Хорошие мальчики нравятся только родителям.
Вот пусть родители их и трахают.
— Так вот слушай, друг мой сердешный, — Кейго прислонился к решётке в сторону гопаря. — Всё началось с того, что вот этот молодой-зелёный не умеет следить за своим спортивным костюмом и вообще он отбитый если за что-то берётся, остерегайся его.
— Что блять… — с ахуевшими лицами прошептали Кац и Деку. Смотрят друг на друга, искренне не понимая сути доёба.
Гопарь вообще уже умереть видимо хочет. Сидит молится что не будет больше хуи рисовать по подъездам обоссаным. Пусть только выпустят отсюда нахуй на свободу. Прав был Кипелов в своей песне.
Кейго посмотрел на них всех взглядом взгляда.
«Не ловите вы мой вайб дорогие…»
Драматически оглядел свои ногти и переформатировал свой монолог.
— В общем, наш товарищ полицейский из соседней камеры попал сюда однажды из-за огромной любви к треникам и лейтенанту Кацу, — рассматривая ноготочки, начал он деловым до боли голосом свой рассказ…
*
** 5 лет назад ***
— ВЫ НЕ ТОГО ВЗЯЛИ. НЕ Я ЦАРАПАЛ МАШИНЫ И ПИВО ПИЛ НЕ Я, А ТЕ ПИЗДЮКИ МЕЛКИЕ КОТОРЫЕ УБЕЖАЛИ, — орал на всё КПЗ Мидория Изуку. До этого тридцать минут в автозаке пытался поговорить по-человечески, доказать свою девственную невинность.
А вот в ментовке нервы полетели к чертям.
На этом его полномочия, как сотрудничающего благоразумного гражданина, так сказать всё, окончены.
Ну не виноват он! Из-за какой-то хуйни впервые оказаться в обезьяннике… ещё и не как студент школы полиции. Жизнь потрачена зря.
Честное слово эти мусора — вампиры, которые пьют нервные клетки подростков. И на кого только он поступил…
Неужели он тоже превратится…
Ладно, побольше сопротивления, может ещё удастся сбежать.
— КУДА ВЫ МЕНЯ ПОД РУКИ, НА ЗЕМЛЮ ПОСТАВЬТЕ ЧТО Я СДЕЛ… — или не удастся.
Глаза по пять копеек, вот кого он точно не ожидал увидеть. В ответ на него точно так же пырит зенки бывший одноклассник и краш всей его жизни — Бакуго Кацуки.
Деку уже просто тащат по полу, пока он пялится на Кач-чана, которого не видел полгода.
А может и не зря жизнь потрачена.
— Кач-чан… — слёзные железы Деку заработали словно впервые включенные после зимы фонтаны, голос дрожит, он вот-вот зарыдает водопадом.
— Пиздец, — кажется, мозг Кацуки вообще отказывался принимать что перед ним тупой задрот. Это был… гопарь из подворотни, он таких гонял на первых днях стажировки в ментовке.
Деку прилично так набрал мышечную массу и больше не был похож на полуживого хлюпика, каким окончил девятый класс.
Он же поступить не смог вместе с ним только из-за того, что не сдал нормы ГТО. Везде были ебанные нулевые результаты!
Этого отбитого реально нельзя оставлять одного. Он конечно молодец, но он отбитый. Где же тот маленький хлюпик?..
Ебать, он ещё и сержантов пинает ногами. Насмерть же забьёт блять. Ну, нет нахуй, Кацуки не хочет больше за них работать. Таких же долбоебов ловить самому? Увольте.
— ХВАТИТ ОРАТЬ ДОЛБОЁБ, СОПРОТИВЛЕНИЕ АРЕСТУ ТОЛЬКО ДОБАВИТ ТЕБЕ ПРОБЛЕМ! ТЫ ЧЕ ТРОЕ СУТОК СИДЕТЬ ХОЧЕШЬ? — Бакуго вскочил и заорал как бешенный пёс. Знаете как маленькие Чихуахуа верещат? Ну вот так кричал сейчас Кац. Только на тонов так пять погромче.
— И вы, полудурки, уйдите уже, заперли его в обезьянике? — двое синхронно кивнули.
Вот Биба и Боба два долбоеба- двое из ларца одинаковы с лица, ради бога. — Вот и давайте по сьебам, пока я на вас пернатую бестию товарища командира не натравил, — о, а вот это подействовало отменно. Те тут же испуганно вскочили и припустили с глаз долой, в холодном поту.
Бакуго развернулся к Изу, который был заперт в обезьяннике. Держался за прутья и щенячьими глазами смотрел на него. Ну и что нахуй делать теперь?
— Эм, чай будешь с конфетами Ромашка? — кажется, Кацуки все ещё прибывал в ахуевании от всей ситуации с Изу. Тот сидел с похожим опиздохуевшим ебалом, только в клеточку, но кивнул.
Кацуки принёс сервиз (если так было можно назвать посеревшую от воды и длительного пользования чашку со сколами и простой прозрачный стакан из Икеи), перетащил стол к решётке. Организовал по красоте чаепитие, так сказать.
— А… Я так и буду тут сидеть? — Мидория сделал «морг-морг» своими огромными глазами. Боженька, спасите Бакуго Кацуки, он сейчас под взглядом этих глаз расплавится, растечётся такой же лужей на полу, как Изу едва ли мгновение назад.
Кацуки был им целиком и полностью очарован.
***
— ЧТО ТЫ ЗА ХУЙНЮ РАССКАЗЫВАЕШЬ, НЕ БЫЛ Я ИМ ОЧАРОВАН, — а это уже наше время. Кац, красный «аки рак в кастрюле», вскочил и заорал на Кейго.
О, слышен треск ещё одной ручки. Ну что ж, она пала смертью храбрых.
— Дорогой, ты подразумеваешь что не был мной очарован? — Изу улыбнулся самой невинной улыбкой.
Только вот у Каца побежали мурашки от этой улыбки. Он-то знал лучше, что скрывается за этой невинной улыбочкой.
— Был, конечно, — он молча сел обратно. Нет, всё-таки гордость конечно дорога, но спать в -30 на коврике у порога как-то не хочется…
Бес. Как есть Бес, этот его Изуку.
— Подружка, рассказывай дальше.
***
— Да, ты у нас типа арестованный. Поэтому сиди не рыпайся. Расскажи лучше, что с тобой? — Кац сидел напротив и рассматривал Изуку. Ну как рассматривал… Откровенно пялился. Соскучился по этому долбоебику невозможно.
— Ну, я же всё провалил. Ну, меня товарищ Тошинори нашёл. Ну, и натаскивал эти пол года, — он тянул конфеты одну за другой, и потихоньку успокаивался. Как маленький ребёнок, ей-богу. Сидит, зенки свои зелёные на Каца вылупил.
— Баранки гну… — вздохнул Бакуго. — Ты хоть чаем запивай, а то слипнется, — он аккуратно пододвинул парню кружку горячего чёрного чая. — С лимончиком, как ты любишь, — подпер рукой подборок.
Тут с лавки соседней камеры встаёт
тело.
— Ебать, — на третий голос резко обернулись оба. Кац с явным желанием убить, а Мидория испуганно, опять с глазами навыкат. — Ебать не как действие, не смотрите на меня так.
Вот и сидят трое, смиряя друг друга взглядами.
Тишина гробовая.
Слышно, как таракан бежит. А, теперь нет его ногой придавили.
Парень с гнездом на голове смотрит сначала с подозрением. На стол. На конфеты, чай,
о ебать даже лимончик притащил-
И тут его лицо медленно расползается в хитрой ухмылке.
— Ой, Хаги Ваги, а че это ты такой довольный? Зубы не скалишь, — парень двигается в сторону занимательной двоицы. Приблизиться ему мешает железная решётка. Только он всё равно просунул к ним голову.
— Птичка певчая спала? Вот и спи дальше, — Кац огрызается, широким щедрым жестом среднего пальца посылает его отдыхать и хватается за кружку — дальше пить чай. Только вот что-то ему подсказывает, что сейчас
начнётся.
— Хы, не хочешь говорить, ну я сам выясню, с кем ты тут милуешься, дорогой мой, — Птица ухмыляется и поворачивает голову к Изу. Почти на полные 300 градусов. Реально как птица… жуткий он бывает…
— Новенький-зелёненький, миленький мой,
ты кто? За что тебя сюда? — ухмылочка тут же стёрта с лица, елейный такой стал — улыбается мило, почти даже обаятельно.
***
— От твоей обаятельной улыбки одни слова, — сложив руки на груди, Кац закатил глава. Как же он заебался, последний день в этой адовой дыре, а тянется как вся жизнь…
— Рот закрой. И да, аккуратнее, а то глаза обратно не выкатятся, — Птица отвлекается от своего рассказа гопарю (честное слово, тот уже под лавкой плачет).
***
Опа, в Изуку что-то щёлкнуло. Проснулся возмущенный кот.
— ЗА ТРИ ПОЛОСКИ И ТУПЫХ ДЕТЕЙ! — Зелёный резко вскочил так, что даже Кац вздрогнул и уставился ошалело.
— Три полоски чего?.. кокоса?..
— АДИДАСА БЛЯТЬ, ВАШИ МЕНТЫ ВООБЩЕ НЕ УМЕЮТ СОСТАВЛЯТЬ ЛОГИЧЕСКИЕ ЦЕПОЧКИ, ГДЕ ОНИ УЧАТСЯ ВООБЩЕ, — Изу орал как некастрированный кот в марте.
— В школе полиции, идиот. Там, куда и ты хочешь поступить, — Кац следил теперь за ними уже заебавшимся взглядом (
хоть что-то не поменялось за пять лет) на них двоих, жевал конфеты и пил чай.
— Ой… а кстати, ты за что тут? Выглядишь не как бандит или мошенник…
— Хах, оказалось ебаться в кабинете с товарищем полковником плохая идея. Хотя я всё ещё держусь за убеждение, что! Ну вот просто есть что-то латентно сексуальное в этом твёрдом, устойчивом столе из красного дерева! — тирада сопровождалась возмущенной жестикуляцией.
Изуку смотрит то на Кач-чана, то на это чудо… перьев ему не хватает только.
— Но нет! Товарищу-то идея не понравилось, — Птица проорла это в потолок, будто надеясь, что его услышат через стены (что, впрочем, могло быть не так уж и за гранью фантастики, учитывая тонкие стены старого советского учреждения и недовольное топтание где-то наверху, будто в ответ его гневным стенаниям). — Ну да в общем, я ему надоел, и теперь я здесь заперт в темнице сырой! Несчастный, взращённый в неволе, молодой Кейго Таками!
Господи, выдать ему Оскар за лучшую драматическую роль. Срочно!
— Слушай, а нашему полковнику-то случайно не сорокет уже? — прошептал Изу, деликатно прикрыв рот ладошкой и придвинулся по кушетке ближе к Кацу. Пока Кейго Таками прибывает в феерическом образе королевы драмы.
***
— Ну вот и начало нашей истории! Могу сказать сразу, что до поступления Мидория просто молча шастал сюда к своей любви, — Таками приложил руку к сердцу, со всем драматизмом заслуженной артистки Федерации.
— Н-начало?.. — гопарь выбирается из-под скамейки.
Скажем сразу, что его взгляд молил о пощаде и любом доступном наказании, хоть прям сейчас кандалы на запястья и прямиком на нары, здравствуй зона, Слава Вольный и Саша Сотник, лишь бы больше этого всего не слышать.
Гопника звали Володя. Володя не хотел больше рисовать писюны по подъездам. Володя хотел к маме.
