Выход Дракона

      Гоухин тоскливо посмотрел на пачку сигарет, лежавшую на дальней тумбе и хмыкнул, постучав ручкой со спрятанным пока стержнем по блокноту. Билл вроде бы пришел с повинной, но ретировался в ванную после минуты напряженного молчания и вздохов. Доктор никогда не подталкивал добровольных пациентов к исповеди, считая, что те сами должны прийти к такому решению. Возможно, он бывал груб, нетерпелив, едок в словах, однако перед профессионализмом все его недостатки куда-то улетучивались.       С шумом смываемой воды тигр снова показался в коридоре. Лицо его было мокрым, как будто... Гоухин скупо усмехнулся и кивнул, указывая на противоположное кресло.       – Честно говоря, я думал, что у психологов обычно такие длинные кушетки.       – Чем богаты, – пожал плечами панда. – В основном, стараются просто ставить удобную мебель – кресла, диваны. Тебе комфортно, Билл?       – Да... спасибо, Гоухин-сан.       Между ними находился небольшой круглый журнальный столик цвета мореного дуба, кресла, обтянутые бежевой тканью, стояли на темно-зеленом, с простыми узорами ковре. Мебель выглядела дорогой, даже отделка стен не казалась похожей на ту, что внизу, старую и изрядно проверенную временем. Кабинет для терапии, наверное, сожрал большую часть фондов клиники, если не считать затрат на инструменты и некоторые медикаменты.       И снова молчание.       – Если не хочешь рассказывать о том, что случилось, это твое право. Как пациента и как животного в целом, – заметил Гоухин. – Тебе нужна помощь, и ты явился для нее добровольно, что я ценю.       – Мелон привел меня, – буркнул тигр, сжимая пальцами – пока без выпущенных когтей – подлокотники. – Где он, кстати?       – Ушел на работу, насколько мне известно. Дождь почти утих, а этот зверь здесь не живет.       – Вот как.       – Можем подойти к терапии с другого конца. Подумай, пожалуйста, какие действия в последнее время тебе не свойственны. От чего ты хотел бы избавиться? Просто, не глядя на события прошлых дней, что ты считаешь "не своим" и в целом вредным? – устремил на него внимательный взгляд панда. Билл замешкался с ответом, затем сказал, глядя в сторону:       – Я плакал вчера. Сильно.       Он решил выбрать именно это?       – Что ж... если ты думаешь, что сильные звери не плачут, посмотри на меня. У меня есть сила, как физическая, так и психологическая, и за всю жизнь я плакал не раз и не два. Образ крутого животного – прекрасно, но он же и создает нам дополнительную нагрузку.       – Но я хотел бы, чтобы такого не было.       – Понимаю. Наши слезы можно сравнить с плотиной поперек бурной горной реки – когда течение обстоятельств давит слишком сильно, плотину прорывает. Можно не ставить такие плотины, однако для этого нужно, чтобы в жизни ничего не происходило вообще. Либо отрешиться от всего. Мне показалось, что ты попытался использовать второй способ, или я ошибаюсь?       – Мне было больно, – глаза Билла снова блеснули лишней влагой.       – Нам всем иногда бывает больно. Ты и я здесь не затем, чтобы как-то отменить боль, но для того, чтобы справиться с последствиями. Не дать им тебя поглотить. Понимаешь?       – Да.       – Хорошо. Я сочувствую тем событиям, которые вызвали твою боль, и, чтобы справиться с ней сейчас, нам нужно обсудить то, что ты чувствуешь, и то, почему ты чувствуешь это.       – Я понимаю, Гоухин-сан. Это... – продолжительная пауза, – из-за ублюдков, которые изнасиловали Элс и съели ее руку.       Теперь глаза тигра горели злобой. Вероятно, он испытывал отголоски тех чувств, которые заставили его действовать, однако работой Гоухина было как не препятствовать выходу этих чувств, так и предотвратить внешние последствия. Ручка щелкнула и заскользила по бумаге.       – Мне очень жаль. Мы не будем заново обсуждать трагическое событие, если только ты не захочешь сам, – подчеркнул Гоухин, одновременно открывая очередной психологический анамнез. Он часто работал с молодыми животными, хоть большинство и попадало сюда скованными и обездвиженными. Кое-что было понятно сразу, некоторые дебри, вроде мозгов Мелона, временами повергали его в отчаяние. Но старик-панда никогда не сдавался. – Что ты чувствуешь прямо сейчас? Можно ли это описать как гнев, разочарование? Или связать с физическими ощущениями?       – Злость, да. Физически... не знаю. Я ел мясо... понемногу. Не то чтобы я нарушал... да, конечно, я нарушал закон, но никогда не впадал в психозы. Сейчас я не могу его есть. Перед глазами все время стоит Элс... – подавленно произнес тигр. Гоухин уточнил:       – Относишь ли ты это к тому, что тебе не свойственно?       – Да.       – Но хочешь ли изменить?       – Не знаю... Наверное, нет. Я вряд ли смогу когда-нибудь…       – Слушай, Билл. Я скажу тебе то, что ты ни при каких обстоятельствах не захочешь повторять снаружи. Обещаний брать не буду, просто непопулярная точка зрения. Мясо нужно хищникам. Да, фармацевтическая индустрия научилась обманывать организм и снабжать его необходимыми минералами и витаминами, однако физиологически самая эффективная доставка этих веществ производится через пищеварительный тракт. То же самое я говорил в свое время и Легоси, однако он отказался принимать точку зрения, противоречащую его убеждениям.       Билл слегка расширил глаза:       – А это не часть... тайны пациента?       – Строго говоря, Легоси никогда не был моим пациентом. Он попал сюда по ошибке, я научил его некоторым психологическим практикам, тренировал, платил за работу... но пациентом – нет. Если упоминать о его любовных интересах, некоторые считают отношения травоядных и плотоядных психическим заболеванием, но я вношу это в допустимые для смешанного общества отклонения. Говоря о которых... как бы ты описал Элс полгода назад?       – Она... была умной, активной, любила мангу, как и я, хорошо училась, всегда держалась в рамках приличия…       – Ясно... как бы ты описал ваши отношения?       Билл шмыгнул носом, слеза свободно сбежала вдоль щеки, пересекая черные полосы на оранжевом мехе. Неуверенно сказал:       – Друзья. Возможно, лучшие друзья.       – Ты чувствовал к ней что-то еще?       – Нет. Я не любил ее, если вы об этом, Гоухин-сан. Как друга, но... я понимал, что в нашем случае такие отношения могут стать проклятием, и держался на расстоянии.       – Хорошо. Прости, что поднимаю эмоциональную тему, на этом закончим, – ручка продолжала покрывать бумагу рядами символов, – как ты опишешь себя?       – Себя?       – Да. Кто такой Билл, бенгальский тигр?       – Кроме "тигра", я даже и не знаю, что сказать, доктор. Я обычный зверь моего возраста... Учусь в колледже Тэнкава, как и... тоже люблю мангу, некоторое время был в Черритонском театральном клубе, даже сыграл главную роль, но это... закончилось плохо.       – В тот момент случилось что-то, что тревожит тебя до сих пор?       – Скорее, оставило след. Я не буду притворяться, что я "хороший парень"…       – Поверь, здесь сидели парни, которые творили действительно ужасные вещи. Это не оправдание для тебя, однако я привык ко всему. И готов помочь каким угодно "плохим парням", если они только сами готовы сотрудничать.       – А те, кто не готовы?       – Обычно сидят наверху, в менее комфортном кресле с металлическими оковами. Но тебе это не грозит, – скупо улыбнулся Гоухин. Билл прижал уши:       – Даже если я... убил?       – Ты хочешь об этом поговорить?       – Нет.       – Пойми, Билл... я не призываю к взятию на себя ответственности за свои поступки, хотя, конечно, это совершенно нормальная вещь, свойственная здоровому члену общества. Здесь, в этой комнате, я хочу помочь тебе развязать те узлы в жизни, с которыми ты не справляешься. Все, что будет сказано в течение наших сеансов, останется здесь. Здесь, – Гоухин потряс блокнотом, – я не запишу ни единой вещи, которую можно будет использовать против тебя в суде.       – Я пока не готов выкладывать все, – подняв в защитном жесте ладони, произнес Билл.       – И это тоже нормально.       – В общем... тогда, на представлении... точнее, перед ним, я выпил немного кроличьей крови. Меньше глотка, просто для храбрости. Я даже не знаю, откуда она была, возможно, донорская или что-то в этом роде.       – Что случилось потом?       – Легоси унюхал запах. Он напал на меня... мы повздорили, подрались прямо на сцене и чуть не испортили спектакль. Луи сымпровизировал, чтобы вернуть все на рельсы…       – Луи?       – Олень из нашей школы, богатенький парень, любимец публики. Неплохой актер, если быть честным.       – Луи, благородный олень, наследник Хорнс? По крайней мере, с официальной стороны.       – Да, – кивнул Билл. – И что значит "с официальной стороны"?       – В жизни многих богатых животных есть двойное дно, – уклонился от ответа Гоухин.       – Не удивлюсь.       – Итак, Луи разнял вас с Легоси. Изменилось ли в твоей жизни что-то после этого случая? Я уточню, речь идет про кардинальные изменения.       – Травоядные в клубе начали бояться нас. И меня, и Легоси, а потом мы, наоборот, сблизились с Элс. Примерно через месяц. Гуляли вместе, обсуждали знакомые темы, спектакль.       – Насколько мне известно, в вашей школе примерно в то же время случилось преступление. Как ты считаешь, повлияло ли оно на твое мировосприятие?       Билл пожал плечами:       – Не знаю, Гоухин-сан. Я не думаю, что что-то изменилось – и до этого всегда считал, что слабых зверей надо защищать.       Удивительная ситуация – когда социальные нормы идут вразрез с физиологическими. Разумеется, этого доктор не сказал, только сделал еще одну пометку и задал вопрос:       – Как ты считаешь... в последнее время было что-то, что лично ты сделал неверно? Мог бы сделать, но не сделал, или сделал, хотя, подумав, не стал бы совершать такого?       Пауза затянулась. Наконец, тигр опустил взгляд и сказал:       – И то, и другое. Если бы я сопровождал ее по дороге из колледжа домой... возможно, если бы у нас были отношения, Элс до сих пор была бы жива.       – Прости, что спрашиваю – ты ведь не говорил, что она мертва?       – Она все равно что мертва, – слезы сильного зверя, прорвав плотину в который раз за сегодня, падали на ковер. Он даже не делал попытки их утереть, просто... скорбел неистово, всей душой и сердцем. – Она больше не может сама действовать, она замкнулась в психологическом чем-то, что я не запомнил…       – Сопор? ЛИ? Хотя... не будем заострять внимание на терминологии. Ты винишь в произошедшем себя, Билл?       – Да, – поднял на него заплаканные глаза тигр.       – Только себя?       – Нет.       – Ради чего ты пошел на черный рынок?       – Не знаю... ради мести, наверное.       – Ясно. Билл, ты, вероятно, и сам это знаешь, однако есть трагические обстоятельства, которые мы не в силах предугадать. Месть вряд ли предотвратит причиненную тебе боль, однако может помочь обрести чувство успокоения. Но – и это стоит иметь ввиду – подобные действия часто служат источниками новых психологических травм. Ты охотился?       – Да.       – На кого-то конкретно?       – ...нет. Я просто... – Билл выпустил когти и посмотрел на них. Большие, острые, почти двух дюймов в длину они выглядели угрожающе и без крови на них, но в его памяти они запечатлелись совсем иными. – Я убийца.       – Ясно, – бесстрастно заметил Гоухин. Равнодушие будто бы задело тигра, он гневно посмотрел на панду:       – Вы считаете, что убийцы должны гулять на свободе?       – Я считаю, что не все убийцы заслуживают казни, – все так же спокойно ответил Гоухин, на секунду прекращая писать и встречая взгляд пациента. – В некоторых из них произошел надлом, что-то, обусловленное внешними причинами, глубокими эмоциональными связями или нашими собственными инстинктами, которые дали сбой. Мы все всего лишь звери, Билл. Мы несовершенны, и, если не учитывать сей немаловажный факт, можно сжечь весь мир в поисках соответствия своим идеалам.       – А вы…       – Мы здесь для того, чтобы помочь тебе, Билл. Я не знаю, успокоит ли тебя информация обо мне, даст ли какое-то внутреннее оправдание или, наоборот, воодушевит на саморазрушение, поэтому я не стану затрагивать особенности моей биографии.       – Вы ведь убивали, – укрепился в своей уверенности Билл. Помедлив, Гоухин кивнул:       – Да. Но защищая либо себя, либо других животных от непосредственной смертельной угрозы. Я не каратель, выходящий на улицы для того, чтобы устраивать кровавую резню, а самых буйных, страдающих от психоза зверей я все равно доставлял сюда живыми.       – Ясно, – он иронично усмехнулся сквозь слезы. – Больному зверю – больной врач.       – Пусть будет так.       – Если это пойдет на благо лечения? Сколько я вам должен, Гоухин-сан?       Тот удивленно воззрился на Билла:       – Я разве не говорил? Сеансы бесплатны. И для тебя, и для всех остальных. Я не зарабатываю на своей деятельности, клинику спонсируют крупные больницы, которые не хотят видеть окровавленных диких зверей с черного рынка там, снаружи.       – А я, значит, один из них, – голос Билла упал. В самом деле... а кем его еще можно было назвать?       – Ты животное с солидным грузом проблем и физическими травмами, которое пришло в мою клинику добровольно. Еще один бесплатный совет – между тобой и зверями с мясным психозом пока что огромная пропасть. Поверь, я разбираюсь в подробностях. Не стоит ее переступать. Большая часть моих недобровольных пациентов все равно перестают воспринимать жизнь нормально. На сто процентов они неизлечимы... я вскрываю только самые крупные нарывы.       – А я?       – У тебя хорошие шансы, Билл.       – Вы оптимистичны…       – Я врач, юноша, – строго проговорил Гоухин, тыча в его сторону ручкой. – Я не имею права молиться во время зашивания пациента и уповать на какую-то счастливую случайность. Так же, как и в терапии – если я сделал не все, что мог, а понадеялся, что за меня с мозгами животных справится всеблагой Рекс – зачем я тогда вообще такой нужен?Расслабившись, он откинулся назад и добавил:       – Это, впрочем, не значит, что я плохо отношусь к религиозным убеждениям или суевериям пациентов. Еще вопрос уже не в рамках сеанса. Билл, ты чувствуешь пользу от нашего разговора?       – Не знаю... наверное.       – Стоит ли продолжать сеансы терапии?       – Да, – в этот раз голос тигра прозвучал тверже. Гоухин кивнул:       – Тогда на сегодня мы закончили. Я сделаю обед, пока отдыхай.       – Может, вам помочь, Гоухин-сан?       – Ты ранен. Советую прилечь.       – Да. Знаете... наверное, это тоже нужно сказать, но я не испытываю чувства завершенности разговора. Мы ничего не решили... – замялся Билл, не желая покидать кабинет.       – Мы ответили на много вопросов. Однако ты прав в том, что это начальные вопросы, и решить все за один сеанс не выйдет, – пожал плечами Гоухин. – Чтобы задавать правильные вопросы и осторожно подходить к узлам твоей жизни, вначале нужно многое узнать про обстоятельства, которые привели к формированию таких узлов. Их нужно аккуратно развязывать – многие звери же стремятся их разрубить, навсегда калеча себе психику.       – Как Мелон?       – Он тебе что-то говорил?       – Да. То есть, не то чтобы…       – Тогда и я не буду. Проблемы Мелона тянутся из детства, возможно, даже из его гибридного происхождения. И, пока он не захочет доверить тебе свои тайны, я связан этикой психотерапевта.       – Психотерапевта без лицензии? – слабо усмехнулся Билл. Панда посмотрел на него с недоумением:       – Почему? Я закончил Южный как раз на факультете психологии, затем защитил докторскую степень перед коллегией из Токио. Диплом на стене не держу – пациенты разные бывают. То шрам оставят, то стриптиз станцуют на журнальном столе…       – А... ой. Простите, Гоухин-сан, – поклонился Билл, с раскаянием и стыдом ощущая, что перегнул. Доктор так к нему отнесся, а он…       – Вот хирург я и вправду нелицензированный. Однако звери со рваными ранами от когтей и клыков не жалуются, – ухмыльнулся Гоухин и подтолкнул окаменевшего тигра к выходу. – Марш в койку. Через полчаса принесу обед.              Они покидали клуб в смешанных чувствах. Дождь уже не так заслонял видимость, скорее, невесомым туманом падал и проносился мимо, трава поблескивала под светом уличных фонарей.       – Это... было офигительно странно, – нарушил тишину Тсутому. Его взгляд рассеянно блуждал от фонаря к фонарю, хотелось присесть, но погода не располагала. Крылан потянул небольшим когтем за отворот поло. Эри тоже некоторое время не отвечала, потом добавила:       – И круто. Немного страшно, но все равно круто.       – Гон…       – Вот именно. Сначала они приглашают народ и сообщают плохие новости. Отвратительные новости. Затем ты ловишь Пину и выпытываешь у него тайну, которой лучше бы оставаться тайной. И в довершение к всему видишь…       – Это.       – Да, – ошарашенно произнесла Эри. Тсу хмыкнул:       – Такое ощущение, будто мордой провезли по грязи, а потом накормили вкуснейшим в мире десертом. Но послевкусие грязи осталось.       – Да и десерт занят, – хихикнула она. – Видел глаза Пины? Он как будто в ступор впадает, когда смотрит на нее.       – О баране ходят слухи по всей школе…       – Ага. Он подкатывал шары к Тепире из моей комнаты, но она его отшила.       Тсу удивленно поднял бровь:       – Думаешь, он смотрит на нее, как на величайшее из возможных достижений?       – Не-не, не похоже. В смысле, он даже не пытается задействовать все эти приемчики пикапа, не обольщает и не умасливает. Просто смотрит, восхищенно и неотрывно.       – Шерсть у Сису – просто космос. Я имею ввиду, зачем водному животному вообще шерсть?       Эри задумчиво посмотрела на небо исподлобья, слегка повернув голову, затем рассудительно сказала:       – Но ведь у тюленей шерсть есть.       – Мы учили, что для них она вроде внешнего защитного слоя, и то – пока маленькие. Но такого меха вообще нет ни у кого…       – Ни у кого?       Тсу вовремя распознал ловушку и с улыбкой сказал:       – Кроме тебя, разве что.       – Какой прилежный ученик, – ехидно улыбнулась она и, остановившись посреди парковой дорожки, обняла его за плечи. Оба были в школьной униформе, разве что сервалка еще накинула на плечи свою плотную красную куртку, чтобы лишний раз не мокнуть. Тсу посмотрел в ее зеленые глаза, чуть подняв голову – Эри была на несколько сантиметров выше – и в очередной раз захлебнулся в эмоциях. Неважно, бушевала ли буря вокруг, внутри него царила такая же. Девушка рывком затянула летучего лиса в самый эпицентр чувств и не собиралась отпускать.       Да он и не хотел.       Тсутому мягко коснулся ее губ, приоткрыв рот, Эри издала тихий и непонятный звук, закрывая глаза и плавясь от охвативших ее бурных чувств. Она щедро делилась тем, что ощущала, с окружающими, и сейчас нашла того, кто мог бы выдержать этот напор, нашла хоть и случайно, но по-настоящему. Ей в нем нравилось все – изящность и в то же время сила, чтобы поднять в воздух тело, лишь немногим уступающее ей по весу, выразительный взгляд оранжевых глаз, глубокий чувственный голос... она даже себе не смела признаться, что хочет услышать этот голос в других обстоятельствах. Только лишь стоя на краю этой мысленной пропасти, Эри уже чувствовала, как заливается краской и делала шаг назад.       – Мы должны скорбеть, – услышала она тот самый голос, когда их губы медленно разомкнулись. – Это неправильно... наверное, но я чувствую, как тревожные новости растворяются в океане всего того хорошего, что происходит.       – Ничего особого не происходит, – шепнула она. – Но и мы никому ничего не должны.       Тсу только плотнее обнял ее, прижимаясь и потираясь носом о шею Эри, влажную от дождя. Лис не обладал хорошим нюхом, но ее запах... о, он мог различить его даже посреди бурного вокзала, наверное.       – Слу-ушай, – протянула она. Парень уже знал, что такой тон обозначает внезапно загоревшийся огонек интереса. – А давай чат создадим?       – Какой еще чат?       – В Бистграме! Добавим туда всех наших из клуба, будем переписываться.       Тсу озадаченно наклонил голову, отпуская ее. Проговорил:       – Я... не очень хорош в мессенджерах. У меня только Зуап, и тот для родителей, в основном. Еще Яги, мой сосед по комнате.       – Давай! И еще один тайный, для... клуба внутри клуба, – весело подмигнула Эри. Лис замахал руками:       – Погоди, я не успеваю за твоей мыслью. Есть же сообщения, можно и так написать.       – Мне кажется, Сису одиноко так, если все уходят.       – Так они чуть ли не по сменам там дежурят!       – Но ведь бывает…       – Кстати, как ты представляешь себе телефон для шестиметрового дракона?       – Э-э-э... ну его и на ноутбук можно установить. Давай-давай-давай, – принялась плясать вокруг него кошка, Тсу обреченно вздохнул. Его мнения можно было и не спрашивать, да и... если честно признаться, он ее поддерживал, но стыдился показать техническую неграмотность. Сюда бы Гадзмира, дикобраз половину времени разговаривал так, будто все вокруг компьютерные эксперты, а, когда понимал, что его никто не понимает, ругался.       – Давай зайдем куда-нибудь, где посуше.       – Помнишь то место под лестницей, где мы прятались от уборщика?       – Ага, – радостно кивнул лис. – Сойдет.       Они зашли в здание школы, которое все еще было открыто – некоторые клубы заканчивали деятельность в восемь или даже в девять вечера – и нырнули на лестничный пролет, облюбовав себе местечко в импровизированном закутке. Видимо, не только они нуждались в подобном тихом углу, поскольку еще в первый раз здесь уже лежала пара кусков поролона, судя по всему, выдранных из какого-то дивана. На них и приземлились двое членов драмкружка, доставая телефоны.       – Смотри. Здесь все элементарно, – показывала Эри. – Сначала скачиваешь программу. У тебя с интернетом все хорошо?       – Мне хватает, – пожал плечами Тсутому.       – Вот. Регистрация очень простая, как в любом другом мессенджере. Ник, имя пользователя…       – А это не одно и то же?       – Не-а, ник – это то, как тебя будут видеть другие звери в чате. Имя пользователя – ссылка на твой профиль и одновременно учетная запись. Вот, смотри, как у меня.       – Ага, понял. Красивое фото, – улыбнулся он. Эри смущенно сказала:       – Да у меня их тут несколько, все никак не могу выбрать. Все, что ты загружал как свое фото, сохраняется вот здесь, можно перейти к старому в любой момент. Ник, кстати, тоже можно менять.       – То, в наушниках, очень клевое.       – Прекрати, – легонько шлепнула его по плечу кошка. Он состроил ехидную рожу и показал ей язык:       – Нет.       – Ну и пожалуйста…       Обратной стороной согнутых пальцев летучий лис нежно провел по ее щеке, Эри потерлась о пальцы и едва заметно дернула ухом. Шепнула:       – Перестань... сначала Бистграм.       – А потом?       – Потом будет потом. Увидишь.       – У меня уже скачалось, – проверил экран своего телефона Тсу, обеспокоенно подняв бровь. – Так... установить. Здесь тоже привязывается к номеру, как и в Зуапе?       – Слушай, по-моему, да. Даже предлагает посмотреть, кто из списка контактов есть в приложении.       – А у меня почти никого и нет. Снова Яги, его ты уже видела, пару животных из общих классов, еще пятеро или шестеро из клуба…       – Так мало?       – Я... не очень компанейский парень, – виновато улыбнулся лис. Эри фыркнула:       – Не очень компанейский парень, который в первые же выходные собрал клуб на пикник?       – Технически, во вторые. Пробы были двадцатого, я эту дату хорошо запомнил, – покачал головой он. – А с пикником – просто так совпало. И очень хорошо совпало.       – Да уж, – усмехнулась сервалка, – мне тоже понравилось. Полетаешь еще когда-нибудь для меня?       – Если только для тебя. Я... честно говоря, не очень хорошо летаю. Как и все крыланы.       – Вот уж прибедняешься! Ты очень круто держишься в воздухе…       – Прикладывая все силы, чтобы не рухнуть мордой в землю, – сокрушенно вздохнул Тсу.       – Ни одно млекопитающее так не может! Только вы! Это настолько круто, что... что я не знаю, блин! – восхищенно, хоть и пониженным голосом шепнула она. Лис ехидно спросил:       – То есть, с птицей ты бы встречаться не стала?       – Не-е-ет. Представь себе этот клюв. А если птица хищная, то может и глаз тебе выколоть случайно во время поцелуя. Так! Совсем меня заморочил!       – Да-да, мы вводим меня в азы сетевого общения…       – Ты уже почти сам все сделал. Осталось фото поставить, а потом я тебя добавлю в чат.       Тсутому смешно наморщил нос:       – Не люблю фото на аватар.       – А если со мной? – хитро спросила кошка. Он притворно задумался:       – Только если не здесь в глухом углу. И если ты тоже ее поставишь на аватар!       Эри захихикала:       – Нас будут путать!       – Не будут, имена же разные.       – Да кто на них смотрит…       – А кто не смотрит – их проблемы. Может, поднимемся выше, там окно красивое на площадке? – предложил он, на что Эри радостно кивнула:       – Давай.       Они забрались на два пролета выше, после чего Эри запрыгнула на подоконник, а Тсу встал рядом, обняв ее за талию. Кошка на секунду посмотрела на него и, не спеша фотографировать, сначала слегка наклонилась. Подняв голову, лис снова с видимым удовольствием и улыбкой встретил ее губы, Эри несколько секунд не прерывала контакт, затем, отстранившись, облизнулась:       – М-м-м, ты все совершенствуешься.       – Я иду по наитию, – покрутил пальцами в воздухе Тсу. – А для большего вдохновения у меня есть прекрасная муза.       Она рассмеялась:       – Вот что значит встречаться с актером.       – О да, – важно покивал Тсутому, – профессиональный актер, стаж две недели.       – Сколько бы ни было. Не зря Луи-сан заметил в тебе потенциал.       – Теперь ты меня смущаешь.       – Увидишь – тебе будут аплодировать не хуже, чем Джуно и Пине, – улыбнулась она, видя смущение крылана и болтая ногами в воздухе. Тот возразил:       – Я даже текст еще не весь выучил!       – Еще куча времени, чего беспокоиться зря? Как фоткаться будем?       – Я думал, вот так и будем…       – Ску-учно.       – Я... пока не готов целоваться на камеру.       – Тогда давай рожи скорчим!       Лис оттянул пальцем веко и высунул язык, повернувшись к ней:       – Так?       – Супер! Повернись в камеру!       Тсу послушно развернулся, сохраняя дурацкое выражение лица, и дождался цифрового щелчка. Расхохотавшись, она сунула телефон ему под нос – на фото за его спиной и лицом, которое совершенно не подходило обычной серьезности Тсу, Эри свела глаза к носу, немного опустила обычно торчащие вверх округлые уши и тоже высунула язык. Тсутому невольно зафыркал, прикрыл рот рукой и произнес заглушенно:       – Это ужасно…       – Отлично! Чем ужаснее, тем лучше, – хихикнула Эри и, как обещала, тут же поставила фото в свой профиль. Получив картинку, лис еще раз посмотрел на нее и изумленно покачав головой. Эта штука, с отношениями, явно сводит с ума.       – Так... кого бы добавить, – размышляла она вслух.       – Да всех, кто в клубе. Всех, кто был на пикнике, плюс броненосцев и... кого там еще не было? – задумался Тсу.       – Гадзмира?       – Да, точно, дикобраза. Еще Акихито и Ратих.       – Ага... у половины нет приложения, – недовольно произнесла Эри. Он усмехнулся:       – Тогда в субботу всех подсадишь.       – Так... теперь второй чат, секретный!       – Может, с первым вначале разберемся?       – Там все равно мало народу пока что. Часть не могу добавить, нужно их подтверждение. Потом напишу им, – отмахнулась кошка. – Так... Пина, Луи, Джуно. Мы с тобой. У Легоси, естественно, приложения нет…       – Вроде бы еще Хару знает, – неуверенно произнес Тсутому, почесывая затылок.– У Луи или Джуно может быть ее номер. О, смотри, Луи пишет.       Тсу уставился в ее телефон. Хотя мог бы и в свой, Эри проделывала это все со сверхзвуковой скоростью.       Луи: Это что такое?       Эри: Это наш новый секретный чат! (:       Луи: Какой ужас.       Пина: спорим он сейчас напишет какой ужас       Пина: черт, не успел XD       Пина: хорошо придумали       Пина: *изображение*       – Это что такое?       – Стикеры. В Зуапе нет таких?       – Не-а. Смотри, он специально, что ли?       – Ну, естественно, у Пины будут стикеры с собой, – закатила глаза Эри.              Эри: Кто знает, как добавить Легоси-куна?              Пина: если легоси установить бистграм он сожжет телефон от ужаса              Тсутому: :)              Эри: и нужно поставить бистграм на ноутбук Сису. Так мы сможем чаще общаться!              Луи: Сисудат находится в клубе постоянно. Если хотите пообщаться, приходите, она с радостью и энтузиазмом относится к любым встречам.              Эри: но мы-то нет!              Джуно: только соберешься открыть учебники, а тут вы двое              Джуно: :)              Тсутому: :)              Пина: тсу если тебя держат в заложниках моргни              Тсутому: ;)              Пина: понял драконья группа захвата уже выезжает              Луи: Пина, надеюсь, ты не хочешь повторять свою ошибку с ночной прогулкой и демонстрацией нашей гостьи половине кампуса? И вообще, зачем эти секретные чаты?              Джуно: Луи, успокойся, пожалуйста              Луи: Я спокоен. Просто не понимаю.              Пина: луи-сэнпай у бистграма хорошее шифрование я слышал :) звонки и то проще перехватить              Луи: Хорошо. Вас ведь все равно уже не остановить, правда?              Эри: Луи-сан, мы никому не расскажем, честно!!              Луи: "Только создадим общий чат".              Эри: это только для нас семерых (:              Луи: Но нас восемь, считая Сису и Хару.              Пина: зануда              Джуно: Луи? не всегда :)              Пина: поподробнее?              Джуно: :Р              Луи: Эри, если что, весь спрос с тебя. И установкой приложения для Сисудат займешься сама. Не показывайте чат никому, даже случайно. И, ради всего святого, не фотографируйте дракона.              Эри: так точно, мой генерал!              Джуно: кыш от генерала Луи!              Эри: кыш – это видизм!              Луи: Сумасшедший дом.              – Вот сейчас я с ним почему-то полностью согласен, – закивал Тсутому. Эри ехидно толкнула его в бок:       – Может, ты тоже зануда?       – Настолько?       Они захихикали. Эри от избытка чувств обняла его со спины руками и мурлыкнула негромко. Летучий лис улыбнулся краем губ и тихо произнес:       – А вот такие звуки мне нравятся. Это мурчание, да?       – Да. Никогда раньше не слышал?       – Вживую – нет. Тем более, настолько близко.       Кошка обхватила его еще и ногами и принялась мурчать на ухо, когтями вцепившись в трехцветное поло школьной формы. Тсу потрясенно сказал:       – Вот же... Эри, это очень круто. Почему кошачьи не записывают это на звуковые дорожки как успокоительное?       – А не все умеют, – шепнула она на ухо, раз оно находилось так близко. – У крупных кошек вроде львов и тигров получается рык. Ну и... еще мы это делаем только если очень довольны чем-то. Или кем-то.       – А ты довольна? – повернул голову он. Эри коварно предложила:       – Сам скажи.       – Надеюсь, что да, – улыбнулся Тсу и был вознагражден новой порцией мурлыканья.       Между создаваемым шумом Эри ухитрилась шепнуть:       – А твои перепонки... они чувствительные?       – Не особо. Там не очень много нервов и капилляров.       – Можно посмотрю?       – Не здесь, – отрицательно мотнул головой Тсу. – Пошли лучше обратно. Да и ты их видела, когда мы ко мне забрались.       – Вы с Яги тогда больше пугали! – спрыгивая, обвинила Эри, гневно дернув хвостом.       – Мы повелители ночи! Уж больно подходящая ночь выдалась для страшилок, – заявил Тсутому, спускаясь по лестнице. Она ворчливо передразнила:       – Повелители, а как же…       – Теперь у нас есть другая страшилка. Гораздо более реалистичная, – разом помрачнев, сказал лис. Эри мягко положила руку ему на плечо:       – Все будет хорошо, Тсу.       – Я в этом не так уверен. Само по себе все хорошо никогда не бывает.       Они снова устроились в темном углу – благо, оба прекрасно видели в темноте. Тсутому сбросил футболку с едва заметными отметинами от когтей и выпростал в сторону рукокрыло – перепонка протянулась до пояса, и, кажется, даже ниже.       – Ух ты... – восхищенно ахнула она, проводя пальцами по широкой складке гладкой кожи. – И докуда она доходит там, внизу?       – До хвоста. Но та часть просто прибавляет маневренности, – просветил крылан ее, стоя на коленях спиной к кошке, чтобы та могла полностью рассмотреть крыло.       – Очень круто!       – Да что в этом крутого…       – Да все. Причудливо, необычно и красиво. А еще тебе не нужно будет тратить деньги на метро, когда получишь лицензию.       – Если получу, – вздохнул Тсутому, выпрямляя второе крыло. – Птицам ее получить куда проще, говорят.       Эри обняла его сзади, просунув руки под перепонки и запуская пальцы в светло-оранжевый мех на груди. Прижалась и твердо сказала:       – Получишь. Иначе зачем вся эта красота?       – Умеешь ты мотивировать, – слабо усмехнулся он. Окаменел в незначительном ступоре, потому что руки на его лишенном одежды торсе и прижавшееся сзади тело... Рекс всемогущий, они еще ни разу не были настолько близки. Как будто стремясь проверить пределы его прочности, кошка медленно провела пальцами вниз, к животу. Тсу еле слышно выдохнул:       – Эри.       – М-р-р-р?       – Ты специально?       – А ты м-р-ротив?       – Мы несемся вперед со скоростью света…       – Хорошо, – нежно произнес ее голос сзади, губы коснулись уха, обдав теплым дыханием. – Я не буду торопить события.       Тсу незаметно выдохнул, когда пальцы девушки перестали его гладить. Он развернулся, быстро накинул поло, и, будто бы извиняясь, снова ее поцеловал. Покачал головой смущенно:       – Спасибо. Извини. С тобой будто ныряешь в глубокий бассейн. Где дно, что делать – непонятно.       Эри опустила голову, широко ухмыляясь и смотря на него исподлобья этими загадочными зелеными глазами. Провела пальцем по груди, теперь облаченной в ткань:       – Выгребай наверх, вдохни немного воздуха, и ныряй снова. Если хватит храбрости.