Что то дорогое.

-Грёбанный Эймонд! Кричит Люк, ударяя одной рукой кулаком об стол, а другой сжимая белоснежный листок бумаги. -Эта жара меня убьёт боги! Он стягивает с себя кофту и желетку, оголяя юношескую грудь, скидывает одежду на пол, он сегодня слишком нервный. И этому есть весомая причина, сегодня они ужинают всей своей "дружной"семьей . Он узнал эту новость от Джейса,которому это сказал Дэймон, отец (как почтительно называл Люк Дэймона) преподнес эту новость так:"Сегодня пойдем слушать грёбаные лести и скрытые насмешки, но не волнуйтесь, в крайнем случае я расскажу им анектод про долину и овечек". Чем рассмешил Джейса и Люка. Но все равно, от одной мысли что он снова столкнётся с дядей. Дядей. А он ему точно дядя? Что то в это слабо верится. В любом случае это не стоит таких криков и остервенения от которых сейчас страдает Люцерис, так что было кое-что ещё. По пути в свою комнату он встретил девушку-служанку, которая наткнувшись на него в спешке передала ему какое-то письмо и произнесла:"Он сказал чтобы вы открыли это у себя и никому не показывали". Её тонкий голосок, дрожавший от страха, смолк за стиснувшимися зубами, и девушка убежала. Люк решил не мешкать и ускорив шаг добрался до своей комнаты, и запер дверь на замок. Он догадывался от кого может быть такое письмо, нет, он знал от кого может получить такое письмо, и боги не обделили его ,наградив излишней догадливостью. "Юный лорд Стронг. Мне безумно понравилось биться с вами, вы воистину так ужасно работаете мечом, что даже шут был бы половчее! И тем не менее вы думаете что вы выиграли? Я спешу вас разочаровать, я поддался вашей неопытности, подумал что стоит дать вам надышаться счастьем перед тем как я вырву вам язык. Да, я подумал чем вы будете платить мне долг?Язык вполне подойдёт не считаете? Сегодня после ужина я был бы рад обсудить это с вами." И вот после недолгой истерики, потому что жара отбирает у него половину сил, он опирается об оконную раму, дышит глубоко и размеренно, как учила его мать, и в конце концов успокаивается. Ветер обдувает его прилипшие ко лбу темные кудри, глаза он прикрыл, и так стоит где то минуты три-четыре. Наконец он отрывается от приятного и садится на кровать. Веларион решил поддаться своим тяжёлым размышлениям. "Допустим я соглашусь с ним встретиться после, наедене? Боги, это даже звучит странно, я не понимаю что мне ему сказать? Слушай Эймонд какая крутая повязка..не убивай меня,умоляю!" Он не сдержался и рухнулся прямо так, ему было приятно без этой тяжёлой теплой одежды, вот так налегке на мягкой постеле, думать об Эймонде не так уж и неприятно как он себе представлял. Люк медленно проводит своими пальцами по той самой коленке, которую совсем недавно касался его дядя. Он также как и дядя сжимает колено и поднимается выше,стараясь возобновить те же ощущения что были тогда, и у него почти получается, немного, ему не нужно слишком много, не хватает только чужой руки, руки его любимого дяди. Люк сам не понимает что творит, он просто прислушивается к желанию которое руководит его мышцами и костями,достовляет ему удовольствие.Наконец когда его рука приближается к завязкам брюк он слышит стук в дверь, причем настойчивый. "Черт,кого там принесло?" думает Люк и ругается про себя, одновременно натягивая лёгкую рубашку. Он отпирает дверь, перед ним стоят люди с его новым нарядом для обещанного ужина, они склоняются в поклоне, и просят пройти внутрь. Люк, пусть и не был рад что его прервали за столь интимным моментом, но лучше эти люди чем..чем кто нибудь другой. *** Наконец собравшись за общим столом, Люк осмелился посмотреть на дядю который по ироничным стечениям обстоятельств сидел на другом конце стола, напротив него(прямо как в библиотеке). Это дежавю подарило Люку лишнюю толику уверенности в себе. Он подумал "Раз дядя так любит играться со мной, почему бы мне не поиграть?" Как принято говорить, перед смертью не надышишься. И видимо именно этой пословицей и руководился Люцерис. Он впился зрачками в эту утонченную фигуру, в эти слепяще белые волосы, в эти скулы,в этот ровный и прямой как игла нос, в этот горящий синим пламенем глаз. Вообщем во все то, что пленило его до ужаса.Он будто пытался откопать в нем сокровище неизвестное никому в этом мире, кроме него самого. Поняв наконец что одними взглядами, Люк ничего не добъется, он ожесточил свою игру. Он стал подмигивать,ухмыляться. Будто он пятилетний мальчишка которому хочется поиграться. Что же Эймонд? А Эймонду было не до игр. Он пришел на этот ужин ради своей матери, ну и для того чтобы проследить за предметом своих страданий. Не было ни часа когда бы он не думал об этом наглом бастарде,но он бы соврал, если бы сказал что эти мысли не приносили ему удовольствия. Первые дни он представлял как вколачивает его в каменную стену и вырезает собственным кинжалом карий глаз, мальчишка кричит и бьётся в его руках, а тот лишь смеётся и улыбается. Но почему то с каждым разом эти фантазии стали дополняться чем то новым. То окажется, будто Эймонд вытирает слезы мальчишки и гладит по щеке, то случится что он второй рукой щупает его тонкую шею. Один раз ему представилось, будто он целует уже истекающего кровью Люцериса. И это была последняя капля.Он позвал его на бой, думал что если отыграется и посмеётся над его неуклюжестью, почувствует больше свободы в своих действиях. Но и тут он оказался не в ладах с собой. Какого черта его повалили? Какого черта мальчик сидел на нем? И почему , почему это было так до одури приятно? Почему его брюки так стягивали горячую кожу? Тогда Эймонд мог думать только об одном: "зачем мальчишке эти гребаные брюки, было бы лучше без них в сто крат". Затем в его разуме блеснул остаток сознания, и он решил перевернуть Люка на спину, сломать ему эту ебучую ножку и перерезать горло. Но его остановили эти милые карие глазки, которые смотрели так напуганно,так смущённо, так преданно. Он хотел бы прикоснуться к его пушистым ресницам, поцеловать его виснушчатое лицо и зарыться руками в милые кудри. Такие желания объясняются просто, но для Эймонда это просто было безумным. Он предполагал что его влечение легко обуздать, и смысл его мучений скоро уляжется сам собой. Но время шло, а его желание вопреки всем уверениям, только распалялось. И вот сейчас, когда напротив него сидит тот самый мальчик, с загадочным взглядом и игривой улыбкой, смеётся со своей невестой и улыбается всем за этим столом, всем.. он чувствует несдерживаемое желание вытянуть из за этого стола Стронга и на глазах у всех впиться в пухлые губы. Но он лишь сидел,молчал и смотрел в ответ непроницаемым взглядом. В конце концов он не выдержал насмешки на которую осмелился мальчик увидев запеченого поросёнка. Тогда Эймонд высказал свою издевку, Джейс ударил его по лицу, Таргариен лишь улыбнулся, толкнул его так, что тот упал на пол. Драки не получилось, Дэймон сделал так,что гнев Эймонда отошёл на второй план, и почуяв,что сегодня ему ещё понадобятся силы он решил уйти. *** Веларион в очередной раз убедился, что играть с дядей это гиблое дело, и делать этого не стоит. Но он не мог не пойти, он хотел поговорить, хотел понять что от него хотят. "Он не убьет меня, он же не безумец". Повторял себе Люцерис, расхаживая по комнате кругами. Наконец, вспомнив что после окончания ужина прошло достаточно приличное количество времени, он все таки решился отправиться в логово одноглазого дракона. Найти покои Эймонда не составило большого труда. Служанка, что прежде дала ему письмо,рассказала куда ему следует пойти и Люк ,не задумываясь, шел по коридорам замка, в поисках желаемой двери. Дойдя наконец он замялся. "А что если он спит? Я потревожу его и тогда он будет в два раза обозлённее, в конце концов Джейс распалил его, можно ожидать чего угодно.." он зажмурил глаза и согнув левую руку в кулак,закусив нижнюю губу и пожевав немного, все таки постучал. Была тишина,затем эту тишину прорезало томное "войдите".Люк раскрыл дверь. -Племянник, я уж думал ты не придёшь. Эймонд стоял на балконе своей комнаты, спиной к Люцерису, так что тот не мог увидеть выражение его лица. Лишь светящуюся от лунного света высокую и стройную фигуру. -Я тоже думал что не приду-отозвался Люк приближаясь к светычу. -Я хотел бы поговорить с тобой.-эти слова прозвучали уже вблизи принца, он зашёл на балкон и стоял в двух шагах от спины принца. -Чтож я готов дядя. Люцерис напрягся всем своим телом и душой, быть крепким ему не помешает. Таргариен наконец обернулся, и только сейчас Веларион заметил, что на лице его не было повязки, а на месте пустой глазницы красовался горящий сапфир. Хотелось прикоснуться к этой красоте, пощупать,повертеть в пальцах и разглядывать пока у самого глаза не выпадут. -Ты мне должен. Ты же помнишь это? -Да,помню. Люк не мог смотреть никуда кроме сияющего сапфира, казалось будто камень закрыл собой луну. -Хватит смотреть на это, прекрати. Эймонд прищурил глаза и сдвинул брови, все его лицо ожесточилось. -Я не могу, он очень красивый, точнее красиво смотриться, я хотел сказать ну, ты понял.-мальчик почесал рукой затылок и отвел взгляд от греха подальше. Ему стало немного стыдно за то что он так высоко оценил плод своих усилий. -Может ты ещё хочешь поближе его разглядеть taoba?-Эймонд произнёс последнее слово на валирийском и не успел Люцерис опомниться и снова взглянуть на дядю, как тот накинулся на него и прижал всем своим телом к стенке. Теперь их лица находились в опасной близости, лёгкие Люка стали подвергаться тяжёлому ритму сердца. Он дышал спешно, будто в агонии. А его глаза бешено метались то от шрама на лице Эймонда,то к его сапфиру, то к его губам. И ничего из этого не могло дать ему покой. Таргариен же прижимая мальчика решил наконец воспользоваться моментом, вот он, в его руках, казалось бы делай с ним все что хочешь. Но проблема появилась откуда он не ждал, повис новый вопрос. Что именно он хочет с ним сделать? Так ли ещё живо то желание поколечить Стронга как раньше? Он пол жизни желал отомстить ему именно так, и никак иначе. Стоп, а видь есть способ иначе? Можно же доставить удовольствие себе,и может ему тоже? С этой мыслью Эймонд поднес руку к щеке Люцериса, и стал неспеша ее поглаживать, ожидая когда тот наконец придет в нормальное состояние. -Тебе нравится мой глаз? Так смотри в него. Люк решил не противиться дяде и взглянул ещё глубже. Его дыхание становилось ровным, и дрожь что была в теле постепенно утихла. -Что ты видишь Люцерис? Это был первый раз когда за все это время дядя назвал его полным именем. Не бастардом, ни племянником, ни младшим принцем,ни Стронгом. "Люцерис.. что с ним?" Подумал Люк и вспомнив что это был вопрос, решил не стесняться и ответить. -Я вижу будто у тебя сияют тысячу звёзд в этом глазе. Он особенный,в нем есть что-то большее,чем просто камень, что-то живое. Таргариен замер, он будто не знал что ему делать дальше, его настолько поразил столь приятный ответ,он не мог понять как реагировать на это, поэтому решил оставить единственный вариант который он никогда бы не сделал, но сделает. Он берет лицо уже двумя руками и шепча напоследок: -Помнишь что я писал про твой язык? Люк дёргается вспоминая письмо, и уже хотел было что-то ответить,но не успевает. Эймонд проникает в его рот стремительно и властно,ожидая как младший подасться вперёд, он обводит языком нижнюю искусанную губу и будто нарочно кусает её так,что из нее выступает капелька крови. Веларион же не в силах сдерживать больше эту невыносимую тягу,все таки поддается,он отвечает с не меньшим пылом, и этим ещё больше распаляет Эймонда. Последний же опускает руку к шее мальчика, и находя там лёгкую царапину прерывает страстный поцелуй. -Я оставил это для тебя-он сглатывает и продолжает восхищённо смотреть на мраморную шею, которой так интересно подходит этот маленький шрам.-хорошо что я не перерезал эту красивую шейку. -Рад что тебе нравится -Люк вздыхает, но не успевает опомниться как его губы снова накрывают чужие. Руки дяди теперь начинают бегать по всему телу. Где-то гладят, где-то сжимают,где-то царапают. Наконец он рвет застёжки на желете Люка и ,касаясь разгоряченной плоти племянника, начинает неустанно проводить по ней ладонями. Люцерис, не в силах сдержать свои ощущения мычит и извивается в руках дяди, ему безумно нравится, но он боится издать лишнего звука. Эймонд будто понял это и снова оборвав поцелуй он уже говорит в губы Люцериса. -Я буду рад слышать что ты чувствуешь когда я касаюсь тебя, можешь не стесняться. С этими словами Эймонд облизнул место где находится царапина на шее Люка, и поцеловав, он поставил первый отпечаток на этой белой коже. Ему хотелось чтобы Люк смущался от ощущения на себе взглядов и вопросов, причиной которых являлось бы это, а Люку хотелось чтобы дядя не боялся напирать на него снова и снова. Люцерис не стал сдерживаться и издал возбуждённый стон прямо в ухо Эймонда, ухо мгновенно покрылось краской,а губы сжались на груди мальчика, на секунду он остановился. Веларион подумал, что возможно он снова сделал что-то не так, но вдруг дядя потерся о его бедро своим и тут Люк ощутил упирающееся все в тоже бедро возбуждение дяди. Он толкнулся к нему ещё, затем ещё, потом поднял взгляд на Люка, тот смотрел округлёнными глазами и лишь удивлённо вздыхал на встречу толчкам. -Что ты со мной сделал племянник- голос Эймонда стал будто ещё тяжелее и бархатистее, он говорил полушепотом, но тягучим и уверенным.-посмотри как мне тяжело. Эймонд поцеловал выступающий кадык Велариона и снова стал осыпать поцелуями шею, не прерывая столь приятных ему толчков. Ему приносило неизмеримое удовольствие когда его член потирался о мышцы юноши, и тот так сладко вздыхал в ответ. Как мальчик таял в его руках, как дрожал и изгибался, как обвивал шею в ответ и старался угодить. Эймонду с каждым движением хотелось ещё больше Люка. Люк сам почувствовал как напряжен, и что наконец его возбуждение встретилось с возбуждением дяди. Два члена тёрлись через ткань друг об друга, тем самым заставляя обоих умирать от нетерпения. Эймонд не выдержав опустил руки на талию Люцериса и резким движением притянул к себе вплотную, и стал двигаться с ещё большим пылом, Люцерис открыл рот чтобы повторно поцеловать принца, и тот отозвался. Они снова стали покусывать губы друг друга, один лихорадочно изучал язык другого, второй стонал в поцелуй. Но удовольствие прервал резкий стук в дверь. Эймонд решил проигнорировать это, в конце концов может же он хотя бы один день заняться чем-то настолько интересным. Но стучавший пришел и уходить не собирался, наконец Люк оторвался от дяди с немалым усилием и положив свои руки ему на грудь резко отодвинул. -Открой, все равно не уйдут. Эймонд рыкнув все таки направился к двери. Люк же стал жадно глотать нехватавший ему воздух. К удивлению обоих, оказалось что это Эйгон. -Братец ты что-то долго открываешь. Сказал бы что открыто. Он сел на стул напротив камина и даже не взглянул на балкон где прятался младший Веларион. -Рейнира хотела увезти племянников. Из за твоей ссоры с Джейсом. -Что?- взовлнованно спросил Эймонд, если Люк уедет то как ему дальше, он ещё не взял то что хочет, долг ещё не уплочен, это только начало. -Мать отговорила ее, не беспокойся ещё успеешь поиграть с Люком. Эйгон заметив на близ стоящем каменном столе бокал, тут же схватил и отпил из него. Там было вино. -Тогда за каким чёртом ты тут забыл, ещё и в такой час? Разве ты не должен бегать по борделям ? На самом деле Эймонд ожидал увидеть брата в последнюю очередь. В конце концов в это время его в замке не бывает. -Я на счёт Джейса. Ещё раз на него кинишься и я сделаю так ,что эти двое уедут, не успеешь ты и глазом моргнуть. Эйгон весело засмеялся и отпил ещё вина. -Почему тебе так интересен этот парень? Если хочешь можешь взять любого похожего на шелковой улице, какого черта ты прилип к нему? -Ты думаешь я знаю? Скорее всего он мне просто интересен. Эти красивые Стронговские глаза, кудри и телосложение, он кстати крепыш ты заметил? -Я его не рассматривал.-Эймонд обеспокоено смотрел на балкон, больше всего он желал чтобы Эйгон заткнулся и покинул комнату, чем быстрее тем лучше. -Я все сказал братец, мне пора. Эйгон снова улыбнулся своей хмельной улыбкой, он поставил бокал и взял собой в руку бутылку вина, открыл дверь и вышел. Эймонд постоял у двери ещё несколько секунд, затем вернулся на балкон. В тот самый угол где они недавно были вдвоем. Но Люка там уже не было, услышав как в комнате снова закрылась дверь, Эймонд понял что мальчишка сбежал, и теперь ему придётся искать с ним новой встречи.