Выход Дракона

      Несколько лет назад ни Нобу, ни Хинагава не думали, что помещение старого разорившегося завода так хорошо подойдет для обустройства логова. Голоса можно было не спрашивать, он, как обычно, думал о чем-то своем. Медоеду здание показалось слишком большим и ветхим, однако его ближайший и верный последователь упирал на то, что, если они хотят построить подпольную империю, стоит заранее обзавестись крепостью. В самом деле, бетонная громада, которую время от времени пытались приспособить то под линию упаковки консервов, то под ночлежку многочисленных бродяг, по большей части, пустовала, не выдерживая активной рейдерской конкуренции. Однако сейчас, когда под рукой одного только Макоты служило два десятка отборных бойцов, и еще почти полсотни животных были так или иначе задействованы в их многочисленных связях с черным рынком, подчиняясь Нобу – тот время от времени мысленно хвалил Хинагаву. Тупой гиеновидный пес оказался весьма предусмотрительным псом.       В цеху выросли крепкие деревянные бараки, отдельно устроили медпункт, приспособив полуразрушенное помещение склада, товар – живой или нет – складировали в бывших офисных помещениях на первом уровне. Из старого директорского кабинета с окном во всю стену, выходящим на цех, Нобу сделал зал совещаний, а сам занял дальний офис заместителя под личную берлогу, проделав там и люк на первый этаж, и новый дверной проем с более мощным косяком, заложив старый кирпичами.       Тем не менее, в кабинете, подобно большому начальнику, медоед сидеть не любил. Он даже почти не сменил стиль одежды, хотя теперь, помимо привычных вещей, носил поверх плотную куртку из кожи с бронированными пластинами. Будучи боссом банды под названием Скотобойня, он считал это вполне соответствующим статусу. Кроме того, большая часть внешних в принципе не способны были распознать выделанную кожу по виду, думая, что одежда сделана из искусственного материала.       Но полиция знала о существовании подобных практик, поэтому в те редкие случаи, когда Нобу выходил за пределы своей территории, он одевался куда скромнее. Однако внутри рынка его владения все ширились. Банда уже пару лет неуклонно повышала кривую преступности в городе, и медоеду иногда казалось, что нет силы, способной с ними справиться. Некоторые животные огрызались и заканчивали мертвыми, подобно клану Мадарагуми, остальным приходилось жить в страхе. Существовали, конечно, и нейтральные территории, серые зоны, где между тьмой и светом соблюдалось равновесие, но Бойня пожрала большую часть оных с невероятным аппетитом.Сейчас он длинными коридорами шел к черному ходу, где его ждал Чон Хи с какой-то срочной новостью.       Из комнаты, которую они приспособили под столовую, донесся фрагмент разговора:– Да ну, ты забываешь, что Голоса – всего лишь птица, Солдат его в два счета уделает чисто за счет массы.       – Именно, что птица! Лось неповоротливый, хоть и сильный, главное – не попадаться... – горячился невидимый собеседник.       Нобу ухмыльнулся. Вряд ли бандиты принадлежали к чьей-то гвардии – по крайней мере, из обсуждаемых лиц. Два самых смертоносных зверя в Бойне не имели подчиненных. Баланс сил как он есть – у такого же опасного, но менее угрожающего Макоты имелся отряд, Атсу продолжала насыщать пространство датчиками, теми, которые удавалось достать, Пибб мог убивать, но чаще всего Нобу использовал его для разведки, как и животных Чона, ну а Дуайт в бойцах никогда и не числился.       Тем не менее, обсуждающие были правы. Оба, каждый по-своему. Лично Нобу сомневался, что Солдату удастся добраться до кондора в прямом бою, атаки того походили на безумный и непредсказуемый танец, всегда заканчивающийся смертью оппонента. Однако, если бы лосю удался хотя бы один удар, он переломал бы половину костей в птичьем теле.       Ничью правоту он, разумеется, подтверждать не стал. У дверей его поджидала мокрая насквозь белка-летяга с озабоченным видом. Нобу качнул головой вопросительно:       – В чем дело?       – Босс, у нас проблемы. Небольшие, но проблемы, о которых нужно докладывать лично, однако... вам почему-то не доложили, – неприятным тоном произнес Чон Хи. – Придурочный директор Академии залез на нашу территорию недалеко от ночлежки Пита, пристрелил двоих и ранил Ямаду, но Солдат клянется, что застрелил его.       – Гон? А он казался мне таким разумным. Тело нашли?       – В этом и проблема. На том месте, где была стычка, еще есть следы крови, но самого тела уже нет. Мои все обыскали в радиусе трех кварталов, непохоже, чтобы он мог подняться и сам куда-то уйти.       – Может, был в бронежилете?       – Нет, кровищи там порядочно, даже ливень не смог смыть все следы у мусорки, – покачал головой Чон Хи, достав из кармана револьвер. – Напал вот с этим, Ямаде досталось еще когтями наотмашь.       Нобу почувствовал, как поднимает голову темная злость в груди. Процедил сквозь зубы:       – То есть, мы, во-первых, не получим партию живого товара ни на следующей неделе, ни вообще, во-вторых, потеряли двоих, и, в-третьих, напомни мне, пожалуйста, не знаем, мертв ли он в принципе?       – Возможно, бомжи утащили, босс. Этому отребью уже бывает все равно, кого жрать.       – А пустить пулю в голову Солдат, конечно же, не догадался.       – Дык... у него эта штука не особо важна для жизнедеятельности, – едко заметил летяга. – Вот и лажает на каждом шагу.       – В последнее время от него больше вреда, чем пользы, – рыкнул Нобу. – Сцена у Негоро, со слов Макоты, выглядела как унижение.       – С Негоро я еще пообщаюсь, – холодно сказал Чон. – Разумно.       – Толку не будет, если он сам не получает товар. Мы передавили, возможно, он теперь вообще убоится заниматься наркотой.       – И потерять деньги?       – Иногда риск перевешивает прибыль.       Чон Хи со смешком помахал ладонью в воздухе:       – Босс, вы недооцениваете жадность животных. Возможно, слишком хорошо о них думаете.       – Смешно, – без малейшего признака улыбки кивнул Нобу. – Ладно. Солдату вставим шомпол... до небес высотой, если дождь еще усилится, убирай зверей с улиц.       – Я и так убрал, босс.       – Хорошо. Пока свободен.       Отпустив разведчика и тактика, медоед направился обратно. Затем, что-то вспомнив, заглянул к Хинагаве, который прилежно что-то набирал в ноутбуке, медленно тыкая пальцами в клавиши. Очки не спасали – глядя поверх них, пес не мог бы показаться умным даже на долю секунды.       – Хина!       – Д-да, Нобу, – вздрогнул тот и повернул голову ко входу.       – Тех двоих из подвальных камер тащи в бордель. Мелкой тигрице сколько?       – Надо свериться с записями. Кажется, двенадцать... или тринадцать, – почесал в затылке Хинагава. Медоед махнул рукой:       – Пойдет.       – А что будем говорить Гону?       – А нет уже нашего любезного тигра, – подал плечами Нобу, выставляя пальцы в виде пистолета. – Пришел освобождать семью, нарвался на наших, двух идиотов успел пристрелить, но и сам коньки отбросил. По крайней мере, так говорит лось... но тело пока не нашли. Так что, если он вдруг объявится живым... что ж, мы ведь сдержали слово? Плюс получим небольшую неустойку за нападение, только и всего.       Хинагава покачал головой, торопливо делая заметки ручкой на лежащем рядом листке, а также пребывая одновременно в страхе и восхищении злым прагматизмом босса. Писал он на порядок быстрее, чем печатал.       – П-понял. Мелкую ты хочешь сам?..       – Я же не больной, – скривился Нобу будто от зубной боли. – И не страдаю комплексами, мне нравятся зрелые самки. Просто переведи обеих на попечение Клариссы. Между прочим, цена за такую будет раза в три выше, если говорить о чистой прибыли. Жаль, износится быстро.       Гиеновидный пес вздрогнул и спрятал взгляд. Ему не очень нравилась вся затея с похищением, но идти против Нобу... к тому же, они и так торговали наркотиками, оружием, травоядными в пищу. Какая разница, добавится ли к длинному списку прегрешений еще одно или нет?       – Босс!       – Да, Чон? – повернулся Нобу к двери. Каждое его движение было угрожающим, провоцирующим, как будто в дверь без стука залетела не обычная белка, а отряд полиции.       – Я тут подумал... если тигра больше нет, может, самим сесть на поток товара?       – Поясни, – нахмурился медоед.       – Среди наркоманов, берущих перламутр, есть один чиновник из городской администрации. У того наверняка найдутся знакомые в управлении префектуры. Может... посадим в кресло Гона другого зверя? Нашего? – спросил Чон Хи.       – Хм... а ты уверен, что все пройдет настолько гладко? Как я понимаю, утвердить могут и кого-то из учителей, тогда наша активность будет выглядеть очень подозрительно. Это уже не говоря о том, что ниточки в любом случае потянутся к Бойне.       – Если все сделать достаточно быстро, подменить приказы, а в идеале – и самого зверя, то не накроют. Но решать вам, босс.       – То есть, ты предлагаешь сначала послать какой-то запрос отсюда в префектуру на заполнение вакансии, потом убить нового директора по пути сюда и подменить документы? – прищурился Нобу. Чон Хи кивнул:       – Я всегда говорил, что вы умны, босс.       – Зад будешь лизать кому-нибудь другому. Если ты хочешь накрыть школу так, чтобы время от времени пропадали подростки, и это никоим образом не привлекло внимания властей, я хочу видеть идеальный план, стратег чертов. Понял? А не вот это "подменим, убьем и все зашибись". Кроме того, про наркомана ты подумал, а что с самим "перламутром"?       – На складе осталось кило десять, – пожал мокрыми плечами летяга. Он ненавидел дни, когда самому приходилось работать "в поле", но таковые случались время от времени. – Мы пускаем его понемногу, по цене в полтора раза большей от прежней.       – Хорошо. Если же Негоро не найдет нового поставщика... мы найдем нового Негоро, – со злой усмешкой проговорил медоед. – Старый к тому времени уже будет не нужен.              Пина настолько обленился и растворился в сонном блаженстве, что утром позвонил паре животных и сослался на плохое самочувствие, защитив себя, таким образом, от посещения уроков. Ночная буря постепенно стихала за окном – сейчас это был всего лишь дождь, хоть и довольно-таки интенсивный. К превеликому сожалению, подобная праздность имела свои плоды – пока Сису еще спала, вывернувшись в неистово перекрученный мохнатый бублик колоссальных размеров и улыбаясь даже во сне, баран спустился вниз и обнаружил, что вчера почти не уменьшил масштабов катастрофы.       Он пощелкал выключателем, призывая магию электричества – и, о, чудо, лампы наконец-то загорелись. Хотя полированные доски так выглядели совсем непрезентабельно. На полу все еще не засохли грязные лужи после их вчерашнего веселья. Кое-где, словно издевательски подчеркивая его усилия по наведению порядка, они были почти стерты и размазаны не менее уродливыми разводами. Пина выругался и, вздохнув, снова пошел в подсобку.       Ключ в двери провернулся, когда он только приступил к уборке. Глаза барана Далла столкнулись с привычным зрелищем – серый волк, теперь в плотной черной куртке с капюшоном и с непонятным свертком под мышкой, молча зашел в клуб. Выражение на его лице, тем не менее, выглядело... ужасно. Как будто кого-то из близких постигло несчастье.       – Привет, Легоси-кун, – произнес Пина, взмахнув рукой. – Все в порядке?       – Нет, – односложно ответил волк.       – Что случилось?       – Пина, это... не разговор для двоих. Хотя сегодня или завтра будет знать вся школа.       Нехорошее предчувствие ледяными пальцами прикоснулось к внутренностям Пины.       – Только не говори мне, что нашелся еще один…       – Нет. Это не как с Ризом. Хуже. Хотя, – замялся Легоси, – я не знаю, лучше это или хуже. Гон убит.       – Директор Гон?!       Волк опустил голову и прижал уши:       – Д-да.       – Что... но как? Где? – пораженно произнес Пина. Еще один глубокий, мощный вздох.       – На черном рынке.       – Проклятье…       Что ему там вообще понадобилось? Баран в одно мгновение понял, чем смерть Гона грозит и школе, и ему лично – самое меньшее, что можно было представить, это смерть клуба. Окончательная и бесповоротная. А еще сегрегация, новая неясная кандидатура директора, роспуск некоторых классов или школы в принципе... но, что самое худшее, Гон был женат. И семья осталась без мужа и отца.       И Пина клял себя мысленно за то, что вспомнил об этом в последнюю очередь.       – За каким Рексом его вообще туда понесло?       Легоси отрешенно произнес:       – У нас было несколько предположений. У тех, кто нашел тело, они мои... знакомые.       – ...как он умер?       – Застрелили. Причем у него, скорее всего, был револьвер, из которого директор сделал несколько выстрелов. Мы до конца не знаем, что там произошло, возможно, полиция все же сунется на место событий и прояснит ситуацию.       – Не прояснит, – с неожиданной злостью произнес баран. – Черный рынок – территория тьмы и беззакония.       – Я знаю, – не поднимая головы, проговорил Легоси.       – Странно, что из всех животных только ты.       – Не только. Я звонил Луи, он сказал, что скоро приедет в клуб. Джуно бы тоже не помешало это услышать, но пусть учится. А ты почему не на уроках?       – Болею.       – Понятно... а лужи откуда?       – А это причина того, почему я болею, – мрачно сказал Пина, будучи на сто процентов здоровым. – Гулял ночью, вернулся мокрым. Хочешь меня осудить?       Волк молча покачал головой. Его немного насторожил размер луж, понятное дело, что Сису тоже выбиралась наружу... однако без электричества и в тот шторм, что бушевал последней ночью, вряд ли кто-то их мог заметить.       – Сису где?       – Спит.       – Не заболела?       – Сплюнь через плечо. Представляешь, сколько носовых платков и какого размера понадобится? – через силу усмехнулся баран, неистово размахивая шваброй. Настроение никак не располагало к шуткам – скорее, это были остатки прежней бравады, вместе с кусочками маски не желающие отлипать с лица.       Впрочем, Легоси оставался бесстрастным. Только спросил:       – Тебе помочь?       – Не, – мотнул головой тот, – я наследил, я и уберу. Главное, остальным не говори.       – Хорошо. Я никому не скажу.       Шли часы. Уборка, наконец, подошла к концу, Пина снова забрался на чердак и присвоил себе большой, тяжелый ноутбук, подключив в него свои наушники, пока драконица все так же безмятежно спала. Легоси механически возился с прожекторами, протирая стекла и аккуратно вешая их на место. Конечно, в маленьком клубе их было всего несколько, но, кажется, волк заходил уже на четвертый или пятый круг – настолько он выглядел выбитым из колеи. Наконец, запертая дверь снова скрипнула. Шелестнув зонтом, в здание ворвался Луи. После... того случая Легоси редко видел его двигающимся настолько быстро. Подняв глаза наверх, олень обнаружил волка и коротко кивнул ему вместо приветствия. Губы поджаты, мрачный вид и собранность. Спросил:       – Где?       – Не тут. Прошлой ночью недалеко от клиники Гоухин-сана, – ответил Легоси и пошел к лестнице. После того как они встретились лицом к лицу, Луи ткнул в его сторону сложенным зонтом:       – Ты уверен, что он погиб?       – Да. Я видел тело.       – Вашу вселенскую мать... – пробормотал Луи под нос. – Кто еще знает?       – Вообще или из нас пятерых?       – И так, и так.       – Из нас только я, Пина и ты. Я встретил его пару часов назад здесь.       – Чертов баран должен быть на уроках, если не хочет вылететь за неуспеваемость, – зло произнес Луи, затем махнул рукой: – Ладно. Все равно к завтрашнему дню будет знать вся школа. Полицию вызывали?       – Гоухин-сан сказал, что вызвал. Директора застрелили, три пули, все в тело, он истек кровью и пытался доползти до клиники... но не получилось, – голос волка стал значительно тише к концу фразы.       – Кроме Гоухина, еще кому-то известно о смерти?       – Билл, Сан…       – Билл? Какого.... погоди, Сан? Третий был там?       – Да, он работает ассистентом у доктора.       Луи стукнул себя кулаком по лбу:       – Тупая рогатая голова, они же почти как кровные родственники. Больше никого?       – Э-э-э…       – Легоси. Говори.       – М-мелон.       – Мелон был там?!       Волк поднял ладонь вверх и вперед:       – Да, но... кажется, он присмирел.       – Легоси... – пораженно проговорил олень с почти круглыми глазами, которые и без того были большими, – я не знаю, как устроена твоя система понимания и прощения, но этот тип убил кучу невинного народа. Ел мясо, что вроде бы по твоей системе стандартов неприемлемо. Хотел убить Хару.       – И почти убил себя в ту ночь.       – Да мне плевать! Это бы не искупило и сотой доли его поступков, а теперь я слышу, что вы с ними распивали чаи над трупом! Вместе с... Биллом! Тоже, кстати, парнем, когда-то уличенным в мясоедстве.       – Луи…       – Что?!       – ...ты ел мясо. И убивал, – печально произнес волк.       – Ты сравниваешь меня с ним?!       Легоси сделал шаг навстречу, затем, помедлив, еще шаг и схватил Луи, заключив его в объятия и тихо произнес:       – Прости. Я не хочу с тобой ссориться. Но нам... нужно что-то сделать.       Луи медленно поднял руку (что оказалось сложно, учитывая крепкие обнимания и силу Легоси) и похлопал его по спине:       – Извинения приняты. Но я остаюсь на своей позиции. Какого бы милашку не играл сейчас этот псих, он опасен.       – Не он сейчас наша главная забота. Пошли, присядем, – махнул рукой Легоси в сторону подмостков, отпустив друга. Олень произнес, глядя в сторону:       – Думаешь, это может быть удар напрямую по школе?       – Я не знаю, Луи, – тихо ответил волк. – Я плох, очень плох, просто ужасен в таких криминальных играх. Мне н-нужна твоя помощь. Я не хочу рисковать всем, что у меня есть – включая не только работу в Академии, но и тебя, Хару... и троих остальных.Луи тяжело вздохнул и сел, положив руку на плечо Легоси:       – Мне не нравится текущая ситуация. И то, что у тебя опять появляются планы поиграть в вершителя справедливости, судя по всему. Однако... спасибо, что ты просишь о помощи, когда действительно в ней нуждаешься.       Волк промолчал, даже не вильнул хвостом. Его мысли явно блуждали во тьме далеко от разговора.       – Смерть Гона ударит по всем, Луи-сэнпай – услышали они голос сверху. Пина стоял, облокотившись на перила, и с непонятным выражением лица смотрел на них. – Не то чтобы проблема, возникшая перед нами, принадлежала только Легоси.       – Что ты предлагаешь, Пина? Привет, кстати, – сухо бросил Луи.       – Делать то, что в наших силах. Защитить клуб, защитить животных в школе, защитить семью Гона.       – Хм. Неплохая идея. Я могу отправить пару сотрудников СБ Хорнс приглядывать за его домом, если вдруг кто-то решит усугубить ущерб.       – Ущерб, – пробормотал Легоси с легкой тенью укоризны.       – Убить и их. Так тебе больше нравится?       – ...Н-нет.       Луи продолжил:       – Но наша частная охранная компания не настолько большая, чтобы приставить к каждому по телохранителю. Скорее, это маленький и немного военизированный отряд с элементами специального снаряжения. После смерти Огумы многие уволились, но многие и остались.       – У тебя очень много ресурсов, Луи-сэнпай. И только тебе решать, как их использовать, – пожал плечами Пина. – Меня просто злит все это.       – Именно злит?       – Раздражает, выбешивает. Будь я хищником, уже, возможно, рвал бы глотки своими большими, острыми когтями кому-то на черном рынке.       – Или лежал бы мертвым... – поднял глаза на него Легоси, баран только развел руками:       – Или так.       – Вопрос, как мы можем обезопасить школу, – вслух произнес Луи. – Кроме вполне очевидной дополнительной охраны. Хотя, как раз Академию Черритон пока что и не атаковали…       – Но могут начать, – безжалостно закончил Пина, с яростью в голубых глазах глядя куда-то в окно. Олень пристально – насколько позволяло расстояние – посмотрел на него и сказал спокойно:       – Странно видеть тебя таким.       – Каким?       – Вовлеченным. Происходящее с Ризом, судя по тому, что ты говорил, казалось тебе некой веселой и опасной игрой.       Баран Далла промедлил с ответом, затем провел пальцем по своему горлу:       – А что мешает им – кем бы они ни были – теперь выловить всех нас поодиночке? Кроме того, Луи, Легоси – разве не ставит смерть директора Гона под угрозу вообще все? Начиная с самого существования школы? Бьюсь об заклад, у Министерства образования скопилось на нас прелестнейшее досье в темных тонах. Элитная школа, Рекс ее раздери.       – Луи прав. Нам надо подумать, как обезопасить школу, – произнес Легоси и поднялся на ноги. – Я в прачечную.       – Зачем? Пока дойдешь, одежда уже на тебе постирается раз пять, – резонно одернул его Луи.       – Мне нужно кое с кем поговорить.       В прачечной волк, впрочем, не нашел никого. Сколько он не простукивал стены, сколько не звал – даже забрался наверх и проверил потолок на прочность – шестиглазый призрак Черритона упорно отказывался появляться. Рокуме, огромная гремучая змея, которая служила единственным известным Легоси охранником школы, безмолвствовала. Возможно, ее сократили за предыдущий год, либо же змея просто находилась в другом месте.       Впрочем, Луи бы в любом случае сказал, что подобная охрана чудовищно неэффективна – и был бы прав. Смерть Тэма она не предотвратила, как и похищение Пины в свое время.       Легоси вернулся и, не давая никаких пояснений, принялся обсуждать с двумя другими животными, что они могут предпринять для укрепления безопасности Академии. Блуждать сейчас по школе в поисках Рокуме Легоси не мог, поэтому для разговора он заперся в президентском кабинете вместе с Луи и Пиной. Когда пришла Джуно, она чуть не расплакалась, услышав трагическую новость – и все четверо пришли к выводу, что незачем портить настроение Сису. Та, будучи проницательной, но наивной и относительно деликатной, не стала расспрашивать, почему они в скверном настроении, а просто пыталась по возможности развеселить друзей. Пина оттаял довольно быстро, хоть и не приобрел прежнее беззаботное настроение, однако на других ее попытки возымели слабое воздействие.       Члены клуба же, которые подтянулись к четырем часам, явно предчувствовали что-то недоброе. Или сами пребывали в упадке духа из-за длительного отключения света, хотя прошли едва сутки.       Но Луи не спешил с репетицией. В конце концов, вся школа и так будет знать через день-два, так почему бы не посвятить своих подопечных сейчас?       Он поднялся на небольшую сцену и окинул взглядом группы животных – некоторые заучивали текст, кто-то, стоя у дальней стены, обсуждал очередную животрепещущую тему, Тао и Киби просто дурачились, Тсутому и Эри Ватанабэ сидели у дальней стены и многозначительно переглядывались. Хотя Киби совершенно точно должен сейчас пребывать в костюмерной... без разницы. Легоси и Джуно стояли в стороне, Пина бесцельно бродил кругами, поминутно оглядываясь – они ждали, что он скажет.       Луи прочистил горло:       – Рано или поздно это печальное известие вас настигнет... и, скорее всего, повлияет на школьную жизнь. Не то чтобы я рад первым сообщить вам ужасные новости, однако вынужден сделать это. Директор Гон убит.       Даже те, кто не особо уделял внимание его речи секунду назад, окаменели. Послышалось несколько возгласов ужаса, Брайсон, смяв листок с репликами в кулаке, стукнул им в ладонь другой руки, взревев:       – Как?! Какая тварь…       – Погиб в перестрелке недалеко от черного рынка, – Луи немного покривил душой, однако незачем им знать всех подробностей. – Как он оказался там и попал под выстрелы, никто пока что не знает.       – Бедный директор... но что теперь будет с клубом? – сказала Фумико, смотря куда-то в пол. Если до этого некоторые из животных выглядели подавленными, то теперь драмкружок раздавило и перемололо в пыль такими... "новостями".       – Не знаю. Но я выработал план, – ответил олень. – Я постараюсь получить место в попечительском совете – что, учитывая недавний грант от Хорнс, не будет сверхсложной задачей – и буду держать руку на пульсе, не давая им закрыть театральный клуб. Тем не менее, завтра и послезавтра можете не приходить. Пару дней здесь будет твориться ад. В школе, я имею ввиду.       – А суббота?       – В субботу общий сбор актеров и танцоров. Киби, вы уже сняли со всех мерки?       – Да, и перебрали старые костюмы, – печально произнес маленький муравьед. – Но какой теперь в этом смысл?..       – Смысл есть! – зло выкрикнула Джуно. Она запрыгнула на сцену и эмоционально сжала кулак у груди:       – Если мы остановимся сейчас, то зачем вообще было начинать? Мы посвятим эту постановку памяти директора Гона, при каких бы обстоятельствах он не погиб! Вряд ли бы он хотел, чтобы мы забросили дело, едва начав…       – Правильно, – кивнул Горо. Ему поддакнул бегемот Дольф:       – Джуно все верно говорит. Как бы ни тяжело и гадко было на душе, мы справимся. Почему-то на театральный клуб всегда выпадает больше других…       – Это лишь делает нас сильнее, – подал голос Легоси. Удивленные, животные обернулись к обычно немногословному волку, тот стушевался:       – Я, наверное, не должен так говорить... как не учащийся здесь больше.       – Пусть выкусят, – прозвучал разъяренный голос сзади. Сервалка сверкала глазами – она пришла вместе с Тсутому, хотя сегодня по расписанию актерский день, и услышала такое... – Если вдруг они хотят как-то запугать нас, не выйдет!       – А кто сказал, что вообще есть какие-то "они"? – усомнился Тао. Горо задумчиво сказал, скрестив руки на груди:       – Черный рынок – опасное место... но мне сердце подсказывает, что директор не случайно там оказался.       Луи согласно кивнул:       – И это подводит нас к другому вопросу. Если вдруг кто-то разговаривал с директором в последние дни, дайте нам знать, пожалуйста. Это очень важно.       – Говорят, он словно взбесился…       – Да, я тоже слышал.       – Слухи не помогут, – произнесла Джуно. – Подумайте и передайте остальным из клуба, тем, кого сегодня нет – если вдруг вспомните что-то важное, что-то странное и необычное, расскажите мне или Луи. Важно понять не то, в каком состоянии он был, а почему.       – Хорошо, Джуно-сан.       – Ладно.       – Я передам Норе, у нас соседние комнаты.       – А я – Юки и Кобаяси, завтра общий урок биологии.       Когда шум улегся, Луи поднял руку, призывая ко вниманию. Сказал:       – Но на случай, если вдруг что-то серьезно и в опасную сторону поменялось... не ходите поодиночке. Из клуба и в клуб перемещайтесь парами, тройками. В каждой группе должен быть хищник или сильное животное. Всем понятно?       Минимальные требования к безопасности прояснили, и звери, подавленные и обеспокоенные, начали уходить. В основном, группами, однако одна пара все еще оставалась в большом зале. Тсутому странно смотрел на Пину, усевшегося на подоконник и не проронившего за все собрание ни слова, затем подошел к нему. Эри осталась сзади, наблюдая.       – Пина-сэнпай... я думал, что это не настолько важно. Пока не услышал про директора.       Баран посмотрел на него печально и слегка недоуменно:       – Я не имею никакого отношения к смерти Гон-сана, Тсутому. С чего ты вдруг решил…       – Нет... – замялся тот. – Это не совсем... Надо поговорить, желательно наедине.       – Ладно, – пожал плечами Пина и спрыгнул с высокого насеста. – Пошли в раздевалки, сегодня там все равно никого не будет.       После того, как они заперли дверь – причем самка сервала тоже каким-то магическим, не иначе, образом оказалась внутри мужской раздевалки – Пина скрестил руки на груди, стараясь походить на белого льва.       – Я слушаю.       – Окна в моей комнате с торца кампуса. Прошлой ночью я что-то видел. И Эри тоже, – лаконично сказал Тсутому, смотря куда угодно, но не Пине в глаза. Эри, на удивление, отрицательно покачала головой, как будто была не вполне уверена, что она видела и видела ли вообще. Тот хмыкнул:       – Поздравляю вас, уважаемые. Это называется "физическая близость", и многими животными крайне ценится.       Тсутому смутился еще больше:       – Нет, мы не... пока что еще не…       – Тогда пока что не буду спешить с поздравлениями, – через силу усмехнулся Пина, крутя локоны на пальце. Он, к сожалению, понял, о чем пойдет речь, и примерно по сотне раз в секунду укорял себя в недальновидности. Впрочем, если он сумеет в достаточной степени вогнать крылана в краску, никакого допроса с пристрастием не последует, а уж в этом Пина был хорош. Он обратился к Эри:       – И ты тоже видела его "кое-что"?       – У меня не такое хорошее ночное зрение, как у Тсу, – мотнула головой она, не понимая или делая вид, что не понимает, о чем говорит баран. Тот язвительно усмехнулся:       – Тогда вам стоило бы повторить... при свете. У нас есть удобные душевые, если что…       – Пина-сэнпай... – пробормотал Тсутому. – Сколько б-бы вы не пытались увести тему в сторону, я все равно спрошу. Ваш силуэт я узнал даже сквозь дождь и в темноте. Но то... тот зверь, что был с вами. Кто это? Что за странное совпадение с тем, что случилось?       Вот оно как.       – Я не думаю, что подобному зверю понадобился бы пистолет для убийства, – вздохнул Пина, прикрывая глаза и откидывая голову назад, до стука рогами о стену. Тсу шепотом бросил в сторону Эри:       – Я же говорил!..       – Я еще не подтвердил твоих догадок, юный актер. И, скажем так, мой ночной гость – не только моя тайна. Однако угрозы нет. Ни для клуба, ни для отдельных животных, и насчет Гона – у нее есть алиби.       – У нее?! – вырвалось у Эри. Кошка нервно дернула хвостом, однако больше ничего не сказала. Пина развел руками:       – Ну вот, мой болтливый язык ведет ситуацию все ближе к точке невозврата. Подождите в зале, будьте так любезны. Мне нужно кое-что спросить. И не у вас двоих.       Они, снедаемые любопытством, все же вышли из раздевалки, а баран, уткнувшись лицом в руку, все же нашел в себе силы достать телефон и набрать Луи короткое сообщение:              Пина: я засветился. упс Х_х              Ответ пришел спустя минуту.              Луи: Знаю. Легоси рассказал о вашей ночной эскападе. Я подозревал, что вас обязательно кто-то увидит, поэтому настаивал на безопасности Сисудат. Выходи наружу, мы под навесом на крыльце.              Пина: я боюсь              Луи: Это хорошо. Страх – прекрасный мотиватор больше так не поступать. Выходи.              Пина: ты наверняка злишься. и точки ставишь. Вот так.              Луи: Я всегда так пишу. Выходи, не будь идиотом. Если бы я хотел тебя застрелить, сделал бы это в первый же день, на кастинге, когда ты раздражал больше всего.              Луи: пина это легоси луи просто не хочет заходить в клуб с сигаретой              Пина: ты как у него телефон вообще смог отобрать? =)              Луи: Ты сегодня почтишь нас присутствием или нет, Пина?              Пина: иду, иду. штаны сменю на сухие и иду              Когда он вышел на крыльцо, олень действительно был спокоен. И действительно курил, хотя, насколько Пина помнил, курить на территории школы абсолютно точно запрещалось.       – Я думал, ты не куришь, – сказал он, становясь рядом с Луи. Легоси сидел рядом, смотря в спины торопливо расходящихся под дождем животных.       – Я тоже, до сегодняшнего утра, хоть и всегда таскал с собой пачку, – саркастично ответил Луи, выщелкивая окурок в сторону. Тот мелькнул дымком и пропал в кустах. – А потом звонок Легоси и все пошло кувырком. Как и обычно бывает после звонков Легоси.       – Меня самого сдернул из дома Гоухин посреди ночи. И не сказал бы, что по пустякам, – глухо проговорил волк. Луи слегка повернул голову и вперил грозный взгляд в барана:       – Кто?       – Тсутому. Возможно, Эри, но сама она не видела, – вздохнул Пина. – Прошлой ночью я решил, что это наш идеальный шанс.       – Засветиться? – фыркнул Луи. – Что ж, спасибо, что не пригласили репортера из школьной газеты.       – Каюсь, не подумал. В следующий раз обязательно приглашу.       – И что думаешь делать?       Легоси вмешался:       – Им надо рассказать. Любые отговорки вызовут только еще большую подозрительность.       – Грррммм... – неправдоподобно прорычал олень и взялся руками за голову. – Давайте в следующий раз просто совершенно случайно задействуем ее в сцене, а любопытным скажем, что высокотехнологичная декорация.       – Надеюсь, это была ирония. И, надеюсь, только в мою сторону, – холодно произнес Пина. Олень бросил:       – Таков уж мой способ справляться с дерьмовыми новостями, идущими одна за другой. Ладно. Если другого выхода нет – впрочем, я его и сам не вижу – пошли устраивать презентацию.