учение о терпении

Стоять на коленях, когда тебя наказывают за очередную провинность — это одно. Стоять на коленях, пока стираешь испачканную в сперме одежду — вот совсем другое, но Лань Чжань даже не думал жаловаться. Можно, конечно, было просто оставить это слугам и понадеяться, что те не станут об этом болтать, но, как говорил Вэй Ин, так же неинтересно! Прачечную они нашли не сразу, поэтому пришлось немного послоняться по дворцу в ее поисках. Несколько раз принцы натыкались на слуг, что неизменно кланялись при виде Лань Чжаня и заинтересованно смотрели вслед ему и его улыбающемуся спутнику. Слухи неизбежны. Сначала они, конечно, втихаря, как два неопытных воришки, пробрались в покои Лань Чжаня и переоделись — не ходить же, в самом деле, голыми. Пока переодевались, то оба повернулись друг к другу спиной, одинаково смущаясь. Запахи возбуждения осели не только на одежде, но и на коже, поэтому помыться им бы тоже не помешало, но в таком случае будет сложнее не привлекать к себе внимания. Если то, что они бродили по дворцу в неподобающем виде после комендантского часа, дойдет до дяди, тот устроит переворот. А если до брата… Лань Чжань будет обречен всю жизнь лицезреть эту намекающую ухмылку. Нет уж, увольте. Вэй Ин в его одежде выглядел, как мечта. Лань Чжань даже ущипнул себя — вдруг спит? Но то ли щипок был недостаточно сильным, то ли реальность — слишком сладкой. В итоге Вэй Ин все еще щеголял в его белой шелковой пижаме, что идеально села в плечах и совсем капельку просвечивала. Этой капельки было достаточно, чтобы запах Лань Чжаня усилился. И совсем не на капельку. А Вэй Ин даже не старался сделать вид, что не заметил, только глаза свои хитрые щурил, улыбаясь, и понимающе смотрел в ответ. В его запахе Лань Чжаню хотелось утопать. Заворачиваться, как в одеяло, и никогда не вылезать наружу. Такая одержимость даже не пугала, он просто смирился и, взяв Вэй Ина за руку, когда они наконец обнаружили заветную дверь, вошел в прачечную. Она находилась в подвальных помещениях без окон, поэтому пришлось зажигать свечи. При таком свете пижама на Вэй Ине казалась теперь какой-то тонкой и совсем прозрачной, из-за чего Лань Чжаню пришлось вспоминать, надевал ли он ее сам когда-нибудь. Выглядел ли он в ней так же порочно? Вряд ли. Ничего более порочного, чем Вэй Ин, в мире просто не существовало. Чисто экспертное мнение. — Мне кажется, что проще было просто ее выбросить, — как бы между прочим бросил Лань Чжань, оттирая пятно спермы (боже) с одежды с невозмутимым лицом. Вэй Ин сбоку прыснул, дернув локтем и случайно задевая чужой. Они довольно близко сидели. — Мы так шифруемся, будто сделали что-то плохое, — окунув ткань в воду, ответил Вэй Ин и тыльной стороной ладони потер щеку. — Разве ты не мой жених? — Ты еще не дал согласия, — сердце Лань Чжаня дрогнуло в груди. «Жених» звучало как что-то прекрасное. — Это формальности, — пробубнил Вэй Ин, прижимаясь к плечу Лань Чжаня виском. — Да брось ты ее, мы сделали только хуже. Уставившись на одежду в своих руках, Лань Чжань мрачно кивнул и бросил ее в воду. Кто ж виноват, что они оба не умеют ни готовить, ни стирать? Все-таки принцам и не положено все это уметь, их учат грамоте, рисованию и искусству владения оружием, а стиркой и уборкой занимаются обычно слуги. Но все равно стало если не стыдно, то немного обидно. Один накормил другого отравой, второй не знал местонахождение прачечной в собственном дворце! Здорово. Взгляд Лань Чжаня переместился на грудь принца и наткнулся на просвечивающийся сосок. Стало жарковато. — Тогда спать? — спросил Лань Чжань, прикрывая веки, чтобы не смотреть туда, куда не надо. — А смысл? — сказали ему куда-то в плечо. — Уже светает, — вопреки сказанному, Вэй Ин сладко зевнул, обхватывая локоть Лань Чжаня руками и устраиваясь на нем поудобнее. После того, что между ними было, Вэй Ин станет еще более тактильным — Лань Чжань был в этом уверен и совсем не был против. Честно говоря, он бы даже расстроился при ином раскладе. Еще десять минут они молчали, и Вэй Ин почти уснул у него на плече. Уснул бы, если бы Лань Чжань не почувствовал, что его кожа стала холоднее, когда дотронулся до плеча сквозь тонкую пижамную рубашку. Еще не хватало Вэй Ину заболеть! Одежду вместе с грязной водой они оставили в прачечной, а сами ушли обратно. Когда Вэй Ин неожиданно свернул в сторону покоев Лань Чжаня вместо своих, последний молча последовал за ним. На улице действительно уже было светло, а из открытого окна доносилось пение птиц. По ощущениям было около пяти утра. Вэй Ин развалистой походкой обошел комнату и заинтересованно осмотрел каждый ее угол, на ходу не уставая комментировать увиденное. — Здесь так мало всего, Лань Чжань, будто ты тут только спишь, — проворчал Вэй Ин, садясь на пол рядом с гуцинем. — Потому что это спальня. — Моя спальня захламлена всем чем только можно. Я не разрешаю слугам трогать мои вещи, поэтому их никто не убирает. Это называется творческий беспорядок. — Мгм. Свалка. — Я сказал творческий беспорядок, Лань Чжань! — пожурил его Вэй Ин, улыбнувшись, и провел пальцами по струнам, вызвав жалобный трыньк. — Ты умеешь на нем играть? — Мгм, — Лань Чжань сел напротив Вэй Ина в позу лотоса и показал ему несколько нот. Трыньк превратился в короткую, но нежную и приятную слуху мелодию, что вызывало в серых глазах искренний восторг. — Вэй Ин хочет послушать? — альфа поднял взгляд и чуть склонил голову вбок, глядя с интересом. — Да, — тот уверенно кивнул, рассматривая красивый инструмент, и нетерпеливо заерзал на месте, укладывая ладони на колени. — Хочу. Лань Чжань снисходительно кивнул и заиграл. Песня, которую он выбрал, была написана им лично несколько лет назад, когда он только осваивал гуцинь вместе со своим учителем. Конечно, он мог бы впечатлить Вэй Ина сложной и трогательной мелодией, но ему хотелось не выпендриться, а просто насладиться этим прекрасным утром и не заморачиваться. Тем не менее, Вэй Ин все равно впечатлился, и от того, как горели его глаза, у Лань Чжаня защемило в груди. Играя заключительную часть мелодии, он даже не смотрел на струны, вместо этого предпочитая сонное лицо напротив. — Как она называется? — когда Лань Чжань оставил струны в покое, шепотом, будто чтобы не разрушать атмосферу, спросил Вэй Ин. — Никак. У нее нет названия. — Ты сам ее придумал? — Мгм. — Значит, у нее должно быть название! — Как зовут твоего паука? — как бы между прочим спросил Лань Чжань, дернув уголком губ. Вэй Ин тут же сдулся, обиженно нахмурившись. — Это другое. Он и на «иди сюда» замечательно отзывается. — Ты же сам его придумал. — Я и собрал его сам, — гордо ответил Вэй Ин, неумело забренчав на гуцине. Тот издал вопль, и Лань Чжань чуть нахмурился, мысленно прося у любимого инструмента прощение за насилие. — У меня получается? — Нет, — схватив Вэй Ина за запястья, безжалостно ответил Лань Чжань. — Я научу Вэй Ина, когда Вэй Ин станет моим супругом. — Я еще не дал согласия. — Это формальности. — Лань Чжань! — в голосе Вэй Ина сквозили веселье и одновременно восхищение. — Ты дразнишься. — Мгм, — ну, так и есть, чего скрывать? — Мне не стоит? — Нет, продолжай, — Вэй Ин взглянул на него из-под полуприкрытых век и дернул запястьями, что все еще были в плену. Лань Чжаню пришлось их выпустить, и Вэй Ин тут же притянул его лицо ближе к своему, громко чмокнув в лоб. — У тебя волосы растрепались. Можно я расчешу? Лань Чжань, с потеплевшими щеками и подрагивающими пальцами рук, ответил: — Вэй Ину можно все. Щеки потеплели не только у Лань Чжаня. Они переместились на кровать: Лань Чжань сел на самый край, свесив ноги, а Вэй Ин устроился позади него, поджав свои под себя. Гребень лег в руку, и следующие десять минут Лань Чжань наслаждался аккуратными и очень нежными прикосновениями к коже головы, по которой бегали мурашки. Вэй Ин сзади рассказывал, как мама в детстве заплетала ему волосы, и смеялся, вспоминая все смешные прически, с которыми ему довелось ходить, в то время как Лань Чжань внимательно слушал и не мог не уловить крохотную, но ощутимую нотку печали в бархатном голосе. Но он не стал акцентировать на этом внимание — когда-нибудь, он надеялся, Вэй Ин расскажет ему, что скрывается за этой печалью. Обязательно. Пальцы прошлись по вискам, расчесывая пряди, зарылись в волосы, и подушечки мягко помассировали кожу. Желание начать мурлыкать Лань Чжань задавил в зародыше, поэтому он плотно сжал губы и сосредоточился на ощущениях. Короткие ногти невзначай царапнули кожу, причиняя не боль, а приятные ощущения — контрастные на фоне прежних, почти невесомых. С губ без разрешения сорвался тихий выдох, похожий на полустон, и Вэй Ин на секунду замер, чтобы тут же вернуться к своему занятию, никак это не комментируя. Но Лань Чжань мог бы поклясться, что сейчас на чужих губах сияла ухмылка. Стоило шкатулке с украшениями попасть Вэй Ину в руки, как тот тут же стал в ней копаться в поисках подходящих аксессуаров. Его внимание привлекла нефритовая шпилька, один из концов которой был острым, а другой — сделан в форме лотоса, украшенного камнями по краям. К лотосу была прикреплена сверкающая цепочка, что с середины превращалась в три, украшенные белыми бусинами. Как только шпилька оказалась в волосах Лань Чжаня, цепочки красиво легли поверх высокого хвоста. Большая часть волос осталась распущенной, и Вэй Ин еще несколько раз пропустил свободные пряди сквозь пальцы, желая продлить приятные ощущения как можно дольше. — Прекрасный, как и всегда, — обняв Лань Чжаня за плечи и уложив подбородок на одно из них, проворковал Вэй Ин. Лань Чжань повернул голову в его сторону и хмыкнул, кладя свои руки поверх чужих. Одна из рук Вэй Ина ненавязчиво погладила ткань, прежде чем медленно, но уверенно нырнула в вырез рубашки, касаясь гладкой кожи пальцами. Лань Чжань прикрыл веки, невольно сжимая руки Вэй Ина крепче, но совсем не мешая им двигаться. Правда когда рука скользнула к напряженному прессу, пришлось ее остановить. — М? — недовольно спросил Вэй Ин, касаясь носом его щеки. Лань Чжань вытащил его руку из своей одежды и развернулся в объятиях, отвечая: — Твоя очередь. Непонимающего Вэй Ина развернули к себе спиной и усадили на постель. Когда волос коснулся гребень, он все понял и фыркнул, но не стал сопротивляться, полностью отдаваясь ощущениям. Вот уж кто точно не стал себя останавливать и беззастенчиво мурлыкал в особенно приятные моменты, вздыхая и постанывая. Читать: сводя Лань Чжаня с ума, совсем его не жалея. — Какие нежные руки у моего будущего мужа! — хвалил Вэй Ин, ерзая на постели. — Если он будет расчесывать меня каждый день, я даже готов начать рано вставать! — Пф, — Лань Чжань очень сомневался, но был тронут. Он знал, что Вэй Ин любил не заморачиваться с прической и предпочитал высокий хвост, но решил заморочиться вместо него, поэтому собрал верхнюю часть волос в пучок, закрепив его серебряной заколкой в форме бабочки, предварительно отделив две пряди у лица, и заплел несколько тонких косичек, что каскадом легли на свободные от прически волосы. Он просто не хотел так скоро заканчивать, но признаваться в этом не спешил, аккуратно и медленно заплетая одну косу за другой. Когда Вэй Ин развернулся к нему лицом и завел руку за голову, дотрагиваясь до заколки, его брови в любопытстве приподнялись. Уже стоя у зеркала и держа перед собой зеркало поменьше, он восхищенно присвистнул. — На моей памяти это впервые, когда мои волосы выглядят так хорошо. — Вэй Ин всегда выглядит хорошо. Опустив зеркало, Вэй Ин ухмыльнулся. — Как скажешь, Лань Чжань. Почему-то эта ухмылка вызывала в Лань Чжане желание убежать. *** Завтракали принцы тоже в покоях, и если слуга и удивился, когда Лань Чжань сказал принести две порции вместо одной, то виду не подал, а выполнил поручение в лучшем виде. Они так и не оделись, к слову. Вэй Ина местная еда не сильно привлекла, поэтому в основном он выборочно клал в рот фрукты и ягоды, а еще сладости, которые Лань Чжань попросил принести специально. Отсутствие на подносе мяса огорчило омегу, но не то чтобы слишком. Все же хуже того, что он однажды сам приготовил для них с Лань Чжанем, эта еда не могла оказаться. Никакая, казалось, не могла. Пока Лань Чжань молча завтракал, а Вэй Ин без умолку болтал, сидя напротив, в коридоре кто-то настойчиво шел прямо к покоям принца. И этот кто-то, коротко постучав, даже не стал дожидаться приглашения, а вошел без него и застал момент, когда неодетый омега настойчиво тыкал в губы Лань Чжаня виноградиной с умоляющим выражением на лице. — Ну же, Лань Чжань, открой рот, — просил Вэй Ин, наклоняясь над столом. Так как Лань Чжань сидел к двери спиной, вошедший не видел его лица, но судя по удовлетворенной улыбке омеги, тот выполнил его просьбу. Это что за безобразие?! — Это что за безобразие?! — Цижэнь не стал останавливать себя, завопив на все помещение. Пережевывая виноград, Лань Чжань развернулся и уставился на дядю. Его блаженное выражение лица сменилось на непроницаемое, и Цижэнь не на шутку заволновался. — Дядя, — мрачно кивнул Лань Чжань в знак приветствия. Цижэнь едва не зашелся в кашле. — Ты еще кто такой? — выплюнул он, глядя на улыбающегося юношу напротив его названного племянника. — Что ты делаешь в покоях Его Высочества в столь неподобающем виде? Из какого публичного дома тебя прислали? Вэй Ин насмешливо сверкнул глазами из-под ресниц и, увидев, что Лань Чжань нахмурился и открыл рот, тронул его запястье. Встретив тяжелый взгляд альфы, он намекающе качнул головой, мол, молчи. Лань Чжань все быстро смекнул и неохотно закрыл рот, предвещая беду. — Неслыханно! — продолжил Цижэнь, делая несколько шагов к парочке. — Просто уму непостижимо! Ваше Высочество не должен развлекаться с проститутами, еще и так открыто! Как не стыдно! Разве этому мы с отцом вас учили? — Его Высочество сам волен решать, с кем ему развлекаться, — хмыкнул Вэй Ин, откидываясь на руки за спиной и глядя на собеседника снизу вверх. — Да как ты смеешь, посмешище? — злобно выплевывая слово за словом, шипел Цижэнь. — Не при твоем положении дерзить мне! — И какое же у меня положение? — будто скучающе протянул Вэй Ин, незаметно подмигивая напряженному Лань Чжаню. — Вон отсюда! — встав прямо над ним, рявкнул Цижэнь. Он-то хотел прийти к племяннику и обсудить с ним вчерашнюю ссору, образумить, вразумить, но теперь… Лань Чжань не мог этого выносить больше. Он надеялся, что Вэй Ин достаточно посмеялся, поэтому встал и подошел к нему, протянув руку. Тот схватился за нее и поднялся, отряхивая с коленей несуществующие пылинки, прежде чем выпрямиться и встретиться с полыхающими гневом глазами Цижэня. Тот был ниже их с Лань Чжанем, оттого весьма комично смотрелся, когда Вэй Ин распрямил плечи и ухмыльнулся. — Дядя, это… — Лань Чжань попытался вставить слово, но Цижэнь перебил: — Я сказал тебе идти вон! — Я наследный принц Илина. Какое твое право мне указывать? — приподняв бровь, сказал Вэй Ин. — Ты принц? Не смеши меня! — Дядя, — громко и четко сказал Лань Чжань, привлекая к себе внимание мужчины. — Это правда. Вэй Ин — принц, мы прибыли вместе. Когда лицо Цижэня побагровело, Вэй Ин сложил руки на груди и хмыкнул. — Я… — рассерженный и растерянный, Цижэнь не смог продолжить предложение. — Ваши манеры оставляют желать лучшего, господин советник. Врываетесь к принцу без разрешения, кричите, обзываетесь… — Вэй Ин показушно загибал пальцы, перечисляя. — Даже будь я из публичного дома, не стоило вам так сердиться. Там разве не люди работают, такие же, из плоти и крови? Разве они не заслужили хорошего обращения? Каждый дрочит, как хочет, как говорится. Водички? — увидев, что дядя схватился за сердце, услужливо спросил Вэй Ин, а Лань Чжань едва не закатил глаза. Этот прием мог сработать, будь ему снова шесть, но не сейчас. Поняв, что никто не повелся на спектакль с сердцем, Цижэнь сквозь зубы извинился и полетел на выход. Скрип его челюстей был слышен всем в радиусе километра. — Кажется, он в ярости, — задумчиво произнес Вэй Ин, глядя ему вслед. Лань Чжань вздохнул и сунул себе в рот виноградину. Утро безвозвратно испорчено. *** На обеде помимо принцев, короля и советника присутствовала также звенящая тишина. Вэй Ин с аппетитом жевал свою еду, пряча смешинки в глазах, Лань Чжань каменным изваянием сидел рядом и не шевелился, Лань Сичэнь пил сок с идеально ровной спиной, а Цижэнь неохотно ковырял свою порцию. Картина маслом. — Кхм, Ванцзи, — первым нарушил тишину король, взглянув на брата. — Вы с господином Вэем собираетесь прогуляться по городу? Лань Чжань лишь молча кивнул, а Вэй Ин улыбнулся Лань Сичэню. — Лань Чжань обещал сводить меня на главную площадь, — он решил поддержать беседу, украдкой поглядывая на королевского советника. При звучании имени Лань Чжаня у Цижэня руки сжались в кулаки. — Это замечательная идея, — кивнул Сичэнь, отвечая на улыбку тем же. — Надеюсь, вам у нас понравится. — Мне уже нравится, — ухмыльнулся Вэй Ин, накрывая руку Лань Чжаня своей, что не укрылось от взглядов сидящих за столом. — Мы с Лань Чжанем хорошо проведем время, правда, Лань Чжань? — Мгм, — не поднимая взгляда от тарелки, промычал тот и сжал его руку в ответ. Чуть сильнее, чем было необходимо, как бы говоря: «Вэй Ин, завязывай бесить дядю». Лань Сичэнь сдержал смешок, спрятав улыбку за рукавом. Вэй Ин же просто наслаждался: о, время, проведенное в Гусу, будет незабываемым. Цижэнь скрипнул челюстью.