Выход Дракона

      Хару, сидя на лавочке неподалеку от торгового центра, почти пританцовывала от нетерпения. Она еще с утра прислала волку сообщение, что лучше будет встретиться на месте, поскольку родители потащили ее в любимую когда-то в детстве булочную вместо завтрака. Булочную за три мили от дома, на минуточку. Выпечка, к сожалению, оказалась уже не та, или детские впечатления слишком радужно впечатали в память вкус свежих, хрустящих булочек, пахнущих корицей, но...       Сегодня ей достанется очень большая серая меховая игрушка, которую можно будет одеть в то, что ей понравится! Конечно, зная скромность Легоси, тот будет сопротивляться... возможно, даже пытаться сбежать.       Однако крольчиха заметила, что в последнее время он немного изменился. Легоси стал проявлять куда больше инициативы, чем раньше, вынырнул из своего внутреннего мира и робко начал озираться в мире внешнем. То ли сыграло роль исключение из школы, то ли та загадочная темная сторона его жизни, о которой она не знала – хоть и догадывалась – то ли Луи, который внезапно снова возник в их жизнях. Или же в волке наконец-то с большим запозданием заговорило мужское начало. Хару не знала. Более того, она не хотела знать, что именно стало причиной загадочного яблоневого цвета прежде только зеленевшего дерева... она желала всем сердцем собрать плоды.       О, да, и эти плоды тоже. Какими бы угрожающими они не оказались.       Хару хихикнула, болтая ногами. Она повертела головой и увидела вдалеке выходящего со станции метро высокого серого волка. Он медленно повернул голову, осматривая пространство глазами цвета пасмурного неба, увидел ее, заулыбался... и чуть не сбил хвостом идущую мимо пожилую собачку небольшого роста. Крольчиха закрыла лицо руками от умиления и стыда одновременно, спрыгнула с лавочки и поспешила навстречу.       Когда Легоси, наконец, закончил извиняться перед дамой, он, не дожидаясь приветствий и прочих церемоний, обнял Хару и приподнял ее, прижимая к себе и носом потираясь о плечо. Вдохнул ее восхитительный запах, к которому так привык и о котором все же мечтал как раз перед очередной встречей, Хару нежно потерлась щекой о его нос и угол пасти, обнимая своего волка за шею.       – Я скучала, – тихо шепнула она ему на ухо и тут же хихикнула: – Прежде, чем отвечать, проверь тыл.       – Я не могу это контролировать, – вполголоса пожаловался Легоси и отошел на край тротуара, размахивая из стороны в сторону мохнатым орудием общественного вандализма.       – Странно, что ты научился контролировать все, кроме своего хвоста. Или есть части, о которых я не знаю? – лукаво отстранилась она и посмотрела в глаза. Легоси слегка порозовел, хотя через отросший мех это было не слишком заметно.       – Хару, ты опять меня смущаешь...       – Мне платят за это секретные правительственные службы, – рассмеялась она, поцеловав его в нос. – Иначе почему бы я с таким восторгом вгоняла тебя в краску?       – Не знаю, – пожал плечами он. – Ты жестока, Хару-тян.       – Только для нежных цветов вроде тебя, Легоси-кун. Отпусти. У тебя на руках прекрасно, но у меня есть ноги, которые я намерена сегодня активно использовать!       Легоси отпустил ее и бережно поставил на землю, осматривая с головы до пят. Уши Хару, как обычно, развевались двумя длинными белыми флажками, он любил ощущать их нежную шерсть на внешней стороне носом, но крольчиха обычно жаловалась на щекотку. Сегодня она надела... нет, не платье, но черные колготы со свободной цветастой юбкой и тонкую темно-зеленую рубашку с фабричными пятнами краски внизу. Приобрела немного неформальный вид, хотя сумочка "под чешую" была довольно строгой и вполне формальной.       О, а еще она накрасила глаза. То есть, подвела. То есть, Легоси не знал, как правильно это называется, красноватые... тени под веками? В погоне за запахами зрение волка иногда совсем переставало работать.       Как и мозг.       – Ты прекрасна, – смущенно сказал он. – И глаза... эта штука очень тебе идет.       – Этих штук у меня две, – подмигнула она сначала одним, затем другим глазом. Волк замахал руками:       – Я про тени! Если это тени...       – Спасибо, Легоси. Ты и сам сегодня... необычен.       – Я нашел не темную рубашку, – улыбнулся он.       Обычные джинсы волк дополнил весьма нетипичной для себя светло-зеленой рубашкой в мелкий темный горошек. Кажется, она была ему маловата, и Легоси – хотя Хару точно была уверена, что он поступал так без какого-либо подтекста – расстегнул две верхние пуговицы и подкатал рукава до середины руки. Его шрамы на руках поросли шерстью и не так отчетливо проступали, хотя морду все равно полосовали отдельные царапины от былых драк.       Но, Рекс всемогущий, что же это был за восхитительный зверь. Спрятав смущение, Хару уставилась в землю. Волк даже не подозревал, на сколько градусов поднял свой телесный рейтинг. Или баллов. Проклятье, она совершенно точно думала о баллах.       – И она тебе очень идет, – улыбнулась Хару, найдя в себе силы поднять голову.       – Маловата в плечах.       – Да и во всем остальном, как вижу, тоже... штаны хоть не жмут?       Легоси попытался представить, что ответил бы Билл в такой ситуации. Или Луи. К сожалению, его внутренний Билл покинул Легоси примерно на стадии обретения речи, заявив, что тот скучный и с ним неинтересно играть, поэтому сейчас волк просто промолчал, отрицательно качнув головой.       – Ладно, – вздохнула крольчиха, потянув его за руку. – Пошли. Тепло сегодня, да? Хочешь мороженое? О, и что ты хотел покупать, напомни, пожалуйста! Сколько у тебя денег с собой вообще?       – Восемь тысяч йен, – смог ответить только на последний вопрос Легоси, почесав в голове. – Это не так уж много, но на несколько предметов одежды хватит. Мне еще нужны крепкие носки и... возможно, пара нижнего белья, – закончил он, понижая тон и смотря куда-то в сторону.       Тишина настораживала, и Легоси взглянул вниз. Увидев широкую ухмылку Хару, он закашлялся, краснея, и отрицательно замотал головой:       – Хару, я не буду мерить их в магазине! Бессловесная улыбка крольчихи стала еще шире, по мере того как она увлекала его по тротуару в сторону перехода. Наконец, садистка сжалилась и поманила его пальцем, сигналя, чтобы тот наклонился. Шепнула на ухо:       – Но у меня хорошая фантазия, и я буду тебе помогать с мыслью, что когда-нибудь удостоюсь чести увидеть их на твоем теле.       Его пробрала пугающе приятная дрожь, и волк потряс головой, очищая мысли от послания ехидного кролика. Торговый центр гордо нес славу шумного и людного места, хотя по будням здесь крутилось куда меньше животных, чем на уикэнд. Тем не менее, магазины уже работали вовсю, а кафе и фудкорты спешно обслуживали как посетителей из более скромных городков, так и обычных офисных работников, выбежавших на свой законный обеденный перерыв. Звери всех размеров и типов внешности соседствовали друг с другом, хотя для самых маленьких проходы и магазины все же располагались в отдельном крыле во избежание травмоопасных ситуаций.       Легоси немного приподнял нос, вдыхая широкое разнообразие запахов. Он в один момент увидел всю палитру суетливого места, оценил еду, запахи одежды, запахи парфюмерии и новой техники. Хару ущипнула его за руку:       – Ну? И где продаются твои толстовки?       – Боюсь, нам лучше посмотреть указатель, – виновато улыбнулся он. – Таких подробностей мой нос не различает.       – Вот бли-и-ин. А я уже думала, что с тобой дома ни одной вещи не потеряешь...       – Если эта вещь пахнет тобой...       – Фу, жутко! Ой... прости, Легоси. Я знаю, что для собачьих запахи очень важны, – добавила она, видя, как прижались уши волка. – Даже духи не использую.       – Спасибо, Хару, – искренне произнес тот, подходя к вертикальному табло. – Вот, смотри... "Текстиль-Гран", одежда для животных всех размеров и видов.       – Допустимо, – важно кивнула Хару.       Странная парочка проследовала вдоль натертого до блеска коридора, стеклянные витрины призывно выставляли все, что у них есть – ювелирные украшения, плетеные корзины и мебель, торты, электронику, туристическое снаряжение... казалось, можно было обойти торговый центр кругом, и содержимое витрин не повторилось бы не только по ассортименту, но и по тематике. Хотя магазинов одежды и аксессуаров здесь явно было больше, чем всего остального. Летняя, зимняя, формальная и для отдыха, модная и не очень, простая и вычурная.       Наконец они добрались до большого магазина, не такого крикливого, как модные бутики, однако рядов с одеждой там виднелось огромное количество.       – Ого... да тут потеряться можно.       – Я буду держать тебя за руку!       – Только не тогда, когда меряешь одежду, – дразняще произнесла Хару, показывая маленький язык. – Засунешь меня в карман случайно... или в штанину, хи-хи. Чего застыл?       Легоси, сглотнув, решительно шагнул вперед. Благо, металлоискатель не начал сигналить еще на входе, что с ним что-то не так.       – Надеюсь, никакой консультант не начнет помогать нам с выбором, – проворчала Хару, озираясь по сторонам. – Смотри, там что-то похожее на спортивную одежду. Наверняка где-то рядом есть и худи, и толстовки, и свитшоты.       – Свитшоты?       – Это когда без капюшона. И застежек.       – Мне нравятся капюшоны.       – Да. Надеваешь, а оттуда твоя морда вся в шрамах смотрит, – Хару наклонила уши на манер капюшона и скорчила страшную гримасу: – У-у-у-у-у!       – Мне нравятся капюшоны, – упрямо повторил волк. Она примирительно погладила его по тыльной стороне руки: – Мы не будем брать то, что тебе не понравится. Но с одним условием – ты померяешь то, что выберу я. Идет?       – Договорились, – расслабляясь, кивнул Легоси. Они дождались, пока нужный проход не покинут визжащие тигрята лет пяти от роду, и подошли к рядам с верхней одеждой. Здесь был огромный стеллаж с ветровками, и сразу за ним еще один, со сложенными толстовками разных цветов и размеров. Из-за необходимого разнообразия многие из них были представлены в количестве всего одного предмета каждого размера. Хару вытащила одну, насыщенно-зеленую:       – Как тебе?       – Цвет хороший, но размер не мой. Ищи с тремя иксами, как моя старая.       – Тебе наверняка нужен слим...       – Почему?       – Потому что три-икс-эль может быть и на бегемота, а у них не настолько худощавая фигура, – пояснила Хару. Вытащила еще одну, сверившись с ярлыком:       – Вот, твой любимый темный. Темно-синий, правда.       – Надпись...       – "Будь диким"? Что тебя смущает?       Волк аккуратно повесил толстовку обратно:       – Я хочу защищать травоядных, а не пропагандировать отсутствие самоконтроля.       Хару вздохнула:       – Так... ладно, с третьего раза угадаю.       На взгляд Легоси, она не угадала совершенно – в руках крольчихи красовалась большая, яркая толстовка, сиреневый цвет ночного неба на которой переходил в закатное солнце прямо у кармана. Он принял одежду у нее, мягко улыбнувшись:       – Хорошо, эту я померяю.       – А хвост не виляет...       – Мне не нравятся большие магазины. Лучше заказывать онлайн, но с одеждой не всегда можно угадать...       – Может, еще вот эту?       На сером, стального цвета худи поперек груди красовалась замысловатая надпись, которую, даже приглядевшись, нельзя было разобрать – в ней смешались кислотно-зеленый, белый и черный цвета.       – Цвет мне нравится. А что здесь написано?       – Понятия не имею, – пожала плечами Хару. – Мне кажется, нужно сойти с ума, чтобы такое читать.       Легоси посмотрел на ценник:       – Пять пятьсот. Мы так больше ничего не купим...       – Ладно, эту обратно. А предыдущая сколько стоила?       – Тысячу девятьсот пятьдесят йен.       – Терпимо, – кивнула Хару. Волк порылся на верхней полке и достал два незатейливых пуловера – оба с классическим вырезом, а вырез, судя по расстегнутой рубашке, ему очень идет... вот только Легоси не знал слова "пуловер" и зашел с козырей:       – Смотри, какие кофты.       – Кооофтыыы, – передразнила его Хару, показывая пальцами в воздухе непонятные, но явно насмешливые жесты.       – Пуловер это, глупый. Левый, тот, что синий, какого-то странного цвета...       – Да? – повернул к себе волк упомянутый предмет одежды. Пожал плечами: – Цвет как цвет.       – ...но белый я бы хотела на тебе увидеть.       – Под цвет твоей шерсти. Мне нравится.       – Я бы вообще хотела посмотреть на тебя в белом костюме и черной рубашке, – задумчиво сказала Хару, покусывая губы. – Мне кажется, ты будешь безумно хорошо выглядеть в такой комбинации цветов.       – Хорошо, что моя работа не требует официальной одежды, – улыбнулся волк. – Но я запомню. Так... штаны мне не нужны. Футболка или две. Лучше две, наверное.       – Я видела два ряда назад футболки и майки.       Они направились в указанное место, и там, послушные цепкой памяти Хару, смирно лежали футболки. Она вцепилась в одну мертвенной хваткой:       – Это ты меряешь без оговорок! И эту!       – Хару, у меня не хватит денег на все... – попытался урезонить ее Легоси, на что получил отпор: – Тогда я сама их куплю! Сколько может стоить несчастная футболка?!       Вообще выбранные ею были неплохи даже на его вкус. Одна шоколадно-коричневая с бледно-зелеными неровными вертикальными полосами разных оттенков, вторая насыщенно-синяя, темная, однако со светло-синей строчкой в виде ромбов сверху донизу. Однако Легоси решил отстоять немного собственные вкусы и стащил с верхней полки черную, монотонную. Крольчиха ухмыльнулась:       – Я уже вижу, в какой из них ты будешь ходить девяносто процентов времени, пока она не затрется до дыр. Пошли в примерочную.       Волк кивнул и покорно последовал за ней, увлекаемый кроликом на реактивной тяге вперед. Он сгрузил все вещи на небольшую тахту и начал расстегивать рубашку. Повесил ее здесь же на крючок и надел синюю футболку, а сверху ту толстовку с солнцем. Вышел, вильнув хвостом и вопросительно посмотрел на Хару. Она покачала головой:       – Они друг с другом вообще не сочетаются. А можешь снять толстовку?       – Конечно...       – Вот! Другое дело, сама по себе эта футболка безупречна! Но не с этим... Легоси, подождешь? Я принесу еще одну.       – Может, я пока что примерю ту, коричневую? – вопросительно произнес волк. Она качнула ушами в знак подтверждения:       – Ага! Думаю, она и сюда подойдет.       Хару умчалась, а Легоси снова залез в кабинку с зеркалом. Развернул футболку и широко улыбнулся. На коричневом фоне, оказывается, была изображена трава разных оттенков, длинная настолько, что верхние травинки заканчивались у него на правом плече. А на самом плече сидел жук-солдатик, черный с красным, раза в три крупнее нормального, он даже немного выступал поверх травинки – жука нашили лоскутом ткани отдельно. Легоси точно знал, что это клоп, и что такого размера не бывает в природе, но он все равно довольно погладил пальцами жука.       Хару ведь не видела его? Или видела?       Занавеска задергалась:       – Эй, хватит там на себя любоваться. Я тоже хочу! Он вышел наружу, показывая когтем на плечо:       – Смотри!       – Я знала, знала, что тебе понравится! – подпрыгнула на месте Хару, взвизгнула, затем моментально успокоилась и протянула ему белый сверток:       – Теперь это.       Легоси развернул и почувствовал приятный материал. Он, скорее всего, бережно сидел на шерсти и не заминал ее, а руки волка после верхней одежды всегда выглядели всклокоченными. Худи не было снежно-белым – скорее, кремового оттенка, карман, резинка и край воротника были отделаны тонкой темно-коричневой полосой.       – Похоже на десерт, – задумчиво сказал волк, затем быстро натянул худи поверх футболки, обнажая шерстистый живот. Хару злодейски улыбнулась, но помогла ему оправить худи. Отступила на шаг и наклонила голову. Волк посмотрел в зеркало и затем на кролика. Хару с убийственной серьезностью заявила:       – Если кто-то вдруг скажет, что ты похож на десерт, разрешаю отгрызть ему лицо. Легоси, это твои цвета. Коричневый, зеленый и белый кремовый. Выцветшие джинсы тоже сюда неплохо подходят. Хотя кроссовки, конечно, старые...       – Метал Маус мне не по карману, прости.       – Да я так... мысли вслух, – развела руками крольчиха. – Ты мне очень нравишься в этом. Обычно тоже хорош, но в этих вещах... я как будто получила возможность посмотреть на тебя с новой стороны. Свежий, опрятный.       – С драной мордой, без уха...       – Эй! Когда ты научился шутить?       – Дурная привычка. Думаю, подцепил у Луи.       – А я думаю, виновато новое худи, – деланно приложила палец к подбородку она в задумчивом жесте. – И стоит всего две пятьсот. Чуть дороже, чем закатное, но то никуда не годится. Разве что на твою черную футболку...       – Если честно, мне закатное не очень понравилось. Слишком яркое.       – А кремовое не яркое?       – Оно, скорее, нежное. Как ты, – улыбнулся Легоси. Ему редко удавалось что-то ввернуть настолько гладко. Хару умиленно посмотрела на него, затем достала телефон и навела. Волк поднял руку, защищаясь:       – Эй...       – Поздно, – заявила она. – Зная тебя, ты их спрячешь до ближайшего праздника. А так у меня будет хотя бы фото.       – Ну... на селфи же я согласился...       – Ты проиграл спор! Естественно, куда проще было согласиться на селфи, чем поцеловать меня с языком, маленький невинный волк...       Легоси с каменным выражением лица поднял ее на руки и неожиданно занес в примерочную, прижав к стене. Хару пробрала дрожь, когда она увидела его так близко, затем волк поцеловал ее, мягко касаясь губами и приоткрывая пасть, а затем неожиданно и плавно провел большим языком вдоль зубов крольчихи. Она пискнула и дернула ногой, обнимая руками его за шею и пытаясь ответить, но Легоси уже прервал короткое удовольствие. Хоть и продолжал разглядывать ее с сантиметров десяти, не более. Хрипло сказал:       – Уже не такой маленький и невинный, да?       Хару хотела было брякнуть что-то насчет того, насколько сильно Луи на него наорал, но неожиданно ощутила, что волк заодно украл у нее дар речи. Она наклонила голову, тяжело дыша и чувствуя, как бьется сердце, вполголоса проговорила:       – Я на тебя нападу сегодня. Сейчас. Прямо на выходе из магазина.       – Уже боюсь, – так же тихо ответил волк, его хвост медленно разрезал воздух из стороны в сторону.       – Пусти. А то звери подумают, что здесь что-то происходит.       – Да, – вздрогнул он и аккуратно опустил ее за пределами примерочной. – Прости, Хару.       – Укушу, если еще раз извинишься!       – Не надо, – смущенно улыбнулся он, возвращаясь к обычному себе. – Я переоденусь в свое, возьму носки с трусами, и пойдем на кассу. А потом мороженое. Идет?       – Двойную порцию, – дрогнувшим голосом проговорила крольчиха. Ей срочно нужно было остыть от впечатлений.              В четверг сразу после уроков Джуно принесла в клуб здоровенную расческу, и, пока Сису усердно занималась с Легоси, она вычесывала гриву существа. Затем прибывший буквально на пять минут позже Пина сменил ее, а Джуно отправилась вниз разбирать клубные документы, которые за последнюю неделю приобрели куда более стройный вид. Уму непостижимо, сколько кабинетов в этой школе нужно обойти, чтобы поддержать свежеоткрытый драмкружок на плаву.       Кроме того, ей потребовалось очень много самообладания, чтобы утвердить пьесу у Гона. Директор отчитал ее за "сторонние развлечения" и "неподобающий внешний вид", строго приказав сосредоточиться на программе Выдающихся, после чего волчице окончательно расхотелось быть школьной звездой. Однако она все еще держала оценки на достаточно высоком уровне и поведение на практически идеальном, чтобы претендовать на звание в момент выпуска.       Джуно взяла листы со своими репликами. В роль Элизы она втиснулась, как в облегающую перчатку, цветочница обладала ее характером и за словом в карман не лезла. К тому же Юки вместе с Луи уже повыкидывали много второстепенных реплик и текста, соответственно, учить ей придется гораздо меньше. Волчица с теплотой подумала об олене. Наверняка он где-то сейчас на очередном заседании, выслушивает представителей или борется с конкурентами, забрасывая друг друга отборными юристами, завернутыми в дорогую бумагу. Луи предупреждал, что в экстренном случае его могут сорвать и с репетиции, но пока таких случаев не было.       Вот к завтрашней танцевальной репетиции Джуно подготовлена из рук вон плохо. Она планировала посмотреть видео, присланное ей в виде ссылки от Кобаяси, после сегодняшнего собрания клуба, и только тогда начинать наброски. А выходные тогда посвятить алгебре и физике, тем предметам, которые давались Джуно с наибольшим трудом. А ведь она даже не думала их использовать в жизни... просто так получилось.       Не слишком заботясь о вещах, выходящих за пределы сиюминутности, волчица за последний год вырастила в своей голове сверкающий кристалл странной мечты. Она хотела поступить в колледж или даже выбрать университет, как-то связанный с авиацией.       Если и было то, чему завидовала Джуно, так это животным с врожденной способностью летать. Пассажирские самолеты, возможно, и могли гораздо быстрее перелететь из пункта А в пункт Б, но... сама возможность в любой момент подняться в воздух восхищала. И одновременно внушала легкую досаду. А тут еще появляется Сису-тян и без тени сомнения заявляет, что в их мире драконы умеют летать безо всяких крыльев. Точнее, как она это описала, "бегают по радужным сгусткам тумана", что ничуть не прояснило детали процесса.       Магия, Рекс ее раздери. Грррр.       А в этом мире без знания точных наук, к сожалению, обычной волчице путь в небо закрыт. Придется держать марку. И постараться всеми силами не расшатать свалившуюся в последнее время башню обязанностей. Спустя полчаса вычитывания Джуно тяжело вздохнула и бросила пачку листков "Пигмалиона" под стол. Не идет. И хотелось бы, да вот только не идет, и все тут. Закрыв кабинет, она снова направилась наверх, на всякий случай еще раз проверив входную дверь. После того, как Пина вломился в ее мини-офис, и она, и Луи с Легоси стали куда более осторожными.       Наверху волчица застала идиллическую картину – все трое лежали над книгой и поочередно тыкали в нее пальцами. Для обучения Сису принесли старого доброго "Волшебника из страны Оз", и драконица очень умилялась красочным рисункам, сопровождающим повествование Баума. Надо отдать ей должное, читать гостья училась крайне быстро.       – До-ро-ти помогла Стра... шиле перелезть через из-гоооо...родь, и они двинулись в... – Сису замялась, легко постукивая когтем по длинному слову. Пина шепнул:       – Изумрудный.       – ...в Изумрудный город по дороге, вы-мо-щенной желтым кир-пи-чом. – Умница, – улыбнулся Пина и потрепал только что расчесанную гриву. Джуно посмотрела на расческу слоновьего размера – ни единой выпавшей шерстинки. Покачала головой с завистью. Сама она в конце зимы обычно усиленно сбрасывала лишнюю шерсть, и на уход уходили буквально часы.       – Теперь твоя очередь, – прижала его лапой к полу Сису, торжествующе улыбаясь. – Ты обещал прочитать пару монологов из своей роли!       – Ну вот, меня поймали на слове...       – И просто поймали в том числе, – усмехнулась Джуно, захлопывая за собой люк.       – Но, если ты меня не отпустишь, о прекрасная драконесса, я не смогу и пальцем пошевелить.       Она, оскалив зубы в улыбке, отпустила барана. Легоси задумчиво сказал, откладывая книгу в сторону:       – У Сису очень... мягкая, размеренная сила. Да, она чудовищно превосходит любого хищника, и, подозреваю, может очень быстро перемещаться за счет упругих мышц тела, просто разгибаясь при прыжке, однако всегда очень бережно дозирует свою мощь.       – Я и есть чудовище, – довольно кивнула Сису, несколько раз махнув хвостом в пародии на волка. Пина с улыбкой прикрыл глаза, поглаживая ее спину:       – Ты самое красивое чудовище, которое этот мир когда-либо видел.       – Монолог! – потребовало чудовище нетерпеливо. Пина приставил палец к подбородку, задумчиво произнеся:       – Может, лучше диалог? Джуно, ты как смотришь на сцену с туфлями после ухода Пиггеринга?       Она деланно зевнула:       – Мне чертовски лень. Разве что, ради Сису-тян...       – Да! Да-да-да, ура! – не в силах сидеть спокойно, Сису взметнулась и голубой молнией пронеслась из конца в конец чердака. Хотя здесь было всего метров четырнадцать при ее шести, а то и семи... – Джуно, пожалуйста! Пожалуйста-препожалуйста, я же не смогу смотреть на ваши репетиции!       – Все, все, успокойся, – шутливо проворчала волчица, поднимаясь с так уютно расположенного пуфика. – Есть текст? Я дотуда еще не дошла...       – На, держи мои, – протянул ей баран реплики, явно притащенные с собой намеренно. – Я уже почти запомнил свою часть.       – Ты выучил все до третьего акта?!       – Не-а. Я фрагментами запоминаю, потом буду объединять их в одну картину, – пояснил он. Джуно пробежалась глазами по строкам и приняла гневно-оскорбленную позу почти машинально. С тех пор, как клуб закрыли, она тайком разыгрывала женскую вариацию Адлера сама с собой, сохранив переработанный текст. И сейчас небольшой актерский практикум пришелся как нельзя более кстати.       – Куда опять девались эти чертовы туфли? – вышел из-за стропил Пина, раздражение блуждало на его лице.       – Вот вам ваши туфли! И вот вам ваши туфли! – Джуно присела на корточки, подобрала два комка разноцветной мишуры, покоящихся на одном из ящиков, и поочередно швырнула их в Пину. – Возьмите их, и чтобы вы в них минуты покоя не знали!       – Что за черт, – пробормотал баран изумленно, затем подошел и обнял ее за плечи, как бы приподнимая. – В чем дело? Вставайте. Что-нибудь случилось?       Джуно покосилась на текст:       – С вами ничего не случилось! Я выиграла вам ваше пари? Ну и прекрасно! А до меня вам никакого дела нет.       – Вы мне выиграли пари? Вы? Пигалица несчастная. Я сам его выиграл, – надменно зазвенел голос Пины. – Зачем вы бросили в меня туфли?       – Потому что я хотела разбить вам голову, – почти чистосердечно ответила Джуно. Не раз и не два она хотела бросить в Пину чем-то тяжелым, когда они еще посещали старый клуб. – Я бы вас задушила сейчас, себялюбивое, толстокожее животное. Вы меня вытащили из грязи! А кто вас просил? Теперь вы благодарите бога, что все уже кончилось и можно выбросить меня обратно в грязь.       – Оказывается, это существо все-таки нервничает, – презрительно заметил "профессор", окончательно вживаясь в роль. Легоси и Сису наблюдали за сценой, затаив дыхание. Грубая, неотшлифованная, уже сейчас она была для них верхом искусства. Да, волк видел много выступлений клуба, однако сейчас все выглядело по-другому. Больше огня, больше драйва, жизни и вдохновения.       Ни тот, ни другая никогда не чувствовали себя зажатыми на сцене, Джуно всегда прекрасно передавала эмоции персонажа, да и дать роль надменного и грубого ученого Пине со стороны Луи оказалось бесподобной находкой. Под конец они, конечно, куда больше сбивались и подглядывали, особенно Джуно, но драконица и волк все равно искренне зааплодировали.       – Восхитительно, – широко улыбнулась Сису. – И так весь длинный спектакль?       – Ну... Адлер давался двумя частями по сорок минут, если я правильно помню, – задумалась Джуно, виляя хвостом от похвалы и слегка запыхавшись от бурной сцены. – Даже если Луи сократит "Пигмалиона", здесь все равно останется не меньше полутора часов.       Пина перехватил у нее инициативу повествования:       – Кроме того, есть заключительная часть рассказчика, на которую у нас до сих пор никто не назначен. Может, заставить Брайсона? Там, фактически, просто прочесть текст, хоть и длинный, а Пиггеринг из основных единственный нейтральный персонаж.       – Вообще-то у меня была одна мысль, – сказал Легоси, выпрямляясь во весь рост, смотря куда-то в пространство и двигая руками, как будто разворачивает прожектор. – Если в конце достаточно большая начитка, никто не сделает это лучше самого Луи. Он может сидеть в углу сцены, мы постепенно станем делать свет ярче, так, что пятно будет неспешно проявляться из темноты. И там будет Луи... спокойно, размеренно заканчивать повествование.       – Играть самого Шоу, – подхватила Джуно. Пина удивленно посмотрел на волка:       – Рассказчика... вообще режиссер обычно не принимает участия в спектакле, но это...       – Хорошая идея, – взбудораженно сказала Джуно. – Легоси, это очень круто.       Волк смущенно потупил взгляд:       – Я сужу со своей позиции осветителя. Возможно, бред.       – Вообще не бред! – горячо возразил Пина. – Легоси-сэнпай, мысль очень светлая и своевременная. Если остальные ученики отнесутся к постановке с тем же энтузиазмом, мы взорвем сцену!       – Может, не надо? – неуверенно проговорила Сису, широко раскрывая фиолетовые глазищи. Баран успокоил ее:       – В переносном смысле. То есть, мы так зажжем – в переносном смысле – что все челюсти уронят на пол. Тоже...       – В переносном смысле, не будь собой, – одернула его Джуно, упирая руки в бока. – Сису умная девочка.       Драконица вместо того, чтобы подтвердить, зарылась носом в ее руку, волчица рассмеялась и погладила ее вдоль переносицы:       – Ты, кажется, начинаешь копировать наше собачье поведение. Побольше времени проводи с Пиной и Луи.       – И тогда я буду бодать все подряд? – ехидно спросила Сису, подмигивая Пине.       – Да. Я давно хотел сказать, но мы еле сдерживаемся, чтобы не боднуть кого-нибудь ненароком, – с убийственной иронией ответил баран, картинно разведя руками в воздухе. – А сейчас, будь другом, бодни Джуно под зад.       – Зад не трогать! – взвизгнула та.       Люк приподнялся, и оттуда показалась голова Луи примерно до уровня носа. Он неторопливо осмотрел помещение, осознавая, что ничьему заду ничего не угрожает, и с легким смешком бросил:       – Интересно здесь у вас.       – Да не говори, забодай тебя Рекс, – продолжал напирать на тему Пина.       – Легоси, можешь помочь? Я притащил кучу еды, но наверх один не занесу...       – У нас есть календарь? – деланно нахмурилась Джуно. Пина полюбопытствовал:       – А тебе зачем?       – Обведу красным маркером день, когда великий Луи попросил кого-то о помощи.       Олень скорчил гримасу, затем головой мотнул назад, сигналя волку идти следом, и скрылся в люке.              Пятничное занятие значительно отличалось от обыденного. Во-первых, сегодня по планам занималась только танцевальная группа, во-вторых, актеры все равно заявились почти в полном составе, даже Рю, которому досталось только пару эпизодических ролей, пришел, и, в-третьих, животные сегодня просто фонтанировали идеями.       Гадзмир подкрался к Луи со своим плейлистом и настойчиво посоветовал сразу несколько спокойных композиций (исполняемых, тем не менее, рок-группами), которые могли оживить некоторые сцены. Дикобраз еще не дочитал пьесу, однако у него было свое уникальное видение и масса энтузиазма, который Луи не стал рубить на корню. Он задумчиво послушал музыку и кивнул звукарю, пообещав, что кое-чему найдется применение.       Затем оленя, вернее, сначала Джуно поймала Эри. Сервалка немного нервничала, по-кошачьи подергивая хвостом, однако призналась президенту:       – Джуно-сан... у меня есть некоторые соображения по поводу танцев.       – Вот как? Слушаю.       – Лучше, чтобы Луи-сан тоже обратил внимание, его в любом случае коснется как режиссера.       Джуно удивилась еще больше, но, подхватив стакан воды и осушая его на ходу, облизнулась:       – Давай тогда прервемся. Как тебе Кобаяси в качестве партнера?       – Он много знает и умеет, – кивнула Эри, затем замялась: – Но такое чувство, будто Кобаяси-кун немного зажат и... как это сказать? Ограничен выученным?       – Это не то чтобы плохая черта, – улыбнулась Джуно. Кошка выставила ладони вперед:       – Я его и не обвиняю ни в чем! Только... думаю, что здесь нужно немножко больше фантазии.       – Так. И в чем же заключается твоя фантазия?       – Сейчас... Луи-сан!       – Да, Эри?       – Вы говорили, что Горо будет как бы утверждать свою роль в зрительских глазах, танцуя с богатыми дамами на приеме. А что, если мы проделаем похожую штуку со вторым родственником?       – Поясни, – заинтересованно сказал олень и кивнул на соседний стул. Эри присела и начала сбивчиво объяснять:       – Понимаете... у нас как бы комедия, но она не такая смешная, как может показаться. Здесь очень много взято из жизни.       – Ну... это мы и так знаем, – неопределенно пожала плечами Джуно.       Кошка подняла вверх палец, продолжая:       – И Тсу... ну, Тсутому затем приходит в дом к Хеджхоггинсам, чтобы пожаловаться на жизнь. А давайте мы его рассказ превратим в танец, Луи-сан! Джуно-сан! Он немного скучный, зрителям наверняка интереснее Элиза и Пина... то есть, профессор. А так мы выбежим на сцену, и рассказывать его историю можно либо текстом, либо самим рисунком танца. Я... делала зарисовки в блокноте. Вот фото.       Джуно и Луи склонились над телефоном, заинтересованные донельзя.       – Вот... мы можем показать, как его почитают в высшем свете. Потом вместе, в танце, налепить на лацканы пиджака несколько медалей из золотой бумаги. И неважно, если Тсу плохо танцует, так даже смешнее! Он бестолково будет крутиться, не находя себя среди высокородных господ... а те множеством жестов будут демонстрировать уважение. Можно даже в танце как-нибудь почистить ботинки, и все это под клавесин, но я не знаю, где... взять клавесин...       Эри окончательно запнулась и замолчала, нервно прижав уши. Пока Луи переваривал информацию, выброшенную на них сплошным бурным потоком, на губах Джуно все шире расползалась улыбка:       – Эри... какая же ты молодец! Луи, давай сделаем это! Я не знаю насчет комического эффекта, но танец получится изумительный... знаешь, как в хореографических ансамблях используют центральную неподвижную фигуру? Вот так будет и Альфред Даллитл у нас!       – Теперь я действительно польщен, что мне разрешили здесь преподавать, – чуть более официально отозвался Луи, потирая переносицу. В первом изложении идея казалась грубым приемом внесценарной комедии, но, если ее подать в подобающем виде... – Эри... если в будущем возникнут какие-то идеи касательно танцев, я открыт к обсуждению. Молодец.       – У-и-и-и! – обняла Джуно меньшую хищницу и закружила по комнате.       – Нам стоит волноваться? – шутливо крикнул Кобаяси, держась обеими руками за полотенце на шее. Волчица отмахнулась:       – Нет, просто добавится работы. Тсутому, подойди, пожалуйста!       – Я? – удивился летучий лис, сидящий на лавочке недалеко от входа. Они вместе с бандикутом Рю, Тао и вездесущим Горо, судя по хитрым мордам, втихомолку обсуждали прелести женской части дэнс-группы. Брайсон, как ни странно, отсутствовал – возможно, делал какой-то проект по учебе. Хотя Джуно казалось, что он неплохо вписывается в компанию.       – Да, ты. Если вдруг знаешь какого-то другого Тсутому, можешь прислать его вместо себя. Рукокрылый осторожно приблизился к ним. Сегодня он выглядел бодрее, чем обычно – может, лег раньше или выпил больше кофеина. Спросил своим поразительно глубоким голосом:       – Да, Джуно-сенпай?       – Ты умеешь танцевать?       – Э-э-э... отвратительно. Если не сказать хуже.       – Отлично, – хлопнула в ладоши она, – тем лучше для постановки. Помнишь ту сцену, где ты повторно приходишь в дом Хеджхоггинсов? Жалуешься на рекомендации, сыплешь проклятиями, что сделали из тебя важную шишку?       – Ну?       – Эри предлагает поставить эту сцену в виде танца. Не саму сцену встречи с профессором – я правильно поняла, Эри-тян? – а твою историю о том, как внезапно обрел общественное уважение.       – Все так, – кивнула сервалка. Тсутому недоуменно нахмурился:       – Но я не умею танцевать.       – Именно! Тебе и нужно будет чувствовать себя неловко, не в своей тарелке. Ты будешь на сцене элементом хаоса, а они будут пытаться потрогать тебя, взять автограф, наградить, спросить мнение – и все это без слов!       – Боюсь, такой уровень гениальности мне не понять, – виновато произнес Тсутому, посмотрев куда-то в сторону. – Но, если скажете, что нужно делать, я сделаю.       – Спасибо, Тсутому-кун, – сердечно поблагодарила его Джуно, а сзади налетела Эри, обняв летучего лиса за шею и истошно голося:       – Ура-а-а!       – Не кричи на ухо! – завопил несчастный, а парни на лавочке просто прыснули от смеха.       – Луи-сан.       Олень вздрогнул. Сзади горой возвышалась невозмутимая Беатрис, за которой хвостиком тащился Киби. Тигрица по телосложению чем-то напоминала Билла и была лишь на несколько дюймов ниже Легоси, что делало ее фигурой очень пугающей. Притом что в зале она не занималась, мышцы не бугрились, как у спортсменов, однако ее изначальные физические данные и без того находились на высоте.       – Слушаю тебя, Беа.       – Я не могу шить из этого дерьма, – рыкнула тигрица. Киби с укором сказал:       – Беатрис, мы говорили насчет лексики.       – Я могу придержать язык. Но из этого дерьма я шить не могу.       – Беа, Луи-сан не может и не будет каждый раз платить за все из своего кармана. Если ткань плохая, просто обработаем ее после пошива – добавим блеска, немного лоскутов бархата...       – Луи-сан, – твердо сказала Беатрис, – то, что у нас есть, не отвечает никаким стандартам. В качестве пальто тех лет можно взять и современные, но что делать с костюмами? А с платьями? Там совершенно другой покрой!       Олень развел руками:       – Хорошо, но что ты предлагаешь? У школьного театра нет такого финансирования, как у городского, к примеру.       – Я знаю, где можно достать приемлемого твида... дешево. И кашемира.       – Побрить Пину? – ухмыльнулась Джуно. Баран остался наверху, забаррикадировав люк. Если они после занятий найдут их рыдающими в обнимку над каким-то фильмом, быть беде. Это уже официально зарегистрированное дурное знамение.       – Нет. Ткани искусственные, правда. Мой кузен будет проводить презентацию нового станка для синтетических материалов на технологической выставке в Киото. Я могу попросить его набрать образцов по бросовой цене. Там хватит на несколько платьев или костюмов.       – О какой сумме идет речь? – поинтересовался Луи, вставая на ноги, чтобы хоть как-то справиться с нависающей тигриной горой. Беатрис задумалась. После паузы в секунд десять она неуверенно ответила:       – Полторы тысячи йен. Сами образцы бесплатные, но ему нужно оплатить циклы работы станка или что-то вроде этого.       – Джуно, у нас осталось еще что-то из ремонтного фонда?       – Да, – с энтузиазмом кивнула президент клуба. – Даешь добро?       – Даю, – разрешил Луи, пораженно качая головой.       Во имя метеорита, не мог же он в качестве лидера настолько зажечь их, чтобы буквально каждый горел идеей предстоящего спектакля... Или мог? Раньше, когда он изображал из себя наследного принца, такое никогда не удавалось. Быть может, следовало стать немного ближе к народу...       Впрочем, другие пока держались в стороне и занимались своим делом – разучивали бальные па. Юки тоже старалась как могла, но пока что получалось у бедняжки не очень. Луи отвернулся. С Джуно год назад как-то получалось само собой, у нее имелось призвание как к актерской игре, так и к танцам, но здесь... возможно, медицина была бессильна.       Когда, наконец, занятие закончилось (олень с ужасом ждал, не подойдет ли с идеей кто-нибудь еще, но с идеями пронесло. Правда, вместо них материализовался один не самый приятный телефонный звонок от секретаря), Тсутому призывно помахал уставшим танцорам. Джуно приподняла бровь, но пошла к нему, а за ней потянулись и остальные. Они с Рю и Тао играли на лавочке в неизвестно откуда взятый маджонг, пантер при этом активно хомячил длинный сэндвич с сыром и латуком, а Горо наблюдал, не принимая деятельного участия ни в еде, ни в игре. Тем не менее, сейчас взгляд оранжевых глаз крылана был устремлен куда-то поверх их голов.       Тсутому нерешительно покусал нижнюю губу одним из клыков – несмотря на всеядность, зубки у его родственников вполне соответствовали хищным видам – и сказал:       – В общем, это... у меня на следующей неделе во вторник будет день рождения. Но обычно я уезжал домой, чтобы отпраздновать, а сейчас родители в командировке... и прислали немного денег. Я подумал – может, нам устроить пикник всем клубом в воскресенье? На берегу озера Кьеко?       – А ты знаешь, как заводить друзей, парень, – одобрительно проворчал Тао со скамьи. – Киби, ты же пойдешь?       Тот с достоинством кивнул. Горо, в свою очередь, воодушевленно сказал:       – Я свободен. Даже не знал, чем заняться, честно говоря.       – Да! – радостно закивала Эри, однако среди танцоров трое-четверо не слишком обрадовались такой новости. Ратих угрюмо сказала:       – Не могу, уезжаю на выходные. Могу что-нибудь привезти из деревни. Фруктов?       – Если хочешь, мы будем благодарны, – тепло сказала Джуно, чувствуя, что ее прямая обязанность приободрить самку носорога. Хотя двигалась она на сцене довольно неплохо, стоило признать в пику стереотипам.       К сожалению, среди отказавшихся был и Кобаяси – шакал сказал, что помогает брату смотреть за детьми, а из актерского состава отсутствовали Фумико и Брайсон. Крылан надеялся, что они придут завтра, в субботу.       – Беа! – позвал тигрицу, обсуждавшую что-то с муравьедом, Тсутому. – Пойдешь на пикник? Озеро недалеко от станции метро Хогияка, в километрах двух к северу.       – Пикник? А что там делать?       – Отдыхать, амазонка ты полосатая, – усмехнулся Горо и скрестил руки на груди. Они с тигрицей были примерно одного размера. Беатрис машинально пожевала ус и выдала совершенно дикое:       – Я не умею.       – Мы тебя научим, – мягко похлопал ее по ноге Киби.       – Ну так что, пойдешь?       Тигрица неожиданно покраснела и безмолвно качнула головой вперед-назад. Кажется, это было "да". Сервалка сжала руку в кулак, победоносно потрясая им и что-то вопя, звери заулыбались, а Беа, видя данный перформанс, вообще стушевалась. Джуно мастерски обняла ее за плечи – благодаря Сису спустя неделю каждый из них мог вести семинары по обнимашкам. Проговорила тихо:       – Не бойся. Мы не кусаемся.       – А это еще надо у Луи спросить, кусаетесь вы или нет, – скабрезно подмигнул Киби. Волчица иронично посмотрела на него и затем медленно, драматично повернула голову к черной пантере, указывая на его друга одними лишь глазами:       – Тао-кун...       – М?       – Фас.       Луи фыркнул от неожиданности и прикрыл рот рукой, продолжая беззвучно смеяться. Эта внутренняя и очень черная шутка явно была прицельно направлена на "старичков". И, судя по тому, как подавился Тао, а Киби поджал маленькие губы в крайнем неодобрении – мрачная шалость удалась.       – Джуно-сенпай, а вы поедете? – спросила Нора, лабрадор из танцевальной группы.       – Не, ребята. Никакого начальства, – со смехом отказалась Джуно, впрочем, виляя хвостом. – Пока вы будете отдыхать, мне жизненно важно привести клуб в рабочее состояние не только внешне, но и по дурацким бумажкам.       Конечно, она слегка лукавила... не нашлось бы столько работы, чтобы занять все воскресенье. Однако волчица просто хотела расслабиться и немного отдохнуть от бесконечных репетиций и учебы. Поесть чего-то вкусного и вредного, сходить в Би-Страйк и повыть на луну, заснуть на Луи во время просмотра фильма и обслюнявить всю его безумно-дорогую-выглядящую-так-же-как-и-обычная (но на несколько тысяч дороже) одежду. Звучало как отличный план.              – Все в порядке?       – А, уже закончили... я хотел поговорить.       Пина отошел от узкого, еле очищенного чердачного окна и повернулся к Луи. Олень пожал плечами:       – Легоси сейчас придет, Джуно вместе с девочками ушла в душ. Это вопрос для публичного собрания нашего тайного общества?       – Не совсем, – сказала Сису смущенно. За все время, пока они присутствовали в одном помещении, Луи впервые видел драконицу и барана на таком большом расстоянии друг от друга. Но более точный вопрос мог и подождать. Когда пришел его друг, и, наконец, появилась распушенная и смешно выглядящая Джуно, они сели в круг, а Сису привычно образовала спинку этого своеобразного дивана, возлежая на большей части подушек. Пина, не поднимая голубых глаз, сказал:       – В общем, она страдает.       – Я не страдаю! Просто...       – Как минимум, от любопытства, – усмехнулся он. – Луи, насколько тяжело получить разрешение на въезд на территорию школы чего-то крупного, вроде грузовика?       – Пара пустяков, – настороженно ответил Луи. – Ты хочешь вывезти Сисудат отсюда?       – Нет, она отказалась. Но... проклятье, у нас город рядом с морем! Полтора часа, и ты на любом из диких природных пляжей, где ни души! Может, она хочет...       – Я могу говорить за себя, Пина, – с легкой ноткой недовольства произнесла голубая драконша. – Я бы... хотела хотя бы ненадолго вырваться отсюда. Да, с вами интересно, и ноутбук очень помогает, особенно теперь, когда я начала понемногу понимать текст, но мне жутко не хватает свободы... и воды.       – Мой отец владеет мебельной компанией. Служба доставки тоже своя. Я мог бы позаимствовать один из фургонов с большим кузовом, и отвезти ее в воскресную ночь.       – Ночь? – переспросил Легоси. Пина поморщился и с ядовитым сарказмом произнес:       – Да, да, я травоядное и ничего не увижу, если на берегу не будет освещения. Но есть такое замечательное изобретение, называется фонарик. Кроме того, в понедельник или во вторник полнолуние, а погода обещает быть довольно ясной на выходных. Сису уверенно добавила:       – Я и сама неплохо вижу ночью. И, если что, смогу защитить Пину от... да от чего угодно.       – Ты не бронированная, как сказочные драконы, – мягко похлопал ее по боку Луи. – От пули не защитишь.       – Да когда кто-то из вас вообще получал огнестрельное ранение? – вскипела Джуно, кусая Луи за рог. Тот недовольно наклонил голову и пальцем ткнул в Легоси:       – Этот, год назад. Хотя он пытался поймать одного преступника... однако благородный порыв ничуть не оправдывает опасности.       – Еще одного? – удивленно поднял брови Пина. Легоси мрачно кивнул. Даже если не считать пациентов Гоухина, у которых не было криминальных записей, с преступным миром Черритона он сталкивался, к сожалению, часто. Только после ночи погромов на черном рынке бурная жизнь волка стала более похожа на штиль, и то...       – И все же, – произнес Легоси, – я за Пину. Только лучше не в воскресенье, а в субботу поздним вечером. Кто знает, что может случиться, а в понедельник школу никто не отменял.       – Я тоже думаю, что риск получить пулю на безлюдном пляже преувеличен. Может, поедем все вместе? Легоси, пригласишь Хару...       – Мне, возможно, нужно будет съездить в Южный Университет. Не знаю, насколько задержусь, – покачал головой волк.       – С Джеком хочешь повидаться?       – Да, Луи. Я ему давно не звонил. Плохой из меня друг.       – Вообще отвратительный, – с энтузиазмом подтвердил Луи, Джуно шлепнула его по колену:       – Луи!       – Что? Он постоянно втягивал меня в какие-то передряги... да я не серьезно, Лего, расслабься. Я бы не мог желать друга лучше, – опустив голову, сказал олень. Хвост Легоси вильнул пару раз. Джуно требовательно потрясла Луи за плечо:       – Что с Сису и пляжем?       – С одной стороны, я не хочу отпускать Пину одного. Но у меня и суббота и воскресенье, и даже сегодняшний вечер заняты настолько, что спать, возможно, придется в офисе Хорнс. Работники на выходных, а топ-менеджмент и я – в мыле по самые уши. Смешно, да?       – Это что у вас такое? – с подозрением спросила Джуно, чувствуя, как рушится часть ее планов на вечер.       – Налоговая ревизия у нас от правительства, – вздохнул Луи, потирая пальцами друг о друга в универсальном денежном жесте. – Приуроченная к судебному иску одного настырного клиента, владеющего частной клиникой около Токио. И схема действительно не то чтобы чистая, я пока не знаю, как у устройства с ценой только изготовления без учета логистики восемьсот тысяч йен могла получиться рыночная цена в семьсот пятьдесят тысяч. Мы не использовали ни опт, ни офферты...       – Так, все, – прижала уши руками Джуно. – Я поняла, ты не можешь.       – Мог бы послать пару охранников, но не хочу выдать секрет Сису.       – Да уж, пожалуйста, – улыбнулась та, взмахнув хвостом. Луи спросил волчицу:       – А тебе разве не надо готовиться к экзаменам, учить предметы и выполнять еще около тысячи дел?       – То-то и оно... я хотела, но только если бы ты поехал.       – Тогда делаем так. Я вижу, что все, кроме меня, проголосовали "за"... тогда я завтра созвонюсь с Гоном – неохота в последнее время видеть его лично – и попрошу, чтобы вечером заехал грузовик на утилизацию старого реквизита с чердака. Пина, у тебя есть права?       – Да, Луи-сэнпай, – степенно, стараясь скрыть радость, кивнул баран Далла. – Отец спит и видит, как я помогаю фирме то с одной стороны, то с другой, прохожу карьерный путь от курьера до директора. Права всех категорий пришлось получить еще в шестнадцать. Но мне будет удобнее все же в воскресенье. Постараемся вернуться до часу ночи, если это так важно.       – Тогда так и сделаем, – кивнул Луи. Затем промедлил и завел руку за спину, доставая небольшой пистолет, поблескивающий воронеными боками затвора. Протянул его рукоятью вперед.       – Луи! – пораженно воскликнул Легоси, Джуно ахнула, но олень поднял ладонь, призывая к молчанию. Нехотя сказал:       – Я видел... темную сторону этого мира. Пусть будет с тобой, Пина. Чтобы, в случае чего, не только Сисудат могла защитить тебя, но и ты ее.       – Давай я... лучше завтра заберу, Луи, – с опаской сказал Пина, даже забыв на мгновение о своем вежливо-приторном стиле общения. Олень иронично усмехнулся, откидывая голову назад, на живую "подушку", и закрывая глаза.       – Ты чем слушал, баранья голова? Не будет меня ни завтра, ни послезавтра в школе. Хорошо, если в понедельник смогу выбраться... но не факт.       Пина двумя пальцами взял оружие и аккуратно положил его на пол перед собой, разглядывая недобро выступающие грани. Луи, наблюдая за замешательством, повторно вздохнул, вытягивая руки:       – Перед стрельбой опусти флажок предохранителя слева вниз. Держишь вот так, вторую руку подставь под магазин для устойчивости и уменьшения отдачи. В черте города лучше не доставай.       – Он... "чистый"?       Джуно фыркнула:       – Это что-то из криминальных сериалов...       Но олень продолжал оставаться серьезным. Он посмотрел собеседнику прямо в глаза:       – Ты точно хочешь знать подробности, Пина?       – Э-э-э... нет, – отказался баран и осторожно поднял пистолет, теперь уже не двумя пальцами. – Особенно пока ты нагоняешь жути вот так, Адлер в оленьей шкуре.       – Тогда решено.       – Мы едем? Или нет? – требовательно спросила Сису, не уловив драмы в их разговоре. Пина с улыбкой повернулся к ней, едва прикасаясь, погладил щеку:       – Едем. Что за водный дракон без воды?       В этот момент на чердаке театрального клуба Академии Черритон разразилась буря. К счастью, буря состояла не из кинжально острых ветров или песка, а из светло-голубой шерстистой драконицы, которая успевала за доли секунды описывать в тесном для нее пространстве круги, обнимать всех подряд и издавать непонятные, но, без всякого сомнения, радостные звуки.