Выход Дракона

      В чат добавлен: пользователь_38567       Пользователь_38567 теперь Легоси              Хару: да! Я это сделала!!              Легоси: Здравствуйте.              Пина: орден дракона в полном сборе :)) но лего нас точно проклянет              Хару: ага-ага              Хару: попросит Сису научить его древней драконьей магии и проклянет!              Хару: он уже на меня неодобрительно смотрит…              Луи: Зная Легоси – скорее, жалобно.              Легоси: Я ни на кого не смотрю, я читаю чат.              Джуно: Волчий привет!) давай я тебе смайлики скину с серыми мордочками?              Легоси: Спасибо, Джуно, не надо.              Луи: Легоси.              Легоси: Луи?              Луи: Расслабься.              Луи: *изображение*              Луи:* изображение удалено*              Эри: ????              Пина: о рекс... теперь я видел все              Эри: что все? ): Что прислал Луи-сэнпай? я не успела увидеть              Тсутому: Это ведь не…              Тсутому: :)              Джуно: Нет, это НЕ              Эри: Джуно, а у тебя есть?              Джуно: НЕТ              Пина: и они нас вечно обвиняют что мы думаем об одном и том же XDDD              Луи: Я просто хотел немного разбавить официальность. :Р              Пина: патимейкер Луи              Пина: даже смайлики пишет после точки              Луи: О, Пина, мы ведь не будем сейчас разбирать правописание?              Пина: дада мое отстой но так быстрее              Джуно: Неудивительно, если встречаешься с половиной школы :) надо как-то отбиваться от постоянных сообщений              Тсутому: Пина-кун, это правда? :)              Пина: клевета не помню ни одного имени              Легоси: Пина, если не ошибаюсь, ты, когда мы учились вместе, тоже плохо их запоминал.              Хару: р-р-раунд. Пина что отвечать будем?              Джуно: Хару.              Хару: что?              Джуно: Из всех зверей именно ты будешь подкалывать Пину?)              Эри: ЧТО БЫЛО НА КАРТИКЕ??              Эри: КАРТИНКЕ              Джуно: Скажем ей?              Пина: нет              Луи: Нет.              Эри: я вас покусаю всех!              Тсутому: она может              Тсутому: :)              Хару: меня нельзя кусать, кролики священные животные!              Луи: Если Легоси построил тебе храм, это еще ничего не обозначает.              Пина: тсу требую подробностей насчет покусания              Тсутому: :)              Пина: в личку?              Тсутому: :Х              Эри: !!!!              Эри: ..!.              Джуно: Эри, грубо.              Эри: Ну а чего вы... кто-то сохранил картинку? ):              Джуно: Луи не хочет компрометировать себя перед молодыми актерами :)              Луи: "Компрометировать" – слишком громко сказано. Я тоже животное со своими эмоциями, могу смеяться, даже дурачиться.              Пина: ахах              Пина: ахахахаха XDDD              Пина: подождите я телефон уронил              Луи: Тогда как ты печатаешь?              Хару фыркнула:       – Луи правду говорил. Сумасшедший дом. И это еще пока что самой виновницы создания чата в нем нет. У Сису голова взорвется.       – И у меня, – жалобно улыбнулся Легоси. – Ты сохранила фото?       – Еле успела, Луи почти сразу удалил. Глянь, какая лапочка.       Олень был запечатлен в нехарактерном для себя обличье – вытянув телефон в руке, он фотографировал себя сверху, одновременно оттягивая веко пальцем другой руки и высунув узкий язык прямо в камеру. На секунду Хару подумала – а что если переслать всем участникам чата эту фотографию и попросить установить в качестве обоев на смартфон. Но отказалась от шаловливой идеи в пользу репутации молодого режиссера и бизнесмена.       – В газете такое точно не напечатаешь, – улыбаясь во все клыки, произнес волк. Она воспользовалась случаем и мгновенно прыгнула из галереи в режим фото и сняла уже его. Легоси прижал уши:       – Только не в чат, прошу.       – А зря. Представь, сколько обсуждений было бы, выложи я это фото с подписью "Легоси, когда видит фото Луи".       – Хару-у-у... прекрати!       – Мне ты так не улыбаешься, – обвиняюще ткнула она пальчиком в него. Кивнув, волк ответил:       – Я стараюсь лишний раз не показывать клыки. Это невежливо, в конце концов.       – А мне нужны, нужны, нужны твои зубы! – закапризничала она, сопровождая чуть ли не каждое слово топаньем ногой. – Хвост, уши, весь ты целиком…       Они стояли на автобусной остановке в ожидании транспорта, кроме них, здесь присутствовали еще несколько зверей, которые всеми силами старались не обращать внимания на странную межвидовую парочку.       – Кроме того, прохожие могут принять это за признак агрессии…       – Тебе уже нечего бояться. Влип так влип, – хихикнула Хару, затем вздохнула:       – И я вместе с тобой.       – Когда ты в первый раз поняла, что чувствуешь что-то ко мне? – мягко спросил Легоси, держа ее за руку – предельно осторожно, всегда едва касаясь и пальцами чуть сжимая миниатюрные пальчики крольчихи.       – Не знаю. Возможно, если говорить о серьезной-серьезной степени, то тогда, на майских, когда увидела вас с Джуно. Внутри все сжалось, как будто я потеряла что-то очень важное.       – Но ты не потеряла, – улыбнулся он. Хару важно кивнула:       – Не-а. И не собираюсь больше отпускать.       Подошел шестнадцатый автобус в зеленых и серебристых цветах, привычных для городского транспорта. Хару вопросительно подергала волка за руку:       – Наш?       – Да. Может, подождем чуть менее заполненного?       – Ну уж нет. Опять ждать? Да и не так там набито, как кажется снаружи, видишь, они, в основном, у двери столпились.       – Доверюсь твоему предчувствию…       И в самом деле – большие и мелкие звери повалили из автобуса гурьбой, одетые уже по-весеннему – легкие женские пальто, мужские рубашки с жилетами, спортивная одежда. Автобус опустел почти на треть, оставшиеся звери неторопливо занимали места. Легоси заскочил внутрь, огляделся – одно одиночное место среднего размера не было занято – и повлек туда Хару. Та, тем не менее, не согласилась с такой тактикой – мотнула ушами, похлопав по сидушке:       – Давай ты, Легоси. Мне здесь слишком просторно будет.       Волк помялся немного и сел, аккуратно положив хвост набок. Коварно улыбаясь, Хару тут же запрыгнула к нему на колени и вполголоса заметила:       – А вот тут – в самый раз.       С нежностью волк обнял ее, автобус тронулся, тут же выруливая за поворот после остановки и набирая скорость. Пытаясь вилять прижатым хвостом, он прижимал крольчиху к груди, та, млея, почесывала пальцами серую шерсть на его голове. Сзади послышалось что-то неодобрительное, но ни Хару, ни Легоси не обратили на брюзжание никакого внимания – он был слишком погружен в свои мысли о ней, а она в принципе воспринимала любое общественное порицание как вызов.       Кроме того, его пальцы вселяли в тело такое пронзительное, теплое чувство, что любая раздражительность по отношению к другим пассажирам тут же растворялась в блаженстве.       Слегка приподнявшись, она слабым голосом шепнула волку на ухо:       – Я... люблю тебя. Не сердись, что иногда достаю или подкалываю... я очень вредное животное.       Легоси только зажмурил глаза со счастливой улыбкой. Он редко слышал эти слова от нее, но, когда слышал, они частично плавили его разум в бессвязную восхищенную кашу. Что было после них, волк не вполне разобрал и только рассеянно кивнул, найдя в себе силы приглушенно сказать:       – Я тоже тебя очень люблю, Хару.       Дальше они ехали молча, смотря в окно, за которым медленно и в то же время быстро, без малейшего оседания в памяти проносились улицы. Когда они подъезжали к их остановке, Легоси обратил внимание, что почти все пассажиры покинули транспорт – остался только пожилой медведь, едущий сзади, и какая-то парочка куньих, которая, судя по азартным возгласам, резалась в карты прямо на длинном сиденье.       – Гоша-сан живет так далеко…       – Он любит спокойные места. Если бы не работа, дедушка вообще жил бы за городом.       – А он еще работает? – удивилась Хару. Волк кивнул:       – Да. Вараны становятся не такими подвижными к старости, но они и живут дольше нас.       – Это же в каком возрасте они выходят на пенсию…       – Не знаю. Дедушка пока не планирует.       – А кем он работает?       – Строителем-монтажником. Еще убирает здесь, во дворе, но я не думаю, что ему за это платят, – улыбнулся Легоси.       Они вышли из автобуса и направились к жилым домам немного поодаль. Каждый из домов был окрашен в спокойный, но чуть другой голубоватый оттенок – от нежного сине-сиреневого до бирюзового. Кроме того, аллея, которую образовывали насаждения вокруг тропинки, преимущественно состояла из фруктовых деревьев – яблони, абрикосы, вишни, миндаль.       Последний уже развернул свои крупные цветы в полную мощь, как будто ждал календарного начала апреля, и Легоси кольнула довольная мысль. Сама прогулка здесь уже оправдывала поездку. Он надеялся, что дедушка понравится Хару, как и она ему, но эти алые цветы напомнили ему о заготовленном заранее подарке, и Легоси решил, что лучше момента не будет. Незаметно достав из кармана цепочку, он покосился на спутницу – та восхищенно смотрела на аллею, вертя головой. Он прокашлялся и аккуратно потрогал ее за плечо.       – Тут та-а-ак красиво... – протянула Хару. Затем подняла голову: – Чего?       – Знаешь, у меня есть знакомая свинья, Юджин, он чучельщик... – начал было волк, но травоядная приподняла бровь и ухмыльнулась:       – Звучит жутко. Но, зная тебя, это предисловие к чему-то милому.       Легоси кивнул и продолжил:       – Он делает красивые маленькие сувениры в знак памяти о животных, с которыми... работает. Я подумал, что это не совсем то, что я имею в виду, но... Юджин предложил мне интересную вещь.       Достав из-за спины тонкую цепочку, он развернул ее перед Хару. Небольшой полупрозрачный ограненный камень фиолетового цвета с темной сердцевиной на серебряных звеньях медленно покачивался в воздухе, гипнотизируя взгляд. Хару посмотрела чуть выше – на нее с любовью и надеждой взирали спокойные глаза волка.       – Что это, Легоси?       – Это аметист, а внутрь запаяно несколько капель моей крови. Она не свернется, Юджин добавляет в нее анти... забыл, в общем, какое-то вещество. Думаю, только честно будет отдать тебе немного своей крови после того, как ты простила мне свою.       – Легоси... в особняке Шишигуми ты пролил немало крови.       – Это – другое, – упрямо повторил он. Хару улыбнулась и взяла пальцами тонкую цепочку, оборачивая ее вокруг шеи. Застежка оказалась удобной, она почти мгновенно защелкнула маленькие даже для нее кольца. Произнесла:       – Спасибо... оно очень красивое.       И, ступив всего лишь шаг, разделявший их, она коснулась его губ, Легоси закрыл глаза и облегченно вильнул хвостом.       Значит, вся затея с подарком была не зря. И аллея ей нравится. И, возможно, понравится даже дедушка... надеюсь, в моей комнате не все так плохо, как было, когда я перебрался в общежитие на долгое время…       – Подними меня, пожалуйста, – попросила она, едва разомкнув поцелуй. Легоси осторожно поднял ее на руки, крольчиха потянулась к цветку миндаля и, сорвав его, уместила у себя за ухом. Затем, помедлив, сорвала второй и аккуратно вплела его в серую шерсть. Улыбаясь, Легоси потерся о ее руку, за что был тут же в наказание зацелован весь, от губ и носа до глаз, Хару не упустила ни сантиметра его довольной физиономии. Затем, слегка отстранившись, потрепала волка за щеку:       – Пошли. Твой дедушка, наверное, уже заждался.       Легоси кивнул и с сожалением отпустил легкую и приятную сердцу ношу обратно на декоративную плитку дорожки. Животные свернули к дому слева, небесно-голубому, поднялись по лестнице и нашли нужный этаж, волк неуверенно поднял палец и надавил ярко-желтую кнопку звонка. Внутри, за дверью, раздалась мелодичная трель, после чего несчастная дверь была зверски распахнута – по тому, как она затрещала, казалось, что заслонка между квартирой и внешним миром сейчас отлетит внутрь. На контрасте с проявляемой силой, их встретило радушное и расплывшееся в улыбке до ушей лицо пожилого ящера. Хару с замиранием сердца отметила, что он такой же высокий и сильный, как и Легоси... к тому же, еще и ядовитый... а затем с легкостью позволила страхам удалиться восвояси.       Если и можно было одним выражением лица купить дружелюбное отношение незнакомцев, одно из призовых мест совершенно точно заняла бы улыбка комодского дракона.       – Здравствуй, Легоси! Привет, Хару! – радушно поприветствовал он их, заключил внука в крепкие объятия, а затем обратился к крольчихе:       – Хару, я счастлив познакомиться, но... Легоси не предупреждал о правилах безопасности в этом доме?       – Э-э-э... в смысле, поведения?       – Нет, – поднял когтистый палец вверх Гоша, – именно безопасности. Как ты знаешь, я ядовитое животное, а своим немногочисленным гостям не желаю ничего, кроме благоденствия и процветания. Поэтому правило первое: после того, как что-то потрогала в общих комнатах, лучше вымыть руки. Меня лучше тоже не касаться, следы яда могут быть где угодно, а я очень волнуюсь... и в моменты волнения он обычно сильнее.       – Но... я тоже рада с вами наконец-то увидеться, Гоша-сан. Но яд же у вас только во рту? – нахмурилась Хару. Гоша кивнул:       – Да, однако какие-то невидимые остатки могут находиться на мебели или кухонной утвари. Кухню я, как мог, продезинфицировал, столовые приборы на столе обработаны специальным составом, их можно трогать без боязни, еду я готовил с максимальным соблюдением безопасности. В комнате Легоси все стерильно. Я очень рад, что вы решили заночевать.       – Спасибо, Гоша-сан, – вежливо поклонилась она. – Только одно правило и все?       – Второе – везде расставлены бутылки с дезинфектантом. Если вдруг все же коснешься меня случайно, лучше воспользоваться им.       – Дедушка преувеличивает, – смущенно пробормотал Легоси, опустив руку на плечо Хару.       – Я опасен, и ты это знаешь, – пожал плечами ящер. – Ни за что себе не прощу, если вдруг причиню какой-то вред... девушке собственного внука.       – Вы очень... предусмотрительны, Гоша-сан, – сказала Хару, хоть и внутренне испытывала недоумение от столь продолжительного вступления.       – Тогда раздевайтесь и в путь, на кухню.       Для Гоши парочка выглядела очень необычно даже на фотографиях, но он понимал, что не ему судить. Хару выглядела, несмотря на вежливость, довольно бойкой самочкой, и варан усмехнулся, думая, как его обычно застенчивый внук смог найти путь к ее сердцу.       – Ты стал одеваться более ярко, Легоси.       – О... это подарок Хару. Вернее, она выбирала, я могу купить себе одежду, не волнуйся.       – У тебя отличный вкус, Хару, – поклонился Гоша, пропуская их на кухню. В просторном помещении с удобной, широкой плитой и неизменным баллоном дезинфицирующего средства. Она потянула носом:       – Пахнет вкусно. Это то самое легендарное бенто?       – Так уж и легендарное, – смутился хозяин квартиры. Она закивала:       – Легоси мне все уши прожужжал, что вы замечательный повар, Гоша-сан! И запах пока что соответствует…       – Я чувствую что-то сладкое, – заметил Легоси, потянув носом. – Сахарные блинчики с... яблоками?       Гоша шутливо погрозил ему пальцем:       – Твоему носу не страшны никакие сюрпризы.       – Его нос спасал нас... много раз, – прижалась к руке Легоси Хару.       – И устраивал непомерное беспокойство для его дедушки, уж можешь мне поверить, – вздохнул ящер и спустя секунду подмигнул ей: – Но так, кажется, говорят про совсем другую часть тела, ту, что ищет приключений?       Хару хихикнула. Ее очаровал большой, добрый, хоть и чересчур скрупулезный по части безопасности гостей Гоша-сан. Тот, улыбаясь, направил руку в сторону покрытого плотной бежевой скатертью низкого стола:       – Прошу! Хару, тебе удобно будет сидеть на подушке?       – Да, конечно, Гоша-сан... в крайнем случае, я могла бы сидеть у Легоси на коленях! – весело отозвалась та. Дедушка почесал когтем в затылке:       – Молодые, горячие…       – Легоси всегда очень сдержан и исполнен внутреннего достоинства, – возразила Хару на фоне спустившегося волка. – К сожалению, я буйная и наглая особа, так что не знаю, каким чудом мы нашли друг друга…       – А теперь Хару преувеличивает насчет себя, – мягко поправил ее Легоси, усаживаясь за стол, – Но в одном она права – это было действительно чудо.       – Вы оба такие... цветочные, – не сдержал смешок Гоша. Они забавно смотрелись вместе, с одинаковыми цветами на головах. По странному совпадению, он и сам сегодня надел рубашку с цветочным орнаментом, темно-красную с розовыми цветками сакуры, со строгими черными брюками. Оба гостя же были одеты более казуально, его внук в светлой, кремовой толстовке, а Хару в легкой светло-зеленой кофте с пушистым воротником и темной, свободной танцевальной юбке.       – У вас очень красивая аллея у дома, – призналась Хару, пытаясь найти на пустом столе хоть что-то, подтверждающее тот запах, который она чувствовала последние две минуты. К счастью, Гоша не заставил их долго ждать – он взял с кухонного стола поднос, уставленный едой, и опустил перед ними.       – Блин... как здорово, – восхищенно сказала она, обозревая аккуратно разложенные миниатюрные тортики из риса, овощей и сыра, украшенные сверху сухариками. – Как в ресторане.       – Вид блюда – не главное, – мудро заявил Гоша. – Давай я положу тебе. Один или два?       – Пока один... но это только пока что! Уж слишком вкусно пахнут.       Легоси с уважением сказал:       – Бенто и вправду очень хорошо выглядит и пахнет, дедушка. Кстати, Хару, дед наверняка никогда не расскажет, но эту аллею он же и высадил лет пятнадцать назад.       – Правда?       – С еще несколькими друзьями и соседями, – печально улыбнулся ящер. – Хотелось украсить место, где мы живем, хоть и не для себя.       Хару заметила перемену в его настроении и молча приняла тарелку, вдохнула вкуснейший запах и принялась за еду. Слово взял волк, ощутив тишину, почти физически повисшую в воздухе:       – Как ты вообще поживаешь, дедушка?       – Да как я могу поживать... живу себе, работаю, общаюсь со старыми друзьями. На рожон не лезу, в отличие от некоторых, – скаредно заметил Гоша, тоже аккуратно откусывая пищу.       – Здоровье не беспокоит?       – По-прежнему силен и могуч, как три коня, – горделиво поднял голову ящер. Хару полюбопытствовала:       – Скажите, а это правда, что вы с Яфуей…       – Было дело. Хоть это и дела давно минувших дней, что для него, что для меня теперь неактуальные. Легоси сдал меня с потрохами?       – Дедушка, я просто…       – Хотел похвастаться дедом? – ухмыльнулся Гоша, облизываясь. – Расскажи лучше, как вы. Как проводите время вместе, где отдыхаете и работаете?       – Мы... иногда отдыхаем в старом театральном клубе Черритонской Академии, – осторожно выбирая слова, сказала крольчиха. – Еще недавно Легоси водил меня в ресторан. Я работаю в сети супермаркетов СунКускус, он техником в клубе.       – Вам хватает денег на жизнь? Если хотите, могу что-нибудь подбросить…       – Дедушка... мы пока что не живем вместе. Хоть я и снимаю квартиру.       – Все еще ту страшную в Скрытом Кондо?       – Мы с жителями привели его в порядок, – улыбнулся Легоси, облизываясь – рисинка прилипла к морде. – Теперь это очень милое место.       – Твои... шрамы. Не беспокоят? – уже более серьезно спросил Гоша, покачивая длинным мускулистым хвостом.       – Есть какие-то, о которых я не знаю? – покосившись на Легоси, спросила Хару. Волк беспомощно переглянулся со своим прародителем, затем сказал нехотя:       – Есть один... о котором я не говорил. Не хотел тебя лишний раз волновать.       – Ну правильно, надо было дождаться обеда у твоего дедушки, чтобы я подавилась вкуснейшим ужином насмерть, – возмущенно произнесла она, дожевывая и проглатывая угощение. – Колись. Чего я не знаю?       – Хару…       – Да, да, тебе неловко и в то же время беспокойно за меня. Что случилось. В тебя ткнули ножом? Стреляли?       – Рубец... годичной давности, он зарос шерстью и почти не виден, – сглотнув, проговорил Легоси.       – В него стреляли, – вздохнул Гоша. – Понадобилось переливание крови... очень специфической, учитывая родословную Легоси, крови.       Хару закрыла глаза, медленно вдохнула. Затем так же медленно выдохнула.       – Это тот самый случай с больницей, когда тебя навещал Луи?       – Да.       – И ни он, ни ты, не посчитали нужным сказать мне?       – Мы... Я считал, что ты будешь не так волноваться. Тем более что все прошло хорошо, – глухо проговорил Легоси. Крольчиха рассерженно хмыкнула:       – А я не устраиваю сцен только потому что не хочу заставлять волноваться твоего деда, Легоси.       – О, было бы у этого молодого зверя столь же развитое чувство беспокойства о родственниках, – повторно вздохнул ящер, на сей раз немного театрально. Волк покосился на него:       – Дедушка, ты и сам... и не только в молодости.       – Я оставил работу виджиланте ради семьи. И, если хочешь когда-нибудь обзавестись ею, думаю, мой совет пригодится.       – Спасибо. Я запомню, – хмуро кивнул Легоси. Хару задумчиво перевела взгляд на еду – в конце концов, импульсивность традиционно спокойного волка была ей известна не понаслышке, а вот бенто... подумав, она аккуратно отделила половину тортика и переместила к себе на тарелку. Она проговорила, не поднимая взгляда:       – Легоси... если вдруг когда-нибудь в старости у тебя вдруг вылезут проблемы со здоровьем из-за слишком бурной молодости, я оставляю за собой право очень больно тебя укусить.       Гоша покачал головой:       – Какая грозная юная леди.       – Она такая, да, – не без гордости проговорил Легоси.       – Но она тебя сейчас очень сильно обнадежила, не находишь?       – Э?       Ящер рассмеялся. Не удержавшись, усмехнулась Хару, и только ее волк остался сидеть с куском бенто в палочках, недоумевая, что на них нашло.       – Добавки, Хару?       – Спасибо, Гоша-сан, но, если я съем еще хоть кусочек и потом не удержусь, чтобы попробовать блинчики, я лопну.       – А я еще возьму. Деда, ты превзошел сам себя, честно.       – Спасибо. Мне приятно это слышать и особенно приятно наблюдать, как вы едите, – добродушно проговорил Гоша, снова разворачиваясь к плите и доставая из высокого шкафчика тарелку поменьше, на которой красовались свернутые блинные "конвертики" с яблочной начинкой, посыпанные сахарной пудрой. Обозрев это великолепие, Хару шумно вздохнула и спросила:       – Гоша-сан, у вас есть специальный совочек для лопнувших от жадности кроликов?       – Не уверен, что найду подобное здесь, Хару. Но в следующий раз, надеюсь, таковой наступит, я постараюсь сделать их еще меньше.       – Ну да, тогда я съем их больше и все равно лопну.       На этот раз рассмеялся даже Легоси, погладив возлюбленную по спине. Она, забыв о своих оскорбленных чувствах, прислонилась к нему, серый хвост тут же стукнул о пол несколько раз.       – Больше не сердишься?       – Покажешь шрам потом? – тихо спросила Хару. Волк кивнул:       – Хорошо... правда, его действительно сложно увидеть. Обычно на местах ранений плохо растет шерсть, но мои зарастают.       – Боевые раны хороши в кино, – кивая в такт каким-то внутренним мыслям, произнес пожилой представитель смертельно опасных рептилий. – Когда герой возвращается домой, весь ими покрытый, и нет никаких последствий для здоровья, нет боли и близких, которые о тебе беспокоятся. Так что Хару мудра не по годам, Легоси. Я бы посоветовал держаться за нее, но с этим ты и сам неплохо справляешься. Хотя когда-то, признаюсь честно, ты здорово меня поразил.       – Чем же? – с любопытством поинтересовалась Хару.       – Тобой, юная леди. Вернее, тем, что он встречается с кроликом. Нет-нет, я не говорю, что это плохо, мне вообще стоит молчать в тряпочку, – примирительно поднял руки вверх Гоша. – Но в тот момент все, что я мог – это сидеть и думать "Погодите, это, что, передается по наследству?".       Хару фыркнула. Затем в защиту Легоси произнесла:       – Он... страж. Знаете, в том, древнем смысле, Легоси считает нужным защищать всех травоядных, не только меня. Хотя я никогда не просила о защите... но иногда в ней нуждалась. Он спас мне жизнь.       – Вы прекрасны. Как формы жизни. А ты – в особенности, – коснулся волк губами ее щеки. Гоша с умиленной гримасой сообщил:       – Ты тоже совершила подвиг, Хару, достав Легоси из его раковины. Я счастлив за моего внука и счастлив, видя вас вместе. И... если вдруг вам когда-нибудь потребуется мое благословение – я его с радостью дам.       Крольчиха еще теснее прижалась к волку. Она считала себя чуть более современной, с настороженностью относясь к традиционным ритуалам вроде свадеб, однако... если задуматься куда более глубоко, чем обычно, разве не чувствовала она, находясь рядом с Легоси, спокойствие, умиротворение, безопасность... и любовь к этому большому, сдержанному, на вид опасному и по сути чересчур импульсивному, но красивому и доброму существу?       И разве не хотела она ощущать такое... всю жизнь?Теплое чувство медленно разливалось в груди, как было каждый раз ровно до тех пор, пока этот очаровательный косматый дурак не скажет что-то предельно странное и вполне в своем духе. Однако сегодня даже Легоси решил сделать исключение, молча обнимая ее и слушая Гошу – пока молодые звери занимались друг другом и едой, ящер после расспросов о семье Хару решил сам рассказать, как познакомился с волчицей Токи, бабушкой Легоси.       – ...Яфуя был чудовищно зол. Честно говоря, я впервые видел его настолько злым, как в тот момент, когда я объявил ему, что мое решение уйти и прекратить борьбу с преступностью окончательное. Не знаю, каких усилий ему тогда стоило не напоминать о моем прошлом, однако друг сдержался, – с отчетливой ноткой вины в голосе сказал Гоша.       – Я не мог выбрать и его, и семью – что-то одно пришлось бы оставить позади.       – А когда его прозвали "Черным Демоном"?       – Да примерно тогда и прозвали. Он стал... жестче, менее разборчив в методах. Тоже завел себе женщину, но бурной свадьбы не было. Или же Яфуя тогда не посчитал нужным меня пригласить.       Легоси почесал затылок свободной рукой:       – Тогда... неделю назад, когда я звонил. Вы ведь пили чай?       – Да. Забавно, но, после того как он ушел в отставку, мы снова наладили контакт, – усмехнулся чешуйчатый борец с преступностью на пенсии, когтями аккуратно подцепляя яблочный конвертик и отправляя его в рот. – Хотя не сказал бы, что мой старый друг Яфуя стал мягче. Однако вины перед ним я более не чувствую. Наверное, это и стало толчком.       – Вы... извинились, Гоша-сан?       – Думаю, любые извинения на тот момент уже были просрочены. Нет. Он сделал кое-что опрометчивое. Собственно... – вздохнул Гоша. – Не хочу распускать сплетни, но в том, что Легоси был ранен, частично имеется вина Возвышенного Зверя.       – А ты не знаешь, кто стал Возвышенным после Яфуи? – с интересом спросил волк. Варан лишь пожал плечами:       – Я не... настолько интересовался нашими местечковыми супергероями.       – И чем занимается великий Яфуя в отставке? – иронично спросила Хару.       – Выращивает морковь.       – Весьма уважительное занятие.       – Там какой-то очень требовательный сорт. И вкусный, – помолчав, добавил Легоси. Она ехидно толкнула его в бок локтем:       – Легоси, я ведь не узнаю случайно, что новый парень на его должности – ты? Потому что, если так, я бы предпочла услышать это от тебя, а не от какой-нибудь Джуно.       Легоси слегка нахмурился:       – Вы с Джуно не ладите?       – Почему? Неплохо ладим. Просто живем разными жизнями и почти не пересекаемся. Если с тобой и Луи у меня есть что-то общее, то с Джуно почти ничего.       – А с Пиной и его... девушкой? – волк предпочел избежать упоминания имени Сису.       Хару фыркнула:       – Статус девушки надо еще заслужить. Что у меня общего с Пиной... не знаю даже. Школьная репутация?       – Хару…       – Что? Как будто не знаешь, какие слухи ходили обо мне, – печально усмехнулась она. – А Сису... она просто очень милая.       Видя, что тарелки постепенно перестали наполняться, Гоша приподнялся, почтительно поклонившись в сторону парочки:       – Спасибо за ваш аппетит. Мне, как хозяину, очень приятно. Не хотите посмотреть вместе телевикторину? Я обычно смотрю ее один, а по части настольных игр ничего не могу предложить... дома нет ни карт, ни го, ни маджонга.       Они переглянулись. Легоси пожал плечами, крольчиха задумчиво сказала:       – Простите, Гоша-сан. Я никогда особо не любила квизы, да и телевизор в последний раз смотрела, если не считать работы, где он просто висит при входе в кафетерий, месяца три назад.       – Надеюсь, что не был слишком назойлив, – с легким смешком произнес он. – Старики могут быть невыносимы со своими рассказами.       – Дедушка, все хорошо.       – И еда была очень вкусной, Гоша-сан. И про ваши похождения с Черным Демоном интересно, – заверила его Хару. – Я просто до сих пор удивляюсь, что вы дедушка Легоси... хотя и вижу много общих черт. У вас обоих очень большие и добрые сердца.       Гоша погрозил ей пальцем:       – Не нужно мне льстить, юная леди. И руки тщательно вымойте.       – Хорошо... но это чистая правда!       – Что ж... по крайней мере, я рад, что Легоси сумел вырасти... собой. Таким, какой он есть сейчас.       Крольчиха слегка опустила глаза и обняла волка за торс, пробормотав:       – Я тоже.       Легоси смущенно и глупо улыбался, хвост ходил из стороны в сторону.       – Что ж, тогда я буду в излюбленном кресле в гостиной. Остальная квартира в вашем распоряжении, – объявил Гоша, сгружая тарелки в посудомойку.       – Дедушка, мы, наверное, займем мою старую кровать. Она, если правильно помню, была достаточно большой.       – Вот как?       Голос ящера звучал слегка обескураженно:       – Я постелил вам в старой комнате... Леано. Но, если хочешь, можешь и в своей, я не против. Мне кажется, вам будет тесно там.       – Давайте мы посмотрим, – обнадежила их обоих Хару, слегка наклонив голову и мотнув ушами: – Спасибо за ужин, Гоша-сан, было очень вкусно.       – Да... спасибо, деда.       Гоша ступил вперед и опустил ладонь на плечо внука, внимательно вглядываясь в глаза:       – До сих пор... камень на душе, да?       – Да, – отвел голову Легоси.       – Хорошо. В твоей комнате тоже чистые простыни, но, боюсь, ты переоцениваешь размер своей старой кровати, – тепло улыбнулся ящер, шевельнув хвостом. Вилять им, как внук, он, конечно, не мог, но когда-то перенял этот жест от волчьей семьи.       – Пошли, посмотрим, – подергала его за пальцы травоядная. – А еще мне безумно интересно, как выглядит твоя комната.       Волк кивнул:       – Хорошо, Хару. Дедушка, если вдруг заснешь в кресле – заранее спокойной ночи.       – И вам, Легоси, Хару. Наконец-то мы познакомились как полагается. Очень приятно.       – Взаимно, – усмехнулась она.       Когда они шли по короткому коридору, держась за руки, волк смущенно заметил:       – Вообще-то там ничего особенного нет. В м-моей комнате.       – А мне все равно интересно!       Впрочем, комната и вправду оказалась простой, чисто убранной, с минимумом мебели – шкаф, книжная полка, маленький детский письменный стол, а в дальнем углу, у окна, стояла кровать. И, к сожалению для Легоси, он ошибался, а Гоша был абсолютно прав – волк недооценивал собственные размеры. Ноги бы торчали с кровати примерно на половину кроличьего роста, и даже сам бы он уместился там с трудом.       – О, это один из старых террариумов? – потыкала Хару пальцем в стенку стеклянного резервуара. Легоси улыбнулся:       – По-моему, это мой первый. Там жил мадагаскарский таракан... к сожалению, я тогда еще не знал про все тонкости их содержания, поэтому он умер через полгода.       – О-о-о... сочувствую.       – Ничего. Мне подарили другого. Да и было это в глубоком детстве, не думаю, что даже помню его имя. Мне тогда было около трех лет.       – Но все равно уютная комната. Ух ты… – восхищенно ахнула она, задрав голову к потолку. – Это Гоша-сан делал?       – Мама, – вздохнул Легоси. Потолок насыщенного темно-синего цвета был, хоть и без мастерства, но расписан хвостатыми звездами. – Если вечером небо за окном было серым, я капризничал и отказывался укладываться спать. Вот она и придумала…       – Чтобы звезды желали маленькому Легоси спокойной ночи? – с умилением спросила Хару, складывая руки вместе. Волк смущенно улыбнулся:       – Да.       Крольчиха озабоченно цокнула языком:       – Но кровать... она даже для одного тебя мала. Если хочешь, можем попросить у твоего деда футон, чтобы раскатать тут.       Легоси прижал уши. Он не очень хотел спать в старой маминой комнате, но выхода не было. Да и футона у дедушки, кажется, не было. Он вздохнул и твердо – как надеялся – сказал:       – Все нормально. Пошли в ту комнату.       Комната его матери разительно отличалась от комнаты Легоси. Первым, что отметила Хару при входе, был цвет стен – насыщенно-персиковый, с кремовыми извилистыми "колоннами" из нарисованных камешков у широкого окна. Здесь также находился гардеробный шкаф почти во всю стену, старенький, хоть и цветной телевизор на тумбе, симпатичный прикроватный столик с торшером на высокой изогнутой ножке. Кровать тоже отличалась размерами – хоть белье на ней и выглядело простым, кремово-белого цвета без рисунков, по виду она была обворожительно мягкой.       В чем Хару тут же и убедилась, запрыгнув сверху.       – Обалдеть! Легоси... я ни за что не соглашусь спать на полу после этого!       К ее огорчению, волк, скорее, выглядел растерянным, чем довольным. Даже его запах как-то странно изменился, хоть крольчиха и не могла настолько отчетливо видеть мир в оттенках аромата, как ее кавалер. Он подошел, нерешительно потрогал матрас, кивнул:       – Да... мягко.       – Залазь... – похлопала рядом с собой Хару. Легоси аккуратно присел на край и проговорил:       – Может, телевизор включим?       – Конечно. Что ты хочешь? Дискавери Инсектс? – усмехнулась она, ища пульт.       – Скорее, какой-то фильм.       Методом слепого переключения каналов они все же нашли что-то, отдаленно похожее на комедийную мелодраму, однако Хару даже не пыталась ее смотреть. Она видела – мысли волка далеки от фильма, он чаще смотрел в шкаф, чем на экран. Подобравшись поближе, она мягко потрепала его по руке, одновременно заглушая звук фильма пультом:       – Госи... все хорошо?       – А?.. Да, я рад, что мы выбрались на ужин. И что вы с дедушкой наконец-то увидели друг друга воочию, – рассеянно произнес он. Хару опустила взгляд, проговорив тихо:       – И все же... с тобой что-то не так.       Волк, моргнув, нехотя кивнул:       – Да. Это комната мамы... я с десяти лет не был здесь.       – Почему? Прости, если трогаю больную тему…       – За два года до того, как она... ну, ты знаешь... мама начала запираться. Она не хотела, чтобы кто-то видел, как ее тело меняется. И проверяла меня, постоянно. Но... не знаю, – печально проговорил он. – Если бы я еще больше выглядел гибридом, смесью волка и рептилии, наверное, жить стало бы куда сложнее.       – Не смей, – шлепнула его по руке Хару. – Не смей об этом думать. Разве не бросился бы ты так же безрассудно мне на выручку?       Легоси покачал головой, пялясь в пространство:       – Но тогда мой внешний вид отвращал бы животных. Мы могли бы вообще никогда не встретиться, не попади я в Черритон.       – Легоси... я полюбила тебя не за сногсшибательную внешность, хотя и здесь есть свои моменты, – улыбнулась Хару, поглаживая шлепнутое секундой ранее место. – И, если бы ты делал все то же самое, что и делаешь сейчас, мы бы точно так же сидели сейчас здесь и разговаривали. Хотя как зверь ты все же хорош, надо признать…       – Ты считаешь, что наши судьбы как-то сплетены? – повернул он голову к ней и наконец-то приобняв Хару за плечи. Она довольно прижалась к нему:       – Нет, я не суеверна. Хотел суеверную – надо было спасать какую-нибудь кошку. Мы... сплетаем свои судьбы сами.       – Не знаю... иногда мне кажется, что я просто щепка в бурном потоке.       Крольчиха улыбнулась краем губ:       – Набери достаточно щепок – и можно перекрыть любой поток. А ты недооцениваешь свои размеры в потоке так же, как свою кровать, хи-хи.       – Это значит, что я бревно?       – А я еще не проверяла!       – Хару... – слегка покраснел волк. Из-за серой шерсти это было сложно заметить, но внутренняя сторона его ушей – целого и наполовину оторванного в драке в такие моменты всегда озарялась краской. Ухо, к сожалению, гибридный волк отрастить снова не смог.       – Ну что "Хару"... – насупившись, посмотрела она. – Ладно, покажи хотя бы шрам. Ты обещал!       Кивнув, он молча отпустил ее и поднял футболку, в которой ужинал. Хару с восхищением обозрела его подтянутый, кое-где даже выделяющийся мышцами торс, с внутренним замиранием отметила старые шрамы... и удивилась, когда подпиленный коготь волка ткнул в совсем неприметное место сбоку живота:       – Вот. Пуля прошла удачно, как мне объяснили врачи. Не задела ничего из жизненно важных органов, немного повредила кишки – но без серьезных последствий. Дедушка зря беспокоится.       Белая рука протянулась к покрытому серой и кремовой шерстью торсу, тонкими пальцами аккуратно провела по его телу... да, действительно, под пальцами чувствовался старый круглый рубец. Хару выдохнула:       – Во имя Рекса... ты же мог погибнуть.       – Я знаю. Но, если бы я не попытался его остановить, погибли бы многие хорошие звери, – отпустил футболку Легоси, виновато опуская голову. Она отрицательно покачала головой:       – Нет, нет, нет. Это отправляется на пол. И штаны, кстати, тоже. Ты же не хотел ночевать со мной в пижаме?       – На пол? – замирая, спросил он.       – Ну, если у тебя приступ аккуратизма, то на стул или на полку.       – Х-хорошо.       Несмотря на быстрый кивок, волк заметно нервничал – как и всегда в такие моменты. Да, Хару знала, что может сделать с ней его сила, его большие когти и зубы, однако иногда отношение к ней, словно к фарфоровой статуэтке, попросту раздражало.       Хихикнула, она поинтересовалась:       – А как ты планировал спать?       – Эм... не знаю. Я вообще не планировал…       – Спать?       – Нет, – жалобно сгорбился он, – какой-то конкретный... костюм... для сна.       – М-м-м, – хищно улыбнулась крольчиха. – Я могу подсказать один вариант, но не хочу, чтобы ты в ужасе сбегал из дома своего деда. Гоша-сан слишком милое животное, чтобы его так подставлять.       Наконец, Легоси разоблачился и аккуратно положил одежду на стул, оставшись застенчиво стоять в одних трусах. Она отвела взгляд. Чтобы не прыгнуть на него прямо сейчас, повинуясь накопившимся желаниям, требовалось собрать очень много решимости. Сам того не подозревая, волк – ее волк! – через все свои беды и лишения обзавелся взамен прекрасным телом хищника. Раньше, насколько Хару могла вспомнить, он был просто худощав, теперь выглядел действительно сильным, контуры мышц на руках, груди проступали даже через серую шерсть.       И обращался с этим телом, как стеснительный младшеклассник! Но она... она уже давно перестала злиться. Таков уж был Легоси, такая была его натура, которую, среди прочего, Хару тоже полюбила.       Небольшая шаловливая мысль промелькнула в ее голове. Крольчиха улыбнулась и мягко сказала:       – Поможешь мне? Пожалуйста…       Легоси преодолел минутное замешательство и спросил:       – Мм... раздеться?       – Хороший мальчик…       Хвост волка слабо вильнул. В отличие от нее, он ясно представлял себе комнату в запахах – за то время, когда они встречались, Легоси научился не только воспринимать ее запах как цельный поток, но и дробить его на составляющие, куда более информативные, показывающие страх или другие сильные эмоции. И то, что он ощущал сейчас, было сильным. Интенсивным. Подавив в себе грызущее отчаяние, он ступил вперед и мягко провел пальцами вдоль ее кофты со странным пушистым воротником, когтями очень бережно подцепил край и потянул вверх.       Хару выскользнула из одежды, на ее снежно-белом теле остались только лямки лифчика и средней длины легкая юбка внизу, разметавшаяся по кровати, как... конфетная обертка. Став на колени, волк опустил морду на ее шею, вдохнув божественный запах и шепнув:       – Я никогда не пойму, наверное, за что ты меня полюбила. С моей нерешительностью, со спотыканиями на каждом шагу. Но я люблю тебя.       – Я тебя тоже. Кстати, если ты будешь относиться к себе чуть менее беспощадно, – улыбнулась она, потираясь щекой о его нос, – меньше любить я тебя не стану.       Легоси рад был бы продолжить нежные касания, но внезапно, резко отвернувшись, чихнул. Залившись хохотом, она грациозно обернулась назад:       – Шерсть попала?       – Да, – потирая нос, сказал он. – Так щекотно... сил уже не было.       – Иди сюда. Не бросай начатое на полдороге.       – Я думал... ты можешь снять низ сама.       – Могу. Но хочу ли? – подмигнула Хару.       Он беспрекословно приблизился, пытаясь не задеть ее когтями – хоть и тщательно обработанными и вообще не острыми. Губами коснулся затылка крольчихи и, отчаянно краснея, нашел сбоку застежку и освободил девушку от мешающего лоскута ткани. О-о-о... она явно готовилась. Вывернувшись из его пальцев, Хару скинула темные чулки и осталась в темно-красном белье, чуть подчеркнутом кружевными оборками и выделявшемся на ее теле, как фейерверк в ночном небе. Опустив глаза, волк промямлил:       – Ты... красивая.       – И только? – хитро спросила Хару.       – Очень.       – Уже лучше. Госи, я не хотела так вгонять в краску, но ты и сам тот еще кусок торта. С шоколадом и вишенкой. Серьезно, многие самки убили бы за тебя, только увидев... и не думаю, что в драке участвовали бы только волчицы.       Вопреки ее словам, он покраснел еще больше.       – Иди сюда.       Легоси словно окаменел. Вздохнув, она шепнула те слова, которые приберегла на более тяжелые времена:       – Легоси... ко мне.       Волк резко шагнул вперед и снова опустился на колени перед кроватью – его преданный взгляд требовательно устремился на нее. Осознав, что он снова легко подчинился собачьим инстинктам, Легоси виновато улыбнулся... но, к счастью, не отстранился. Хару медленно провела рукой по его щеке:       – Все хорошо.       – Да. Все хорошо.       – Я обещала разделить с тобой сон. По крайней мере, попытаться.       – Да, – завилял волк хвостом, частично от облегчения, что Хару вдруг спрыгнула с темы соблазнительного перформанса и ослабила напор. – Как это вообще делается?       – Расслабленно и с полным душевным спокойствием, – улыбнулась она. – Честно, я полностью прочитала те брошюры, о чем теперь очень жалею. И там много раз в разных вариантах описано, что надо расслабиться, лечь вместе с партнером, которому полностью доверяешь и думать о совместной встрече в месте, которое никто из вас раньше не посещал. Но не напряженно думать. Куча бреда, в общем.       – Не напряженно думать – это как мечтать?       – Понятия не имею, – развела руками Хару. Легоси предположил:       – Может, имеются в виду те мысли, что приходят перед сном? Но ко мне они приходят как-то сами, я их почти не контролирую…       – Давай попробуем так – загадаем общее место и будем мечтать о нем вместе, – весело предложила она, затем спохватилась:       – Только, чур, несуществующее! В торговом центре или в парке мы и в реальности можем погулять.       – Кумандра?       – Страна Сису? Почему она тебе в голову вдруг пришла?       Легоси пожал плечами:       – Не знаю. Мне она до сих пор представляется сказочными землями, даже несмотря на те войны, что описывала Сису. А еще там есть куча ее братьев и сестер…       – Хорошо. Теперь нам надо представить... мм, – поморщилась она, пальцами поддевая лямки лифчика. – Легоси, можешь дать мне какую-нибудь из своих старых футболок? Детская подойдет, мне наверняка даже она будет велика.       Я стану лучше. Ради нее. Я не буду мяться на каждой ступеньке эскалатора, пытаясь понять, вниз мне нужно или вверх.       Волк задумчиво посмотрел на нее. Затем, удивляясь собственной храбрости, медленно проговорил:       – Да п-просто сними его…       Хару приподняла брови, затем усмехнулась:       – Ого. Не пожалеешь?       – Никогда.       Она медленно стянула верхнюю часть красного набора, с загадочным выражением на лице наблюдая за волком. Тот смотрел на нее и только на нее, как будто заставил себя не отводить взгляд, глубоко дыша. Приоткрыл рот и тихо выдохнул. Они сидели немного поодаль на мягком матрасе, однако сейчас, говоря о всей метафизической штуке со снами, Хару не могла не заметить, что аура его настроения... немного поменялась.       Волк чувствовал, как разгоряченная кровь свободно разливается по жилам. Не желая отводить взгляд, он смотрел, любовался, исследовал ее почти обнаженное тело взглядом, смущение из которого почти исчезло... и его собственное тело отзывалось в ответ.       "Не здесь", кольнула мысль. "Не сейчас. Вы в гостях у дедушки"       Я должен стать сильнее... и храбрости в следующий раз могу не найти.       "Тебе придется. Раз за разом, пока, наконец, не отбросишь свои извинения вместе с действиями, которые к этим извинениям привели, и не сможешь спокойно, открыто любить ее. Душой... и особенно телом".       Легоси не знал, что за голос подбросил ему столь несвоевременные мысли, однако он привел его в состояние шаткого равновесия – когда волк мог и спокойно находиться рядом с Хару, не стесняясь, и, в то же время, не давая воли желанию. В чем-то голос был прав. Не здесь. Не сейчас.       Тем не менее, в одном удовольствии он отказать себе не мог. Легоси обнял Хару и коснулся ее губ в поцелуе. Руки крольчихи сначала взлетели вверх, к серым пушистым щекам и челюсти волка, поглаживая их, затем Хару, не удержавшись медленно провела по собственному телу с едва слышным стоном. Когда он после продолжительных секунд подался назад, она хрипло, тихим голосом сказала:       – Ну ты и негодяй... как думаешь, о каких теперь снах будут мои мысли?       С извиняющейся улыбкой Легоси опустил глаза. Затем на одной силе воли поднял их, устремил взгляд на нее. Губы разомкнулись, прошептав два коротких слова:       – Скоро. Обещаю.       – Вот как, – ошеломленно произнесла она. Медленно выдохнула, покусав губы. Тряхнула головой и повалилась набок, в мягкую и слишком большую для нее подушку. Пальцем поманила его:       – Обними меня. Для совместного сна, авторы подчеркивали, лучше придерживаться прямого телесного контакта. Не знаю, сможем ли мы держаться голова к голове…       – Я могу прижать тебя к себе, тогда твоя голова будет касаться подбородка.       – И ты будешь храпеть мне в ухо?! – возмутилась она.       – Я почти не храплю…       – Ладно... в крайнем случае, шерсть на ушах попадет в нос, и ты проснешься от чиха, – хихикнула Хару. Легоси лег рядом с ней и тихо согласился:       – Да. А ты от смеха.       – Проснуться от смеха... не знаю, что может быть лучше.       Он провел по ее щеке пальцами. Задумался, выдерживая длительную паузу. Вдруг издал короткий смешок, затем, не выдержав, откинулся на спину и рассмеялся в полную силу. Хару застыла. Свободно, искренне смеющийся Легоси был зрелищем настолько редким, что его можно было бы показывать на отдельной выставке. Слезы проступили в уголках глаз волка, она обнаружила, что и сама невольно начинает улыбаться. Спросила, растопыривая пальцы и глупо гримасничая:       – Ну что-о?       – Я... ахах... я такой идиот... почему я даже сомневался? Ха-ха... прости… ты просто взяла и перекрасила мое настроение, – вполголоса, задыхаясь и смеясь, сообщил он. Хару вытаращила глаза:       – Я что?       – О, Рекс... ха-ха-ххха... я окутываю все трагичностью, боюсь заходить в эту комнату, а ты... ты озаряешь все своим присутствием, как маленький звездный фонарь. Я... не знаю, я бы, наверное, расплакался или скулил... или еще что-то в этом роде. Воспоминания о матери все еще давят на меня. Даже сейчас, к-когда я вот так лежу на боку, а в комнате нет ни малейшего запаха, я все равно помню, что она вот так обнимала меня в последнюю ночь…       – Это... о, небо... прости, Госи… я не хотела…       – Да нет! – воскликнул он и закрыл морду руками, тяжело дыша после странного приступа смеха. – Я... плох со словами. Но, понимаешь – твое присутствие здесь, твой запах, твои мысли – они сделали эти воспоминания светлыми! Перечеркнули любой намек на страдание! Нет его!.. Я как будто проснулся... от смеха.       Голова волка повернулась и Хару, сама чуть не плача от его интонации, поняла, что смотрит в счастливейшие глаза волка, которые она когда-либо видела. Ночник подсвечивал его мягким желтоватым светом, и огонек двоился в глазах Легоси, делая их умилительно-мультяшными. Он сумбурно выдохнул слова:       – Хару... я не знаю, как это правильно сказать. Я... Нет, не так. Мне как будто сейчас открылся второй уровень любви. Третий, десятый, сотый. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Ты перекрашиваешь мир вокруг себя в более светлые цвета, и нет ни единой силы, что заставила бы меня думать по-другому…       Хару обняла его за шею и почувствовала, как единственная слеза – радости, не трагедии и не тягостных воспоминаний – все же покинула глаз и скатилась по щеке. Сказала, задыхаясь от щемящего чувства в груди:       – Легоси... меня одновременно разрывает от боли за то, сколько тебе пришлось вынести, и как хищнику, и как животному, и от радости, что способна хоть как-то сгладить эту боль. Но... я хочу быть с тобой. Всегда. В любых телах и в любом облике. Я люблю тебя. И, кажется, теряю последние капли здравого смысла от этой проклятой любви.       – Проклятой или благословенной? – шепнул голос над ее ухом.       Смешок сквозь слезы вырвался сам собой:       – Ты только что говорил, что плох в словах.       – Они сами как-то находят дорогу. Мимо мозга. Так надежнее, – прошептал Легоси, улыбаясь во все клыки, словно умалишенный. Он нежно и бережно прижимал к себе Хару, разорванный пополам силой собственных эмоций и собранный воедино мощью эйфории, которой он доселе не испытывал. Или испытывал, но всегда сомневался, раздавленный грузом собственных сомнений. Волк немного отстранился только для того, чтобы взглянуть в ее сияющие, поблескивающие глаза:       – Попробуем этот сон на вкус?       Хару губами мягко куснула его за край носа:       – Только сон?       – И реальную жизнь тоже. Всю. И друг друга. Но... не так. Правильно…       – До последнего кусочка?       – Да. Вместе.       – Вместе…       Они говорили еще что-то бессвязное, нежное, но Хару почти ничего не помнила после этого момента. Ее веки плавно наливались свинцом, и последним желанием было просто зарыться в шерсть на его груди пальцами — с желанным сном или без него, уже не имело никакого значения.