учение о терпении

Лань Сичэнь был прекрасным человеком, и Вэй Ин был рад, что им довелось, наконец, познакомиться. В разговоре как-то проскочило, что оба тогда еще мальчика рано потеряли папу, а король, как оказалось, никогда не был им примерным родителем, так что им пришлось рассчитывать только друг на друга. Закрыв дверь и навалившись на нее спиной, Вэй Ин наконец смог устало выдохнуть и перестать строить из себя человека с несползающей с лица улыбкой. Прошедшие события в деревне немного его подкосили, и ему необходимо было хорошенько выспаться, чтобы прийти в себя. Не хотелось, чтобы прошлое испортило настоящее. Он ведь действительно хотел погулять по Гусу вместе с Лань Чжанем, хорошо провести время и быть, черт возьми, счастливым. Но мысль о том, что лучше бы он остался дома, навязчиво засела в глубинах сознания. Перед тем, как распрощаться, Лань Чжань упомянул, что собирался зайти к дяде и поговорить с ним о том письме. Жаль, что Вэй Ина не пригласили — он бы посмотрел на их ссору, потому что уходя Лань Чжань выглядел рассерженным. И это отозвалось внутри Вэй Ина чем-то… волнующим. Во всем виноват этот соблазнительный огонь в глазах, да! Умывшись, Вэй Ин забрался в холодную постель и сомкнул веки. Ему приснилась мама. *** Пока Вэй Ин готовился ко сну, Лань Чжань настраивался на серьезный разговор с дядей. На протяжении следующего получаса из кабинета советника Цижэня были слышны разговоры на повышенных тонах, оттого слуги в коридоре ходили разве что не на цыпочках, а некоторые даже удовлетворенно грели уши. Это только говорят, что сплетни запрещены — на самом же деле дворец был этими сплетнями переполнен. Про главного королевского советника тоже ходили слушки: мол, по ночам он выходит из своих покоев и ворует с кухни ложки. Куда-то же они деваются! — Столько кандидатур вокруг, Ванцзи! И принцессы, и принцы — выбирай любого, но почему именно этот… он?! Лань Чжань сносил все крики с присущим ему спокойствием и как мог защищал честь своего избранника, перечисляя все его плюсы: — Он принц самого влиятельного королевства на данный момент. Это выгодная партия. — Он невоспитанный! Никаких манер! Весь в отца! — Вы знакомы? — удивился Лань Чжань. Цижэнь побагровел лицом и спрятал его в ладонях. — Я против этого брака! — Поэтому вы солгали мне о болезни брата? — холодно спросил Лань Чжань, стискивая руки в кулаки. Очень хотелось швырнуть в дядю чем-нибудь тяжелым, но воспитание не позволяло. — Чтобы я все бросил и приехал? — Я… — Цижэнь будто растерялся. — Я ради твоего же блага! Вы друг другу не подходите… — Я сам решу, кто мне подходит. С этими словами Лань Чжань вышел, не слушая, что ему орут вслед. Едва удержавшись от того, чтобы истерично не хлопнуть дверью. Если бы не пожар на пути, он бы, возможно, был менее зол сейчас, но факт оставался фактом: дядя солгал ему, чтобы он уехал от Вэй Ина, и череда событий привела их в ту деревню, где все могло закончиться намного хуже. И это Цижэнь еще был не в курсе, что Вэй Ин приехал вместе с Лань Чжанем. Странно, что слуги ему не донесли, хотя… Слуги дядю тоже не особо жаловали. К Вэй Ину Лань Чжань не стал заходить, а отправился к себе. Комната встретила его одиночеством и неуютной прохладой — он не был здесь около трех недель, а чувствовалось, будто намного дольше, оттого она казалась ему чужой. Спал он беспокойно, поэтому услышал, как кто-то приблизился к двери, даже раньше, чем раздался стук. — Простите, Ваше Высочество, — на пороге стоял молодой слуга с низко опущенной головой. — Вы просили разбудить вас, если… — Что случилось? — Лань Чжань чувствовал, что опасения его подтвердились. — Из комнаты доносятся… странные звуки. — Мгм, я понял. Можешь быть свободен, — ответил Лань Чжань и, быстро накинув халат поверх пижамы, направился в другой конец коридора. Странные звуки были всхлипами, но Лань Чжань что-то такое себе и надумал, поэтому не удивился. Однако это не уберегло его от того, что сердце болезненно сжалось, а ноги будто ослабли. Он не знал, будет ли уместно войти сейчас к Вэй Ину. Они ведь не были даже помолвлены, но… Но что он за жених такой, если оставит Вэй Ина плакать одного? А вдруг Вэй Ин не захочет его видеть? Вдруг он не хотел, чтобы кто-то знал о его слабости? Когда Лань Чжань в детстве плакал по ночам, скучая по папе, он всегда делал вид, что все в порядке — даже перед братом. Он хотел выглядеть сильным, даже когда это было неправдой. Сжав зубы, Лань Чжань поднес руку к двери, но так и не постучал. Ему было страшно, и он не знал, чего боялся больше: увидеть Вэй Ина в слезах и не выдержать или быть отвергнутым. Но он все же постучал, отогнав страхи прочь, однако ему никто не ответил. Постучав снова, он столкнулся с точно таким же результатом, и, не дав себе передумать, толкнул дверь. Пространство гостевой спальни встретило его темнотой и прохладой. Лань Чжань держал в руке свечу, и по мере того, как он шел вперед, ему открывался вид на большую кровать с резным изголовьем. На самом краю, подогнув колени к груди, Вэй Ин… спал. Оставив свечу на столике у кровати, Лань Чжань приблизился и сел на самый край, мягко коснувшись чужого плеча. Всхлипнув, Вэй Ин дернулся, но не проснулся. Его брови болезненно изгибались, лоб был мокрым от пота, а часть подушки — от слез. Лань Чжань почувствовал себя таким виноватым, хотя даже не понимал, почему, и поджал губы. Рука потянулась к растрепанным волосам и пропустила пряди сквозь пальцы — как ни странно, но Вэй Ин тут же перестал хмуриться и стал выглядеть лучше, расслабленнее. Второй рукой Лань Чжань стер со щеки омеги влагу и тихо позвал: — Вэй Ин. Тот что-то сонно промычал, и его веки затрепетали, после чего Вэй Ин медленно открыл глаза. — Ты — сон? — спросил Вэй Ин охрипшим голосом, внимательно глядя на Лань Чжаня из-под влажных ресниц. — Нет, — ответил тот шепотом, медленно вытаскивая руку из его волос. Вэй Ин вздохнул, приподнялся на локте и, зевнув, удивленно посмотрел по сторонам. — Почему ты пришел? Еще же ночь… — взгляд серых глаз остановился на свече. — Тебе снился кошмар, — уклончиво ответил Лань Чжань, не желая акцентировать внимание на чужих слезах. Но Вэй Ин и сам быстро понял, когда слегка замялся и коснулся пальцами своей щеки, что все еще была влажной. — О, — он неловко поерзал на постели, такой рассеянный и сонный, будто все еще не проснулся до конца. — Правда? Я не помню. — Это… хорошо, — почему-то неуверенно ответил Лань Чжань, хотя новость действительно была хорошей. Вряд ли Вэй Ину будет лучше, если он вспомнит, что довело его до слез. — Ты что, сидел у моей комнаты всю ночь? — в его голос вдруг прокралась игривая нотка, которая обычно Лань Чжаня смущала. Сейчас же он был ей рад как никогда. — Охранял, а? — Глупости, — мягко сказал Лань Чжань, внимательно разглядывая лицо Вэй Ина в тусклом свете. Когда Вэй Ин посмотрел на него выжидательно, Лань Чжань отвел взгляд и сдался. — Я попросил слугу позвать меня, если что-то случится. — Например, если я снова начну рыдать? — мрачно усмехнулись в ответ. — Предусмотрительно. От смены тона Лань Чжаню вдруг стало не по себе, и он решительно поднялся. — Я пойду. — Подожди! — Вэй Ин схватил его за руку своими обеими и крепко сжал, опираясь на постель коленями. — Я не хотел тебя обидеть. — Ты не обидел. — Но ты уходишь, — с укоризной сказал Вэй Ин, потянув его на себя. — Я всего лишь иду спать, — предчувствуя недоброе, ответил Лань Чжань и даже почти не удивился, когда услышал: — Но здесь много места. Как бы подтверждая свои слова, Вэй Ин похлопал по кровати рядом с собой. Места действительно было много — настолько, что в кровати уместилось бы еще человека четыре. Однако это же не значило, что Лань Чжань мог… — Здесь так холодно, Лань Чжань, и я совсем никого не знаю, — надув губы, запричитал Вэй Ин, продолжая мягко сжимать его руку. Однако цепко — просто так не вырвешь. — И Хуайсана нет, так бы я, конечно, попросился к нему. Вдруг мне снова приснится кошмар? Не пойду же я, в самом деле, проситься под бок к твоему брату… Или пойду? Думаешь, он разрешит? — этот хитрый Вэй Ин совсем не вязался с тем расстроенным, которого Лань Чжань видел совсем недавно. Конечно, он понимал, что его снова дразнят: даже Вэй Ину не хватило бы бесстыдства, чтобы и впрямь заявиться в покои Сичэня среди ночи, как он сказал, «под бок». Но Лань Чжаня убедили не слова, а то, как, несмотря на напускную игривость, устало Вэй Ин выглядел. Может, он действительно нуждался в том, чтобы не быть этой ночью одному, а может, это и был очередной способ смутить Лань Чжаня — сейчас это казалось чем-то неважным. По правилам Лань Чжань не должен был находиться здесь даже сейчас, но он уже был здесь. Так какая разница, останется он или уйдет? Правило-то уже нарушил. — Хорошо, — сказал он и, встретив недоверчивый взгляд Вэй Ина, потушил свечу. — Так просто? — хохотнул Вэй Ин, отпуская его руку, чтобы Лань Чжань смог обойти кровать и лечь с другой стороны. — Учти, у меня только одно одеяло. Щеки Лань Чжаня покраснели, но в темноте, слава богу, этого не было заметно. Совсем рядом зашелестело одеяло, и Вэй Ин накрыл им Лань Чжаня сверху, а затем завозился. Чужая подушка определенно стала ближе. — Можно спросить? — спустя несколько минут сквозь тишину прорезался голос. — Мгм. — Почему я тебе понравился? — Лань Чжань лежал на спине и смотрел в потолок, но, когда прозвучал вопрос, повернул голову к Вэй Ину. Привыкшие к темноте глаза лицезрели чужое лицо довольно четко — Вэй Ин крестом сложил руки на подушку и прижался к ним щекой, глядя на него своими внимательными глазами, что в темноте казались почти черными. — Сколько нам было, шестнадцать? Так давно… — Я это не контролировал, — пробубнил Лань Чжань, снова отворачиваясь. — Разве это не происходит само собой? — Ну не знаю… — Вэй Ин сладко зевнул, отвернувшись, из-за чего его ответ прозвучал нечетко, а затем снова посмотрел на него. — Ты вот мне нравишься, потому что хороший человек. Ты сильный, смелый и умный. Здорово сражаешься и владеешь мечом. У тебя даже меч тебе под стать — такой идеальный, знаешь… Ты мило смущаешься, у тебя так уши краснеют, очень красиво. И пахнешь приятно, не то, что тот же Жохань. Его природный запах вгоняет меня в тоску, хотя не буду утверждать, что сужу непредвзято… По мере того, как Вэй Ин говорил, Лань Чжань чувствовал, как жар распространяется по телу то ли от смущения, то ли от радости. Он уже давно перестал смотреть на Вэй Ина, прожигая взглядом потолок, чтобы ненароком не умереть. Разве может кто-то говорить нечто… подобное и совсем не чувствовать смущения? Хотел бы Лань Чжань хотя бы толику его бесстыдства забрать себе, чтобы попробовать сделать то же самое. Внезапно уха Лань Чжаня коснулись чужие пальцы, и альфа вздрогнул, не шевелясь. — Ну вот, теплое, — хохотнул Вэй Ин, зачем-то продолжая поглаживать мочку пальцами. — Держу пари, оно красное. Ты снова смутился, а, Лань Чжань? — Прекрати, — тот не выдержал и резко схватил Вэй Ина за запястье. Даже не пытаясь вырваться, Вэй Ин подполз немного ближе и нырнул Лань Чжаню под руку, тем самым выбивая из легких весь воздух. Их грудные клетки соприкасались, и даже через одежду Лань Чжань мог чувствовать жар чужого тела. Или это был его собственный? Прежде чем он успел возмутиться, Вэй Ин шепотом спросил: — А я, Лань Чжань? Я хороший человек? — его голос был полон неуверенности. — Вэй Ин хороший, — контрастно уверенный голос Лань Чжаня прозвучал намного громче, чем было изначально задумано. Набрав в легкие побольше воздуха, он с энтузиазмом продолжил: — Вэй Ин оставил Вэнь Нина в состязании, потому что увидел в нем ранимость и не хотел его обидеть. Вэй Ин устроил сыну своего слуги день рождения и подарил ему желанный подарок, который сделал сам. Говорят, Вэй Ин любит пугать детей, но он делает это, потому что они смеются. Вэй Ин помогал бродячему музыканту заработать деньги, потому что тот отказался принять их за просто так… Не дав Лань Чжаню продолжить, Вэй Ин накрыл его рот рукой, которую альфа выпустил из захвата, и с широко распахнутыми глазами спросил: — Откуда ты все это знаешь? Взгляд Лань Чжаня выражал только: «Как ты хочешь, чтобы я тебе ответил, если ты зажал мне рот?» Когда тот подумал о том же и отпустил его, Лань Чжань дернул уголком губ и ответил: — В тот день, когда мы поругались в саду, я должен был уехать домой, но твой отец задержал меня и попытался уговорить остаться. Я уже собирался уйти, как вдруг уснул… Ничего не помню… — Сонный порошок! — воскликнул Вэй Ин, невольно чуть сдвигаясь и тем самым прижимаясь к Лань Чжаню сильнее. Когда альфа на него шикнул, намекая, что стоит быть тише, тот закричал уже шепотом: — Они тебя вырубили! Они не могли! Хотя нет, они еще как могли… — Мы поговорили, — не дав Вэй Ину продолжить мысль, сказал Лань Чжань. У него уже горло болело — он когда-нибудь так много говорил за раз вообще? Вот уж вряд ли. — Вот твой отец и рассказал мне. — И это заставило тебя остаться? — недоверчиво спросил Вэй Ин, склонив голову вбок. — Это убедило меня, что мое сердце сделало правильный выбор. Боги, как же он покраснел, наверное… От столь проникновенной фразы, слетевшей с его губ по собственной воле! Откуда только набрался? К удивлению, Вэй Ин, судя по тому, как он спрятал лицо на груди Лань Чжаня и приглушенно застонал, сжав чужую одежду пальцами, тоже смутился. Что ж, в таком случае Лань Чжань выиграл эту жизнь, не иначе. Решив его добить, юноша осмелел и положил руку на его макушку, снова пропуская пряди сквозь пальцы. — Вэй Ин хороший человек, — подтвердил он снова, чтобы у того не осталось сомнений. Он бы хотел знать, откуда они взялись, чтобы навсегда избавиться от причины. — Если Вэй Ин плохой, то кто тогда хороший? — Замолчи, — прошептал тот, поднимая голову. — Не смей… меня… моим же оружием… Даже в темноте было заметно, как покраснели у Вэй Ина щеки. Лань Чжаню стало интересно, насколько они были горячими, и он, не думая, взял чужое лицо в ладони под пораженный вздох. — Теперь ты должен поцеловать меня… — встретив его взгляд, прошептал Вэй Ин. — Потому что еще минута, и я умру, это твой последний шанс, Лань Чжань… — Я не… — Лань Чжань растерянно забегал глазами по расслабленным бровям, ровной спинке носа, ямочке над верхней губой и снова — к глазам. Он должен? Разве можно? Вэй Ин выглядел так, будто сейчас крикнет: «Нужно, придурок!» Они подались вперед одновременно и мягко, почти невесомо столкнулись губами на полпути. Неверие, нежность, радость — чувства смешались, а руки вдруг дрогнули, секундой позже притягивая чужое лицо ближе к собственному, и следующее столкновение вышло уже менее невинным. Лань Чжань никогда в жизни не целовался, и ему, честно говоря, было немного страшно не справиться с, казалось бы, такой простой задачей, оттого движения его губ были медленными и неуверенными. Опустив руки на подушку с двух сторон от его головы, Вэй Ин навалился на него всем телом и выдохнул в поцелуй, захватывая верхнюю губу своими. Почувствовав тяжесть, Лань Чжань рефлекторно обхватил юношу руками и остановился на лопатках, удерживая. «Чтобы не упал», — говорил он сам себе. «Чтобы не сбежал», — отвечало что-то темное и неизведанное внутри него. Запах Вэй Ина стал слаще и гуще, да и его наверняка тоже, в тот момент, когда поцелуй стал глубже. Без языка, но губы теперь не просто касались друг друга — они прижимались, захватывали друг друга и надавливали, будто в борьбе за власть. Когда Лань Чжань это понял, он позволил Вэй Ину доминировать и плавился от того, как тому это нравилось: нравилось направлять, задавать темп и наклон головы. Вот только держался Лань Чжань недолго — как только витающий в воздухе запах возбуждения добрался до них обоих, это закончилось совместным стоном и резкой сменой позиций: Лань Чжань подмял Вэй Ина под себя, кусая за нижнюю губу, и толкнулся пахом четко между разъехавшихся в стороны ног. Вэй Ин тут же разорвал поцелуй, цепко хватая Лань Чжаня за спальную рубашку. — Ты взял в кровать меч или это твой член? — не дожидаясь ответа, Вэй Ин сам потерся бедрами о внушительное естество альфы и присвистнул. — Ну нихрена ж себе. — Вэй Ин, ты все портишь, — Лань Чжань почти плакал. Ну за что. — Прости-прости, просто я не думал, что ты так одарен в этом месте, — поддаваясь любопытству, юноша скользнул рукой в штаны не ожидающего такого Лань Чжаня и, нащупав нужное, сжал ствол пальцами. — Ух ты! Какой он теплый… — … Лань Чжань с головы до ног был теплый — и красный наверняка тоже. Ощутив руку на своем члене, он даже не сразу понял, что произошло, лишь инстинктивно двинул бедрами назад, чтобы кольцо из пальцев проскользило выше. Сорвавшийся с его губ стон привел Вэй Ина в восторг — его глаза загорелись любопытством, а рука медленно, но уверенно сделала пару движений по стволу. Когда большой палец обвел головку, член дернулся, и Вэй Ин спросил: — Можно посмотреть? Лань Чжань очень плохо соображал. Все, о чем он мог думать, это: «%^%#^*#%>$^£». Переводу не подлежит. Опрокинув альфу на спину и спихнув на пол одеяло, Вэй Ин уселся Лань Чжаню на бедра и, погладив собственное возбуждение, сдернул с принца штаны. С лицом эксперта он склонился над чужим пахом и досадливо пробормотал: — Лань Чжань, может, ну ее, эту свадьбу? Это же мне целую жизнь на вот этом столбе сидеть! Стыд Лань Чжань уже не испытывал, потому что у него случился передоз и уже не лезло. Он наконец смог открыть глаза, которые предварительно зажмурил, и осуждающе посмотрел на Вэй Ина, но коротко. Потому что стоило ему увидеть, как Вэй Ин, боже, склонился над его твердым членом… — Ты пока не пробовал на нем сидеть, чтобы делать выводы. Засомневавшись, Вэй Ин кивнул и приласкал головку. Та в ответ снова дернулась и напросилась на продолжение банкета, поэтому Вэй Ин уже смелее обхватил ствол пальцами, начиная медленно двигать рукой и наблюдать за изменениями в лице альфы. Тот честно пытался быть сильным и не срываться на стоны, но вообще не преуспел. — Ох, Лань Чжань, ты так хорошо звучишь! — восхитился Вэй Ин, наклоняясь, чтобы поцеловать альфу. Тот будто с цепи сорвался и схватил омегу за шею, на одних лишь инстинктах вылизывая его рот и вырывая из него рваные выдохи и тихие вздохи. Обхватив талию Вэй Ина левой рукой, правой он нырнул ему в штаны и крепко сжал твердый член, на кончике которого блестела смазка. Вэй Ин ахнул и упал на бок, потянув Лань Чжаня на себя. Их ноги переплелись, а бедра задвигались навстречу плотно сжатым пальцам. Понадобилось всего ничего, чтобы кончить, но зато как кончить — до звезд в башке! — Вот это да… — тяжело дыша, протянул Вэй Ин, приближая к лицу испачканную в семени руку. Подумав, он протянул ее Лань Чжаню и, елейно улыбнувшись, спросил: — Попробуешь лизнуть? — Вэй Ин! — рыкнул Лань Чжань, хватая его за запястье и вытирая его руку о свою рубашку. — В тебе есть хоть что-нибудь приличное? — Нет, — хохотнул тот, глядя прямо в глаза. — Но в перспективе… будет. Ты. До Лань Чжаня дошло не сразу, но когда дошло… Вэй Ин станет его погибелью.