учение о терпении

Все чувства вдруг обострились, и Вэй Ин покачнулся, сетуя на собственную недальновидность. Как он мог этого не предвидеть? Как мог не заметить собственное состояние? Ведь наверняка же признаки были: и легкое головокружение, которое Вэй Ин списал на усталость, и потеря аппетита, что Вэй Ин назвал «забегался», и рассеянность, которую заметил не только он, но в преддверии приезда Лань Чжаня это казалось логичным. Лань Чжаня, который тут же помрачнел лицом и вовремя успел оказаться рядом, чтобы придержать за плечо. — Тебе плохо? — спросил он, швыряя внушительный букет подсолнухов, который Вэй Ин сразу не заметил, себе за спину. Вовремя подоспевший слуга успел перехватить его на полпути к земле. — Вэй Ин? Чувствительные рецепторы уловили волнение в чужом запахе, и Вэй Ин прижался носом к беззащитной шее в поисках большего. Тело, с недавних пор воспринимающее Лань Чжаня своей собственностью, прильнуло к альфе, а тот, медленно осознающий происходящее, немного расслабился, пусть и слегка смутился. Течка — это ничего, это намного лучше, чем если бы Вэй Ин заболел. — Пойдем, — шепнул он, позволяя Вэй Ину повиснуть на себе, и, обхватив его за плечи, медленно повел во дворец. Понятливые слуги засеменили следом, тактично помалкивая. Усилившийся запах принца оставлял шлейф, тянущийся за ними по всему коридору. Обычно во время течек Вэй Ин практически не выходил из покоев, предпочитая не выносить свое состояние на обозрение обществу, но сегодня был исключительный случай. Лань Чжань некрепко сжимал пальцы на его плече и дышал через раз, потому что на запах Вэй Ина альфа внутри него отзывался вполне однозначно. В первую очередь Вэй Ина хотелось спрятать, чем он и собирался заняться в ближайшее время. Оставалось лишь дойти до его комнаты и всех выгнать. Вэй Ин же молчал, хмурясь и понимая, что выходные накрылись медным тазом. Он планировал провести их за пределами дворца, а получилось, что из него теперь вообще не выйдет в ближайшее время. Это удручало и расстраивало, а самое плохое: во время течки его запах выдавал все его эмоции, делая его уязвимым. Конечно, Лань Чжань не мог не заметить перемены и нахмурился, чувствуя оседающее под носом чужое разочарование. Стиснув зубы, он прибавил шагу и почувствовал облегчение, когда двери в покои принца показались на горизонте. Когда они с Вэй Ином вошли в комнату, альфа развернулся и тут же наткнулся взглядом на свой же букет, протянутый слугой. — Поставьте в вазу, — сказал он и захлопнул двери перед носом слуг, что заинтересованно смотрели ему за спину. Обернувшись, Лань Чжань наконец расслабился и подошел к сидящему на кровати Вэй Ину, что натянул на губы улыбку, но выглядел расстроенным. — Прости, Лань Чжань, я совсем забыл об… этом, — он взмахнул руками, как бы демонстрируя «это», и шумно выдохнул через нос. Живот снова скрутило, и Вэй Ин поморщился, глядя снизу вверх побитым щенком, что нанесло сердцу Лань Чжаня сокрушительный удар. Он опустился перед Вэй Ином на колени и, взяв его удивленное лицо в ладони, невинно поцеловал в лоб. — И это все? — на лицо Вэй Ина вернулось привычное выражение: по-лисьи хитрый взгляд и лукавая усмешка. — Мы так долго не виделись, и вот он — мой подарок? Лань Чжань пробежался взглядом по таким знакомым черточкам и, недолго думая, подался вперед, ловя губами шумный вдох. Опять же вполне невинное прикосновение сменилось настойчивым поцелуем, который выбил воздух из легких сразу обоих. Интуитивно Лань Чжань выпустил собственные феромоны — успокаивающие, в противовес кусачему поцелую, и почувствовал тепло под пальцами. Открыв глаза и отстранившись, он увидел, что щеки Вэй Ина порозовели, стали горячими, а взгляд помутился, потеряв фокус. — Жарковато, ха? — проморгавшись, усмехнулся Вэй Ин и, как только Лань Чжань попытался отстраниться, крепко сжал его шею пальцами. Причем так, что прикосновение отдалось ноющей болью. — Куда? — голос его похолодел вмиг, что заставило Лань Чжаня удивленно приподнять брови. Впрочем, Вэй Ин тут же смягчился и притянул Лань Чжаня в объятия. — Не пущу. Поглаживая Вэй Ина по голове и едва слышно напевая незатейливый мотив, Лань Чжань задумчиво уставился перед собой. Перемена в голосе Вэй Ина не на шутку удивила, а ведь он просто хотел сесть поудобнее. Что будет, когда ему действительно придется уйти? По нужде или за едой… Время с течным омегой он проводил впервые, оттого опыта ему не доставало. Все, что он знал, было вычитано из книг. Информация была неоднозначной: где-то писали, что этот период весьма болезненный до тех пор, пока омега не вступит в половой контакт, другой источник заверял, что омеги вполне самодостаточны и никто им не нужен. Было что-то про агрессию, раздражительность и даже апатию. Из всего прочитанного Лань Чжань понял, что все индивидуально, и узнавать новую сторону Вэй Ина ему придется без подсказок. У него затекли ноги, и в какой-то момент он решил встать с пола, но Вэй Ин не соглашался выпускать его из объятий, поэтому его тоже пришлось захватить. Закинув ноги ему на бедра, Вэй Ин потерся щекой о шею альфы, где запах был сильнее всего, и издал удовлетворенный звук. Это уже не отлепить, понял Лань Чжань. Хотя что-то ему подсказывало, что им нагло пользовались и течка могла быть всего лишь предлогом. Ошибкой было садиться на кровать. Потому что как только он это сделал, Вэй Ин сел поудобнее, наконец показал лицо — красное и довольное, — а затем резко толкнул — так, что Лань Чжань упал на кровать спиной, поверженно выдохнув. — Попался, — хищно, будто дикий лис перед кроликом, оскалился Вэй Ин, потянувшись к вороту ханьфу. Не то чтобы Лань Чжань не был заинтересован в происходящем, но перспектива потерять себя тоже и не соображать (а так бы и было!) во время первого раза была пугающей. Пугающе возбуждающей. Поэтому Лань Чжань улучил момент и резко схватил Вэй Ина за запястья, разводя их в стороны под непонимающим взглядом серых глаз. — Лань Чжань? — обиженно нахмурившись, Вэй Ин попытался вырваться, но ослабевшее тело и затуманенный рассудок позволили только жалко дернуть руками. Это разозлило и расстроило одновременно, о чем тут же сказали промелькнувшее в запахе раздражение и суровый взгляд. — Пусти! Лань Чжань, недолго размышляя, рванул Вэй Ина на себя, и тот упал, сматерившись. Пока тот не предпринял еще одну попытку побега, быстро завернул его в одеяло и усадил спиной к изголовью, смело встречая озлобленный взгляд из-под растерпавшейся челки. — Жестокий, грубый и ужасный! — рявкнул Вэй Ин, даже не пытаясь выбраться из кокона. Когда Лань Чжань не отреагировал на ругательства, Вэй Ин решил сменить кнут на пряник и заискивающе улыбнулся, в очередной раз поражая быстротой смены эмоций. — Тогда обнимашки? В книгах много чего писали: и про раздражение, и про чрезмерную тактильность, и про агрессию, опять же. Но никто не писал, что это все может быть одновременно. И что делать прикажете? Лань Чжань опасливо посмотрел на кокон, в котором послушно (пока что) сидела эмоциональная бомба. Запаха возбуждения он пока не чувствовал и боялся представить, что случится, когда у Вэй Ина по бедрам потечет. От этой мысли стало жарко, и Лань Чжань поспешил отвлечься, поэтому встал и подошел к окну, открывая его нараспашку. Недолго думая, снова его закрыл, потому что выветрить запах Вэй Ина означало, что его учуят другие, а выветрить свой означало, что Вэй Ин накинется на него снова. Отвлекся, да. Вэй Ин же с любопытством за ним наблюдал все это время и едва сдерживал смех. Когда Лань Чжань много думает, у него между бровей залегает смешная складочка. Такой милый и доверчивый, так бы и сожрал! — Ну хорошо, — снисходительно сказал он, привлекая чужое внимание к своей персоне. Вытащив из одеяла руки, он мирно сложил их себе на колени и бросил на Лань Чжаня невинный взгляд. — Не хочешь обниматься, тогда давай хотя бы поговорим. Лань Чжань недоверчиво сощурился, но в итоге, взвесив за и против, кивнул, опасливо садясь на самый краешек кровати. Вэй Ину захотелось обидеться, но он не стал. — Расскажи, как дела у брата… *** Уж кто-кто, а Лань Чжань умел говорить монотонно и максимально неинтересно. Часто он использовал эту свою особенность себе во благо, быстро избавляясь от собеседников на всех этих балах и скучных мероприятиях, им подобных. Поэтому уснул Вэй Ин быстро; Лань Чжаню понадобилось напрячь горло всего на полчаса, и вуаля — омега засопел, уткнувшись носом в мягкую перину. А Лань Чжань с облегчением выдохнул и тихо, чтобы Вэй Ин не проснулся, вышел в коридор. Король встретил его с отцовской улыбкой, но подозрительным прищуром. Дернув носом, он убедился в своих догадках и вежливым голосом пригрозил Лань Чжаню расправой, если до свадьбы произойдет что-то из ряда вон. Чтобы у Лань Чжаня было четкое представление о той самой расправе, король обнял его на прощание так крепко, что Лань Чжань забеспокоился за свой хребет и поспешил на кухню за едой. Под удивленными взглядами слуг он закатал рукава и самостоятельно принялся за готовку. Было слегка обидно, что никто, судя по выражениям лиц, не верил в его успех, но Лань Чжань планировал быть самым лучшим мужем, вообще-то, поэтому свои навыки готовки у себя дома улучшал каждый день. Однажды даже брат рискнул троном и съел его стряпню. Мало того, что не отравился, так еще и похвалил. Это не было пустым звуком! Придя в покои Вэй Ина, он поставил поднос с горячим ужином на столик и огляделся. Срач, ну конечно. Как-то он сразу даже не заметил. Тихо, чтобы не побеспокоить чужой сон, он собирал валяющуюся повсюду одежду, но чертежи со странными подписями трогать не спешил. Хотя взглянул и был приятно удивлен тем, насколько сложными они выглядели. Казалось, не каждый механик сможет расшифровать эти писульки с рисунками за неимением опыта. И хорошего зрения. Остановившись у туалетного столика, Лань Чжань увидел сидящую на зеркале серебристую бабочку и потянулся к ней рукой. Когда палец коснулся одного из крыльев, бабочка зашевелилась и помахала крылышками будто в приветствии. Но это все — кажется, больше она ничего не умела, хотя Лань Чжань не представлял, как работала эта вещица, и решил ее пока не трогать. Мало ли. Вэй Ин проснулся спустя десять минут, когда еда уже начала остывать. Проморгавшись, он наткнулся взглядом на изучающего комнату Лань Чжаня и улыбнулся, потягиваясь. — Это «ветерок», — пояснил он, и Лань Чжань, не заметивший, что омега проснулся, вздрогнул. — Сделал для Хуайсана, а то он задолбал вечно жаловаться на жару. «Ветерок» представлял собой небольшую странную конструкцию на ножке, по виду напоминая железную птицу. — Нажми на клюв, — подсказал Вэй Ин, и Лань Чжань проследовал инструкции. Когда птица, словно ожив, замахала крыльями, Лань Чжань понял, почему именно «ветерок». Крылья птицы создавали ветер, и в целом при сильной жаре изобретение вполне можно было использовать вместо веера. Как минимум потому, что веером нужно было махать, а птица справлялась сама. Выключив «ветерок», Лань Чжань повернулся к Вэй Ину, на сонном лице которого застыло горделивое выражение, и поспешил к подносу, чтобы поставить его на постель. Вэй Ин заинтересованно приподнял брови и принюхался, тут же восторженно облизывая губы. — Не припомню, чтобы такое готовили во дворце. У нас новый повар? — поинтересовался Вэй Ин, садясь на постели и хватаясь за приборы с предвкушающе горящим взглядом. Лань Чжань решил дождаться, пока Вэй Ин откусит кусочек, прежде чем признаться, что это он сам приготовил. А то мало ли, тот есть не станет… — Невероятно, — урчал Вэй Ин довольно, уплетая жаркое за обе щеки. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь, Лань Чжань. Ты мое самое ценное изобретение. — Ты меня не изобретал, — фыркнул Лань Чжань, хотя не мог не признать, что от услышанного почувствовал возрастающее в груди удовольствие. — Как же нет? — Вэй Ин стер с губ соус большим пальцем и тут же лизнул подушечку. — Если бы не я, ты бы не стал учиться готовить, правильно? Правильно, не отвечай. Если бы не я, ты бы так и сидел в своем дворце и тухнул, пока дядя не нашел бы тебе какого-нибудь задохлика или вертихвостку вроде Ван Линцзяо. Так что я вполне могу считать, что сыграл роль в твоем… воспитании, — Вэй Ин задумался, вытирая губы салфеткой, и отложил почти полностью опустевший поднос. — Хочешь, я для тебя тоже что-нибудь сделаю? — М? — заинтересовался Лань Чжань, убирая поднос и присаживаясь рядом. Вэй Ин дернул краешком рта и подлез к нему под руку, тычась носом в местечко за ухом. — Ну, не знаю. Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Нет, — слова короля, вонзившиеся в мозг после их содержательного разговора, вспыхнули в голове, а следом за ними и картинки того, чем мог бы массаж закончиться. И картинки эти были одна краше другой. Нахмурившись, Вэй Ин цокнул языком и толкнул Лань Чжаня в ребро локтем, потому что был недоволен отказом. — Массаж не хочешь, от ласк убегаешь. Может, я тебя больше не привлекаю? — Дурак, — беззлобно выдохнул Лань Чжань, щипая Вэй Ина за бедро. Чтоб не расслаблялся. — Массаж только после свадьбы. — А до свадьбы я на диете, что ли? — возмутился Вэй Ин, ненавязчиво (вообще-то, очень навязчиво) скользя ладонью за ворот ханьфу, в котором становилось жарковато. — Я течный омега. У меня потребности. Я хочу капризничать, целоваться и проводить с тобой время. Хочу тебя лапать — ты знаешь, какой красивый? А что я получаю? «Массаж только после свадьбы». Пф! Где такое написано? Лань Чжань слушал эти речи, будто нарочно произносимые этим тягучим елейным голосом, и медленно загорался, как масло, оставленное на огне без присмотра. Может, ну их, эти приличия? Если что он скажет, что был в состоянии аффекта? С другой стороны, Вэй Ину точно ничего не болело и он точно прекрасно соображал. Значит, никакие гормоны тут замешаны не были — разве что совсем немного. В остальном он просто дразнился как обычно. Повернув голову вбок, Лань Чжань встретился с красивыми серыми глазами. Казалось бы, обычный цвет глаз, даже блеклый в каком-то смысле, но насколько на самом деле глубоким и выразительным мог он быть — Лань Чжань раньше даже не подозревал. Позволив руке Вэй Ина блуждать под одеждой, Лань Чжань решился и втянул его в глубокий поцелуй, давая волю собственным феромонам. Они заполнили всю комнату в считанные мгновения, и Вэй Ин удовлетворенно улыбнулся в поцелуй, когда их запахи смешались. Как всегда идеально. Повалив Вэй Ина на постель, Лань Чжань темным взглядом обвел лицо с выступающим на скулах румянцем. Он очень сомневался, что Вэй Ин смущался, так что природа этого румянца могла быть как духотой в комнате с закрытыми окнами, так и развивающейся течкой. — Нравится то, что видишь? — протянул Вэй Ин, охотно приподнимая бедра, когда Лань Чжань сел у его разведенных ног и потянулся к поясу. Альфа провел языком по верхней губе, являя заплывшему взору самый кончик. — Ох, ты такой горячий. — Новое правило, — внезапно сказал Лань Чжань, отбрасывая штаны Вэй Ина. Тот заинтригованно поднял брови и приготовился внимать. — Я делаю Вэй Ину приятно — Вэй Ин ведет себя тихо. Поднятые брови опустились и встретились у переносицы. — Какого черта… — пробубнил Вэй Ин. — И как это понимать? Пусть теперь он и был лишен штанов, на нем все еще была верхняя часть ханьфу, и это стоило исправить в ближайшее время. Однако сначала Лань Чжаню нужно было убедиться, что никто не прибежит на шум и не выкинет его из комнаты. Это было в их общих интересах. — Обещай, — голос Лань Чжаня звучал серьезно для того, чьи уши, щеки и шея горели жаром от нетерпения. — Лань Чжань согласен только на такие условия. — Жестокий Лань Чжань не понимает, на какие муки обрекает бедного Вэй Ина, — притворно захныкал тот, протягивая руки. — Ты не можешь так со мной поступать. Как еще я покажу тебе, как мне нравится то, что ты делаешь со мной? От услышанного Лань Чжаня пробрало таким возбуждением, что оно, появившееся где-то в груди, за мгновение перебежало прямо в низ живота и осело в паху тяжелым камнем. Если никто никогда не рвал одежду членом, то такими темпами Лань Чжань войдет в историю как первый. Сразу после того, как покончит с собой, потому что ему не очень хотелось входить в историю таким способом. — Я ухожу, — чистой воды манипуляция. — Нет! — Вэй Ин, кажется, поверил, хотя Лань Чжаня с места сейчас не сдвинула бы даже армия. — Нет, — уже шепотом повторил он, хватая Лань Чжаня за шею и притягивая ближе к своему горячему телу. — Я буду тише воды! Тише мыши! Тише… тише тебя! — воодушевленно закивав головой, Вэй Ин потерся носом о щеку Лань Чжаня и, не давая тому времени на обдумывание, утянул его в долгий и мокрый поцелуй. Руки Лань Чжаня потянулись к оставшейся на Вэй Ине одежде и с невероятной скоростью избавились от нее, отбросив в сторону. Полностью голый, Вэй Ин обнял его руками и ногами, заерзал, потерся всем телом и покусал губы, затем зарылся пальцами в волосы и тихо, как обещал, выдохнул прямо в губы. — Сделай что-нибудь, я же уже голый, — зашептал он на грани, и Лань Чжань, коснувшись его бедер, почувствовал влагу на них. Это было… ну, ошеломляюще. Он вообще видел предмет своего вожделения голым лишь второй раз в жизни! То, что он растерялся, не зная, на что напасть первым, было вполне логичным. Взяв Вэй Ина за запястья, Лань Чжань мягко отвел их от себя, завел Вэй Ину за голову и прижал к спинке, намекая, чтобы тот схватился за нее, что он и сделал. А Лань Чжань сел, резко сдернул с торса мешающую одежду и приобщил к той, что валялась на полу. Вэй Ин был красивым — боги, невероятным! Его кожа словно была вылеплена из фарфора, а фигура создана для того, чтобы бесконечно позировать скульпторам, и Лань Чжань был уверен, что ни один из них не смог бы запечатлеть эту красоту, сколько бы таланта в нем не было. От частого дыхания его грудь вздымалась резко и неравномерно, шея покрылась румянцем, а член стоял, вожделея ласки, и возвышался над животом, на который соскользнуло несколько полупрозрачных капель. Недолго думая, Лань Чжань быстро определился с блюдом на сегодня и, соскользнув вниз, поймал языком следующую падающую каплю. — Блять, — ошеломленно выдохнул Вэй Ин, сжимая пальцы на изголовье. — Мои глаза только что кончили. Лань Чжань развел ноги Вэй Ина, чтобы улечься поудобнее, после чего закинул их себе на плечи и вскинул взгляд. Глаза Вэй Ина горели интересом, а язык то и дело скользил по губам, в то время как бедра приподнимались от предвкушения и нетерпения, но Лань Чжань опускал их обратно на постель, пока собирался с мыслями. Нет, ему не было противно, ему было страшно не справиться. Казалось, что могло пойти не так? А много чего. Лань Чжаню все еще хотелось быть самым лучшим мужем, вообще-то. И касалось это не только готовки, поэтому облажаться было нельзя ни в коем случае. — Ты молишься там, что ли?! — Вэй Ин отпустил спинку и зарылся пальцами Лань Чжаню в волосы. — Пожалуйста, Лань Чжань, либо делай, либо слезай, тебе необязательно… Лань Чжань подул на головку, слыша над собой рваный выдох и тихий скулеж. Реакция показалась ему удовлетворительной, поэтому он пошел дальше: медленно собрал смазку с кожи бедер и, недолго думая, коснулся влажным пальцем покрасневшего входа, из-за чего Вэй Ин несдержанно охнул, что очень напоминало стон. — Ты обещал, — с укоризной сказал Лань Чжань, чувствуя, как напряглись пальцы в собственных волосах. — Я больше не буду, — невинно захлопав влажными ресницами, Вэй Ин улыбнулся и закусил губу. Тогда Лань Чжань, перестав церемониться, просто взял в рот, потому что сколько можно уже? Как и было обещано, Вэй Ин наслаждался молча. Лань Чжань решил проверить, насколько его горло подходящее для такой работы, и заглотил до самого конца, невольно поражаясь собственным возможностям. Выпустив член изо рта, он широко лизнул ствол с основания до подрагивающей головки и, подержав ее на языке, поднял взгляд на Вэй Ина, даже не представляя, как выглядел в этот момент. Тяжело сглотнув, Вэй Ин опустил руку к собственному члену и, обведя головку большим пальцем, провел ей по приоткрытым губам, пораженно выдыхая. — Черт возьми, — шепнул он, и Лань Чжань заглотил снова, старательно втягивая щеки. — Так хорошо сосешь, что я начинаю думать, будто ты этим уже занимался. Шлепнув его по бедру в недовольстве, Лань Чжань принялся усиленно работать головой, наслаждаясь тихими высказываниями, состоящими в основном из мата. Лань Чжань не особо приветствовал брань, но в постели это звучало горячо, особенно когда Лань Чжань понимал, что Вэй Ин произносит все эти слова от того, что не может сдерживаться. Собственный член уже приносил неудобства, и время от времени Лань Чжань терся пахом о постель, чтобы хотя бы немного избавиться от напряжения. Притянув бедра Вэй Ина ближе и оставив там руки, он размеренно гладил и изредка пощипывал светлую кожу, пока голова двигалась между ног в четком темпе. Когда Вэй Ин снова запутался пальцами в его волосах, он позволил ему самому задать нужный ритм и прикрыл веки, понимая, что сам наслаждается процессом не меньше. С каждой минутой он только и делал, что влюблялся в Вэй Ина сильнее, и он не был уверен, возможно ли то, что это когда-нибудь закончится на какой-нибудь определенной отметке. Когда Вэй Ин запрокинул голову и выпустил волосы Лань Чжаня, вместо этого сдавливая в пальцах простыни, альфа понял, что конец близко и таким образом Вэй Ин дает ему самому решить, хочет он отстраниться или нет. Та его часть, которая не была поглощена процессом, твердила, что стоило отстраниться, но вторая, та, которая только и мечтала завладеть Вэй Ином полностью и навсегда, кричала обратное. И Лань Чжань поддался, почувствовав, как семя заполняет рот, оседая на языке и стекая по нему прямо в горло. Не слишком приятно, но на вкус совсем не плохо. Даже хорошо? Приподнявшись на локтях, Лань Чжань облизал губы, провожая чужой член тоскливым взглядом, и спросил: — Доволен? Вэй Ин растекся по постели лужицей и счастливо улыбнулся. — Если бы в нашу первую встречу ты затащил меня в туалет и сделал что-то подобное, мы бы уже были в браке столько лет! — Мы были незнакомцами, бесстыдная твоя голова. Вэй Ин поднял голову, казалось, искренне задумавшись, и растянул губы в елейной улыбке. — Во вторую встречу? Лань Чжань зарычал и набросился на него с укусами. Звание «самый лучший муж» по праву отходит ему, а ведь он даже еще не муж…