Завтра будет новый день

Стакан крови на целый день. И хозяин дома, который неизвестно ещё когда вернётся. Неплохие перспективы, однако. Крови хватило на один глоток, и глоток этот едва ли утолил вампирскую жажду, скорее лишь ещё более раззадорил Дракулу в его желании насытить свой голод. Нужно было найти себе какое-нибудь занятие, пока рассудок не покинул его окончательно. Владислав обошёл всё поместье и обнаружил библиотеку, изучению коей можно было посвятить своё безгранично свободное время. На самом деле, библиотека представляла из себя небольшой шкаф, одиноко стоящий в дальнем углу гостиной. Сам Владислав не то чтобы был почитателем библиотек (что можно было, на самом деле, простить тому, для кого значительная часть исторических событий была в том числе и частью собственной биографии), но отчего-то казалось, что у обладателя подобного особняка просто обязано существовать такое место, где он хранил бы множество древних талмудов и рукописей. С другой же стороны, то небольшое количество книг уже говорило о многом относительно характера их хозяина. «Молот ведьм» издания 1486 года пах древностью и испанской инквизицией, от нескольких экземпляров библии разило почему-то нечистым духом. Наверное, самой обыкновенной среди этих эфирно-оккультных талмудов была невзрачная, относительно новоизданная книга некого Брэма Стокера, чье название однако заставило князя скривиться. «Дракула»? «В дверях стоял высокий старик с начисто выбритым подбородком и длинными седыми усами; одет он был с головы до ног в черное, без единого цветного пятнышка. В руке он держал старинную серебряную лампу, в которой пламя свободно горело без какого бы то ни было стекла или абажура и бросало длинные, трепещущие тени, колеблемые сквозняком…» — едва открыв книгу, Владислав предпочел её тут же закрыть и убрать обратно на полку. Не то чтобы он был излишне щепетильным в вопросах подобного рода, однако он уже начитался и наслушался в своё время сказок разного рода о своей личности, чтобы сейчас быть сытым этим по горло. Всё же сейчас он не чувствовал себя в полной мере готовым к тому, чтобы прочесть роман про самого себя причём крайне сомнительного содержания. Однако совсем не тонкий намёк Змия был Владу предельно ясен: не высовываться и не привлекать лишнего внимания к своей княжеской персоне (словно это и без того не было для него очевидным). Совершенно не уместная мысль тут же мелькнула на краю сознания. Вот если бы здесь был Гэбриэл, то Ван Хельсинг бы точно не ограничился открытием одной страницы, прочтением одной цитаты и убиранием книги обратно на полку. Тот Гэбриэл, которого Дракула знал в пятнадцатом веке, прочёл бы книгу от корки до корки, не лишив ни одной фразы своей едкой эпиграммы в сторону господина автора. «Порой забвение лучше», — как наяву, прозвучали для Владислава слова уже другого Гэбриэла, отказавшегося и от памяти прошлых веков, и даже от собственного имени. На самом деле сейчас он готов был почти согласиться с этим высказыванием. Почти. Он всё же с ума пока что не сходил, чтобы сказать «Au revoir» своей личности и здравому смыслу. По сравнению с моментом своего пробуждения Дракула чувствовал себя уже не в пример лучше. Чтобы найти Змия таким образом на улицу выходить было вовсе не обязательно. Нужно было только… почувствовать местонахождение оккультной сущности. Что особого труда не составляло. У всякой вещи был собственный запах. Не спутать ни с чем. Чем не способ найти Искусителя среди более, чем милионного населения Лондона? Змий пах грехом, яблоками и пеплом сгоревших надежд и мечтаний — удивительный букет, как ни погляди. Сам Влад, наверно, «благоухал» бы для другого вампира тлением, смертью и — немного — жаждой выпить свежей крови. Скучно и неинтересно. Однако совсем рядом с демоном можно было почувствовать и иной аромат, странный и совсем неуместный. Приторно сладкое какао, древние книги, всепрощение и… блинчики с яблочным повидлом? Дракула был либо голоден до безумия либо с этой эфирной сущностью явно было что-то не так. Оправдать можно было и книги, и какао… Но блины с яблоками? В этом присутствовал легкий флёр чревоугодия, непозволительного для ангела. Конечно, Гэбриэл тоже не был примером для подражания среди небесной братии, однако столь откровенная любовь к яблокам, символу первородного греха? Нет, это было слишком странно. Уже не сомневаясь в собственном чутье, Влад решил проверить ещё одну свою крайне важную способность. С неизменным упоением вдохновленного артиста щелкнув пальцами, Дракула переместился туда, где должны были предположительно обитаться источники этих ароматов. И тут же терпкий запах чего-то совершенно другого ударил ему в нос. Алкоголь. *** К чести пивших, стоит заметить, что алкоголь отличался высоким качеством, вековой выдержкой и настоящая его цена на данный момент была достаточно значительной. Обладай хотя бы одной бутылкой драгоценного напитка человек с фамилией Ротшильд и цепкой хваткой по части ведения дел и того рода деятельности, которое обычно именуют «деланием денег», он точно нашел бы применение для этой самой бутылки. Однако ни один из присутствовавших в комнате Ротшильдом не был, и потому куда больше стоимости бутылки их интересовало её содержимое, которое весьма стремительно иссякало. Иными словами, перед Дракулой предстала удивительная картина панибратствующих ангела и демона, пьяных до безбожности. Невзирая на своё состояние, эти двое ещё и диалог какой-то связный вести пытались. Впрочем, это зрелище показалось Владиславу даже несколько занимательным, поэтому некоторое время он потратил на то, чтобы просто наблюдать за тем, как то ангел, то демон по очереди пытаются что-то донести друг до друга, не слишком в этом преуспевая. — О, — произнес, наконец, Змий, чей язык более менее распутался к тому моменту. — Вот и Владисла-ав пришел… Что же ты не попри… попрв… попрветствовал гостя как следует, ангел мой? Или… или у вас в раю так не принято? Ангел довольно своеобразно среагировал на слова своего, пожалуй, и приятеля, покачиваясь поднявшись с кресла, предлагая Дракуле зачем-то сесть, вместо себя. — Вы, наверно, устали с дороги, — хлопая глазами, сообщил он Владиславу, не представляющему уже, какая реакция на этот цирк будет более адекватной и менее оскорбительной (всё же древние существа наверняка были и посильнее и поопытнее его во многих жизненных аспектах). — О, что вы, — произнес, наконец, Влад, решив, что большей грубостью было бы игнорировать вовсе происходящее. — Я добрался к вам в мгновение ока, так что даже ощутить это расстояние не успел. Уверен, вам сейчас это кресло куда нужнее, чем мне. Некоторое время ангел просто глядел на него своим слегка затуманенным взором синих очей, словно силясь осознать реальность, в которой ему приходилось существовать, пока наконец не изрек с видом мудреца, познавшего истину: — Нам надо протрезветь.