштановые волосы, и прикрыл глаза, наслаждаясь приятными движениями. Теплое дыхание также опаляло участок оголенной кожи конечностей, отчего к лицу Скворцовой ударила кровь, окрашивая в красный.        — Пойдем сегодня на вечеринку? Ребята там будут.        — Да в пизду, не хочу, — Ответил Кислов своим хриплым тихим голосом, чуть ли не засыпая на девичьих ногах. — Заебался я уже. Да и ловить там почти нечего уже.        — Ого, ты точно Ваня Кислов? — Посмеялась девушка, ойкая, когда парень ущипнул ее за икру. — Ты мне скажи, от чего ты не заебался?        — От тебя.        Два коротких слова, а мурашки по новой целым табуном пробежали по спине. Рой бабочек в животе вновь запорхал, как впервые. Она сглатывает, поглубже вздыхая. Нежно улыбается и поглаживает юношу по щеке большим пальцем, убирая волнистые пряди волос за ухо. Ваня Кислов умел удивлять. Он умел любить, мог проявлять чувства не в словах, а в действиях. И постоянные фразы окружающих о том, что Марина выбрала не того, оказались ложными.        Она выбрала того самого. С кем не страшно выходить на улицы города по ночам. С кем она может чувствовать себя в уюте ненакрашенной и с грязной головой. Кому доверит любой секрет или проблемы, решаемые вместе после. Того, кто действительно любит такой, какая есть, потому что и его приняли со всеми недостатками. Ему не ставили условия об изменениях каких-либо качеств в себе. Ваня сам отказался от наркотиков и проявлений телесных повреждений по отношению к другим, если того не требует ситуация. Потому что он понимает, что в таком состоянии может причинить боль близкому, родному.        А он не хочет, чтобы его боялись. Он не хочет делать плохо тем, кто его любит.        — Как твое ухо? Меньше стало беспокоить? А нос? — Брюнетка поднимает его лицо с аккуратностью, рассматривая только недавно зажитые раны с последней драки возле школы. Не даром девушка читала познавательные книги для поступления в медицинский, хоть на этом спасибо родителям, потому что это способствовало поправке юноши без особых болячек. Но ухо и нос пострадали знатно. Урод знал, куда бить. Кислого до сих пор мучают острые внезапные боли в перепонке и громкий звон, а капиляр был также поврежден, из-за чего лишь одно слабое движение в области носа — резкий кровяной поток. Конечно Марина думала, что все хуже некуда. Буквально побитый возлюбленный вызывал слезы своими ранами, но врач уверил, что все не так плохо. И хорошо.        — Да нормально все. Главное, что живой, — Школьник убирает ее ладони со своего лица и кладет в них свое лицо, будто спрятавшись. Он не был против заботы. Наоборот ластился всегда, но делал вид, что сильный и независимый, привыкая к недавно появившейся особе, которая была к нему добра намного больше, чем он заслужил, как думал сам.        — Вань, я же переживаю..        — Я знаю. Знаю..        Тишина больше не пугала никого из них. Для пары это стало чем-то привычным. Момент, в котором они могут поделиться эмоциями и чувствами благодаря ментальной связи через касания, слушая только дыхание друг друга. Ваня думал, что бредит, когда слышал чувства Марины к нему, но потом понял, что это нормально.        Это естественно, когда вы любите искренней любовью.        — Ребята соскучились по нам. Давай позовем только наших и посидим у моря, м? Возьмем пива, подышим свежим воздухом. Как тебе идея?        — Окей, — Лениво отозвался тот. — Но посуда на тебе.        — Ты не киса, Вань. Ты черт. Настоящий.        — Че пизданула?        Кислов резко поднял голову с нахмуренными бровями и прищуренными глазами. Секунда, и громкий смех раздался по помещению, когда юноша стал отомщать за сказанные слова очень подлым способом, вызывая у темноволосой защитную реакцию с помощью щекотки и шутливых покусываний за молочную кожу. Марина дергалась и болтала ногами, как рыба на суше, пытаясь избежать чужих ловких рук, но крепкая мужская хватка не давала возможности выбраться, пока она не ослабла из-за отвлекающего поцелуя, которым девчонка воспользовалась, резко выбираясь из лап Кисы.        — И кто еще из нас чертила? — Послышалось в спину с топотом, означавшим, что начались догонялки по квартире.        Соседи, наверное, опять жаловаться будут на шум.

***

       Морской воздух очищал и легкие, и голову от лишних мыслей. Недавно выпившее пиво помогало разуму расслабиться, отпустив все. Марина болтала с друзьями возле костра, смеясь и улыбаясь. Небо уже покрылось мрачной темью, открывая вид на прекрасные яркие звезды, которые было отчетливо видно благодаря плохому искусственному освещению в городе. Смотреть на них в комфортной обстановке с компанией прекрасных людей было что-то с чем-то. Необъяснимое чувство. Отголоски друзей слышались на фоне, пока светлые карие глаза, в которых отражался огонь и звезды, глядели вверх. Ваня же посчитал, что это идеальный шанс запечатлеть фотографию и в свою галерею, только забыл убрать вспышку, чем был замечен. Но фотография все равно есть, а значит, задача выполнена.        — Мстя-мстю?        — Ага. Сюсю-мусю, — Передразнил ее кудрявый, хмыкнув и убирая телефон.        Брюнетка закатила глаза с улыбкой на губах.        Становилось холоднее. Девочки уже стали протирать нос и плечи, ведь время далеко не детское, а все только должно начинаться. К такому случаю, Марина хорошо подготовилась, да еще и с идеальным планом. Отойдя от компании на некоторое время, а вернувшись уже с пледами в руках и довольной лыбой на физиономии, принялась их раздавать. Это было временным спасением, но неплохой возможностью посмущать других. Всего было три пледа, поэтому пришлось делить. Один достался Рите с Егором, другой Оксане с Геной, а самый большой Марина прихватила себе. Не потому, что пожадничала и забрала лучшее, а потому что обделять никого не собиралась.        — Борь, — Откликнула она блондина, привлекая к себе внимание. Накрыв себя и Кислова, девушка похлопала по принесенному парнями бревну с левой стороны от себя, приглашая сесть к ним. Сначала виднелись отказы, но ее серьезный взгляд сбил с уверенности даже такого, как Хэнк, который в итоге сел рядом под пледом, притеснив Скворцову посередине.        Пришлось успокаивать не совсем довольного и ревнивого Кису, обхватив его руку и положив голову на плечо.        — Может, поиграем во что-то?        Настала пора раздумий. Ребята чесали головы, мычали, придумывая интересное, пока Рита не произнесла:        — По классике. Бутылочка.        — Пф... Детская херня, — Сразу послышалось с уст Кислого. — Давайте что-нибудь интереснее.        — Да я смотрю, ты у нас вообще самый гениальный, да? — Не осталась в стороне отличница, глянув на своего парня. — Испугался, наверное, просто.        — Чего это, интересно?        — С Хэнком целоваться.        Послышались смешки. Киса закатил глаза, пихнув девушку рядом локтем в бок, на что и тут услышал смех в ответ.        Через некоторое время, когда большая половина алкоголя была выпита, а температура на улице стала еще ниже, было совместно придумано притащить колонку и устроить разрывной танцпол прямо на песке. Несерьезные ссоры из-за выбора песни тоже были, но на этом мало кто зацикливался. Атмосфера момента проникала в самые недры, крупным и ярким пятном отпечатываясь в памяти. Когда еще Марина себя так чувствовала в компании вроде бы не так давно знакомых ребят, которые стали ближе всех, кто был до этого в жизни? Постоянное тепло в груди, казалось, уже было поселено там, иначе не объяснишь такое его долгое нахождение. Хотелось беспричинно улыбаться, растягивая губы и оголяя зубы. Глаза ярким огнем горели от всего, что попадалось на глаза. Веселые и счастливые друзья совсем близко тому подтверждение.        Скворцова не знала, что себя можно так чувствовать на самом деле в жизни, а не читая книжки и смотря сериалы.        Внимание ее привлек Хенкин, который тусовался у берега. И когда он успел так нагло сбежать в одиночестве?        Марина предупреждает Ваню, что сейчас придет, похлопывая его по колену и целуя в щеку, и ступает к светловолосому. Возле него было очень темно, и если бы не костер недалеко, то она вряд ли вообще разглядела его силуэт. Девушка останавливается рядом, засовывая руки в карманы. Молчит, ничего не говоря, чем и давит на Хенкина психологическим способом, вынуждая развязать язык. Да и пиво в крови стало вспомогательным фактором.        — Я не знаю, как тебе это сказать, — Начал Боря, вздыхая. Ну, то, что он признал, что ему надо о чем-то рассказать было уже хорошей новостью. Марина кусает щеки изнутри, планируя внимательно вслушиваться в слова юноши. Он садится прямо на песок, не боясь запачкать свои излюбленные адидасовские штаны, и протирает лицо. — И сейчас вообще неподходящее время, понимаешь?        — Не понимаю, — Брюнетка решает повторить жест и плюхается рядом, выставляя колени впереди. — Ты же мне не объясняешь.        — Не могу, — Мотая головой в стороны, произнес тот. — Просто не могу.        — Боря, блять. Возьми свои яйца в кулак и говори.        — Я человека убил.        На несколько секунд наступило молчание, перебитое шумом на заднем плане. А после смешок, что и вовсе ввел Хенкина в ступор, заставив в изумлении посмотреть на подругу.        — Ха, тоже мне новость, — Теперь и она покачала головой, странно улыбаясь. Поглубже вздохнув через нос, она облизнула губы. — Киса не предупредил вас, что я уже знаю? С самого начала. Я тогда даже с ним не была знакома. Это я увидела вас в тот момент, когда Егор стрелял в того режиссера неподалеку отсюда. Да, ты был соучастником всего этого, я понимаю, но...        — Нет, ты не поняла, — Сбил ее парень. — Я убил человека. Я, Марин. Не о режиссере речь.        Марина хмурит брови, поворачиваясь к другу. Приоткрывает губы в шоке, снова молчит, а потом прикрывает глаза и сглатывает. Да, она уже думала о том, что Спилберг был не единой жертвой их дуэльного клуба. Она уже свыклась с этим осознанием, заранее подготовила себя к такому разговору, но сердце все равно предательски забилось от этой мысли. Главное, сейчас не расклеиться под влиянием алкоголя, под которым все ее эмоции берут контроль, как было до этого.        — Послушай, Борь.. Кхм.. — Скворцова начинается путаться в мыслях, но все равно не перестает говорить. — Тебе правду сказать? Я об этом тоже подозревала. Думала над тем, правильно ли то, что я с вами вожусь, а не сдала вас в первый же день. Но сейчас я так не думаю. Понимаешь, я никогда не чувствовала себя так, как сейчас, когда приобрела вас. Вы помогли мне, серьезно. И мне неважно, какие вы люди. Все совершают ошибки, даже такие. Но вы же понимаете, что это не совсем хорошо. Я не разделяю вашего геройства, но не имела ничего против, иначе бы не встречалась с Ваней, не дружила бы с вами, с тобой. Боря, ты для меня дорогой человек. Я не хочу, чтобы ты мучился в одиночестве наедине со своими чертями. Я не хочу, чтобы мои друзья страдали. А если так и будет, то мы будем делать это вместе.        Хенкин слушал ее внимательно, не пропуская ни слова. Его сердце билось не менее быстрее, только по другой причине. Ком застрял в горле, вызывая отвратительные ощущения. Стало не по себе от этого разговора, которого было невозможно избежать. Мужские руки сжимались в кулаки, а тело с каждой секундой все напрягалось. Был бы он мальчиком помладше, то точно бы заплакал, но сейчас держался, сжимая челюсть от негодования, находясь в попытках сглотнуть мерзкий ком стыда, вины и совести. Юноша не понимал, почему к нему так добры, но в то же время и осознавал, что это происходит от недосказанности. Он не хочет портить отношения, ничьи. Знал, что если скажет, то убьет не только их дружбу, но и отношения с Ваней, разобьет Марину и вернет в то же состояние, из которого ее спас Киса. Понимал, что потом все пойдет наперекосяк, ведь он хочет того же, что и она.        Чтобы его друзья не страдали.        — Марин, по поводу Игоря..        — Марин, Киса на себе сейчас волосы уже начнет рвать из-за ревности. Давайте заканчивайте шуры-муры, — Пришедшая подруга сбила парня с фразы, а свет от телефонного фонаря резал глаза.        — Во псих, — Усмехнулась Скворцова уже как-то нервно после упоминания имени своего старшего брата. — Идем-идем.        Брюнетка поднимается с песка, отряхиваясь, и кладет руку Хенкину на плечо, похлопывая в знак поддержки.        — Я всегда рядом. Выслушаю и поддержу.        Кивок с его стороны стал заключением сегодняшнего разговора. Школьница уже начала думать, как успокаивать своего парня-собственника, отпуская мысли о диалоге с Хэнком, пока сзади не послышался голос Оксаны, изначально пришедшей за ними.        — Подождите..        Марина оборачивается вместе с блондином рядом в недоумении. Еще больше недоумения навело то, что его сестра принялась что-то рассматривать к приливу. Из-за света можно было лучше разглядеть, но за девушкой ничего не было видно. А после того, как светловолосая резко отбросила телефон в сторону и полезла в воду, наступил испуг и шок.        — Оксан!

       Оксана залезла в море по пояс. Было вовсе недалеко, но страх за подругу и сестру схватил их обоих. Старший Хенкин уже хотел полезть за ней в воду, чтобы выловить и вставить по делом, пока одна вещь не сразила на еще больший шок. Глаза Скворцовой округлились, руки задрожали. Еще чуть-чуть, и ноги перестанут держать. Нет, скажите, что ей показалось. Скажите, что она сейчас спит. Разбудите ее. Дыхание сбилось, потому что легкие сжались с такой силой, что сдавили сердце, которое было готово пасть в припадок. Оно больше не било со скоростью света. Оно пропускало удары, стремительно останавливаясь.

       Оксана выходит полностью из воды. Мокрая, но это уже никого не волновало, потому что все внимание привлекла такая же мокрая вещь в девичьих руках.

       Марине хотелось кричать. Сорвать голос к чертовой матери, потому что совпадения не могут быть такими правдоподобными и частыми. Они не могут быть такими. Это всего не может быть. Просто не может.

       На шум прибегают остальные. Не менее перепуганные и недоумевающие.

       Но только пятеро из семерых понимали все без объяснений.

       Марина падает на песок, когда слезы размывают всю видимость. Дрожь накрыла ее по новой, как в тот день, когда избивали Ваню. Только сейчас было такое ощущение, что бьют ее, не физически. Но куда больнее.

       Парни просят девочек отойти на время и дать поговорить наедине с Мариной, чего они делать не хотят. Оставить подругу в таком состоянии? Ну уж нет, и неважно какие у них там секреты. Продолжая попытки отвести Риту и Оксану, понимая, какой разговор сейчас будет, Марина словно просыпается от страшного кошмара.        И просыпается в жизни, который был ничем не лучше, даже хуже.        — Нет уж, — Вскакивает она, пошатываясь от выпитого алкоголя и истерики, которая накрывает по новой. — Пусть они останутся. Пусть они тоже послушают то, что вы скажите. Я от своих друзей ничего в секрете не держу, знаете? А, нет, как же вам об этом знать, да?!        — Марин, спокойнее. Мы все объясним, — Егор выставил руки вперед, думая, что сможет как-то остановить резко разгневанную подругу. Гена стоял недалеко, до сих пор прибывая в шоке, не зная, что делать и говорить самому.        — Объясняйте! Давайте, блять! Кто из вас это сделал, а?! Ну же! Я знаю, что это вы в этом виноваты! Я же знаю, что это были, сука, вы!        — Не они, — Раздался голос Бори. — Я. Это я был. Я его убил. Сам. Парни не причем вообще, это я выстрелил.        У Скворцовой нервный смешок вырвался. Она смотрит на блондина, который продолжил стоять на месте и смотреть в землю. Парень знал, что этот момент все равно бы когда-то настал. И все решения были только за девушкой. Все слова, которые она скажет, пусть выльет на него, а не на друзей. А Марина все стирает и стирает слезы с щек, что обжигают лицо. Дышит трудно, но держится на ногах, пока с губ все всхлипы срываются. Вот они, вроде бы, пару минут назад тепло говорили с поддержкой друг другу, а прямо сейчас она готова сама свалить его в это чертово море со злости.        Вот как в жизни бывает? Об этом ли ты говорила, мама? Никаких радужных событий, а все приятное счастье все равно когда-нибудь тебя покинет, как покидает ее тепло с каждой секундой. Как покидают ее все чувства к людям, которых она называла своими друзьями.        — Я же верила.. — Донеслось от школьницы. — Я же, блять, верила вам. Я вас слушала, я вам помогала. Я жопу себе рвала, чтобы вам худо не было, а вы.. Вы просто... Не сказали мне об этом. О таком!        — Марин, мы хотели рассказать.. — Послышался голос Вани. У него самого руки начали дрожать впервые не от того, что он перекурил или принял слишком много, а от страха. От того, чем все это обернется, понимая, что ничем хорошим.        — А ты вообще пошел нахуй, понял?! — Вскрикнула Марина. — Ты знал! Ты знал, но ничего мне не сказал! Я тебе, блять, душу свою открыла, а ты мне в нее плюнул, Кислов! Да я тебя, блять, полюбила всей этой блядской душой. Такого, как ты, а ты просто взял и все к чертовой матери расхуячил! Как всегда.. Ты в этом просто гребаный мастер.        Киса сжимает челюсть так, что вот-вот, и послышится треск зубов. Вот-вот, и он ее слов в нем тоже что-то сломается. Он не может это слушать, потому что понимает, что виноват.        Потому что понимает, что еще немного. Еще ебаных несколько минут, и Ваня потеряет ее.        — А вы чего молчите?! Думаете, что если ваш дружок решил вас прикрыть, то вам не достанется?! Да я вас вообще всех ненавижу теперь. Блять, просто.. Лучше бы я не приезжала в этот ебучий городишко, лучше бы я никогда не встречала никого из вас! Сидела бы сейчас себе дома, зубрила учебники, а не все это. А, вы же его тоже, как мусор, где-то здесь бросили, да? А, не хотите отвечать, потому что выставила вас козлами опущения. Тогда сама удостоверюсь.        Скворцова резко сдвинулась с места. Ноги дошли до воды, промокли насквозь, немного отрезвляя, но ненадолго, потому что ее также резко хватили чужие руки, от которых стало мерзко. В девушке бурлила ненависть, кипела злость, которую она стала выплескивать, когда Хэнк оттаскивал ее от воды.        — Отпусти меня, мудак! Не трогай, блять!        Остальным тоже пришлось помогать держать, потому что злая Марина просто пылала и пихала всех со всей своей силы, которую имела в худощавом теле. Орала, вопила, но это были скрытые крики души со слезами. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Хотелось пойти в море, и больше оттуда не выбраться. Где-то там был ее брат, которого убили ее друзья, которым она доверяла, которых принимала за родных. Предательство бывает больным, но чтоб настолько? Девушка просто хотелось выпилиться и избавиться от этого чувства на душе, где кошки скребли все живое, продолжая месить все в одну кашу, делая еще хуже. Марина стала ненавидеть этот город. Атмосфера больше не казалась такой приятной и близкой. Каждая мелочь до жути бесила, вызывала желание сломать или разбить. Если бы у дерьма была полноценная форма, то она бы с точностью назвала название этого города. Все здесь — это сплошная пытка, от которой просто напросто нельзя было избавиться. Нельзя было сбежать, как она думала с самого начала, потому что сбежала-то она, в итоге, в еще сущее говно, увязнув в нем по полной. Игорь ведь говорил никому здесь не доверять. Предупреждал быть аккуратнее, но она снова его не послушала, и в итоге жертвой стал он.        Марина не знала, как объяснить то, что она чувствовала внутри, когда ее оттаскивали все дальше все четверо. Она не знала, что сделала, когда вырвалась и убежала туда, куда глядят глаза. Она не думала о том, как на это все будут реагировать другие, потому что было плевать. Абсолютно.        Скворцова не подозревала, что будет происходить после ее побега. Что Ваня решится побежать за ней, но будет остановлен ребятами. Будет кричать истошно, пихая всех также, как недавно это делала Марина, потому что не хотел ее отпускать. Он просто не мог этого позволить. Ему было также плевать на все слова, которые она ему сказала, потому что это было правдой, с которой школьница сама приняла его. Он, блять, впервые услышал от нее слова о любви, а сам постоянно ссался об этом сказать, как маленький мальчик. Какой Кислов после этого человек? Мама говорит, что он хороший, но разве это так? Марина ведь тоже так говорила.        — Кис, за ней девочки побежали. С ней все нормально будет, но тебе туда лучше не лезть, — Пытается вразумить Кису Хэнк.        — Иди ты нахуй! Нихуя ничего нормально не будет, я лучше, сука, знаю! Я, блять, не могу дать ей уйти одной. Отпусти меня, блять! Отпусти сказал! Это вообще из-за тебя все, ебаный ментеныш! Надо было тебе, уебку, нюни попустить, да у бережка посидеть. Слюнтяй ты ебучий, вот ты кто!        — Угомонились, идиоты!        — Это бы все равно случилось, идиот, если ты не догоняешь!        — Случилось бы, но я бы сам ей все рассказал, понял?! Я хотел! Я планировал, блять!        — Да? Когда? Через год? Когда тело уже всплыло бы? Ты сам-то думай, что говоришь, придурок.        — Сука!        Киса вырывается. Опрокидывает со злости бочку с огнем, пинает бревна, раскидывает все, что попадается под руку. Бьет стеклянные бутылки, лишь бы усмирить внутреннюю боль и злость на самого себя. Снова проебался. Снова. Он еще никогда не чувствовал себя настолько мудаком, каким был все это время. Никогда не ощущал, как сердце может так сильно ныть не от передоза и не от боли из-за ударов, а просто за то, что его покинул тот самый человек. Ради которого он менялся, старался, но не до конца. Его стараний было мало, чтобы такого не произошло. Ваня знал, что Марина его бросит. Он знал, что его счастье не продлиться долго, но не думал, что от этого будет настолько гадко от самого же себя.        — Все, заканчивай, Кис.        — Да отъебитесь вы от меня!        Ваня противиться, все еще злиться и пихается, когда Зуев подходит к нему и обхватывает крепкой хваткой. Но он был сильнее, и юноше ничего не оставалось делать, как просто сжимать его куртку в своих кулаках, опираясь лбом на мужское плечо, и рычать со всхлипами без слез.        Он больше не знает, что делать.        Девочки позвонили через час. Марину они так и не нашли, обыскав все улицы, уже не зная, куда она могла деться. Дома никто не открывал, свет не включался и соседи не видели девушку с вечера.        Никто больше не знал, что делать.

***

       Очередная докуренная сигарета пропадает за окурком кроссовка. Легкие уже жгли, но брюнетка все продолжала пыхтеть табачным дымом, желая избавиться от всего внутри. Пусть лучше ее убьет эта дурь, чем то, что она чувствует. Истерика уже прошла, но теперь не хотелось ничего. Умирать она тоже не планировала, хоть желание об этом и нашептывали черти в разуме. Руки уже окоченели от холода, зубы немного подрагивали, но это помогало держаться на земле. Алкоголь весь выветрился, а хотелось напиться до беспамятства, чтобы все это забыть. Забыть город, людей, события, и проснуться в своем доме в столице с утра пораньше под крики матери о том, какая она бездарность, что даже не может наладить свой режим, несмотря на то, сколько учится и работает днями и ночами напролет.        Сигареты кончились. Телефон стоял на аварийном режиме после первых двух звонков от подруг. Скворцова знала, что они ни в чем не виноваты, ведь сами ни о чем не знали, но сейчас у нее просто не было сил о чем-то с ними говорить или объяснять.        Не хотелось никого видеть.        Но даже здесь ее желания никто не услышал.        Марина обратила внимание на звук резвого мотора только тогда, когда свет от фар стал бросаться в глаза. Пришлось инстинктивно поднять голову и посмотреть про проезжего, но он остановился прямо возле остановки, на которой она сидела. Черный блестящий мотоцикл, отполированный до блевотни. Черная кожаная куртка и такого же цвета шлем на водителе, которого она уже знала. Девушка усмехается ироничности судьбы жизни, опуская взгляд в пол и прикрывая лицо руками.        Это уже просто смешно.        — Прокатимся?