Выход Дракона

      – Гон-сан? Добрый день. Вы меня вызывали?       – Да, Алишия. Садись.       Тигр в синем костюме стоял у окна, смотря на пасмурное небо. Сзади послышался тихий скрежет – маленькая валлаби не смогла отодвинуть стул беззвучно, хотя явно старалась не побеспокоить его лишними звуками. Слухи ходили... и он был осведомлен об их содержании. Сибирский тигр нацепил свою лучшую доверительную маску и развернулся, мягко улыбаясь:       – Спасибо, что пришла. Знаешь, зачем я тебя вызвал?       – Ну... я вроде ничего не натворила...       – Нет-нет, что ты! Не беспокойся. Школа организовывает программу для отдельных семей и животных, прошедших в черритонскую Академию по квотам. Мэр потребовал от меня разнообразить ваш культурный досуг, так что дети с первого и второго года обучения могут съездить в Токио и посмотреть местные достопримечательности. Что скажешь?       – В Токио? – улыбнулась Алишия, мило сложив руки на подоле платья. – Конечно, Гон-сан. А что мы там будем делать? И кто еще едет?       – Насколько я знаю, вы посетите несколько музеев и бизнес-центр, возможно, театр. Столичная жизнь очень суетливая и опасная, поэтому вам выделят сопровождающего от министерства образования, – развел руками Гон. – Что касается численного состава, я не буду никого заставлять. Но, к сожалению, травоядную и плотоядную группу придется разделить ввиду инцидента годичной давности. Всеядные животные смогут выбрать сами, с кем им ехать.       – Это ведь... только для неблагополучных семей? – уточнила валлаби, погрустнев.       – К сожалению, да. Количество мест строго проверяется и подотчетно, вы не сможете взять с собой друзей. Тигр поправил очки на носу и, наклонив голову, посмотрел на нее. Алишия не очень хорошо разбиралась в выражениях лиц хищников, но ей показалось, что хозяин кабинета чем-то расстроен. Она, вежливо улыбнувшись, проговорила, оглядываясь по сторонам:       – Конечно, я поеду. Спасибо, Гон-сан.       – Ты можешь отказаться, это не обязательное мероприятие, – заметил он, глядя на нее поверх стекол. Затем его глаза стрельнули в сторону полки с документами, где стояла большая фотография в изящной рамке.       – Но интересное! Спасибо, что предоставили возможность, Гон-сан, – слегка поклонилась она и проследила за его взглядом. – Это ваша семья?       – Да... Трейси и моя дочь... Даника.       Голос тигра едва заметно дрогнул. Валлаби с умилением наклонила голову:       – Вы так хорошо смотритесь вместе... а Даника большая! Она уже учится в Академии?       – Нет, пока в младшей школе. Гон снял очки и накрыл ладонью глаза, устало их потирая. Даже Алишия почувствовала, что здесь что-то не так, однако рискнула спросить:       – С ними... все в порядке?       – Не... думаю, что что-то может произойти в нашем маленьком городе.       – Ясно. Простите.       – Ничего, – ответил Гон с каменным лицом.       Что я делаю?       – Думаю, все окончательно организуется к следующей неделе, и выезд состоится ближе к выходным. Не видела, под дверью больше никого нет из учеников?       – Нет...       – Ясно. Спасибо, Алишия. Я уведомлю вас о точной дате и времени экскурсии.       Она еще раз поблагодарила, поклонилась и выскользнула за дверь. Спустя минут пятнадцать к нему постучалась вьетнамская свинка-первогодка из драмкружка, Тия. Ее черное рыльце мило контрастировало со светлой школьной формой, похоже, только что с уроков. Гон наклонил голову в приветственном поклоне и предложил сесть. Всего он вызвал семь животных, перед тем тщательно просмотрев их дела, семейные связи, уровень жизни. Шесть травоядных и красную панду из второго общежития. Ни один из них не почувствовал фальши. Ни один не отказался.       Когда последний ученик выскользнул за дверь, Гон застыл в кресле, обхватив мощными клыками кисть руки.       Что я делаю?!       Спасаю одних за счет других, прошептал слабенький и коварный голосок. Нет, это не совесть. Труп совести тигр лично закопал, как только получил первое сообщение... и фотографии... Он достал мобильный телефон и пролистал галерею. Открыл сообщения. Бросил его на стол и снова прихватил зубами руку у манжеты белоснежной рубашки. Гон жил с тревогой на сердце последних два месяца, но в эти недели – как раз к приходу ранее исключенных оленя и волка – жизнь тигра превратилась в настоящий ад.       Нобу и его головорезы не остановились ни перед чем. Кто-то выследил его до самого дома и вломился... похитил... Гон сжал челюсти сильнее, и струйка крови скользнула в пасть.       – Что я делаю... – едва слышно, приглушенно сказал он.       Полиция бездействовала, институциональная программа Выдающихся почти перестала работать с уходом Яфуи, а Трейси и Даника... сидели связанными в каком-то из подвалов на черном рынке, пока темные, злобно ухмыляющиеся твари ждали выкуп.       И, что самое страшное, не было никакой гарантии, что эти твари не выжрут его и школу целиком, прежде чем отдать такой прекрасный... мотиватор. Тигр наконец-то почувствовал боль и отпустил собственную кисть. Красные капли свободно сбежали из высвобожденной раны вниз, сразу запятнав и рубашку, и стол. Но Гон не обращал внимания на чистоту помещения и одежды. Он машинально достал из ящика стола пластырь и неловко налепил поверх укуса.       Совсем другие мысли занимали голову директора Гона. Ярость и опустошение заживо пожирали его внутренности. И горькая, саркастичная правда, похожая на безумие.       Сколько стоит Даника... в других детях? Больше или меньше, чем Трейси? Кого ты сможешь отдать ради них? Всю школу? Пусть войдут с когтями, ножами и рабскими ошейниками, и устроят открытый аукцион... еды? Кого ты сможешь убить ради них?       Рык поднялся из груди прямо к голосовым связкам, он обнажил когти и медленно провел по столу четыре глубоких борозды, дерево жалобно затрещало. Нет. Не эти смерти должны купить жизнь его семьи. Умереть должны те, кто это сделал. Гон с кристальной ясностью единственной идеи, оставшейся в сознании, подхватил портфель и выскочил, закрыв дверь на ключ. Бросил секретарше, проходя мимо:       – Оми, я завтра, возможно, задержусь. Говори всем желающим, что я на заседании педагогического комитета.       – Хорошо, Гон-сан, – невозмутимо ответила она. Подняла глаза и тут же опустила. Выражение его лица напоминало Адлера... безо всякого грима. Маска благодушия начинала трещать по швам, и то, что проглядывало под ней, могло повергнуть случайного наблюдателя в ужас.              Вторник оказался примитивно-серым, словно вчера из мира украли большую часть цветов, оставив лишь некоторые здания веселеньких цветов, расписные граффити, автомобили и ярких мех некоторых зверей. Все остальное безжизненно серело, предвещая ухудшение погоды – серое пасмурное небо укрывало Черритон от края до края, как гигантское тяжелое одеяло, серели здания, даже шерсть волка... хотя она и так была серой. Ветер, налетающий порывами, поднимал целые бури лепестков с только почувствовавших весну деревьев, горстями бросая их в лицо прохожим. Смешно потирая нос, Легоси громко чихнул. Один из маленьких розовых лепестков залетел прямо в ноздрю, когда волк пытался принюхаться к свежим окрестным новостям.       – Будь здоров.       – Спасибо, Луи. Олень шел рядом – спокойно, с достоинством, держа трость на весу. Нога пока что не беспокоила, да и присутствие Легоси странным образом помогало – его спокойствие и умиротворенность, кажется, особой аурой распространялись вокруг серого волка. Ветер, правда, бесцеремонно трепал и полы дорогого пальто вместе с шарфом Луи, и полурасстегнутое кремовое худи на Легоси.       – Не простыл?       – Нет. Я, если и болею, то только зимой, когда холод пробирает до костей. Но тогда просто одеваюсь потеплее, – ответил Легоси, чуть поплотнее застегнув молнию.       Кажется, они так не гуляли уже добрую сотню лет. Или тысячу. Слабый запах оленя тоже привносил в мысли особую, теплую и дружескую нотку, отчего волку было просто приятно находиться рядом с ним. И разговаривать... почему они так долго не контактировали друг с другом после всей этой истории с черным рынком? Легоси ощутил, что, кажется, сам себе подставил подножку своей же отстраненностью. Хотя друзья его тоже утомляли, даже парни из семьсот первой, даже оптимистичный Джек, но до чего же хорошо и приятно было проводить с ними время!       – Кстати, об одежде, – усмехнулся Луи, кивнув на его верхнюю часть, – никогда не поверю, что ты сам себе это купил.       – Оплачивал я, – обескураженно ответил волк.       – Но выбирала Хару?       – Д-да...       – Тебе идет. Ума не приложу, почему все время таскаешь темное, – проговорил Луи с теплотой и одновременно легкой насмешкой в голосе.       – На осветительных фермах постоянно куча пыли. И убираться там не очень удобно.       – Ну... теперь у тебя есть ловкий уборщик, своя ручная и почти не глупая обезьянка.       – Луи... Орис не глупый, – выступил в защиту ученика Легоси. – Запоминает, что и как делать, хорошо, перемещается вообще молниеносно.       – И много не разговаривает. Находка для тебя.       – Ну и что с того, что я неразговорчивый?       – Ничего. Надеюсь, я тебя не сильно перегружаю разговорами?       Легоси с укоризной посмотрел на него, олень поднял руки вверх:       – Все, все, молчу.       – Наверное, мы можем вообще не говорить, чтобы понимать друг друга...       – Тут согласен, мохнатое ты чудовище. Я, возможно, не всегда понимаю твою мотивацию, но что именно можешь вытворить в следующую секунду, иногда угадываю с точностью.       – Ты научил меня быть сильным, Луи-сэнпай.       – Я тоже кое-что понял благодаря тебе... но! Никаких сэнпаев! – ткнул его Луи в бок кулаком. – Легоси, ну сколько раз просить можно... мы ведь и не учимся в школе, и вроде бы друзья. Мы ведь друзья?       – Друзья, – закивал волк.       – Ну вот... и у нас достаточно глубокая связь, которую вряд ли кто-то поймет. Разве что...       Что Луи хотел брякнуть, судя по его ироничной усмешке, так и осталось нераскрытым, поскольку сзади прозвучал ехидный знакомый обоим голосок:       – Это что за глубокая связь такая?       Словно ужаленные, животные обернулись. На них с лукавой улыбкой смотрела карликовая белая крольчиха. Луи закрыл глаза, усмехаясь. Как только Хару выпорхнула из школьной формы, она начала зажигать по части внешнего вида. На крольчихе была черная поблескивающая куртка и почти совпадающая с цветом шерсти водолазка, длинная темно-красная юбка ниже колен и крохотные сапоги на невысоком каблуке. Жаль, мохнатый лопух рядом не мог оценить все это по достоинству. Впрочем, он брал эмоциями, обычно скрытыми. Легоси мягким голосом произнес:       – Хару...       Затем сделал несколько шагов вперед, опустился на корточки и обнял ее большими руками, носом утыкаясь в шею. Хару обняла его в ответ, нежно потрепав мех на щеке. Сказала проникновенно:       – Ты в новой одежде... так приятно.       Волк, не отпуская ее, негромко спросил:       – Как ты нас нашла?       – Не искала специально, веришь? Шла по переходу вон там, над дорогой, гляжу – две подозрительно знакомые морды. Подошла и услышала про какую-то глубокую связь, и теперь мне любопытно.       – Привет, Хару, – еле заметно улыбнулся Луи. Она неожиданно продемонстрировала ему язык:       – А с тобой я вообще не разговариваю! Исчез по неясным причинам, затем вернулся без каких-либо оправданий, затем снова пропал...       – У меня были свои причины...       – Да, – подтвердил Легоси, наконец отпуская ее.       – Так что за связь? Признавайтесь! – уперла руки в бока крольчиха.       – Не та, что ты думаешь.       – Ой, да брось! Вы издалека и смотритесь, как парочка геев...       – ...мы что?!       – Олень, самец в дорогой одежде и рядом виляющий хвостом сутулящийся волк. Явно нижний, – продолжила глумиться Хару. Луи вздохнул:       – О, Рекс всемогущий...       – Нижний? – переспросил ничего не понимающий Легоси. В вопросах подобного уровня вульгарности он ничего не понимал вот уже девятнадцать лет, и тенденция явно не собиралась обрываться.       – Я тебе потом объясню...       – Когда Связь наберет свою полную мощность! – пафосно вскинула руку вверх Хару. Луи проворчал:       – Я понял... это месть.       – Скажите, а как вы выражаете привязанность к своему любимому волку?       – Хару!       – Т-с-с. Мне кажется, Луи хочет тебя бросить и только ищет повод.       – Я запутался... – беспомощно проговорил волк. – Хару, я люблю тебя. Луи друг, хороший и прекрасный друг, но я люблю его не так...       – ...как он того заслуживает, – исподлобья посмотрела на него крольчиха, пряча ехидную ухмылку.       Легоси приподнял уши торчком и вопросительно посмотрел на Луи, но тот, закатив глаза, издал раздраженный звук:       – Агггрх... она морочит тебе голову. Пытаясь морочить голову мне.       – Кайфолом.       Не отвечая, Легоси молча поднял ее на руки и понес вперед, чувствуя, как колотится маленькое сердце и медленно вдыхая запах той, на ком хотел жениться. Ну, когда сможет обеспечить семью достойно. И когда они будут готовы. Луи догнал их и пошел рядом, злорадно прокомментировав:       – Ага, затихла.       – Он... такой мягкий. И теплый.       – А ты злая и колючая. Может, ты не крольчиха, а ежиха?       – Как миссис Хеджхоггинс? – покосился на него Легоси.       – Да, возможно. Хотя такого сынка, как Пина, даже врагу не пожелаешь, – хмыкнул тот. Легоси улыбнулся, продолжая обнимать Хару – та, прикрыв глаза, молча обхватила его руку – и проговорил:       – В последнее время он присмирел...       – Ввиду одного серьезного и крайне весомого фактора, – иронично заметил Луи, видя, что Хару снова пытается выкарабкаться из объятий с гневными звуками. Идущая им навстречу парочка тапиров отшатнулась, но волк уже отпустил девушку. Она заявила возмущенно, оправляя юбку:       – Опять ваши загадки. Что вы вообще забыли в моем районе?       – А это теперь твой район? Весь?       – Не увиливай, рогатый. Тебя вообще должны возить только на лимузине и с кучей охраны, с чего вдруг решил прогуляться?       – Настроение такое было, – пожал плечами рогатый.       – Мы с Луи редко куда-то ходили вместе просто так. Всегда находилась какая-то причина...       – А вот здесь стоп, – поднял ладонь вперед Луи. – Если ты хочешь полностью вводить ее в курс дела, как Джуно, то я предпочел бы делать это не на улице и не в публичном месте. Глаза Хару все больше округлялись.       – Вы... надеюсь, никак не связаны с криминалом, ребята? – Нет, – выдержав драматичную паузу, ответил Луи.       Уже нет.       Легоси вдруг резко вдохнул воздух сквозь сжатые зубы и повернул голову. Хару довольно неприятно вцепилась зубами в его хвост, прошепелявив:       – Раффкавывайте!       – Хару... отпусти, пожалуйста. Я не буду ничего от тебя скрывать, это нехорошо... для нас. Но Луи тоже прав – не стоит вот так раскрывать все наши тайны на улице, хоть они и почти безобидные. Луи посмотрел на часы и поднял глаза к серому небу, произнеся куда-то в воздух:       – До репетиции еще три часа. Может, закажем пиццу и на базу ордена?       – На... куда-а?       Легоси слабо усмехнулся, приглаживая всклокоченную серую шерсть на хвосте:       – Мы состоим в тайном культе поклонения травоядным.       Хару пораженно посмотрела на него:       – А Луи? Он тоже?       – А он вместо алтаря.       Олень беззвучно свел ладони несколько раз в искреннем аплодисменте. Да, пусть его друг и не двигался вперед семимильными шагами... но год назад он не сделал бы даже попытки пошутить. Они сели на автобус, в хвост, на заднюю площадку, вместе с ними заскочил неприметный белый волк с наушниками на шее и в легкомысленной цветастой куртке.       Как бы Хару не хотела подоставать его на тему постоянной опеки, реальная ситуация допекала оленя куда больше – наследника конгломерата Хорнс круглосуточно "пасли" один-два охранника,и, хотя в СБ пока не было формального главы, Утамаро временно взял на себя данную роль и сейчас именно он уставился в телефон, временами поглядывая в окно и боковым зрением в то же время профессионально держа всю компанию на виду. Тем не менее, Луи знал, что после страшной аварии, унесшей жизнь Огумы, служба безопасности все время находилась в режиме боеготовности. Поэтому лучше пусть так, чем несколько громил постоянно под боком.       Хоть в Академии от него отставали... По дороге Луи описал Хару, чем они, собственно, сейчас занимаются в театральном клубе, крольчиха выразила полное понимание и принялась расспрашивать дальше, надеясь выудить желаемую информацию, однако ее визави был непреклонен. Хару немного отвлеклась только в пиццерии, когда Легоси при заказе негромко произнес:       – Десять больших пицц.       – Десять? – округлила глаза крольчиха, думая, на какое празднество они вдруг собрались.       – Хорошо. Серьезной компанией гуляете? – приветливо усмехнулась массивная буйволица за кассой.       – Что-то вроде того, – медленно кивнул волк. – Одну с перцем и шпинатом, три "четыре сыра", две грибных, одну с обжаренными луковыми кольцами, одну с тофу и ананасами... Хару, ты какую пиццу любишь?       – Я люблю грызть корочки, – хмыкнула она. – Что-нибудь простое и не слишком острое.       – Вон есть с баклажаном, томатами и пармезаном.       – Пойдет, – улыбнувшись, кивнула Хару. – Ты серьезно думаешь, что я съем целую пиццу? И вообще, зачем столько?       – Не бойся. У нас есть один друг, который утилизирует их в любых количествах, – пояснил Луи, стоя сзади и не мешая влюбленным. То, как она изображала гордость и независимость и в то же время жалась к волку, обнимая его за руку, которую тот не смел сдвинуть... выглядело, наверное, умилительно. Легоси был слишком стеснителен, чтобы целоваться на публике, но хвост и радостно взметнувшиеся уши он вообще не контролировал.       – Тогда одну баклажановую и один картофельный пирог с сыром. Две с сыром и одну грибную не разрезайте, – завершил заказ Легоси, доставая бумажник. Олень тронул его за руку:       – Оставь. Я заплачу.       – Но я ем больше, чем ты...       – А Сису больше нас обоих, так что, позовешь ее, чтобы оплатила?       – Нет, – прижал уши Легоси.       – Ну и все, – гордый маленькой победой, проговорил олень. – Сколько с меня, мисс?       – Две тысячи пятьдесят йен.       – Вот, – провел он картой по считывателю. – Спасибо большое. Сколько примерно нужно ждать? Буйволица пощелкала клавишами регистрации заказов и выдачи:       – Заказ довольно объемный, но у нас хватит места под одновременное выпекание даже тридцати, хорошая многоуровневая печь. Не более получаса.       – Тогда присядем, – предложил Легоси. – Тебе наверняка сложно стоять.       Он видел, что Луи уже стал опираться на трость, но сделать предложение чуть менее теребящим больную гордость оленя так и не сумел. Тот фыркнул:       – Полчаса – ничто.       – Луи...       – Отстань! Я в порядке.       Хару, насупившись, посмотрела на него:       – Ты ведь не зря хромаешь.       Мрачная усмешка скользнула по губам молодого магната:       – Я калека, Хару. Впрочем, с ногой я был калекой еще большим, так что... думаю, меня это устраивает.       – Так, – ткнула она его пальцем в нос. – Садись. Не то я все расскажу твоей загадочной Джуно, я ведь слышала ее имя... стоп, – ее лицо вдруг приобрело выражения крайнего удивления, – это та Джуно?       – Какая? – спросил Луи, садясь на красный пластиковый стул и незаметно выдыхая от облегчения. Хару рассерженно фыркнула:       – Та, которая домогалась его на фестивале. Та, с которой он чуть не поставил свечку...       Уши Легоси прижались к голове, он еле слышно заскулил, затем обнял ее сзади за плечи:       – Хару... я не хочу быть ни с кем другим. Ни тогда не хотел, ни сейчас.       – И хватит вообще об этом вспоминать, – раздраженно кивнул Луи, – было и прошло. Джуно изменилась. Мы все изменились...       Крольчиха закрыла глаза и молча потерлась щекой о мягкую шерсть на тыльной стороне кисти Легоси. Угрюмо буркнула:       – Извините... не самые лучшие воспоминания.       – Но, да, это именно та Джуно.       – И что... вы вместе?       – Как тебе сказать...       – Да, они вместе, – сдал друга с потрохами волк, виляя хвостом. – Я так рад за Луи...       Хару хихикнула и взгромоздилась на стул. Рядом стояли стулья меньших размеров, но она хотела сидеть хотя бы на одном уровне с Луи, не говоря уже о Легоси. Сказала, пытаясь умоститься поудобнее:       – Олень и волк... волк и кролик. Извращенцы.       – Еще какие, – слабо кивнул Луи, потирая переносицу. – Но в конечном итоге ни вид, ни пол, ни возраст не имеют большого значения в любви. Мы всего лишь животные.       Легоси молчаливо, но с воодушевленной улыбкой смотрел в окно.       – Так... кто эта Сису, о которой вы вдруг нечаянно сболтнули?       – Не бойся, – хмыкнул олень. – Тебе она понравится.       – Вы подружитесь, – завилял хвостом волк, любуясь слегка агрессивной пассией. Хару злобно скрючила пальцы, драматически запрокидывая голову вверх:       – Загадочники, Рекс бы вас побрал!       – Любопытство сгубило кролика, – иронично отметил Луи, что ничуть ее не успокоило. Скорее, наоборот.       Наконец, еда была готова, Легоси, аккуратно придерживая коробки, снял их со стойки выдачи и понес на выход, который распахнула и придерживала нетерпеливая Хару. Такой троицей они проследовали до самой школы – волк отказался передать даже часть ценного груза, так и нес стопку коробок, утыкаясь в верхнюю челюстью. К сожалению, запахи прекрасно проникали через небольшие отверстия в картоне, поэтому Легоси уже на подходе к клубу постоянно сглатывал слюну, а часть ниточкой свисала до упаковки. Луи поджал губы и, оглянувшись по сторонам, достал платок и обтер волчью морду. Тот благодарно кивнул.       – Это было та-а-ак мило, – с приторными интонациями протянула Хару. Луи огрызнулся:       – Не смей. Я просто не хочу, чтобы он обслюнявил коробку.       – А платок забрал...       – Потому что иначе Легоси будет таскаться за мной с платком и благодарностями недели две!       Хару продолжала издеваться:       – Или будешь прохладными весенними ночами, лежа на кровати, прижимать к лицу и вдыхать его запах... мммффф?!       – Дарю, – произнес Луи, благополучно закрыв слюнявым платком ее лицо. – И не проецируй на меня свои фантазии.       – Я и слова-то такого не знаю... – обиженно буркнула она, но платок скомкала... и спрятала в сумку.       Олень попробовал дверь – закрыта. Достал ключ и провернул против часовой, затем гостеприимно распахнул со словами:       – Добро пожаловать.       – Хару, а ты когда-нибудь видела наши театральные постановки? – поинтересовался Легоси, протискиваясь внутрь.       – Неа. Занималась садом, в основном. Ты представляешь, сколько работы нужно, чтобы содержать это все в одиночку?       – Я слышал, теперь там трое учеников, и все равно не справляются, – вспомнил Луи, шагая вперед и помахивая тростью. Дверь он предусмотрительно закрыл – копии ключа теперь были у всех пятерых. У директора, разумеется, тоже был ключ, однако за все время он показался только раз и буквально на пару минут, проверить, как идут ремонтные работы.       – Так это же я, – горделиво сообщила Хару. Энергии у нее и правда хватало на десятерых. Или на пятнадцать Легоси.       – Я надеюсь, у вас нет в подвале таинственного магического круга, где приносят в жертву кроликов?       – Успокойся. У нас даже подвала нет. А все загадочные и волшебные вещи мы храним на чердаке.       – Тогда, предполагаю, нам наверх!       – Прошу, – посторонился Луи. По-прежнему длилось время уроков, так что и Пина, и Джуно все еще не добрались до клуба. Теперь предстояла (кроме знакомства) еще одна задача – уговорить Сису оставить немного им.       – Луи... мы же не хотим, как с Джуно?       – Мы, возможно, и не хотим, – усмехнулся тот, поднимаясь в хвосте группы. – Но я хотел бы сохранить интригу до конца.       Спереди донеслось злобное и очень милое рычание.       – Главное, Хару, не позволяй глазам тебя обмануть. Она совершенно безобидна.       Хару бросила через плечо:       – Так говоришь, будто у вас на чердаке дракон.       – Бха! – издал совершенно нетипичный для него захлебывающийся и громкий смешок Легоси и чуть не упал вместе со своим грузом, олень с расширившимися от ужаса глазами попытался его подстраховать, мозг его точно знал, что не сумеет удержать волка, однако руки дернулись. Благо, тот сам справился с равновесием. Луи вздохнул и лаконично ответил:       – Да.       – Ты не славишься пристрастием к розыгрышам, Луи-кун.       – Хотел бы я, чтобы это был розыгрыш.       – Луи...       – Все, не ворчи, волчище. Я нормально к ней отношусь, скорее, плохо отношусь к нежелательным сюрпризам. Хару фыркнула:       – Ты черствый, но только внешне, там, где корочка в виде брони. А внутри – мягкий и ранимый олень.       – Я тебе ухо откушу.       – Только одно?       Они остановились перед люком на чердак. Он был не заперт, в отличие от входной двери – мало ли... душевые и туалеты все внизу.       – Только одно. Второе оставлю для асимметрии... и в назидание потомкам. Итак, добро пожаловать в резиденцию нашего тайного ордена, – и с этими словами Луи потянул тонкий незаметный трос, а крышка люка откинулась внутрь, открыв доступ к лестнице. Легоси осторожно, сохраняя баланс, стал взбираться наверх, олень вдогонку крикнул ему:       – Эй, будь хоть немного галантнее!       – Прости, Луи, – виновато прозвучало сверху. Оттуда же донесся звонкий голос:       – Легоси! Хару коротко, возмущенно выдохнула воздух и взлетела наверх вслед за волком. Усмехаясь, олень стал медленно карабкаться следом, жалея только об одном – что не видит сейчас выражения ее лица. Впрочем, на представление он все же успел. Легоси аккуратно сгрузил на один из ящиков коробки с пиццей и представил друг другу крохотного кролика и огромного дракона:       – Сису, это Хару. Я много о ней говорил... Хару, это наш секрет по имени Сису.       – Ох... офигеть, – непослушными губами произнесла Хару. – Это кто вообще? В смысле, какого она вида?       – Дракон водный волшебный поразительный иномировой, – предположил Луи, закрывая вход. Сису энергично помахала лапой, одна ладонь которой размером была со всю Хару:       – Это я, здравствуйте. Не знаю по поводу поразительного, но все остальное – точно я. Ты такая милая и крошечная...       – Это ты слишком большая! – возмутилась крольчиха. – Легоси, Луи, преступники беглые, вы что тут устроили?       Олень вздохнул:       – Думаю, нам предстоит второй вечер откровений, где придется рассказать не только о Сису. Которая действительно находится здесь нелегально, так что, Хару, прошу – молчи о ее присутствии в Черритоне.       Она рассерженно кивнула. Затем повернулась к нему и указала на драконицу пальцем:       – А ее можно трогать?       – Хару, – улыбнулась Сису, – я не... как там Джуно говорила? Не театральная декорация. Меня можно и нужно трогать, можно спрашивать, я не лезу обниматься с первой встречи только потому, что здесь у всего мира какие-то странные идеи с поеданием друг друга.       – Отлично, – мотнула ушами та и прыгнула на дракона. Луи не смог сдержать смешок. Вряд ли их подруга боялась кого-то или чего-то, даже несмотря на свои небольшие размеры. Рексовы зубы, да она даже Легоси не боялась!       – Хару, смотри, – с улыбкой сказал Легоси, глядя на то, как Сису осторожно обнимает куда меньшее существо, пока крольчиха нагло дергает ее за шелковистую гриву. Он держал в руках пиццу, растопырив когти так, чтобы тонкий круг из теста не опал под собственным весом. Глаза драконицы сфокусировались на еде, она явно проголодалась и заметно прищурилась. Все же какие-то инстинкты у нее точно были, хотя любой научный институт отдал бы миллиарды только за саму возможность исследования загадочного животного.       Волк метнул пиццу плашмя, хорошо рассчитанным движением, голова на длинной шее дернулась и лязгнула зубами, точно рассчитанным движением хватая угощение. Сису расплылась в блаженной улыбке, запихивая свисающие края в пасть и сообщая:       – Вофхитительно!       – Жутко... и красиво, – поежилась Хару. Затем с шутливо-сердитой ноткой накинулась на Легоси:       – Ты зачем из нее собаку делаешь?       – Во-о-от, – назидательно поднял палец Луи. – Я о том же твержу постоянно.       – Я не собака, я дракон, – отрезала Сису, затем жалобным выпрашивающим взглядом покосилась на коробки: – У вас же есть еще, да?       Все трое рассмеялись, крольчиха заявила:       – Она мне нравится. Но... другой мир? И, Сису, ты же хищница, судя по зубам?       Та скривилась от досады и легкого, ничем не обоснованного чувства вины:       – Не хочу лгать. Но и не хочу вводить в заблуждение. У себя в мире я ела мясо, но редко, гораздо чаще рыбу. Однако плоть разумного существа я никогда не пробовала и не собираюсь.       – Это как?       – Давай начну с самого начала, раз уж наши друзья не озаботились рассказать...       Луи вздохнул. Им еще столько предстояло наверстать. И это только сегодня за два часа, оставшиеся до репетиции. А уж в целом, так вообще целые ненаверстанные горы.              Он машинально облизнулся и вытер лицо ладонями. Моросящий дождь покрывал вечернюю улицу сплошной туманной дымкой, свет нескольких полудохлых фонарей ничуть не помогал рассеять пелену, освещая только убогие пятачки под собой. В прогнозах передавали вероятное штормовое предупреждение, но он не страшился дождя. Когда-то он даже любил дождь.       Молодой тигр с плотно надвинутым на голову капюшоном, который ничуть не спасал от непогоды, медленно углублялся в узкие улочки черного рынка. В конце концов, он бывал здесь не раз, стараясь скрывать это от друзей, но жажда мяса рано или поздно одолевала вновь. Однако сейчас... все было по-другому. Не обращая внимания на запахи, просачивающиеся сквозь водную взвесь, тигр упрямо шел вперед.       Его дыхание было ровным, слабым, если не сказать мертвенным, шаги неслышными, а когти в любой момент готовы были вырваться наружу и кромсать, царапать, рвать любого, кто попадется на пути. Чем ближе становилась ночь, тем меньше животных попадалось навстречу. Часть из них – травоядные, неизвестно как выживающие здесь – ночью отвратительно видела, другая часть стремилась убраться с улиц до возможных разборок между бандами. Ночью черный рынок жил совсем другими законами и мотивациями.       И черный рынок его предал.       Он не знал имен, не знал всех обстоятельств, однако пустой взгляд намертво отпечатался в мозгу и служил неисчерпаемым мотиватором для действий. Удача сегодня щерилась во всю оскаленную пасть. Усы тигра вздрогнули – он даже не услышал, ощутил звук удара чего-то тяжелого по металлу. Метнувшись за угол, он увидел, как над небольшим мангустом с толикой серебристого меха нависли две тяжелые фигуры, явно хищники, один медведь, судя по короткому хвосту, другой что-то собачье и тоже крупное. Мангуст сжался в жалкий комок, на его теле были видны следы от ударов, а на гаражной двери – едва заметная вмятина.       Пес занес ногу для удара.       Хищник – жертва?.. впрочем, какая теперь разница.       Тигр метнулся вперед. Он даже не задумывался над тем, как будет одолевать сразу двоих в драке, но и драться не собирался. Выпустив когти, он сразу взмахнул рукой и взрезал горло большого пса, тот, не успев понять, что на него напали, зашелся кровавым, булькающий кашлем. Медведь с ревом развернулся и тут же получил разрез через всю морду – тигр не пытался избить его или покалечить, он даже не пробовал нанести удар, хотя явно был силен.       Однако холодный сфокусированный взгляд хищника, едва различимый сквозь кровь, заливавшую глаза, заставил медведя отшатнуться. Их жертва приоткрыла глаза, пытаясь понять, что происходит, и столкнулась лицом к лицу с крупным полосатым зверем, глухо рычащим так, словно тот впал в плотоядное бешенство, так называемый «мясной припадок». Сквозь зубы раздалось приглушенно:       – Беги.       И он снова схватился с медведем. Мангуст, не щадя босых ног, поскальзываясь на мелком мусоре, пустился наутек. Сзади два массивных зверя столкнулись не на жизнь, а на смерть, однако инициатива осталась за нападающим. Он получил пару ударов мощных лап, однако ухитрился прямым движением скрюченных пальцев взрезать медведю ноздри, едва не оторвав. Тот взвыл, обезумев на мгновение от дикой боли, и все, что почувствовал зверь в следующую секунду – острые когти на шее.       – Н-не убивай! – застыл он в страхе, обливаясь потом и собственной кровью. Ужас заставил боль мгновенно уйти, спина похолодела. Медведь не хотел умирать. Да, он где-то был подонком и ублюдком, он мысленно каялся сейчас во всех грехах, пытаясь понять, за что мстит тигр, однако умирать он не хотел. Совершенно точно.       – Ты был там? – услышал он шипящий голос.       – Где?!       – Двадцатого марта на перекрестке улиц Огаява и Тиру. Ты был там?       Нажатие усилилось. Коготь проколол кожу, на таком расстоянии жесткий мех уже не защищал владельца.       – Нет! Нет, прошу, я не знаю, о чем ты говоришь! Двадцатого... двадцатого марта я сидел дома! Весь день! Чес... крх-х...       Он пристально смотрел на медленное оседание схватившегося за горло медведя, затем взглянул на собственные окровавленные руки. Кажется, эта досадная мелочь ничуть не заботила зверя. Один из нападавших был медведем. Полиция спугнула их достаточно быстро, чтобы жертва уцелела. Но недостаточно, чтобы что-то можно было исправить.       Уже ничего не исправить.       – Хорошо, если так, – безэмоционально проговорил тигр. – Тогда тебе повезло.       Дождь усилился, размывая лужи крови. Он не знал, с какой целью они выбрали данный тихий переулок, но пройдет немало времени, прежде чем их найдут.       Ночь только начиналась.