Hidden Messages

Катсуки покинул класс после выполнения задания с миссией. После его разговора с Изуку во время урока и некоторых сообщений он понял, его идиоты могут думать, что он на самом деле считает их идиотами. Изуку был прав, они его друзья, Катсуки просто не хотел думать о них так, потому что он заботится о них иначе, чем об Изуку. Но, по-видимому, это различие можно провести как друзья против лучшего друга, а не идиоты против друга. Он понятия не имел, как он собирается это сделать, но его миссия состояла в том, чтобы убедиться, что его друзья знают, что он на самом деле не считает их идиотами. Катсуки также решил, что будет называть их по именам. Прозвища всегда были его коньком. Все началось с того, что он очень плохо запоминает имена, но оттуда все развилось. Как только он начинает уважать кого-то, он запоминает его имя, но это не значит, что он им пользуется. Отчасти это привычка, отчасти потому, что он не хочет признавать, что уважает их, но, он не хочет признавать, главным образом потому, что ему нравится называть людей именем, которым пользуется только он. У Катсуки вошло в привычку говорить противоположное тому, что он имел в виду. Он регулярно называл Изуку глупым, хотя на самом деле он один из самых умных людей, которых он знает. Ему нравится называть своих друзей идиотами, хотя это далеко от истины. Он всегда предполагал, что люди знают, что он имеет в виду, но у них не было для этого причин. Он и Изуку были друзьями в течение многих лет, и они много говорили об этом, но почему-то Катсуки предполагал, что все знают его так же хорошо, как и Изуку. Ему нравится давать своим друзьям прозвища, но если они им не нравятся или они оскорбляют их, он не будет их использовать. Катсуки достаточно был хулиганом в начальной и средней школе, теперь ему не нужно быть хулиганом сейчас. С этой мыслью Катсуки вышел из класса, чтобы найти своих друзей. Войдя в общежитие, их было нетрудно найти. Их часто можно встретить в общей комнате, и они далеко не тихие. Когда он вошел в комнату, они, не колеблясь, подозвали его. — Эй, Бакуго! Иди посиди с нами! — Киришима ухмыльнулся и указал на место рядом с собой на диване. — Да, мы только что говорили о том, насколько лучше прошло это задание. — сказал Серо с того места, где он развалился на полу перед креслом, положив голову на колени Каминари. Мина бездельничала в кресле, свесив голову с подлокотника. Катсуки сел на предложенное Киришимой место только для того, чтобы секунду спустя обнаружить, что его колени заняты ногами другого парня. Он удержался от того, чтобы оттолкнуть ноги Киришимы от себя, это был рефлекс, но, честно говоря, он не сильно возражал. — Вы знаете, я чувствую, что на этот раз у меня получилось намного лучше, но я все еще не думаю, что у меня получилось хорошо. Например, я не разобрался в сообщениях многих людей, но я не думаю, что так же много людей разобрались и в моем сообщении. И я знаю, что справился с тестом лучше, я имею в виду, что на этот раз я действительно кое-что ответил, но я никогда не был хорош в викторинах с самого начала. — Каминари заговорил, играя с волосами Серо. — Угх, я знаю, что ты имеешь в виду. Как будто я знаю, что у меня получилось лучше, но я почти уверена, что у меня не получилось хорошо. — Ашидо застонала. Киришима и Серо тоже выразили свое согласие, и Катсуки почувствовал себя неловко. Если бы сегодняшнее занятие прошло по-другому, Катсуки, возможно, пошутил бы на их счет, думая, что они не были бы расстроены этим, но теперь он знал, что это действительно может причинить им боль. Он понятия не имел, как быть утешительным, но его друзья заслуживали, чтобы он хотя бы попытался. — Улучшение — это действительно то, что они ищут. Я имею в виду… черт… они заставляют нас выполнять это задание несколько раз. Возможно, у нас не будет возможности снова заменить нашу оценку, но это ни в коем случае не будет последней попыткой. Они не ожидают, что кто-то будет преуспевать. Я бы предположил, что они настроили выставление оценок таким образом, чтобы это не слишком сильно повлияло на вашу общую оценку. — Тебе легко говорить, я слышал от Тетсутецу, что вы с Мидорией получили самые высокие баллы за всю историю. — беззаботно сказал Киришима. — Что! — практически одновременно закричали Мина, Каминари и Серо. Катсуки вздохнул. — Да, но единственная причина, по которой нам вообще сказали об этом, это то, что они проверяли, чтобы убедиться, что у нас нет гребаной телепатической причуды или чего-то в этом роде. — Срань господня! Они думали, что у вас двоих есть тайная причуда телепатии? Какая, черт возьми, у вас была оценка? — Мина села и повернулась, чтобы посмотреть на него. — 165, но дело, блядь, не в этом. Ваши результаты были намного более ожидаемыми, чем мои. Они просят нас сделать три вещи одновременно, и все эти три вещи сами по себе могут стать серьезной чертовой проблемой. Деку и я преуспели отчасти потому, что знаем друг друга с гребаных пеленок. — Но ты ненавидишь его! — Мина почти ударила Каминари агрессивными движениями своей руки. — Я знаю его, это не изменится, независимо от того, что я, блядь, чувствую к нему. — Катсуки почти отрицал, что ненавидит Изуку, но он не мог, не перед ними, пока нет. — Чувак, это очень мужественно, что ты пытаешься заставить нас чувствовать себя лучше, но на самом деле у тебя это не работает. Ты мало что можешь сказать после того, как с первой попытки набрал самый высокий балл за всю историю. — Да, чувак, почему ты вообще пытаешься заставить нас чувствовать себя лучше? Обычно ты просто говорил: «Это ваша собственная чертова вина, вам следовало больше учиться’. или отпускал шутку, насмехаясь над нами, или что-то в этом роде. Ты в порядке? Катсуки сразу же почувствовал себя виноватым. Он знал, что это то, что он обычно делал, и он пришел к осознанию того, что он был грубым раньше, но, услышав, как Каминари сказал это таким образом, он действительно понял это. Он вздохнул, пытаясь подобрать слова для того, что хотел сказать. — Во время сегодняшнего задания я… блять… Деку и я разобрались с большинством сообщений в классе, или, по крайней мере, с их частями. Было несколько сообщений, которые, черт возьми, заставили меня осознать, каким мудаком я был. — Катсуки оглядел всех своих друзей. Серо сел, чтобы лучше видеть его, как только понял, насколько серьезен был Катсуки. Мина и Каминари оба смотрели на него. Киришима даже попытался убрать ноги, чтобы сесть и по-настоящему сосредоточиться на том, что он говорил, но Катсуки не позволил ему. Вес ног его друга у себя на коленях помог ему сосредоточиться, чтобы начать говорить. Он вздохнул. — Я все время говорю противоположное тому, что имею в виду, и я думал, что вы все это понимаете, — Катсуки мог сказать, что все они готовы были возразить, поэтому он быстро продолжил. — Вы все можете это понимать, но вы все равно не заслуживаете того, чтобы вас постоянно унижали. Я все время называю вас своими идиотами, но на самом деле я не думаю, что вы идиоты. Да, возможно, вы не очень хорошо учитесь, но вы попали в лучшую школу героев в мире, и я ни за что на свете не стал бы дружить с кем-то, кто не является крутым. Так что, я думаю, это извинение. — Катсуки по очереди посмотрел каждому из своих друзей в глаза. — Киришима, Мина, Каминари, Серо, мне жаль, что я был задницей, я постараюсь быть милее или что-то в этом роде, и, — Катсуки опустил глаза и поиграл руками, — я отброшу прозвища. — Черт возьми, нет! — закричала Мина, заставив всех мальчиков обернуться и уставиться на нее. — Я имею в виду, я ценю твои извинения, и это было именно то, что мне нужно было услышать прямо сейчас, чтобы почувствовать себя лучше. Но ты не можешь избавиться от прозвищ, и тебе лучше не становиться супер милым или что-то в этом роде. Я не возражаю, когда меня называют идиоткой, когда я знаю, что ты этого не имеешь в виду, а Пинки — буквально мое героическое имя. Глаза Енота — это немного оскорбительно, вот почему никому, кроме тебя, не позволено так говорить, но, я не знаю, я чувствую себя немного особенной, получив от тебя прозвище. — Да, я имею в виду, я всегда думал, что ты называешь меня Дерьмоволосым в шутку, потому что ты не думаешь, что мои волосы на самом деле дерьмовые… верно? — Киришима улыбался Катсуки, когда начал говорить, но когда попросил подтверждения, он опустил глаза в пол и почесал шею. — Ни хрена себе, твои волосы буквально такие же, как у меня, только красные, очевидно, я на самом деле не думаю, что они дерьмовые. — Катсуки ударил бы Киришиму по голове, как у него вошло в привычку, но он был немного за пределами досягаемости его руки. Вместо этого он собирался ударить его по ноге, но понял, что избиение своих друзей противоречит тому, что он только что сказал. — Мне тоже нравится идея иметь прозвище, но я не большой поклонник Тупого Лица… — Каминари немного сгорбился. — Ну, тогда как ты хочешь, чтобы я тебя называл: Спарки, Свеча зажигания, Зарядный Болт, Пикачу… — Как только Катсуки произнес «Пикачу», лицо Каминари просияло. — Пикачу? Ты бы серьезно назвал меня Пикачу? — Каминари посмотрел на Катсуки широко раскрытыми глазами, полными надежды. — Я, блядь, сказал это, не так ли? — Каминари загорелся так, как Катсуки никогда раньше не видел. Он не мог сдержать собственной усмешки, ему было приятно сделать своего друга счастливым. — Я тоже хотел бы иметь прозвище, а не Ленточное Лицо, пожалуйста. — Серо с надеждой посмотрел Катсуки и Каминари. — Канцелярские принадлежности, Скотч, Локти, Лентомен, Гибкая Лента, Daft Punk, Тейп Панк, Целлофан. — Катсуки вскинул руку. — Что-нибудь из этого звучит хорошо? — Daft Punk…Тейп Панк… Что? — Серо выглядел таким растерянным. — Твой шлем в костюме героя выглядит как Daft Punk, твоя причуда — скотч. Это не так уж, блядь, трудно понять. — Катсуки был невозмутим, он действительно не видел, что в этом было смущающего. Серо посмотрел Daft Punk на своем телефоне. — Черт возьми, я никогда не понимал. Мой шлем действительно похож на одного из парней из Daft Punk. Срань господня! — Серо ухмыльнулся. — Тейп Панк звучит потрясающе! Катсуки закатил глаза от энтузиазма Серо, но не смог сдержать ухмылки. — Подожди, у тебя есть прозвища для всех нас, так что у нас должно быть прозвище для тебя! Я голосую за Бластиу! — Мина взволнованно захлопала в ладоши. — Бластиу? Правда? — Катсуки не был уверен, как он относится к этому прозвищу, но когда он посмотрел на лица всех своих друзей, он увидел, что они смотрят на него с широко раскрытыми глазами, полными надежды, и выжидающими улыбками, и он не мог не уступить. — Прекрасно, ты можешь называть меня Бластиу. Все его друзья начали аплодировать, и он не мог не улыбнуться вместе с ними. — Ладно, ладно. Теперь, когда все улажено и ты помог нам всем почувствовать себя лучше, давай вернемся к важной теме… Как, черт возьми, вы с Мидорией получили самые высокие баллы за всю историю? — Мина говорила немного громче, чем, вероятно, было необходимо, что было вполне нормально для нее. За исключением того, что ей удалось точно засечь время, когда Изуку, Урарака и Иида вошли в комнату. — Что?! Ты получил самый высокий балл за всю историю! — Урарака взвизгнула, поворачиваясь лицом к Изуку. Изуку лихорадочно оглядел комнату, прежде чем его взгляд остановился на Катсуки. — Ты сказал им! — Черт возьми, нет! Металлист из другого класса сказал Дерьмоволосому. — Черт, почему мы не поняли, что это произойдет? Я знал, что Киришима дружит с Тетсутецу. — Это, блядь, больше не имеет значения. Я думал, что заставил их отстать от этого, когда сказал им, что мы знаем друг друга с пеленок, но, очевидно, это не так, черт возьми. Изуку повернулся обратно к своим друзьям, только чтобы обнаружить, что все они уставились на него. Он почесал затылок. — Эээ… Да, Каччан и я знаем друг друга с тех пор, как были младенцами. — Изуку пожал плечами. — У нас было небольшое преимущество. — Небольшое преимущество, совсем маленькое! Небольшое преимущество не объясняет 165 очков! — Мина драматично откинулась на спинку стула. — 165! Я думал, что мой результат в 101 балл был впечатляющим. Должен признаться, у меня было предчувствие, что вы с Бакуго ближе, чем кто-либо из нас предполагал, но это намного больше, чем я ожидал. — Иида перевел взгляд на двух парней, о которых шла речь. Катсуки встал, чтобы видеть всех, с кем он разговаривал. — Ладно, слушайте, ублюдки. Деку и я знаем друг друга гребаные годы. Независимо от того, насколько мы близки или что-то еще, мы, блядь, понимаем друг друга. Кроме того, этот ублюдок слишком хорош в языках, и никто из вас не особо деликатен в своих чертовых сообщениях. — Эй! Я думала, что сегодня у меня все хорошо получилось! — Урарака надулась. — Поздравляю, Розовые Щеки, ты и Хвостик были единственными, о чьих сообщениях мы сегодня ни хрена не знали. — Катсуки был невозмутим, он покончил с эмоциями после разговора, который только что состоялся у него со своими друзьями. Каминари помахал руками между Катсуки и Изуку. — Мы что, просто игнорируем то, что Бластиу похвалил Мидорию? — Заткнись нахуй, Пикачу. Неважно. Нам нужно, блядь, тренироваться. — Катсуки вылетел из комнаты, таща за собой Изуку. Он не лгал, у них действительно были планы тренироваться вместе, но обычно они старались не афишировать это своим одноклассникам. Изуку молчал, пока Катсуки тащил его прочь. Они расстались в коридоре, не сказав ни слова, прежде чем снова встретиться у входной двери, одетые, готовые к тренировке. Изуку хотел что-то сказать, пока они шли к спортзалу, который им нравилось посещать, но он не знал, что сказать. Он собирался поговорить с Катсуки об их внезапном уходе, но передумал. Он не знал почему, но что-то явно беспокоило Катсуки. Удивительно, но именно Катсуки нарушил тишину, когда они приблизились к спортзалу. — Черт возьми! — Что? Ты в порядке? — Изуку был обеспокоен. — Блять, я только что закончил говорить своим гребаным друзьям, что я постараюсь быть чертовски милее или что-то в этом роде, а потом я сделал это дерьмо. Что, черт возьми, я за друг? — Катсуки пинал землю, пока они шли. — Каччан, ты думаешь, я хороший друг? — Изуку посмотрел на Катсуки краем глаза. — Что это, блядь, за вопрос такой? Конечно, ты хороший друг. Черт возьми, ты терпел мое дерьмо все эти годы, и тебе удалось подружиться со всем нашим чертовым классом. — Но я и раньше так набрасывался. — Изуку продолжал смотреть вперед, а не прямо на Катсуки. Катсуки остановился и повернулся, чтобы встать перед Изуку. — Что? — Я имею в виду, это случается не часто, но это случалось. Каччан, у каждого есть переломный момент, момент, когда их терпение лопается. Некоторые люди достигают этой точки быстро, другим требуется много времени, чтобы добраться до этой точки. Достижение этой точки не делает тебя плохим другом, Каччан. — Изуку потянулся, чтобы положить руку на плечо Катсуки. — Это делает тебя человеком. Что сделало бы тебя плохим другом, так это то, что ты не чувствовал себя плохо из-за этого. После того, как мы закончим здесь, пойди и извинись, и постарайся избегать нападок в будущем. Твои друзья заботятся о тебе, они поймут. Катсуки просто уставился на Изуку на мгновение, прежде чем отстраниться и повернуться, чтобы продолжить идти в спортзал. - Тц, поехали. Я, блядь, хочу врезать по чему-нибудь. - Хорошо, наперегонки! - Изуку убежал прежде, чем он закончил то, что говорил. Он знал, что Катсуки всегда чувствовал себя лучше после небольшого соревнования. Как он и ожидал, Катсуки погнался за ним. Не желая еще больше портить настроение Катсуки, Изуку немного сбавил скорость, чтобы у Катсуки был шанс догнать его. К его удивлению, как только Катсуки догнал его, он толкнул его. Изуку рассмеялся и ускорился, чтобы догнать Катсуки. Как только он это сделал, он ответил на толчок. Остальная часть гонки продолжалась аналогичным образом. Они по очереди подталкивали друг друга и мчались вперед, все время смеясь. К тому времени, как они добрались до спортзала, они запыхались как от бега, так и от смеха. Они продолжали добродушно пихать друг друга, пока не начали тренироваться с улыбками на лицах. Тренировка прошла для них хорошо. Они начали с динамической разминки, прежде чем перейти к силовым упражнениям, а затем закончили спаррингом без эксцессов, своей обычной тренировочной процедурой. Иногда они приглашают Всемогущего присоединиться к ним для спарринга, чтобы они могли использовать причуды, но у него была встреча каждую пятницу, из-за которой он не мог прийти. Они почти не разговаривали на обратном пути в общежитие после душа и переодевания в раздевалке. Изуку был погружен в свои мысли о том, что все его друзья знали, как хорошо он справился с заданием. Дело было не в том, что он хотел, чтобы они думали, что он поступил плохо или что-то в этом роде. Он просто не хотел отвечать на их вопросы. Они также не являются большими поклонниками Катсуки, и Изуку действительно не хотел слышать ни одного из их комментариев по этому поводу. Когда они, наконец, добрались до общежития, Изуку направился в свою комнату. Добравшись до лестницы, он увидел, что Катсуки направляется прямиком к своим друзьям, и грустно улыбнулся. Он был действительно счастлив, что у Катсуки были друзья, с которыми он был готов быть честным и стараться быть милым. Но Изуку немного ревновал. Они с Катсуки делали успехи в своих отношениях, но он сомневался, что Катсуки перестанет быть злым по отношению к нему. Он знает, что Катсуки не это имел в виду, это был план, который они придумали вместе много лет назад, и он думал, что его это устраивает. Но видеть, как Катсуки так усердно работает над другими своими дружескими отношениями, было немного больно. Катсуки думал о том, что он собирался сказать, чтобы извиниться всю обратную дорогу в общежитие. Как только он вошел внутрь, он пошел туда, где все его друзья тусовались вокруг телевизора. Привлекая их внимание, он начал извиняться. - Я... черт, я действительно сожалею о том, что произошло ранее... - Чувак, тебе не за что извиняться. Я зашел слишком далеко, это моя вина. Я тот, кто сожалеет. - Каминари едва позволил ему начать. - Да, и я тоже сожалею. Во-первых, мне не следовало заводить этот разговор. Вы с Мидорией, очевидно, хотели сохранить свои результаты в тайне, но вместо этого я объявила об этом всем. - Мина заговорила сразу после Каминари. Катсуки в замешательстве посмотрел на них обоих. Он ожидал, что они расстроятся из-за него, а не то, что они будут извиняться перед ним. - Мы говорили об этом после того, как ты ушел. Эта штука "быть лучше" - улица с двусторонним движением. С нашей стороны не по-мужски вот так выходить за твои границы. - добавил Киришима. - Да, чувак. - Серо сделал паузу на секунду, как будто ожидал, что Катсуки что-то скажет, но он, должно быть, увидел, как неловко Катсуки стало от всего этого разговора, потому что сменил тему. - Мы собирались начать турнир по разгрому, ты в деле? - Серо протянул контроллер. - Черт возьми, да, вы, ублюдки, идете ко дну. - Катсуки взял предложенный контроллер и сел со своими друзьями. Изуку хотел бы сказать, что задание не обсуждалось до конца выходных, но, похоже, это было единственное, о чем говорили некоторые из его друзей. К утру субботы новость о Катсуки и его результатах на первой итерации распространилась по всему классу. По большей части остальные его одноклассники не беспокоили его по этому поводу, но чего нельзя было сказать о его друзьях. Некоторые из его друзей относились к этому спокойно, но другие - нет. Иида не очень заботился об его оценке после первого разговора в пятницу, его больше интересовало, как улучшиться. Он хотел знать любые советы, которые мог бы дать Изуку, видя, что Изуку получил такой высокий балл, и он понял сообщение Ииды. Тем временем Тодороки воспользовался тем фактом, что Изуку понял его сообщение, чтобы поговорить с ним об этом, а также попросить несколько советов, подобных Ииде. Изуку был не против поговорить с ними об этом, они уважали то, что он не хотел говорить об определенных вещах, поэтому они не спрашивали о них. С Цую было не так уж плохо разговаривать, но она не уклонялась от вопросов, на которые он не хотел отвечать. Как обычно, она была прямолинейна и задавала любые вопросы, которые у нее возникали. У нее не было проблем с тем, что он не отвечал, но Изуку все равно было немного неловко. Урарака была намного хуже. Она постоянно спрашивала его, как он общается с Катсуки и что написали другие люди. Она также продолжала приставать к нему о том, как он может работать с Катсуки. Он понятия не имел, что ей ответить, он устал слушать, как его лучшего друга снова и снова оскорбляют, а она отказывалась переставать спрашивать, поэтому он просто начал избегать ее. Хотя у Шинсо, вероятно, была его любимая реакция, поэтому он провел с ним большую часть выходных. Когда он впервые узнал об этом, Шинсо попросил у Изуку несколько советов, но после этого короткого разговора больше не упоминал об этом. Изуку мог пообщаться с ним и забыть о задании, чем он и занимался все выходные. Единственное время, которое он проводил с кем-то еще из класса, был классный вечер кино, но он появлялся, когда фильм начинался, и уходил, когда он заканчивался, чтобы никому не давать время поговорить с ним об этом. Все выходные он хотел быть похожим на Катсуки, которого вообще не допрашивали после того, как он набросился во время первого разговора. Возможно, он сказал Катсуки, что иногда выходит из себя, но он делает все возможное, чтобы избежать этого. Изуку всегда ожидает, что его друзья оставят его, это все, что он когда-либо знал, поэтому он не может наброситься и дать им повод уйти. Наступило утро понедельника, и он понял, что больше не может этого избегать. Он вошел в класс, опасаясь комментариев, которые наверняка услышит после того, как тесты будут возвращены. - Я получил ваши оценки за пятничное задание. Большинство из вас улучшилось, так что эта оценка заменит старую. Если на этот раз у вас получилось хуже, не волнуйтесь, вы сохраните свой старый результат. Как и в прошлый раз, сегодня я прочитаю ту же лекцию во время Основы Героики. Если вы набрали более 75 баллов за тестовую часть, у вас есть возможность вместо этого посетить практический урок со Всемогущим. – как и ожидал Изуку, Айзава начал свой урок, рассказывая об их оценках за задание. - Прежде чем я отдам их обратно, я хотел бы поговорить о нескольких вещах. Первое, некоторые из этих сообщений касаются вещей, о которых люди, возможно, не хотят говорить или распространяться. Часть того, чтобы быть героем, заключается в том, чтобы понимать, какая информация должна оставаться конфиденциальной. Уважайте своих одноклассников и не поднимайте тему, которой им неудобно делиться. Второе, что я хотел бы упомянуть, это то, что, хотя другого задания, подобного этому, для замены ваших баллов не будет, в будущем будут похожие задания. Если вы не набрали хороших баллов, продолжайте думать о том, как вы можете улучшить свои результаты, но не слишком беспокойтесь об этом. У вас будет много возможностей повысить вашу итоговую оценку. – как только Айзава закончил говорить, он вернул тесты. Увидев свою работу, Изуку начал молчаливую беседу с Катсуки. - 170, Каччан, у нас 170, мы побили наш другой рекорд! - Конечно, мы это сделали, мы, блядь, убили его. Изуку прочитал маленькую заметку в верхней части своей бумаги, но не удосужился упомянуть об этом Катсуки; у него, вероятно, была такая же записка. В ней говорилось, что нужно помнить, что они говорили о конфиденциальности после последнего задания. С этим напоминанием плюс напоминанием перед тем, как он раздал бумаги, было очевидно, что Айзава беспокоится о распространении информации. После того, как Айзава закончил раздавать бумаги, он забрался в свой спальный мешок, чтобы вздремнуть. Класс уже привык к этому, они знали, что пока не будут слишком громкими, они могут болтать и гулять до конца урока. Как только Айзава оказался в своем спальном мешке, Урарака бросилась через комнату. Как только она оказалась достаточно близко к Изуку, она выхватила бумагу из его рук. - 170! – объявила она, привлекая внимание всей комнаты, когда перевернула страницу, как будто собираясь прочитать сообщения там, но, прежде чем она успела, Изуку забрал ее. - Урарака, ты не слушала Айзаву? - Я просто хотела посмотреть, как ты получил такой высокий балл! – Урарака попыталась вернуть бумагу. – Кроме того, твой результат не был личной информацией. Изуку бросился в другой конец класс. Весь разговор был достаточно громким, чтобы все обратили на него внимание, так что не было смысла пытаться сдержать его. Изуку видел, что Айзава даже сел, чтобы посмотреть, что происходит, но почему-то не остановил это. - Прямо наверху страницы написано, что я не должен никому рассказывать о сообщениях или показывать кому-либо свою бумагу, зачем тебе пытаться читать ее после того, как ты это увидела? – Изуку пришлось увернуться, когда она снова приблизилась к нему. – И моя оценка на самом деле является личной информацией. - Я никому не скажу! Я просто хочу посмотреть, сколько сообщений ты понял. – Урарака поплыла через комнату вслед за Изуку. - Каччан сказал тебе в пятницу, что единственные сообщения, в которых мы не разобрались, были твое и Яойорозу. – Изуку пришлось активировать 1% Одного за Всех, чтобы уклониться от нее. Он не мог использовать более высокий процент, не рискуя повредить класс. - Но, Деку, я хочу это увидеть! – к сожалению, 1% недостаточно быстр, чтобы избежать новых ходов Урараки. Она подошла достаточно близко и потянулась, чтобы схватить бумагу, но прежде, чем ее рука успела сомкнуться вокруг нее, она оказалась в ловушке Айзавы и оттащена. - Урарака, отработка. Я помню, как говорил, что часть того, чтобы быть героем, это знать, какая информация должна оставаться конфиденциальной. У тебя было несколько предупреждений о том, что его тест содержит личную информацию, но ты все равно продолжала пытаться его посмотреть. Этого достаточно для полной недели отработки. Затем ты решила, что можно использовать свою причуду в моем классе, что даст тебе еще одну неделю. Я ожидал большего от того, кто уже знаком с конфиденциальной информацией. Изуку вздохнул с облегчением и вернулся к своему столу. Айзава мог дать ему неделю или месяц отработки за использование своей причуды в классе, и ему было бы все равно. Хотя он не смог сохранить свой результат в тайне, он смог сохранить секреты своих одноклассников в безопасности, и этого было достаточно, чтобы оно того стоило. К его удивлению, Айзава только отпустил Урараку и вернулся к своему спальному мешку. - Деку тоже использовал свою причуду! – выпалила Урарака прежде, чем Айзаве удалось застегнуться изнутри. - Он сделал все, что мог, чтобы защитить личную информацию своих одноклассников. – Айзава с невозмутимым видом застегнул молнию на спальнике. Класс оставался тихим до конца урока. Все это оттолкнуло их всех от разговоров о своих баллах. Изуку был благодарен за это. Он не хотел ничего слышать о своем результате и не хотел, чтобы кто-то еще задавался вопросом, какие сообщения были такими личными. Однако у него не было проблем с разговором об этом с Катсуки, после того как он, конечно, отложил свой тест, чтобы никто другой не попытался подсмотреть. - Я знал, что люди будут спрашивать меня о моем результате после пятницы, но я не ожидал этого. – Изуку громко вздохнул, не заботясь о том, что другие могут услышать. - Никто, блядь, этого не ожидал, она была чертовски безжалостна. - Я имею в виду, что она провела все выходные, расспрашивая меня, когда могла, но я подумал, что, возможно, услышав, как Айзава сказал, что часть информации должна оставаться в тайне, это удержит ее. - Деку, я новичок во всех этих делах с друзьями, но она не похожа на очень хорошего друга. - Что? Нет, она замечательная, просто очень любопытная, вот и все. – Изуку чувствовал, что лжет, когда говорил это, но он действительно считал Урараку своим близким другом. - Если ты, блядь, так говоришь. После этого они сменили тему на битву героев, которую утром показывали по телевидению. Этот разговор продолжался на всех занятиях до обеда. Изуку пошел пообедать со своими друзьями, когда Шинсо внезапно схватил его и оттащил от остального класса. Как только они остались наедине, Шинсо начал говорить. - Надеюсь, ты не возражаешь, мой папа сказал мне, что ты написал. – Изуку собирался начать извиняться, но Шинсо заговорил быстрее, чтобы перебить его. – Все в порядке, я все равно думал рассказать тебе и Каминари… - … Но ты не собирался говорить Каччану, я так… - Я не собирался ему говорить, но ты ему доверяешь, и я знаю, что он один из друзей Каминари. – Шинсо вздохнул. – он не был моим первым выбором, чтобы рассказать, но, честно говоря, он не кажется худшим человеком, которого я знаю. Собственно, поэтому я отвел тебя в сторону. Я хотел поблагодарить тебя. - Хм? - За сегодняшнее утро. Я не против, чтобы Бакуго знал, но я действительно не хочу, чтобы Урарака знала. Она милая и все такое, но любит поговорить, а мне не нужны лишние вопросы. До этих выходных Изуку защитил бы ее, но после выходных согласился. - Я понятия не имею, какую еще информацию ты мог защищать, но спасибо, что не позволил этой информации выйти наружу. - Когда я придумал свое сообщение, я полагал, что только мистер Айзава и Каччан когда-либо узнают об этом. Я специально выбрал то, что мистер Айзава уже знал, как и в прошлый раз. эта информация никогда не предназначалась для того, чтобы дойти до кого-либо еще, и она не дойдет, если я смогу помочь. – Изуку пожал плечами. - Спасибо, ты хороший друг. – Шинсо повернулся, чтобы пойти тем же путем, которым они пришли. – Не знаю, как ты, но я голоден. Они вместе вернулись в столовую, чтобы присоединиться к остальным своим друзьям. Изуку немного волновался из-за того, что он будет рядом с Ураракой, и когда они подошли, остальная часть группы читала ей лекцию о том, что она сделала этим утром. Изуку и Шинсо повернулись, не желая быть рядом с этим. Изуку последовал за Шинсо из столовой к дереву, где сели с Седзи, Кодой и Токоями. Видимо, здесь они сидят, если хотят уйти от шума внутри. После того, как они молча кивнули двум прибывшим, вся группа принялась обедать, наслаждаясь солнечным светом и обществом друг друга в тишине. Это был самый расслабляющий обед Изуку впервые за долгое время.