Выход Дракона

      Дневные трущобы, как правило, жили псевдоприличием – если не вдаваться в подробности, попрошаек, запах сырого и приготовленного мяса, гнилой район можно было принять за простую окраину. Многие банды обычно расслаблялись, обстряпывали полулегальные дела или налаживали контакты, однако именно сейчас Бойня решила нанести очередной крупный удар.       Нобу ради отвлечения внимания поддерживал видимость войны с Докугуми, однако с их лидером, Зильфредом, у них давно был заключен весьма подлый договор, который, как понимали оба, мог быть нарушен в любой момент. Но пока что пакт о ненападении давал свои плоды. К тому же, ящеры, хоть и были сильнее, опаснее среднего члена Бойни, однако сильно уступали тем в количестве.       Тем не менее, на черном рынке оставались еще две группировки – затаившиеся где-то лисы и Мародеры, не гнушавшиеся набирать самых разных психопатов, в том числе зависимых от мяса, однако травоядных они принципиально к себе не принимали. Основание весьма простое – их бы там просто сожрали. Тем не менее, как боевая сила Мародеры тоже могли нанести существенный урон. Кроме того, у них имелось несколько подвальных лабораторий по производству наркотиков, отличающихся от "перламутровой пыли" и силой действия, и продолжительностью кайфа в худшую сторону, что не мешало им служить источником дохода.       Чон Хи и Нобу запланировали дневной удар. С помощью разведки летяга выяснил, где находится их основное логово – неприметное общежитие на окраине рынка вряд ли могло бы стать источником подозрения, Мародеры были крайне осторожны и предусмотрительны. Однако затем Пибб подсмотрел некоторые условные сигналы, по которым можно было опознать участников банды, и дело пошло куда проще.Общежитие находилось в самой гуще жилых зданий, скорее всего, прямой удар нанести было невозможно, поэтому благодаря плану здания, раздобытому все тем же пронырливым гекконом, Нобу решил проблему куда проще. Он взял несколько строительных респираторов и пробрался в подвал здания через канализацию.       В подвале было темно и тесно, едва виднелись остатки когда-то испортившегося и застывшего навечно котла отопления.       – Тихо, – велел он полушепотом, снимая респиратор. – Солдат, видишь хоть что-то без фонарика?       – Нет, – зло проговорил лось, едва пролезший через люк. – Темно и воняет, не работа, а мечта, мать вашу.       – Выбирайся и держись за мной. Вряд ли они проверяют подвал, здесь слой пыли такой, как будто сто лет назад последний раз заходили. Голоса!       – И-и-иув-в, – издал странный возглас кондор. Нобу не без опаски протянул руку и нащупал покрытую перьями худощавую шею. Да, он монстр, но его монстр.       – Спокойно, парень. Тебя слишком долго сдерживали... те, кто наверху. Понимаешь? Мы пытаемся идти по следу, но, вероятно, они в числе прочих украли твои голоса…       – Голоса, – прошептала птица.       – Да. Там, наверху. Мы найдем их, парень, я тебе помогу. Но пока держись тише, хорошо?       Кондор вздрогнул. Он никогда не подавал ни малейшего знака, что понимает лидера банды, но каким-то чудом Нобу удавалось управлять им. Что будет, если чудо закончится, зверь представлять не хотел.       Макото не согласился с "канализационным" планом, однако у медоеда и на этот счет была задумка – лев возглавил отвлекающий отряд, которому предписали ввязаться в короткую перестрелку с выставленными постами и сбежать. Посты у Мародеров имелись сразу в нескольких точках вокруг общаги, и два из них на крышах. Все, что нужно было сделать Макота – обстрелять их с соседней крыши, привлечь к себе внимание, и, возможно, подкрепление, а Нобу тем временем ударил бы изнутри с небольшой группой и без лишней стрельбы.       Чон Хи жутко гордился этим планом, и главарь не мог не признавать, что его подручный действительно поднаторел в подобных коварствах. Последние приготовления по плану с чиновником также шли своим ходом. Нобу сомневался, что тому удастся продержаться долго, однако летяга уверял, что этого и не потребуется. Все в стиле Бойни – ударить, сея страх и получая наибольшую выгоду, скрыться, никогда больше не возвращаться к схеме.       Разумеется, кроме тех схем, что давным-давно налажены на постоянной основе.       – Дверь там. Дальше будет легче, но мы выйдем и должны готовы сцепиться насмерть.       – Я всегда готов, босс, – отозвался сзади ягуар. Шика, а также его отмеченный внезапным нападением брат Авагуи со странной кличкой Перец стали заключительным дополнением к отряду безжалостных убийц, лось, как единственный не способный видеть в темноте, пока держался неуверенно, однако Нобу прекрасно знал, что произойдет, когда тот сорвется с цепи.       – Где-то здесь, возможно, их лабы. Помните, что я говорил, не убиваем варщиков, только вырубаем, по возможности.       – Это ты психу своему скажи, босс.       – Он сразу пойдет наверх. Не лезьте под руку – или под крыло, если кому так больше нравится, – злобно усмехнулся Нобу. Положил пальцы на ручку двери, скомандовал полушепотом:       – Раз, два, три... заходим!       Высадив хлипкую дверь, медоед тут же, в подвальном коридоре нарвался на небольшого мангуста, заряжающего шприц чем-то бурым. Тот даже не обратил внимания на открывающуюся дверь – Нобу просто сходу впечатал его голову в сырую зеленоватую стену, там расплылось кровавое пятно. Для своих размеров он обладал впечатляющей силой.       Нобу проконтролировал едва освещенный коридор — никого.       Снаружи доносились частые выстрелы.       – Наверх!       Звери ринулись по лестнице – Шика, бегущий первым, прервал когтями зарождающийся крик одного из Мародеров, спускавшегося по лестнице, и тот забулькал, захрипел, держась за окровавленное горло.       – Голоса, не отставай, малыш. Шика, Перец, зачищайте первый этаж, Солдат, на тебе второй. Если навалятся, отступай и удерживай коридор с пистолетом, пока не расправимся наверху, но пока что не стреляй.       Лось молча кивнул и достал угрожающего вида тесак с двусторонней заточкой и зазубринами с обратной стороны клинка. Несмотря на недостаток когтей, он неплохо орудовал и клинком... кто знает, что случилось бы с тем идиотским поваром, если бы нож был при нем. Солдат мстительно улыбнулся и, несмотря на массивность, быстро метнулся по лестнице вверх. Снизу послышались вопли.       – Говорил же, работаем тихо, – сквозь зубы процедил Нобу. Лось исчез в дверном проеме, хлопнула тонкая дверь, а они взбежали на последнюю площадку. Старое, хоть и крепкое трехэтажное здание могло выдержать еще немало битв, но сегодня ему предстояло сменить хозяина. Нобу развернулся и уставился в глаза кондора. Фальшиво улыбнулся, погладив существо по щекам, произнес:       – Вот здесь они живут. Голоса, ты нужен мне живым. Ты нужен всем нам, ты нужен Бойне. Но они... Мародеры должны заплатить. Как в ту самую ночь. Помнишь?       В ту ночь он впервые подобрал ключик к сердцу умалишенного, и тот убил, словно смертоносный механизм, порешил целую уличную свору с помощью одного лишь кинжала.       – Голоса…       – Да, да. Они забрали твои голоса и где-то спрятали. Я думаю... это здесь, – когтем указал на невысокую серо-голубую дверь с заметными царапинами Нобу. Голоса помолчал, затем что-то щелкнуло в мозгу птицы, и он с зарождающимся гневом в глазах потянул вакидзаси из-за пояса. Кондор таскал оружие с цветочным орнаментом без ножен, иногда заглядываясь на переливы света на лезвии. К сожалению, чистить и ухаживать за оружием приходилось медоеду, однако он мог себе позволить легкое пренебрежение своим статусом.       В обмен на это.       С хищным возгласом Голоса ворвался внутрь. Нобу тут же прижался к стене – сразу несколько выстрелов выбили щепки из дверного косяка, Мародеры явно ожидали гостей – но крики внутри не прекращались, переходя из осмысленных в возгласы боли. Послышались еще выстрелы, затем еще, но уже дальше. Медоед, пригибаясь и доставая пистолет, рванулся вперед и застал лишь двоих зверей с глубокими резаными ранами, у одного из них, кажется, льва, было наискось взрезано брюхо, а сизые кишки несчастный сейчас пытался конвульсивно запихнуть обратно в рану, воя от ужаса. Пристрелив его, Нобу бросился дальше, на ходу заглядывая в каждую открытую дверь.       Маньяк всегда действовал молниеносно – в разных комнатах его "друг" и хозяин обнаружил множество тел. Все вооружены либо мечами, либо пистолетами, но не похоже, чтобы они что-то смогли противопоставить хаотично мечущейся птице с небольшим клинком. Голоса атаковал не как обычное пернатое, которые предпочитали удары сверху – да что там говорить, Нобу даже не припомнил случая, когда бы тот пытался взлететь. Нет, он бегал, подобно страусу, однако в пять раз быстрее, проскальзывал за предметами мебели, за телами других животных... и резал, резал, резал, кромсал сухожилия, разрезал мышцы, артерии и втыкал клинок в щеки, между зубов, или в глаза, заставляя жертв поверить, что их атакует самый настоящий демон.       В комнатах уже валялось не менее десятка зверей, страшнейшим образом искалеченных и бессильных отразить нападение. Из предпоследнего помещения доносился шум, подобрав с пола второй пистолет своего размера, Нобу поспешил туда и чуть не врезался в массивный стол – вернее, это стол проломил тонкую стену, с чудовищной силой отброшенный хозяином кабинета, и, судя по всему, главарем Мародеров.       Размахивая окровавленными лапами, отбросив бесполезный разряженный пистолет, огромный гризли пытался попасть по Голосам, тот метался из стороны в сторону, но, к несчастью, последнее препятствие медведь только что отбросил, и, даже несмотря на ловкость, кондор не мог глубоко прорезать плотную шкуру, а от множества порезов зверь только пришел в еще большую ярость.       Сглотнув и поднимая оружие, Нобу крикнул:       – Эй!       Медведь развернулся и тут же взревел от боли – вакидзаси вонзился ему в бок. Поймав на мушку приоткрытую пасть, Нобу спустил курок – тонкой темной плетью хлестнула кровь, гризли схватился лапами за голову, еще не понимая, что верхний кусок черепа вырван изнутри, зияя кровавыми лохмотьями, затем тяжело повалился на колени и упал мордой в землю. Голоса тяжело дышал – впрочем, как и много раз до того, он не получил серьезных повреждений. Кровавая полоса на крыле, кажется, от когтей, но в целом он выглядел... обычно. Безумным, как обычно, только теперь еще и залитым кровью с ног до головы, и угрожающе смотрящим на Нобу.       Медоед часто любил повторять, что не боится ничего, однако от этого взгляда ему становилось не по себе. Отбросив второй пистолет, оказавшийся бесполезным, Нобу медленно спрятал свое оружие за пояс и незаметным движением достал из кармана небольшой предмет на шнурке, обмотав его вокруг пальцев.       – Голоса... это я. Нобу. Все хорошо, они получили по заслугам, – воззвал он, выставляя ладони вперед. Несколько мгновений подумал, не стоит ли оставить кондора в "боевом" режиме, однако его было не настолько легко контролировать, как электроприборы с выключателем. – У тебя кровь идет из крыла. Мы с ребятами вылечим рану и поищем здесь твои голоса, хорошо?       Птица качнула головой. Его взгляд был неотрывно устремлен на предмет в руке Нобу – небольшой фосфоресцирующий кулон, обычную безделушку, которую когда-то по счастливой случайности показал ему главарь. И обнаружил, что кондора с ее помощью можно немного усмирить, хотя сама по себе та особой ценности не имела. Однако теперь для медоеда ценность ее исчислялась в миллионах йен.       – Спокойно, Голоса. Я друг. Я Нобу. Все хорошо. Ты ведь не будешь причинять вред другу? Я желаю тебе только добра…       Нобу говорил мягко, и уверенно – и окровавленные пальцы кондора разжались, вакидзаси выпал из них, вонзившись лезвием между досок пола. Он издал печальный клекот и наклонился, поднимая оружие, засовывая его за пояс.       – Молодец, – с улыбкой сказал Нобу. – Пошли, проведаем остальных ребят.       – Да, – неожиданно осмысленно ответил Голоса. Главарь с опаской посмотрел на него, но тот снова провалился в свои мысли, каковы бы они ни были. Пожав плечами, Нобу двинулся вперед.       На втором этаже они нашли Солдата, зажимавшего порез на плече, однако, в целом, невредимого. Снизу поднимались ягуары, оба в крови, но не в своей – пистолет в руке Шики выглядел так, будто его воткнули стволом кому-то в глаз и долго поворачивали.       – Чисто?       – Да, босс, – покорно ответил Шика.       – Отлично. Лабораторию нашли?       – Нет. Ничего даже близко похожего.       – Проклятье. Солдат, а ты?       – Не видел, босс.       – Грррр... похоже, где-то в другом месте. Найдите недобитых и внимательно, настойчиво их спросите, где лаборатория. Или – подождите, у меня появилась идея получше!       Он набрал номер и, дождавшись ответа, сходу сказал:       – Макота, все целы?       – Да, босс. Икаку подстрелили, но ничего серьезного.       – Отлично. Постарайтесь не привлекать внимания, устройте засаду на случай если за вами пойдут. Подключи Занозу, пусть следит по камерам за подступами.       – А вы? – холодно спросил Макота.       – А мы устроим засаду прямо здесь, – ухмыльнулся Нобу, поглаживая подбородок. – Это шанс раз и навсегда избавиться от Мародеров, остальные либо уберутся с рынка, либо попытаются вступить к нам.       – Мы... их примем?       – За дурака меня держишь? Конечно, нет. Если кто припрется – сразу в расход.       – В очередной раз устраиваете бойню, босс.       – Не одобряешь? Что ж... остальным пора признать, что Бойня – единственное возможное состояние дел на черном рынке, – самодовольно заметил медоед.              Клиника, спрятавшаяся между двух старых домов, почти не привлекала взгляд. Если бы не зеленый крест, универсальный медицинский символ во всем мире, ее сложно было бы заметить издалека, однако для тех, кто уже проложил туда дорогу в части мозга, отвечающей за маршрутизацию, она очень выделялась. Впрочем, как и сам хозяин клиники.       Мелон поднял руку и костяшками пальцев постучал в дверь. На твердой поверхности отчетливо выделялись царапины, которых раньше не было, глубокие, расположены выше, чем мог бы достать любой зверь среднего размера. Похоже, завелся какой-то буйный пациент – или мститель. Зная методы Гоухина, в последнее верилось легко. И, хотя как врач и телесного, и душевного здоровья старик-панда успел зарекомендовать себя только с положительной стороны (и выжить, что на черном рынке также являлось достижением) за долгие годы, характер его был... не самым приятным.       – Чего пришел? – хмуро спросил Гоухин, открывая дверь. – Мы же договорились – на прием записываешься только по телефону.       – Навестить вас, доктор, – с очевидной иронией наклонил голову набок гибрид. Доктор зевнул и сердито проговорил:       – Свою чушь будешь вдувать в уши тем, кто согласится ее с охотой слушать. Что в пакете?       – Еда. Из ресторана, где я работаю.       – Из "Кхуд Теджа"? Ты пожар решил в клинике устроить?       – Эта не острая. Я сам готовил, – с каменным выражением лица произнес Мелон. Гоухин хмыкнул:       – Мы же не будем сейчас играть в великих сыщиков и задействовать метод дедукции, чтобы понять, с какого перепугу ты приперся? Ну, если только не предположить, что в моей клинике сейчас один-единственный пациент, и ты пришел его... навестить?       Гибрид невозмутимо кивнул.       – Виновен по всем статьям. Впустите?       – Это настолько непохоже на тебя, что я даже слегка растерялся.       – Не изображайте меня бесчувственным монстром, док. Я всего лишь хочу убедиться, что мои усилия не пропали зря.       Гоухин фыркнул:       – "Усилия". – Но посторонился. Мелон кивнул в знак вежливости и зашел внутрь. На нем был, поверх короткой тонкой куртки, капюшон специальной конструкции для рогатых животных, и его традиционная маска, которую гибрид, зайдя внутрь, тут же сбросил.       – Не понимаю, зачем тебе так активно скрываться, если она приносит такое неудовольствие.       – Хм... среди прочих, не столь очевидных причин могу назвать запоминающуюся внешность, полицию и то, что моя рожа некогда была известна на черном рынке. Не так давно, кстати. Старых друзей я здесь не обнаружил, а вот враги... могли выжить, – почти без язвительности ответил Мелон. – Как Билл?       – Лечение... продвигается. Мне, как твоему, в том числе, доктору, необходимо       спросить – с чего такой интерес?       Мелон неловко пожал плечами, скидывая обувь:       – Рекс его знает.       – Что такого ты увидел в тигре?       – Он вызвал у меня отвращение.       Казалось, невозмутимая маска Гоухина на секунду пошатнулась:       – Отвращение?       – Да. Вы же столько лет на черном рынке – вы сами видели эту грязь. Животные, которые сами довели себя до состояния ползающих и роющихся в помоях отбросов. Попрошайки, безумцы... казалось бы, кто я такой, чтобы с пренебрежением говорить о безумцах? – голос гибрида звенел, насыщенный сарказмом. – Но, Рекс их всех задери... зачем опускаться все ниже и терзать себя, не получая ни капли удовольствия?       – Я бы поспорил насчет некоторых отдельных моментов, но в целом ты прав, – кивнул Гоухин. – Пошли на кухню, заодно покажешь, что принес. Что до удовольствия – да, мы, можно сказать, живем ради него, мозг впрыскивает дозированные гормоны в точно отмеренные моменты. Будь это удовлетворение от хорошо проделанной работы или более физические ощущения, они закрепляются в памяти как подтвержденные нашей же биохимией.       – Не у всех.       – И все же, у тебя не самая худшая ситуация. Просто будь осторожен.       – Ага, – хмыкнул Мелон. – Теперь уже вы проявляете несвойственную вам доброту.       – Попрошу! Я – врач, мне как раз свойственно сострадание пациентам.       Гибрид скривился в усмешке и достал из большого бумажного пакета с черно-желтым логотипом три пакета поменьше, они, в свою очередь, были аккуратно разложены на картонные коробки и пластиковые футляры с едой.       – Во все моменты, когда официальные отношения заканчивались, вы были и остаетесь старой ворчливой занозой в заднице, – негромко произнес он. Но Гоухин услышал и парировал:       – Тогда между нами много общего. Ты и сам та еще заноза.       – По этому пункту мне нечего возразить. Где Билл?       – Где ему и положено быть, в стационаре.       – Комнату с тремя замызганными кроватями слишком оптимистично называть "стационар".       – Я поменял там освещение. А Сан регулярно убирает по вечерам.       – А стены все такие же желтые и облупленные, как и во вторник? – усмехнулся Мелон, раскладывая еду.       – И кто из нас ворчливое животное? – Гоухин помял сигарету в пальцах, почему-то ее не закуривая. – Личный вопрос. Это бесполезно для терапии, поэтому ты волен отвечать или нет, по желанию. Просто для себя мысленно хочу свести с концами.       – На кой овощ такое предисловие? Хотите спросить — спрашивайте.       – Ты...хотел предотвратить подобную участь для Билла?       – Я хотел растормошить его и вбить немного мозгов в голову. Омерзительно смотреть, когда, знаете, отчетливо заметно этот гнет вины случайных мясоедов – тянет в рот кусок, роняет, затем снова тянет…       – Разреши полюбопытствовать — зачем?       – Зачем тянут? Вкус понравился.       – Нет. Зачем тебе так критично важно было привести его в чувство?       Мелон с подозрением обернулся:       – Вы на что намекаете, док?       Тот пожал плечами:       – Я ни на что не намекаю. Просто хотел получить ответ на вопрос. Возможно, ты не ответил еще и самому себе?       – А вот это уже не ваше медвежье дело.       – Как скажешь, – усмехнулся Гоухин.       – У меня нет этих ваших идиотских зеркальных нейронов. Или они спят. Не знаю. Но сопереживать ему и подтирать сопли после каждой детской выходки я не намерен, – ворчливо произнес Мелон, доставая последнее съестное и швыряя пакет на пол.       Или у зеркальных нейронов просто не было шанса обучиться в социальном кругу.       Гоухин щелкнул зажигалкой и затянулся крепким дымом. Сказал:       – Зови Билла.       – Какое доверие. Или лень? – язвительно заметил гибрид, покидая кухню.Тигр выглядел не лучшим образом. В простой одежде, в полутьме он сидел, прислонившись спиной к стене и тупо пялился в экран телефона. Услышав звук открывающейся двери, он не вскинул голову, почти никак не отреагировал, лишь спустя секунду поднял глаза:       – Гоухин? Что, пора меня... Мелон?!       – Ага. Пора есть, – бросил гибрид и закрыл дверь.       – Но я не…       Билл умолк, не закончив фразы, поскольку понял, что его никто не слушает и не собирается в ближайшее время. Медленно вздохнул и встал с кровати, поплетясь наружу и положив телефон в карман штанов.       На кухне его уже ждали двое знакомых – местный царь и бог, Гоухин, и тот парень, что подобрал его в какой-то забегаловке, Мелон. Билл уже говорил ему спасибо, еще тогда, но с тех пор гибрида не видел. В небольшом, хоть и уютно обставленном помещении царил запах незнакомый, однако вкусный, тигр машинально облизнулся и шевельнул усами.       – Вы... что-то приготовили, Гоухин-сан?       – Жареный бамбук, – фыркнул Мелон. - Чувствуешь, как вкусно пахнет?       – Привет, Мелон. Ты тоже пришел на прием?       – Я принес еды. Обычно там, где я работаю, мы готовим только острую пищу... но, так как я повар, то в итоге мне и решать, сколько и чего сыпать в блюдо.       – Спасибо... но я хорошо питаюсь, – смущенно сказал Билл.       – Хорошо питаюсь? – окинул его взглядом Мелон, – Парень, ты за четыре дня потерял килограмма два или три, глаза запали, шерсть тусклая…       – Это связано с процессом заживления. Калорий он получает достаточно, – хмуро сказал Гоухин, туша сигарету и отодвигая стул. – Что это?       – Вам соевое карри, Биллу удон с клецками, я обошелся бирьяни.       – Что это?       Мелон усмехнулся:       – Если на простом языке, то плов. Но мой пробовать крайне не советую.       – Почему? – спросил Билл.       – Слишком острый. Опасно острый для обычных вкусовых рецепторов.       – "Кхуд Тедж" вообще хранит и, я бы сказал, тщательно поддерживает печальную известность заведения, из которого иногда клиентов увозили на скорой, – заметил доктор, осторожно принюхиваясь к карри. Пахло действительно вкусно, каким бы засранцем не был Мелон, готовить он умел. А для существа без возможности попробовать блюдо на вкус он так и вовсе был гениальным поваром.       Билл настороженно спросил:       – Все настолько плохо?       – У меня в подсобке растут несколько кустов с Каролиной и Нагой – одними из самых жгучих перцев в мире, – пожал плечами гибрид, открывая импровизированную тарелку и начиная уплетать содержимое. – Если их превратить в жидкость и зарядить в перцовый баллончик, это будет летальное оружие. Высокая вероятность отека дыхательных путей и серьезных повреждений слизистой. Но вам опасаться нечего, я честно приготовил самые бледные кушанья за всю историю "Кхуд Теджа", наверное.       – М-м-м... неплохо, – попробовав, кивнул Гоухин. – Билл, если ты ждал сигнала, то можешь приступать к обеду. Или к ужину. Который час вообще?       – Пять вечера. Как раз что-то среднее, – хмыкнул Мелон. – Вы опять спали?       – Нет. Работал, заполнял ведомости для спонсоров. Тех, которые фонды предоставляют – надо отчитаться.       – Понятно. Билл, жри давай. Оно не отравлено. Хочешь, я первый попробую?       – Нет, я... – смутился тигр, взяв пальцами палочки для еды. – Просто пытаюсь понять, что за запах.       – А ты попробуй, – посоветовал Мелон. Приятное и сильное чувство жжения показывало язык, немного мешая говорить внятно, поэтому он ограничивался короткими предложениями.       Гоухин заподозрил что-то неладное:       – Ты же не добавил туда мяса?       – А хищник бы не опознал мясо еще за три километра по запаху? – скрестил с ним клинки вопросов гость.       – Нет, это не мясо... – задумчиво произнес тигр и, намотав на палочки немного удона, воткнув одну из них в клецку, отправил это все в пасть. Брови удивленно приподнялись:       – О! Это изумительно, Мелон. Ты профессиональный повар?       – С недавних пор, – спрятал улыбку за едой гибрид. Гоухин стукнул по столу кулаком:       – Так, выкладывай.       – Что?       – Чего ты туда подмешал?       – Обычный удон, мы его уже готовым берем. Нужно только сварить, добавить специй, некоторые любят немного обжаренным или даже охлажденным…       – Не заговаривай мне зубы, клок шерсти. Клецки. Из чего они?       – Из рыбы.       – Чего-о?! – возмутился Билл, еле проглотив угощение. Оно встало поперек горла и не желало двигаться ни туда, ни сюда после услышанного.       Мелон поднял ладонь вверх:       – Спокойно!.. ням, спокойно. Никаких психологических травм, Билл, прошу. Ты же знаешь, как жители океана относятся к циклу жизни и смерти?       – Знаю, но из этого не следует, что их можно ловить и... – начиная закипать, рыкнул тигр, но гибрид напротив сжал кулак в воздухе:       – Да погоди ты! Негоро, владелец ресторана, достает продукты абсолютно легально! Их поставляют сами жители моря, без насилия, просто как товар на обмен. И это не трупы, это что-то уже переработанное и готовое к употреблению!       – Так уж и легально? – недоверчиво наклонил голову Гоухин.       – Ну, пока что их не запретили…       – Но и не разрешали окончательно, ввод нового пищевого продукта обычно требует годы.       – Значит, пока мы в серой зоне, – философски пожал плечами Мелон. – Билл, то, что ты делаешь сейчас – этично. И оправданно, учитывая, что ты теряешь вес, и нужно восстанавливаться.       – Ты... обманул меня, – оскалил зубы тигр, когти сами собой начали выдвигаться из пальцев.       – Я накормил тебя. Не тушей животного, не кровоточащим куском мяса, не жареным оленьим стейком, а удоном. С рыбными клецками из морского полуфабриката, – жестко отрезал Мелон и снова принялся есть. Затем опустил палочки и добавил:       – Я в жизни не выпотрошил ни единой рыбки.       Здесь он, как ни странно, был честен. И все же доктор угрожающе посмотрел на него:       – Мелон…       – Что?       – Ты мог поставить под угрозу наш и без того небольшой прогресс. В следующий раз будь менее... склонен к уловкам, пожалуйста.       – Это не уловка.       – Еще какая, – осуждающе покачал головой Билл. Он немного успокоился, но чувствовал, как злость все еще не развеялась окончательно и грызет изнутри.       – Как скажете, – холодно ответил Мелон, прищурив глаза.       Они продолжали есть в полном молчании, даже Билл, помедлив, принялся за еду. Вкус рыбы не вызывал болезненных ассоциаций, его, скорее, возмутила сама позиция гибрида. Однако тигр никогда не был блестящим оратором, и сейчас просто не мог подобрать правильных слов. Он хотел ударить Мелона, ввязаться в драку, но в целом тот еще не сделал ему ничего плохого. Один раз помог и второй раз пытался помочь... хотя со всеми туманными предупреждениями Гоухина Билл не мог однозначно сказать, искренен ли зверь напротив.       Зверь напротив, впрочем, недолго хранил обиды. Обычно он мстил и мстил мгновенно, однако сейчас нечто останавливало его.       Прогресс... у них с Гоухином, наверное, тоже имелся определенный прогресс. Особенно когда Мелон научился с грехом пополам ориентироваться в коридорах собственной психики, которую раньше не воспринимал как что-то достойное рассмотрения, а просто наслаждался жизнью. Теперь же... бездумного наслаждения стало меньше. А осмысленное все никак не приходило.       – Тебе, наверное, стоит знать, – доедая и закрывая коробку, сказал Мелон. – Я убийца. Билл вздрогнул. Он медленно поднял глаза от почти опустошенного контейнера с удоном на Мелона, который просто смотрел в ответ, пытаясь уловить реакцию. Переведя глаза на Гоухина, Билл поразился его невозмутимости. Впрочем, напомнил он себе тут же, доктор жил на черном рынке. Наверняка это не первый его пациент с кровью на руках и не последний.       – Как... я?       – Если той ночью ты только впервые понял, на что способен взрослый и сильный тигр, то хуже, парень, гораздо хуже. За мной кровавый след на многие мили. Возможно, это то, от чего предостерегал тебя наш добрый доктор, – хмыкнул гибрид, подойдя к окну и стоя спиной к присутствующим. За окном находилась пустая улица, однако он не был уверен, что Биллу стоит видеть его ироничную ухмылку. – Кроме того, я психопат в медицинском смысле. Но рыбу, что забавно, я никогда не убивал. И никого из морских жителей.       – Забавно?..       – Да. Кроме гордости и разочарования у меня есть только это. Извращенный смех, фиглярство, трикстерство.       Мелон повернул голову:       – Я не пытаюсь сейчас выглядеть трагической фигурой. Мне это нравилось. Бессмысленная резня, жестокость, сила. Но я больше так не поступаю. Возможно, Гоухин вбил в эту голову немного здравого смысла, но изменения стали происходить немного раньше.       – Я... не понимаю, – тихо сказал Билл. – Я думал вылечиться и сдаться полиции.       – Вот они обрадовались бы. Идиоты, которые и носа своего не покажут на черный рынок. Идиоты, которые не могут обеспечить безопасность даже на улицах вне его.       – Молчать!       Окрик Гоухина подействовал подобно хлысту – рогатая фигура у окна слегка прижала уши и сгорбилась, помахивая хвостом. Панда сердито рявкнул:       – Если так надо выговориться, выговорись мне! Почему тебе нужно вмешиваться в чужую жизнь и как-то влиять на его решения?       – О, нет, Гоухин-сан. Вы говорили мне быть честным – я максимально честен. До нуля, до нитки, до всех возможных пределов, – ядовито отозвался гибрид. – Билл, скажи, разве Гоухин-сан не предупреждал, что со мной лучше не иметь дел?       Тигр молчал. Прождав несколько секунд, Мелон кивнул:       – Что и требовалось доказать. Что ж, теперь ты знаешь, что за урод отправил тебя к доктору. И принес угощение из рыбных трупов.       – Так... Билл, кыш в палату.       – Гоухин-сан, может, надо чем-то…       – Нет. Иди займи себя чем угодно.       Дождавшись, пока тигр уйдет, Гоухин почти прорычал:       – Зачем?       – Кристальная честность.       – Но ради чего? Просто швырнуть ему в морду все факты твоей биографии и ждать, что он поймет хитросплетения чужой жизни? Мелон, парню девятнадцать, он и в себе не особенно сейчас может разобраться, а твои признания и действия могут запустить бесконечное число психологических триггеров. Хотя ты и сам ненамного старше...       – А нужно быть старше вас, чтобы иметь право на мнение? Я хотел... возможно, хотел поступить как поступают нормальные животные. Не быть лицемером. Принести что-то, что покажет не полнейшее безразличие, – сухо произнес гибрид, продолжая пялиться в окно. Гоухин скрестил руки на груди:       – Нормальные животные как раз и есть полнейшие лицемеры. К твоей чести, ты всегда откровенен сам с собой, хотя в современном мире это, скорее, редкость. А насчет небезразличия... ты хотел только показать его?       – Да, – твердо сказал он, оборачиваясь и глядя в глаза доктора. Вернее, в один глаз, хотя они были настолько темны, что при плохом освещении вряд ли можно заметить разницу.       – Что ж, с этим можно работать, – вздохнул Гоухин. – Но с рыбой я подозреваю, что сие есть твое обычное желание ходить по грани возможного и безумного.       – Животные говорят, что вкусно, обществом однозначно не порицается.       – Но и не одобряется. Плавающая, патовая ситуация, не первая в твоей жизни. Хочешь что-то поменять?       – Да, наверное, – уже не столь уверенно произнес Мелон, тоже скрещивая руки на груди.       – Извинись перед ним.       – За что?       – Что обманул. Знаю, это не было обманом в твоей системе стандартов, но о таких, спорных с точки зрения этики ситуациях принято предупреждать. То есть, обман не насчет еды, а обман по принципам той моральной системы, которая сложилась у Билла в голове. Думаю, он считает тебя своим другом, а такой поступок не вписывается в дружеское отношение, принятое в обществе.       – Другом? Ха.       – Да, возможно, тебе и не нужно такое отношение. Но, руководствуясь теми же причинами, что заставили тебя помочь ему в первый раз, я бы извинился. Решать тебе.       – Если из-под двери в палату вдруг начнет течь кровь, чур, у меня алиби, – невесело произнес Мелон и резко развернулся, направляясь в коридор.       На дверях палаты, конечно, не было замка. Да и вряд ли Билл пришел в настолько угнетенное состояние, чтобы запираться, однако гибрид был готов ко всему. Застал он тигра в той же позе, что и в первый раз, когда пришел – с телефоном в руке, сидя на кровати, сейчас Билл даже не смотрел на экран. Сняв футболку, он обнажил бинты, обвившиеся вокруг руки и торса, приминая и без того короткую оранжевую с черными полосами шерсть. Раны не слишком беспокоили зверя. Его голова откинута назад, глаза закрыты. Мысли блуждали где-то далеко…       – Билл, – нарушил тишину Мелон. Пациент произнес, не открывая глаз:       – Что?       – Извини. Я подумал, что ты сможешь есть хотя бы рыбные продукты.       – И был прав. Но тебе стоило спросить. Или хотя бы сказать до того, как мы начали есть.       – Понимаю. И именно поэтому извиняюсь.       – Ничего... я тоже вел себя по-идиотски. Слушай, что значит "психопат с медицинской точки зрения"? – приоткрыл один глаз Билл. Мелон вздохнул:       – Это значит, что у меня нет эмоций. Не всех, некоторых, но, из важного – не умею сопереживать и выражать эмпатию. Жалость, сочувствие, забота – это все не про меня.       – Но почему помог?       – Не хотел, чтобы ты окончательно превратился в груду животного мусора. Ты был мне эстетически неприятен, выражаясь сложнее.       – Поверь, чувствовал я себя еще хуже. Как дерьмо. Но сейчас легче. Благодаря тебе и Гоухину.       Мелон отрицательно покачал головой:       – Не переоценивай мою помощь. Все, что я сказал на кухне – чистая правда.       – И, тем не менее, спасибо за ту помощь, которую смог оказать. И за еду, – с далекой тенью теплоты в голосе проговорил Билл. – Я не думал, что удон можно так вкусно приготовить. Но как... ты справляешься без вкуса?       – Запомнил, смотри-ка, – усмехнулся Мелон, словно тигр только что отмочил забавную шутку. – Придерживаюсь рецептурной карты и пользуюсь хорошими кухонными весами. Об остальном судят клиенты... хотя в ресторане мне легче, большинство посетителей просто любит острые блюда.       – Я тоже люблю острое.       – Все так говорят. До первого похода в "Кхуд Тедж". Ресторан Негоро специализируется на острой пище из разных уголков мира.       – Я могу на спор съесть ваше блюдо дня!       Проблеск былого азарта мелькнул в глазах тигра. К нему понемногу возвращалась жизнь, хотя он и не понимал, как вести себя в столь странных обстоятельствах. Но Мелон... даже если принимать все сказанное ранее за чистую правду, Гоухин до сих пор не убил его на месте. А это значило, что есть причины хоть немного доверять зверю. Гибрид злорадно оскалился в ухмылке:       – И опять уедешь в больницу, котенок. Не слышал, что говорил док по поводу репутации заведения? Не переоценивай себя.       Тигр раздражительно вздернул губу, показывая клыки:       – Еще посмотрим. И прекращай звать меня "котенком". Бесишь.       – Выздоравливай, – с легким смешком произнес Мелон и покинул палату.