Выход Дракона

      – Сарса, двадцать третий за седьмой столик!       – Понял, делаю!       – Чей сегодня сортир, парни?       – Хавара, чей же еще...       – Хавар! Хавар, блин! Куда этот пес удрал, опять, что ли, курит у черного хода?       – Джо, подбери сопли, зачем вообще с насморком на работу приходить?       – Ну я же в суп не чихаю!       – Если ты чихнешь в суп, Мел-сан сварит в нем твою голову...       – Отменный бараний чили чап будет, ха-ха!       Ресторан "Кхуд Тедж", длинное здание со стенами бледно-лимонного оттенка, панорамными окнами и темно-коричневой вывеской с белым текстом, расположившееся на побережье, пользовался большой популярностью среди черритонских любителей перчинки. Здесь странным образом смешивалась кухня из самых разных уголков мира, но одно оставалось неизменным – все, что подавали животным, вызывало в глотке огонь, а в теле ощущение невероятной жары. Разумеется, вечерами он бурлил, как перечный котел со всеми сортами остроты. Официанты сновали с подносами, удерживая их так, будто несли тикающие бомбы, но никто не жаловался, не сбивался с ног и не мешал остальным – и утренняя, и вечерняя смена были набраны из зверей исключительно ловких и энергичных, без разделения на травоядных и плотоядных.       Владелец, енот по имени Негоро, даже не поленился установить вентиляцию получше – один лишь запах от некоторых столиков мог свалить неподготовленного. Сюда могли заявиться и любители разыграть друзей, и отчаянные спорщики, однако всем, кроме завсегдатаев, кто-то из персонала обязательно предлагал форму отказа от претензий. Ибо шутки шутками, а суд – дело долгое и, как правило, неприятное. В последние несколько месяцев кухня стала еще разнообразнее, поскольку в меню таинственным образом начали появляться полулегальные поставки из Океана – правительство до сих пор не могло принять однозначное решение по поводу переработки морских организмов и допустимости такого питания, но некоторые заведения уже... рисковали. Не лицензией, конечно, всего лишь гигантскими штрафами, однако Негоро мог себе это позволить.       Работники были убеждены, что неприметные посыльные, несколько раз в месяц забирающие "спецдоставку", прибывают от одного из богатых клиентов, который пользуется рестораном как пунктом для отмывания денег. Уж что-что, а деньги у енота водились в достаточных количествах, чтобы не экономить на сотрудниках. Официанты тянули лямку с энтузиазмом, менеджеры трудились, не покладая рук, старый и новый повар – оба показывали высший пилотаж и полное соответствие карте. Но вместе с тем немногие догадывались, что "Кхуд Тедж" служит перевалочной базой для поставок "перламутровой пыли", одного из многих популярных синтетических наркотиков, которые медленно охватывали щупальцами черный рынок.       Звери Нобу забирали "перламутр" партиями по несколько килограмм за шестьдесят процентов от стоимости на улицах, тем не менее, новых поставок не появлялось уже три недели. Фактически, сейчас пошла четвертая.       Негоро лихорадочно искал замену, поскольку кто-то в Осаке жестко обрубил концы. Его поставщика либо убили, либо арестовали без публичного раскрытия дела, но легче от этого никому не становилось. Текущие клиенты, мягко говоря, не любили задержек. Обычно посыльные приходили по одному, с предварительным сообщением на электронную почту, содержавшим кодификацию отличительного признака, вида и блюда, которое животное закажет. Менеджер, обслуживающий заказы, был заранее уведомлен, кого владелец желает видеть лично, и по прибытию сообщал об этом по внутренней связи, после чего Негоро покидал рабочий кабинет и обсуждал вопросы лично.       Сегодня, к сожалению, установленный порядок нарушился и неоднократно. Гостям – огромному лосю ростом чуть выше двух метров, одетому в темно-серую майку и черные джинсы, и белому льву в дорогом светло-бежевом костюме – повезло застать енота на месте, однако они безо всякой конспирации заявили, что хотят видеть владельца. Говорил, в основном, лось, избрав максимально неприятный и угрожающий тон. Менеджер Айку вдавил кнопку приоритетного вызова на гарнитуре:       – Негоро-сан, пришли двое клиентов. Новые. Желают видеть лично вас.       – Скажи им, что сейчас приду, – после паузы ответил енот.       Официанты немного нервничали. В текущей смене их было шестеро, плюс повар, менеджер зала и владелец, однако ни один из зверей не выглядел достаточно подготовленным для драки. Разве что самец газели у плиты был неплохо сложен. А чужаки буквально дышали силой и агрессией. В основном, рогатый – лев оставался невозмутим. И настроение персонала понемногу передавалось и клиентам, которые группами и поодиночке занимали почти все столы. Айку, венценосный журавль, переминался с ноги на ногу, заверяя странных посетителей:       – Сейчас он придет, подождите немного!       Наконец, енот, возрастом явно старше всех подчиненных раза в два, вышел в зал, хмуро огляделся и увидел двух бойцов. Сохраняя каменное лицо, он поманил их когтем за отдельный, всегда пустовавший столик с надписью "Забронировано", лось фыркнул и с неприятным звуком рывком выдернул стул, опустив на него массивную тушу. Лев сохранял лицо, не позволяя себе диких выходок, но размеренная точность его движений пугала ничуть не меньше.       – Слушаю, – угрюмо сказал Негоро, когда все уселись. – Принести что-то из еды?       – Нет, спасибо, – отказался большой кот, оправив пиджак. – Я привык чувствовать вкус еды, а не пожар во рту. Лось только мотнул головой и нетерпеливо спросил:       – Где новая поставка?       – Я не знаю. Моего оптовика, похоже, накрыли, теперь придется ждать, пока смогу выйти на нового.       – Нобу не любит ждать, – холодно заметил лев. Негоро прокашлялся:       – Вы бы хоть представились, господа гангстеры. Я понимаю, что по-прежнему имею дело с Нобу-саном, однако ваши морды мне незнакомы.       – Макото, – кивнул лев. Лось процедил:       – Мое имя тебя не должно волновать, тряпка помойная.       – Солдат, – положил на его плечо руку Макото и несильно сжал когтями, – мы здесь не для того, чтобы устраивать проблемы.       Негоро иронично хмыкнул:       – Это радует, но, как я и сказал, нет способа, чтобы быстро урегулировать проблему.       – Ты наш единственный поставщик, и улицы опасно держать в... недостатке продукта.       – И у меня старый контакт тоже был единственным. Через неделю я еду в Харрингтон-поинт, затем в Кусадзаву, возможно, там выйду на нужных лиц. Раньше я никак не смогу оставить ресторан.       – А много ли ты с него получаешь прибыли? – недобро блеснули глаза Макото, пока он доставал из нагрудного кармана серебряный портсигар. Белый лев питал определенное пристрастие к подобным мелочам, судя по цепочке у кармана – явно от механических часов.       – Зависит от месяца, – пожал плечами енот. Солдат наклонился через стол и ткнул пальцем его в грудь:       – Значит, мы компенсируем убытки за твой счет. И так будет продолжаться, пока не найдешь нового урода с пылью. Понял меня?       Негоро пожал плечами, болезненно морщась от тычка:       – Понял. Но, если вы заберете все деньги, мне нечем будет платить персоналу, ресторан разорится, и все прикрытие пойдет под хвост неизвестно кому.       – Ни за что не поверю, что у тебя не отложены средства на черный день.       – Можете не верить, но денег нет. Передайте Нобу-сану, что я работаю над проблемой изо всех сил...       – Изо всех сил, тварь, это когда ты завтра с утра поднимаешь задницу и едешь в свой гребаный Харрингтон или куда ты там собрался!       – Солдат, – предостерегающе произнес лев. Его напарник отмахнулся, ничуть не беспокоясь о создаваемом шуме. Два столика, ближайшие к ним, уже опустели.       – Я знаю, о чем говорю. Эти уроды думают, что могут выйти сухими из воды. Так вот, иногда лучше об этом напоминать. Он рывком поднялся и схватил низкорослого енота за шиворот рубашки, надорвав ее и приподняв над столом:       – Ты, червь, будешь платить. И платить, сколько скажут, иначе...       – Я мог бы попросить вас не угрожать Негоро-сану? – спросил голос из-за плеча. Лось обернулся со зверской гримасой, там стоял повар-газель в фартуке и белой санитарной маске, хоть и без колпака. Он слегка повернул голову в направлении только что прикурившего Макото:       – И у нас в помещении не курят. Если хотите, можете занять один из столиков снаружи.       – Смотри какой храбрый идиот... – рыкнул Солдат и отпустил енота, Негоро безвольно сполз обратно на стул, в ужасе от разворачивающейся сцены. Он просипел полузадушенно:       – Не лезь...       – Поздно, я его уже запомнил, – мерзко усмехнулся лось. – Хотя, если хочешь, беги.       – Не хочу.       Что ж... Удар, полный невероятной мощи и в то же время быстрый, был прерван резким движением ножа. Лось отдернул руку, как от огня, затем издал истошный вопль через сжатые зубы. Пальцы были покрыты кровью, хотя надрез ровно между костяшек казался неглубоким. И все же бандит корчился от боли так, будто руку продолжали резать, его темная шерсть взмокла от проступившего пота. Макото рывком отбросил стул и ринулся вперед, сжимая кулаки, однако повар уклонился и молниеносно приставил острие второго ножа к его горлу. Льву пришлось сделать шаг назад. Странный самец газели с витыми рогами, лениво щурясь, произнес:       – Я мог несколько небрежно очистить лезвия после нарезки "каролина рипера", одного из острейших перцев в мире. Вероятно, самого острого. И сейчас в жилах вашего друга, лев-сан, течет немного чистого капсаицина. Но горло... оно почти не будет болеть, если вонзить туда нож.       – Кто ты такой? – не нарушая спокойного тона, от которого несло арктическим холодом, спросил Макото.       – Скромный повар, нашедший приют в обители мирового пожара, – издевательски произнес его собеседник, держа нож неподвижно. По лезвию второго тонкой полосой протянулся кровавый след. – Скажи, лев-сан, тебя не корежит оттого, что приходится общаться с такими отбросами? Предыдущие хозяева черного рынка – вы ведь оттуда, не правда ли? – были тупой кошачьей стаей, но у них, по меньшей мере, имелся стиль.       – Гребаная тварь, – прорычал лось, выпрямляясь и явно готовясь броситься на противника, но его остановила рука Макото:       – Мы уходим.       – Что?!       – Что слышал. Кто-то из посетителей мог вызвать копов. Но, – белый лев выдержал паузу, – Нобу это не понравится.       – Я не отказываюсь от сотрудничества... просто прошу немного времени, – смиренно сказал енот, отдышавшись. – И не рушить мой бизнес по возможности.       – Даже если кое-кто, – с отвращением бросил Макото, подталкивая лося в уже мокрую спину, – и сглупил, от ответственности это тебя не освобождает. – И твое кухонное мясо тоже. Выходи, Солдат. Наружу, живо.       Повар расслабленно опустил ножи. Хотя Негоро вообще не мог сказать, был ли его подчиненный хоть как-то напуган или напряжен, его голос свидетельствовал об обратном. Енот торопливо сказал, пытаясь застегнуть рубашку на уже несуществующую пуговицу:       – Ко мне в кабинет. Быстрее.       – Как скажете, Негоро-сан.       Захлопнув за собой дверь, владелец зажал кнопку спикера и произнес:       – Айку, если кто-то из клиентов еще остался, продолжайте работу.       – А Мел-сан?       – Он сейчас выйдет.       – Понял, Негоро-сан, работаем по распорядку.       – И вытрите кровь. Стойте, хотя нет, не вытирайте, поставь там знак "мокрый пол". Через час, если полиция не приедет, убирайте.       – С этим все... – вздохнул пожилой енот и развернулся. Повар с интересом разглядывал блики крови и остатки адского перечного зелья на лезвии ножа, затем поднял глаза на него.       – Даже не знаю, что с тобой делать. То ли зарплату повысить, то ли уволить... для твоей же безопасности. Эти ублюдки не остановятся – выследят и пристрелят на улице.       – Значит, так тому и быть, – философски ответил тот. Кончиком ножа он потянулся к маске, поддевая ее и снимая так, что предмет гигиены повис на одном ухе, обнажив морду гибрида – кого-то из крупных пятнистых кошачьих, судя по форме носа и клыков, и травоядного. Повар скалился в улыбке, зловещей и слегка безумной.       – Оставь... меня уже этим не шокируешь, – устало усмехнулся Негоро, растирая грудь. Здоровяк одним захватом едва не сломал ему ребра. – Так что ты планируешь делать? Я повышу месячную оплату на пятнадцать тысяч.       – Хорошо. Ничего... они получат свое, так или иначе.       – Только не вздумай звонить в полицию.       – Полицию? – удивился Мелон, слизывая кровь с ножа.       Безвкусная... как и все остальное.              Он прошелся пальцами по рядам с хищными и скорченными плодами. Перец, основу всей остроты, ресторан обычно закупал целыми ящиками – халапеньо, чили, кайенн, хортус и "слоновьи хоботы" – но вершину таблицы сковиллей выращивали в задней комнате под ультрафиолетом, целыми рядами заставив стеллажи. "Кхуд Тедж" не боялся предложить клиентам умереть в любой день и погоду.       Мелон слегка покачнул сморщенную "нагу", свисающую со стебля, затем погладил "каролинского жнеца", который сегодня так пригодился... гибриды. Все гибриды, как и он сам.       – Легоси, мой юный идеалистичный друг... – произнес он в воздух, обращаясь к незримому собеседнику. – Если дынное поле после стольких лет дало не только цветы, но и всходы – что делать с вредителями?              Дверь захлопнулась с силой, как будто небольшая овечка могла дернуть ее настолько мощно, что громоподобный звук заполнил бы весь коридор. В глазах ее стояли слезы. Только что сибирский тигр, стоящий во главе учебного заведения, уволил ее, хоть и с лучшими рекомендациями. Сообщил, нисколько не пытаясь изображать вину или сожаления, что попечительский совет настоял на сокращении преподавательского штата, поскольку количество учеников также уменьшилось. Натсуми искренне не понимала, почему, не имея ни одной порочащей записи в досье, она должна была подвергнуться подобному унижению. Она отдала Академии Черритон восемь лет... и все зря?!       Всхлипывая, прижимая к груди злосчастное рекомендательное письмо, овца-уриал брела по коридору. Она рада бы проскользнуть, удрать вместе со своим позором навсегда, однако нужно было еще собрать вещи в учительской и сдать завхозу ключи. Пересилив себя, Натсуми направилась в сторону ставшего таким родным за годы преподавания логова.       И, конечно, здесь сразу четверо.       Химик, английский дог Ричард Логгс, который никогда не обращал внимания ни на что, кроме себя, их штатная пара опоссумов, Тсуруга и Камада, которые преподавали у третьегодок историю искусств, и ее дальняя видовая родственница, коза Вакаиро, шумная и эмоциональная учительница литературы.       – Я... простите, – пробормотала Натсуми, снова срываясь в рыдания.       – Что случилось?! – переполошилась Вакаиро, бросаясь к овечке. Та всхлипнула:       – Гон... Гон-сан меня уволил...       – За что?       – Сказал, попечители настоялиии на сокращеениии каааадроооов, – протянула Натсу навзрыд.       – Безобразие какое-то, – сухо отметил Логгс. – Ты уже третья, вчера улетели двое. Аист из учительской в левом крыле и Риззин, та математическая мышь.       Вакаиро с укором сказала:       – Ричард, ты не помогаешь.       – Я и не пытался. Просто думаю, что происходит со школой. И с Гоном в частности. Ему бы к психологу.       – К психиатру ему! – недовольно воскликнул Тсуруга, потрясая маленьким кулаком. – Вчера буквально ни за что вызверился на мандрильшу, комендантшу мужского плотоядного. Да, она дама строгая и иногда даже противная, но орать при всех на улице? Этому тигру точно нужно какие-то таблетки пить.       – Может, напишем петицию в попсовет? – предложила Вакаиро. Овца утерла слезы:       – Спасибо, Ами, но так... наверное, будет лучше. В последние годы Черритон как будто начинает разлагаться изнутри...       – Если так думать, лучше не станет.       – Пошли сами с ним поговорим, – предложил Тсуруга. Камада полушепотом возразила: – Рехнулся? Чтобы он и нас уволил?       Натсуми молча начала собирать вещи, пока остальные переговаривались и возмущались. Коробки не было, пришлось взять плотный пакет и складывать туда по очереди ручки и прочую канцелярию, ее фото с мужем и маленькой Тицианой на руках в тонкой рамке, несколько рисунков учеников, конфискованных и ставших милым трофеем, пачку своей, принесенной из дома бумаги и небольшую статуэтку зеленого рогатого демона, подаренную ей то ли на день Учителя, то ли на какой-то весенний праздник.       Последним Натсу достала журнал за этот год. Классы, посещаемость... все бессмысленно. За два месяца до выпуска. Она со злостью швырнула журнал в урну.       Коза обняла ее за плечи:       – Натсу...       – Спасибо, Ами, – шмыгнула носом та. – Мне будет вас не хватать. В нижнем ящике кофе, сахар и немного сливок в одноразовых пакетиках. Разделите как-нибудь.       – Я все же предлагаю вместе сходить к Гону, – вполголоса проговорила Вакаиро. Натсуми решительно мотнула головой:       – Я услышала от него достаточно. Удачи вам.       И с последними словами, произнесенными твердым и почти не дрожащим голосом, Натсуми Одзава растворилась на пороге облаком шерсти цвета кофе с молоком, как будто никогда и не было ее здесь.       – Дела... – покачал головой английский дог.       – Нет! – гневно вскинула голову Вакаиро. – Нельзя это так оставлять. Даже если Натсу сама теперь хочет уйти, увольнения ведь не прекратятся?!       Тсуруга с опаской сказал:       – Я бы не выступал на твоем месте. Вакаиро, у тебя самой две дисциплинарки и предупреждение от комитета.       – Пусть! Все лучше, чем сидеть и бояться...       – И к кому ты пойдешь?       – К Шимаде!       – Это кто? – удивленно спросил Логгс.       – Председатель родительского комитета.       – И на что она повлияет? Давай уж сразу в полицию...       – Ричард! – негодующе воскликнула Камада. Дог пожал плечами:       – Что? Ах, случилось преступление, директор школы уволил учителя. Ах, помогите бедной овечке.       – Но это... это бессистемно! Если и увольнять, то худших.       Логгс язвительно предложил: – Тогда сходи к Гону и предложи ему заменить уволенную на тебя.       – Ну ты и сволочь...       – Нет. Просто не люблю носить розовые очки, моя дорогая Ами. Ни одно из предложенных тобой решений не является эффективным, поэтому нам лучше всего сидеть ровно и надеяться, что лотерея не выпадет нам, а Гон-сан рано или поздно успокоится.              Луи смотрел в зеркало, отрицательно качая головой. Он нисколько не напоминал отца даже в его очках, хотя на его переносице они смотрелись ничуть не хуже. Но Огума при жизни страдал от дальнозоркости, так что сейчас все на расстоянии ближе вытянутой руки сильно расплывалось. Благородный олень снял очки и аккуратно опустил их в чехол. Все же осталось несколько предметов, напоминавших ему об отце. О его странном выражении удовлетворения и раздражения, о том, что Луи был обязан Огуме жизнью... и, хоть эта жизнь не была идеальной, она уделывала жизнь в клетке с возможным последующим съедением по всем пунктам.       Если бы только Огума мог стать ему хорошим отцом...       Однако старый олень никогда ее проявлял сильных эмоций, ни любви, ни даже простейшей привязанности. Он ковал из приемного сына орудие, которое сможет изменить этот мир.       Наверное, я не справился.       Маленькие победы в Черритоне ничего не поменяли глобально, однако забрали часть здоровья, душевного и физического. В кабинете раздался телефонный звонок. Луи покосился на широкий стол из красного лакированного дерева – наверняка кто-то из его секретарей переадресовал вызов. Нехотя поднял трубку:       – Слушаю.       – Луи-сама, звонил Джим Парсонс из "Юниверсал Хербивор", спрашивал, не могли бы вы сказать короткую речь на открытии больницы в Осаке.       – Когда? – сухо спросил олень.       – В пятницу, утром.       – Мика, ты же знаешь, что я не люблю публичность...       – Знаю, Луи-сама. Тем не менее, вы просили докладывать обо всех запросах транснациональных корпораций лично. Это больше похоже на дружескую услугу, чем на сделку, но...       – Утро пятницы у меня свободно. Отправь запрос Хизеру в отдел маркетинга, пусть просчитают изменение курса акций и возможную выгоду "Юниверсал"       – Будет сделано, Луи-сама. Я перезвоню.       Он зажал пальцем сброс вызова.       Дружеская услуга... за каждой дружеской услугой в мире больших денег стояли, как ни странно, колоссальные суммы. Разница в курсе могла за день лишить владельца компании миллиардов, и далеко не все могли спрогнозировать финансовые специалисты. Утреннее интервью немного выбило его из колеи. Хотя все вроде бы прошло неплохо, олень с неотразимой улыбкой поперекидывался с ведущими размышлениями на тему того, что может Хорнс сделать для общества в будущем. Но...       Луи еще меньше принадлежал себе, чем в школе, когда был кандидатом в Выдающиеся. Однако теперь у него имелась отдушина, где мятежная душа просто отдыхала и наслаждалась компанией Джуно, Легоси и Сису. Даже невыносимый баран немного присмирел.       Олень задумчиво посмотрел в окно. Пасмурный, хоть и сухой день, открывал вид на Черритон с верхнего этажа тридцатиэтажного здания, конгломерат держал здесь множество дочерних и партнерских фирм, а офис президента компании Хорнс располагался, как и положено, на самом верху. Фактически, это был небольшой пентхаус в офисном стиле – небольшой зал для заседаний с черным каменным полом и светлым длинным столом, мини-бар, информационная доска во всю стену, скромная и неприметная дверь, ведущая в ванную, закрытая серверная и его личный кабинет. И всему этому богатству требовалось доверенное лицо на страже, у ворот.       Старый черный с проседью волк из Китая, Чжучи, подал в отставку с поста начальника службы безопасности, как только скончался отец. И во имя той же безопасности Луи не мог принять его обратно, поскольку с некоторыми из "коллег" его связи могли оказаться прочнее, чем с приемным сыном прежнего главы. Логичным решением было повысить кого-то из охранников, однако... здесь хорошо бы подошел тактический гений, а Луи подобных среди доверенной гвардии не замечал. У оленя имелось несколько кандидатур на примете, и он уже поручил рекрутерам нарыть на них всю возможную информацию, тем не менее, никого из них Луи не знал лично, что значительно осложняло дело и усугубляло паранойю, незаметно прокравшуюся в его жизнь вместе с троном наследника.       Существовал, конечно, и другой вариант. Вариант ненадежный, полный странностей и логических несостыковок... вариант, который обещал проблемы почти гарантированно.       Что бы сделал на его месте Легоси? Луи ухмыльнулся. Волк посомневался бы секунду и сломя голову ринулся бы навстречу проблемам. Как будто он умел по-другому... Элегантные пальцы набрали служебный номер.       – Кимура? Мне нужно съездить в одно место.       – Меры безопасности?       – Обычные. Без взвода охраны, водитель и пара телохранителей.       – Принято, – отозвался диспетчер службы безопасности Хорнс. – Машину обычную или повышенной проходимости?       – Нет, не джип. До объекта на колесах все равно не добраться.       На часах было почти три, когда угловатый – и, конечно, бронированный – седан выехал из подземного гаража. Луи набрал сообщение Джуно, чтобы начинали без него. В ответ пришло красное анимированное сердце – как хочешь, так и понимай. Хотя в понимании Джуно этого явно было недостаточно, потому что следом она прислала фото из раздевалки с расстегнутым, но все еще прижатым к груди лифчиком и в спортивных штанах. Олень усмехнулся. Это очень походило на агитацию – мол, смотри, что ты пропускаешь, несчастный! Слева донесся странный звук – то ли кашель, то ли одобрительное хмыкание.       Телохранитель безучастно смотрел в окно, делая вид, что он здесь ни при чем.       – Николай, – саркастично спросил Луи, – ты вроде бы хотел что-то сказать?       – У вас... отличный вкус, – пробормотал белый медведь. Даже несмотря на то, что медведи все как один сидели на подавителях, данный экземпляр все равно был чудовищно силен. И широк. Если бы вторым охранником не был худощавый волк, Луи бы просто задавило на заднем сидении.       – Странно, что это сказал не Утамаро, – хмыкнул олень.       – Потому что Утамаро не позволяет себе пялиться в телефон начальства, – едко заметил волк, когтем постучав по своей голове. "Начальство", не зная наверняка, что взбрело ему в голову, незамедлительно сунуло ему под нос телефон:       – А так?       – Ну... если вы вдруг решили поинтересоваться моим мнением, босс... она юна, хорошо сложена. В роду, возможно, где-то были другие псовые, но не факт.       – Ты как мясо на прилавке выби... ой, – зажал медведь лапой рот.       – Ох, не продержишься ты долго в СБ, Николай, с такими метафорами, – хохотнул Утамаро. Луи успокаивающе сказал:       – Не бойся. Если бы я падал в обморок от вида подвешенных на крючья тел, мы бы не ехали сейчас на черный рынок.       – Босс, – нервно сказал водитель после продолжительной паузы. – Скажите, что вы шутите.       – А ты не узнал маршрут? – Я тапир! Зачем мне вообще знать маршрут на черный рынок, Луи-сама?       Олень хмыкнул:       – Мало ли что кому бывает нужно... мне, например, позарез нужен зверь, обитающий здесь. И не то чтобы мне прямо нравилось посещать черный рынок. Или, вы думали, я еду заказать себе прожаристый стейк с кровью?       Водитель пробормотал:       – Как это мрачно звучит от...       – Травоядного? – осклабился в ухмылке Луи, хлопнув ладонью по подголовнику тапира.       – Если хотите вооружиться, босс, сзади, в багажнике есть потайное отделение. Все по лицензии, просто скрыто от случайных глаз.       – Не волнуйся, Утамаро. Я со своим. И если бы вы знали историю этой пушки...       – Меньше знаешь – крепче спишь, босс, – буркнул медведь. Обратив внимание на то, что бодигард справа достает из кармана какую-то проволочную дужку с утолщениями на конце, Луи спросил:       – Что это?       – Нейтрализатор для нюха. Слабенький, но его достаточно, чтобы не терять концентрацию в местах, где много запахов.       – А ему?       – Медведям не надо. Чисто собачий недостаток, – с каменным лицом отчитался Утамаро. Олень приподнял бровь:       – У нас в школе был бурый медведь, который слетел с катушек и сожрал ученика. Точно не надо?       Николай угрюмо сказал, высматривая в окно возможные угрозы:       – Наверняка в какой-то момент решил, что и без подавителей силы нормально проживет. До восемнадцати-двадцати лет от них жуткие головные боли, потом значительно легче.       – У вас на родине так же?       – Везде одно и то же, босс. Я работал в европейском порту по контракту, потом подался в Америку, теперь осел в Черритоне. Везде плюс-минус одни и те же проблемы – звери звереют, преступность укореняется, травоядные умудряются одновременно поддерживать плотоядных и ущемлять их... – медведь покосился на охраняемого и добавил: – Конечно, это разные группы. Обычно.       – А плотоядные одновременно защищать травоядных и есть их, – усмехнулся Луи.       – И это, опять же, разные звери.       Олень поскреб пальцами место, где нога соединялась с протезом, затем шумно вздохнул:       – Не всегда, мой массивный друг... далеко не всегда.       Иначе как объяснить то, что его лучший друг был одновременно единственным хищником, знавшим, какова его плоть на вкус?       Хотя даже в голове это звучало слишком двусмысленно и похоже на то, что о них поговаривали отдельные участницы старого клуба драмы. Олень, борясь с желанием расхохотаться, уставился в окно. Там мелькали привычные трущобы.       Казалось, будто Черритон, судя по архитектуре дальше станции библиотеки Консю, гнил изнутри. Стены домов понемногу ветшали, небольшая революция, которую они устроили год назад, всколыхнула было попытки благоустройства, но теперь там, где обновляли фасады и выставляли на балконы горшки с растениями, снова виднелась грязь и засохшие цветы. Но, даже с учетом жилищного фонда, днем пораженный раковой опухолью район не слишком выделялся среди других, настоящая жизнь черного рынка всегда начиналась поздно вечером.       – Дальше пешком, – приказал Луи, выкарабкался из автомобиля следом за Утамаро и постучался в стекло к водителю.       – Если я не увижу машину здесь по возвращении, тебя ждут крупные неприятности. Заблокируй двери на всякий случай.       – Слушаюсь, босс, – кивнул тапир.       – Держимся наготове, – лаконично бросил волк. – Прикрывай сзади и держи левую сторону, я возьму правый фланг и фронт.       – Угу.       – Лучше держитесь расслабленно, – посоветовал Луи и пригладил борта темно-лилового пиджака, подтянув галстук. Он не случайно выбрал именно этот костюм – хоть охранники и выделялись среди прочих зверей формальным одеянием, сам олень сохранил сценический образ и поведение главаря Шишигуми. Год – не то время, за которое можно все забыть. – Меня могут здесь знать.       – В хорошем смысле или в плохом? – настороженно спросил Утамаро. Луи надменно искривил губы в ухмылке и ответил вопросом на вопрос:       – Для меня или для них? Скажем так, у меня была определенная... репутация, о которой вам не полагается знать. Сейчас примерно двести метров прямо, мимо торговых рядов, затем поворачиваем вправо, вниз по улице и выходим на пустырь со старой детской площадкой. У дальнего края башня, туда нам и надо.       – Принято, босс.       – Понял.       В сопровождении двух мощных хищников олень двинулся вперед. Не похоже на ту безрассудную вылазку, когда на его груди и спине болтались таблички с ценой. Но сейчас олень не испытывал интереса к этой территории – разве что выкупить под снос, однако даже конгломерат не мог себе позволить выкупить все эти трущобы без значительного риска обанкротиться. Настороженные взгляды местной публики и лавки с закрытыми окнами, а также некоторые неприятные и напоминающие о прошлом запахи Луи умело игнорировал. Все немного изменилось, когда они дошли до, собственно, рынка. Мясо... оно было повсюду, и Луи начал беспокоиться – не столько за себя, сколько за своих попутчиков.       – Спокойно, босс, – пробасил медведь, видя, как тот вертит головой. – Надежнее нас нет.       – Я вам доверяю... иначе не взял бы с собой.       – Но не доверяете нашим инстинктам?       – Николай, я гораздо лучше отношусь к плотоядным, чем любой из крупных магнатов, можешь мне поверить. Один из моих... мой лучший друг – волк, я долгое время руководил смешанным театральным клубом как президент и сейчас занимаюсь там же, как режиссер. Единственное, что меня беспокоит – это почему я должен доказывать свою лояльность вам, а не наоборот, – сердито проговорил Луи.       Охранник промолчал, оставив последнюю фразу без ответа. В дневное время народу было не слишком много, а Утамаро профессионально и предусмотрительно прикрывал его от зверей с непонятными намерениями. Волк, не глядя на него, проговорил, продолжая идти вперед с мощью ледокола:       – Луи-сама, у СБ очень двойственные чувства к Легоси. Если это тот самый волк, о котором вы говорите, конечно. Согласно рапортам полиции, он, медведь по имени Риз и вы замешаны в одном и том же инциденте... однако после него Риз был обвинен в убийстве студента из вашей школы и нападении на другого... а Легоси получил статью за акт хищнического поедания. Хотя он дрался с Ризом, эта статья применяется только в отношении травоядных...       – Я уже понял, что ты умеешь думать головой, Утамаро, – вздохнул Луи. – Да, это моя нога. Но ситуация была... сложной. Можно сказать, я находился в состоянии аффекта по внешним причинам, и Легоси в этом винить не могу.       Упомянутая нога заныла, однако до состояния, когда его пришлось бы нести, Луи спокойно мог бы пройти еще километров пять-шесть без костыля или трости и почти вдвое большее расстояние с ними. Он испытывал себя на прочность ранее... впрочем, как и всю жизнь.       – А мы можем, – твердо ответил волк и чуть повернул голову, чтобы видеть босса: – Луи-сама, наша задача не в том, чтобы всеми силами охранять вас от ваших друзей, однако мы как служба безопасности должны предугадывать подобные случаи и ни в коем случае не допускать рецидива. Луи фыркнул:       – Рецидива не будет. У меня осталось слишком мало ног, я ими дорожу.       Кроме того, на второй нет этого проклятого клейма.       – Рад это слышать, Луи-сама. Не хочу никого оскорблять, но я удивляюсь, как ваш друг не съел вас полностью.       – Утамаро... – тихо, но с угрозой в голосе произнес олень, – думать ты можешь все, что угодно. Но за подобные высказывания в адрес Легоси рискуешь работой. Мы поняли друг друга?       – Да, босс, – невозмутимо кивнул волк. Он немного походил на Легоси – тоже из рода волков, хоть и альбинос, и на голову ниже, однако шире в плечах. Матерый волчище с серо-зелеными глазами, потрепанный жизнью, однако вывернувшийся из ее челюстей без единой отметины. В противовес ему, друг Луи, еще не достигнув двадцати лет, уже выглядел так, будто несколько лет сражался на подпольном ринге.       Съел полностью... Луи и сейчас думал об этом – точнее, о том моменте, когда он увидел глаза Легоси за его окровавленной пастью и пеленой собственной боли. Здравый смысл никогда не покидал волка. В тот момент он выиграл битву куда более страшную – битву со своими инстинктами. И олень бы использовал этот аргумент, чтобы переубедить друга в недавнем разговоре, касающемся Хару, если бы он не чувствовал, что в остальных это вызовет лишь отвращение.       – Здесь. Перед ними возвышалась высокая башня из светлого кирпича с узкими окнами – одно из тех старых строений, которое выглядело так, будто в следующую секунду развалится от ветра, однако стояло еще сотни лет. Утамаро направился к двери, но Луи потянул его за рукав пиджака:       – Там завалено. Есть обходной путь через соседнее здание.       – В таких зданиях нередко ютятся бешеные, босс.       – Значит, будь готов их обезвредить, – хмыкнул олень. Они направились через старую заброшенную развалюху, только чудом сохранившую целостность. В бетонных, поросших травой коридорах воняло нечистотами. Наверное, для волка сейчас проход был сущим адом. А, у него же нейтрализатор, вспомнил Луи и усмехнулся.       Предусмотрительность иногда закрывает сразу несколько нежелательных возможностей.       Нужный им проход перекрывал широкий и большой, но достаточно легкий лист прессованного картона. Луи справился с ним без помощи телохранителей и нырнул внутрь, несмотря на протесты Утамаро. Отсюда до места вела длинная кишка-коридор, которая заканчивалась тяжелой дверью – черный вход в тайное убежище Кью и Сана. И, если Кью не слишком выделялась на фоне немногих выживающих на черном рынке зверей – да, она была серьезным бойцом, но без самозащиты здесь долго не протянуть – то Сан, Третий, одновременно мог быть и серьезной дырой в безопасности, и лучшим из возможных телохранителей, а, может статься, и прекрасной кандидатурой на роль начальника СБ.       Самец альпаки, больше походивший на ламу из-за своего роста и не слишком ухоженной шерсти, поразил оленя живым и цепким умом при первой встрече спустя много лет. Однако за год Луи погряз в делах Хорнс и нашел время выбраться к ним всего лишь раз, в начале прошлого лета. Они вместе поели в какой-то лапшичной, и олень внезапно обнаружил, что с теми детьми, с которыми их держали в одной клетке, его не объединяет практически ничего. Они выросли внутри, живя в атмосфере непрерывной опасности, он снаружи, переехав из стальной клетки в золотую. Все, что они могли тогда обсуждать – черный рынок.       Встреча закончилась неловко, хотя Луи и предложил им переехать к нему, однако крольчиха и альпака отказались. Кажется, они тоже не понимали, как выживать в незнакомом и чужом мире. И сейчас Луи хотел предпринять более усердную попытку уговорить упрямцев.       У них определенно были свои таланты... и, если умения Девятой ограничивались непосредственно боем, то Третий... он мог находить уязвимости врага и бить прицельно по ним. Ленивая, экономичная, но действенная тактика. А если он смог бы так и в жизни? Более комплексно, рассматривая в качестве врага любого внешнего противника СБ? В таком случае Сану нечего было делать на черном рынке.       Однако Луи не мог себе представить, какой объем знаний об окружающем мире пришлось бы постичь альпаке за короткое время. Это и служило основным камнем преткновения в его блестящей идее. И подтвердить или опровергнуть такую догадку можно было только на практике, к сожалению. Олень постучался в дверь. Четыре кратких, отрывистых стука – их условленный сигнал.       Дверь молчала.       – Сан? Кью? Это Ши, Четвертый! Они прозвали друг друга по номерам на клеймах, имя "Луи" ни о чем не говорило обитателям башни. Однако за массивной растрескавшейся заслонкой не раздавалось ни звука. Луи со злостью стукнул кулаком в дверь, и та неожиданно легко отошла в сторону со скрипом. Затем древние петли не выдержали, и верхняя выпала из трухлявого косяка, с грохотом вздымая целое облако пыли. Олень отшатнулся назад, упираясь спиной в рослого медведя, Николай на всякий случай выставил вперед пальцы с когтями, чтобы сдержать возможную угрозу.       Угрозы не последовало. Сквозь танцующие в свете пылинки звери совершенно точно видели, что комнату долгое время никто не посещал. Даже просить Утомару нюхать воздух не имело смысла – те, кто когда-то здесь обитал, покинули башню много месяцев назад. Возможно, сразу после их последней встречи. Куда они могли направиться, Луи не знал. И контакты Сана он тогда, обуреваемый холодностью встречи, взять не догадался. Возможно, Легоси знает... он здесь тоже бывал.       Но, принимая во внимание асоциальность волка, вряд ли тот знал, куда эта парочка могла направиться.       – Рекс его раздери... – вслух высказался он. Гениальный план взять дикаря и сделать из него грозного профессионала потерпел крах в самом начале. – Уходим, господа. В жизни бывают и неудачи, что уж тут поделаешь...              "Дорогая мама!              Если ты когда-нибудь заведешь себе смартфон вместо старой "она-еще-годик-точно-протянет" раскладушки, мне не придется писать тебе длинные сообщения на электронную почту (хоть это и очень романтично).       А еще ты проверяешь ее раз в неделю (если не реже).       Меня! Приняли! В танцевальную команду! Театра!       Здесь тот парень, олень по имени Луи, о котором говорили во всей школе год назад – оказывается, он главный заводила и открыл клуб драмы заново именно он. Правда, сначала ушел из школы, а теперь вернулся, как драматург. Не понимаю, как это возможно, но, говорят, у него куча денег.       Куча денег – ваш помощник в трудное время!       Джуно, президент клуба, серая волчица. Не знаю, что про нее написать (эмоциональная, но ответственная?), хотя между ней и Луи явно что-то есть. Здесь вообще много парней. В танцевальной группе больше девушек, тут два или три парня всего, у актеров наоборот – больше парней. Ни одного сервала, не надо спрашивать. Потому что я знаю, что ты спросишь, мам.       Есть симпатичный лев, но его тут же утащили к актерам, хотя он хотел танцевать. Есть шакал, Кобаяси, он танцует вообще лучше всех, как будто не старшеклассник, а профессионал. Говорит, у него мать танцовщица какая-то известная. Милый и опрятный. Есть Юки, лошадь, она танцует, как бревно, но очень хочет научиться.       Актеры тоже милые. Нет, мама, ни одного сервала и там тоже. Вообще. Я сомневаюсь, что во всей школе найдется хотя бы один, если уж так подумать.       Мы ставим... нет, пока не скажу, что ставим, спектакль будет к выпуску третьегодок, и наверняка пригласят не только учеников, но и родителей. Сюрприз будет!       А еще у меня есть одна идея, которую надо рассказать Луи, и я пишу тебе о ней просто потому, что к пятнице могу забыть, а тут посмотрю в отправленные и вспомню :3       Мама, вверху кошачий смайлик, а не опечатка.       В воскресенье ходили на дискотеку (не с клубом, с девчонками). Тепира чуть не побила взрослого рыся, пытающегося к ней клеиться, еле оттащили. А еще она жутко храпит, если выпьет пару коктейлей, как оказалось. Поэтому мы засунули ей в пасть носки (чистые! И ее!). За что утром чуть не побили уже нас...       В общем, в школе все хорошо. За исключением некоторых неприятных моментов... Готовлюсь к концу второго года и к лету. Если вы запланировали куда-то поехать с отцом, лучше напиши, я бы хотела это обговорить. Возможно, летом будет открыт клуб на внеклассные занятия.       Послушай, те моменты, о которых я писала выше... помнишь, в прошлом году съели овечку? Ты еще тогда долго колебалась из-за подпорченной репутации Академии. Так вот, происходит что-то... странное. Как будто, знаешь, реакция на тот случай началась прямо сейчас. Травоядных пока не отделяют от нас, но слухи уже были. Еще говорят, что уволили несколько учителей, а директор Гон буквально слетел с катушек.       Я видела его мельком – тигр как тигр, солидный, в костюме, очень серьезный и ответственный. Единственный момент – он издал постановление, что теперь все клубы будут работать с 16:00, чтобы ученики успевали отдохнуть от уроков. Но драмкружок и так работал с четырех, поэтому для нас никакой разницы. А вот спортсмены возмущаются. Травоядным не очень приятно ходить в темное время суток, хотя у нас все хорошо освещено и есть камеры.       За меня, в общем, не переживай, я все же хищница, хоть и не слишком крупная. Напиши, как там Кимико, прошел ли грипп.       Хотя нет, забей, я сама позвоню.       И кончай бояться смартфонов, они очень удобные. Я с него сейчас пишу, если что.              Твоя Эри              О, и, если будешь заезжать в начале апреля, привези мне ту розовую рубашку, которую ты терпеть не можешь, и еще одни джинсы, пожалуйста!".