Выход Дракона

      Пока мир, Черритон и Академия в частности понемногу готовились к лету, небольшой любовный отель в районе Симицу продолжал существовать и даже процветать. Его репутация находилась на отметке "выше средней" – не гарант, что к услугам будет обязательный массажист и терапевт, а утром полуобнаженные девушки нескольких различных видов подадут завтрак в постель, однако вполне достаточно для того, чтобы предоставить идеально чистый номер, удобные и мягкие кровати, а также другие крайне необходимые для некоторых пар приспособления.       Спаниель Люсиль (урожденная Читори Мицу) любила свою работу. Ее недавно сделали администратором вечерней смены, и собака с неизменной улыбкой и вежливостью встречала любых посетителей, показывала номера, демонстрировала каталоги дополнительных услуг. Разумеется, отель не одобрял проституцию, однако определенные животные иногда требовали чего-нибудь экзотического... и, по мере сил, Люсиль решала возникшие проблемы.       Она любила также читать лица приходящих клиентов – насколько умела, но мимику спаниель неплохо считывала почти у любого вида. Несколько раз в отеле бывали местные знаменитости, однако Люсиль относилась к ним, как к обычным клиентам. Тем невзрачнее показалась следующая пара – в фойе зашли благородный олень и серая волчица с легким бурым, даже красноватым оттенком шерсти. Смешанных плотоядно-травоядных пар девушка перевидала массу. Многим хотелось острых ощущений, некоторые и вправду были друг к другу привязаны. По поведению этих она могла сказать, что вторая версия была ближе.       Тем более, что они держались за руки.       Олень в темно-зеленом костюме едва заметно прихрамывал, волчица бесцельно блуждала глазами по обстановке, затем сосредоточилась на спаниэльше. Та мило улыбнулась:       – Здравствуйте! Отель "Мегуро-Дьюк" приветствует вас и желает приятного времяпровождения. Меня зовут Люсиль. Желаете номер?       – Добрый вечер, – на пару сантиметров наклонил голову олень. – Люкс, будьте добры.       Его спутница удивленно стрельнула глазами, но промолчала, Люсиль и бровью не повела:       – На ночь или больше?       – На ночь – это двенадцать часов с этого момента или до полудня? – уточнил он.       Администратор кивнула:       – До полудня.       – Отлично.       Волчица что-то шепнула на ухо самцу, тот только усмехнулся и покачал головой, сказав неопределенное:       – Это не страшно.       – Будете заказывать дополнительные услуги? Еду в номер, алкоголь, легкие стимуляторы? Разумеется, ничего запрещенного законом.       – Нет, спасибо. Если нужно – дозакажем.       – Отлично. Вот ключ-карта, третий этаж, номер 34, угловой. Приятного вам отдыха.       – Спасибо, Люсиль, – поклонился олень в отточенном жесте достаточного уважения и развернулся к лифту, девушка молча последовала за ним. Люсиль все же не сдержала любопытства:       – Простите... я не могла вас нигде видеть?       – Возможно. Но я предпочел бы не продолжать данный разговор, – вежливо ответил гость. Собака с сожалением кивнула и замолчала. Ее нос рассказывал ей весьма пикантную историю об этих двоих, однако таких историй отель "Мегуро" видел уже сотни, если не тысячи.              Уже в лифте Джуно эмоционально выдохнула:       – С ума сошел! Люкс?! Он же дорогущий…       – В свою защиту смею заметить, что я могу себе это позволить, – хмыкнул Луи. Она пробурчала:       – Засунь свои деньги знаешь куда?       – Т-с-с-с... – мягко погладил он ее ладонь пальцами. – Джу, я не пытаюсь красоваться перед тобой, честно. Просто хочу, чтобы это было особенным. И уж если вы, Ваше Высочество, отвергли кровать с балдахином... придется взглянуть на любовное ложе кинг-сайз.       – О, Рекс... оно наверняка в форме сердца.       – Очень надеюсь, что нет, – усмехнулся Луи, обнимая ее за плечи и целуя, пока лифт неспешно полз к третьему этажу. Охотно ответив на поцелуй, Джуно коснулась языком его языка, и олень прикрыл глаза, в очередной раз безуспешно пытаясь контролировать бурю эмоций, захлестнувшую его. Но страсть прорывалась, подобно вспышкам на солнце, длинными хвостами огня, заставляя их обоих пылать от нетерпения.       – М-м-м-м... – издала тихий стон она, прерывая поцелуй и смотря на него из-под полуопущенных век. Луи шепнул, стараясь успокоить дыхание и унять громовой пульс крови в висках:       – Я впервые вижу тебя такой…       – Потому что не ты один начал себя накручивать, – слабо улыбнулась волчица и, закрыв глаза, ткнулась носом в его шею, медленно водя вверх и вниз. Лифт издал деликатный звон и так же плавно открыл двери, обнажая вход в широкий коридор с темно-красным ковром. На углу виднелась темная дверь с золотистыми цифрами 34.       – Сейчас проверим, есть ли у них вкус, – пробормотал Луи, добравшись до заветного сезама. Провел картой по считывателю – электронный замок пискнул и отпустил дверь, олень повернул ручку. И понял, что это оно.       Темный пол с неправильной, абстрактной формы белыми пушистыми коврами.       Холодильник, бар – отнюдь не мини. Целая витрина разнообразных штук, видимо, дабы поддержать репутацию люкса и отеля в целом. Черное стекло у боковой стены, видимо, камин. Открытый балкон с нежно-сиреневыми занавесками. Несколько картин на стенах – либо абстракция, либо природа.       И самое главное – большая кровать, не в форме сердца, а более привычных очертаний, которая буквально символизировала понятие "надежность". Наверняка укреплена, подумал олень, ведь здесь бывают и куда более солидные животные.       Поверх лежало нежное даже на вид темно-фиолетовое белье с тонкими белыми полосками, усеивающими всю поверхность, и четыре подушки – две бархатных, фиолетовых, две белых, почему-то с красным кантом.       – Хм-м... пойдет, – заявила волчица. Луи издал короткий смешок:       – Ты только что возмущалась, что брать люкс – дорого, а теперь – "пойдет"?       – Здесь нет того, что я хочу…       – И что же…       – ...пока что, – закончила Джуно и бесцеремонно взяв его за пиджак, втянула Луи в номер, захлопнув дверь.       Он вывернулся из пиджака, неловко переступив с целой ноги на искусственную, и машинально оставил карту в специальном слоте у двери – несколько деловых поездок приучили главу Хорнс, что так активируется весь комплект услуг номера, и здесь он тоже не ошибся. Затем отобрал пиджак у слегка оторопевшей волчицы и обнял ее за талию.Чувствуя его желание и решительность, Джуно закрыла глаза, тяжело дыша и касаясь губ Луи. Но пальцы уже шарили по столь мешающим сейчас застежкам платья. Она высвободилась из одного рукава, второго, расстегнула сзади и, изогнувшись, сбросила одежду, оставшись в нижнем белье. Почувствовав под пальцами обнаженное тело, ее короткую, мягкую шерсть, олень издал глухой стон и только крепче сжал бедра девушки, от чего та низко зарычала. Прервалась, сказала, тяжело дыша:       – Почему-у... почему ты меня так возбуждаешь?       – Если и так, то ко мне это возвращается вдвойне, – признался он и рванул ремень брюк. Пока непослушные пальцы пытались быстро снять штаны, волчица расстегивала его рубашку, с трудом удерживаясь от желания разорвать ткань и вырвать пуговицы с мясом. Распахнув ее, даже не снимая, Джуно на секунду замерла, ее зрачки расширились – она смотрела на его правое плечо, где звездочками и несколькими удлиненными шрамами отметился след укуса.       Луи повернул голову и тут же вернулся взглядом к ней, тихо, но решительно произнеся:       – НЕТ, мы не будем сейчас это вспоминать.       – Я... хищник. Я должна тебя пугать…       – А вместо этого – заставляешь поднимать челюсть с пола от восхищения, – усмехнулся Луи, переступая через наконец упавшие брюки. Худощавый силуэт травоядного, в одном носке и трусах, сейчас, вопреки всему, выглядел для Джуно самым желанным мужчиной в мире.       – Не больно? – глухо спросила она.       – Что такое боль от страстного укуса любимой девушки…       – Вернул свое красноречие, значит? Ты же помнишь, что все было совсем не так, – произнесла Джуно, отступая на шаг. Смесь испытываемых чувств была совершенно неподконтрольна ей.       – Джу... какая разница – так, не так? Ты победила себя. Вернулась с триумфом, и я... – олень с видимым усилием сглотнул, – я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Ты восхитительна. Это тело почти выключает мой мозг, оставляя только тупой инстинкт. И это вовсе не инстинкт убежать куда подальше, уверяю.       – Вижу…       На самом деле, она больше видела не глазами, а носом. Нет, конечно, Луи явно хотел ее с прекрасно видимым возбуждением, однако волчица чувствовала тонкий аромат мускуса самца, и этот запах заставлял ее колени дрожать. Он один переубеждал больше, чем любые красивые слова. Луи сделал еще один шаг.       – Иди сюда.       Безмолвно Джуно снова прижалась к нему, теперь упираясь низом живота во вздыбленный орган и медленно потерлась о него, олень, вздрогнув, впился в ее губы, доставая языком до клыков и аккуратно водя по ним. Наконец, Луи оторвался и встал перед ней на колено, поддевая пальцами белые – хотя, нет, скорее, кремового цвета трусики с крохотным розовым бантом, вышитым спереди. Потерся носом о бедро, вдыхая манящий запах, и провел пальцами от бедер к низу живота, кончиком языка медленно слизывая выступившую влагу между ног.       Джуно застонала от удовольствия. Она слегка отодвинула ногу, затем, найдя глазами кресло, поставила ступню на него, а олень, приняв это, как приглашение, придвинулся ближе, одновременно опускаясь на руки и поднимая голову вверх. Язык, тонкий и длинный, проник в нее, и зрение Луи затуманилось от желания, почувствовав, как содрогается тело волчицы. Ее жар, ее стоны и хриплое, рычащее дыхание, легкие, едва заметные движения торсом навстречу принудили самца, неловко изогнувшись, сбросить и трусы, потому что малейшее движение или трение сейчас могло столкнуть его с края бездны.       Где Луи, говоря откровенно, и так удерживался лишь чудом.       – Х-х-ха-а-а... – дрожащим голосом выдохнула она, опуская голову, до этого запрокинутую в блаженстве. – Как ты... а-ах... это делаешь?       – Следую за звуками, которые ты издаешь... – улыбнулся Луи, облизываясь. Затем, схватившись за кресло, встал, и они снова сомкнулись в жадном объятии и не менее страстном поцелуе, долгом, рычащем и стонущем. Вталкивая воздух в горящие легкие, он хрипло сказал:       – Ложись.       – Да, – тяжело дыша, кивнула Джуно и медленно пошла к кровати. Проводив алчущим взглядом покачивающиеся бедра, Луи подошел к прикроватному столику и выдвинул ящик. Усмехнулся:       – Так и знал... на любой вид и размер.       – Что там? – наклонила голову она, лежа на спине в соблазнительной позе.       – Эм... презервативы?       – Ха! Забудь, – легкомысленно махнула рукой Джуно. – Я на таблетках.       Олень удивленно посмотрел на девушку:       – Уже? Когда ты успела?       – Еще вчера. Я точно знала, что не сдержусь, – хихикнула она. Луи слабо возразил:       – Но шанс не всегда стопроцентный…       Почувствовав в его голосе неуверенность, волчица насторожилась:       – Луи?       Он сел на кровать, закрывая ладонью лицо и наклоняя рога. Пробормотал:       – Я знал, что от позора меня отделяет всего ничего.       – Позора? О чем ты?       Джуно подползла к нему и обняла со спины, возбужденно потираясь грудью. Пальцы волчицы поползли вниз к его напряженной плоти, однако Луи опустил на ее руку свою:       – Стой!       – Почему? – игриво обожгла Джуно его ухо горячим дыханием. Благородного оленя словно озноб пробрал, он задрожал, произнеся:       – Потому что... я на взводе. Знаешь, как эти дурацкие мультяшные бочки с порохом. Поднес спичку – и взрыв. Я перевозбужден, Джу. Пару судорожных дерганий, и все…       – О-ох... настолько хочешь?..       – Мм... не говори таким голосом, а то я сейчас это без рук сделаю.       – Тогда я тебя попрошу кое о чем.       Луи покосился на нее, внутренне сгорая от стыда:       – Да?       – Заберись на кровать и стань на колени. Как я сейчас, только бедра разведи.       – Ладно…       Исполнив ее просьбу, он, залитый пунцовым оттенком, посмотрел в сторону:       – Не знаю, что ты хочешь, поддразнить или подержать на грани, но, клянусь, если ты сейчас просто дотро... а-а-ха!..       Издав стон доведенного до безумия животного, Луи ощутил губы Джуно, ее нетерпеливый язык, скользящий вдоль члена и проникающий даже дальше, она, наполовину лежа на кровати, полностью приняла его достоинство в рот, прижимая уши от желания и забивающего обоняние манящего запаха. До основания, несколько раз двинув головой и высунув язык еще дальше, облизывая его мошонку. И почти сразу же олень вознаградил ее старания и дикую ласку, заполнив номер более низким, глухим стоном, пульсирующими движениями изливаясь в пасть волчицы. Она удовлетворенно зарычала, поглаживая его вздрагивающие бедра. Луи, тяжело дыша, едва сумел выговорить, ощущая, как девушка продолжает ласкать его:       – Х-хватит... стой, м-м-м…       – Паузу? – облизываясь, подняла голову она. Олень кивнул, пытаясь восстановить разбитый вдребезги разум. Только что этот язык доставил ему самый сильный оргазм, наверное, за всю жизнь. Сдвинув подушки, он организовал удобную подставку под спину и поманил рукой Джуно:       – Иди ко мне.       Улыбаясь, хищница хотела было заползти сбоку и продолжать гладить его, но Луи отрицательно покачал головой:       – Не так. Ложись на спину, и голову ко мне на плечо. А я обниму тебя сзади.       – Это мне больше нравится, – тихим, но многообещающим голосом произнесла она.       Расположившись поудобнее, Джуно опустила голову на его левое плечо, закрывая глаза. Она все еще хотела, но, кажется, пик наслаждения Луи принес и ей какую-то радостную истому. И тем более девушка удивилась, когда услышала над ухом тихий смех.       – Попалась, – прошептал он и укусил ее за ухо. Несильно, игриво, хотя Джуно все равно хотела возмутиться... пока не поняла, что пальцы его проникли в короткий светлый мех на животе и опускаются все ниже. Волчица закусила губу, с нарастающим желанием произнеся:       – Какая... коварная ловушка…       Кончики пальцев Луи, нежные, чувственные, уже массировали пушистый лобок, другой рукой он обнимал ее под грудью, и Джуно млела в этих ласковых руках. Но, когда пальцы опустились еще ниже, она напряженно, прерывисто вздохнула и раздвинула бедра.       – Да, я мастер по ловушкам... особенно когда в голове немного прояснится. Кстати, знаешь, что сложно делать с когтями?       – Что-о?..       – Вот это.       И пальцы проникли в нее. Джуно дернулась в его объятьях, едва не лязгнув челюстями в воздухе от зашкаливающего ощущения бури, собирающейся сейчас внизу живота.       – Ты, – между судорожными выдохами вытолкнула она, – хочешь заставить меня скулить? Просить еще?       – Только если ты захочешь попросить... зачем мне тебя мучить? – страстным шепотом заверил ее Луи и влажным от ее же смазки касанием, заставив выгнуться дугой, начал ласкать клитор девушки. Затем смочил пальцы в слюне и продолжил, чувствуя, как начинают дрожать бедра прекрасного существа. Хвост бесконтрольно пару раз ударил по одеялу, Джуно тонко и протяжно вскрикнула и резко свела бедра, мелко подрагивая, упираясь в него спиной. Постепенно ее тело расслабилось, и волчица вдохнула воздух, насыщенный их сплетающимися ароматами, полной грудью.       – О-о-ох... когда сама это делаешь, то в конце жалкая тень того, что сейчас... – призналась девушка, облизывая пересохшие губы. – Я с ума схожу от тебя.       – Только хотел сказать то же самое, – ответил он, продолжая гладить ее тело. Джуно немного изменила позицию, ложась на бок так, чтобы обхватить торс оленя обеими руками и получать удовольствие от его запаха. Луи погладил ее между ушами и ухмыльнулся, заметив рефлекторно вильнувший хвост.       – Я все равно тебя хочу, – несильно ущипнула его Джу. Подняла голову и увидела приподнятую бровь, уточнила:       – Ну, не прямо сейчас. Пять, десять минут. Полчаса. Но, как только я думаю про ощущение тебя... там... все тело сводит.       Луи откинул голову назад, стараясь не задеть рогами тонкую наволочку:       – Это не проблема. Как я понял за эту неделю, у меня, кажется, неизлечимый фетиш на волчиц.       – Вот как? И как же ты пришел к такому выводу? – улыбнулась она. Олень хмыкнул:       – Довольно просто – когда ты приснилась, а наутро я проснулся в липких трусах. В двадцать, Рекс их задери, лет. У меня с пятнадцати поллюций не было.       – Забавно... когда я была в клинике, тоже иногда мысли съезжали на секс. Но я их гнала, потому что и так сложно было, а уж с ними…       – Бедная…       – Я убила эту тварь в себе, – неожиданно жестко сказала Джуно. – Я больше ни для кого не опасна... кроме тех вертихвосток, которые вдруг решат, что смогут тебя заинтересовать красивой задницей.       – Не смогут. У меня тут рядом самая красивая задница в мире.       – Льстец.       – Нет, серьезно, – возразил Луи, затем чуть поменял позу и ладонью провел вдоль низа ее спины. – Округлая, небольшая, красивой формы... и, мне вроде показалось?..       – Что?       – Мне кажется, что у тебя светлая шерсть на бедрах и ягодицах…       – Да, – прилив крови к ушам и щекам заставил Джуно спрятать голову у него на груди. – Там сердце. Почти. Но очень похоже.       – Очень мило... чего ты стесняешься?       – Не знаю... просто неловко. Сейчас, схожу нос припудрю.       Луи кивнул и отпустил ее, наслаждаясь видом. Обнаженная девушка исчезла за дверью, но, прежде чем закрыть ее, она издала возглас:       – О, у них тут джакузи!       – Ну... это же любовный отель.       – Не услышала, – спустя минуту произнесла Джуно, покидая санузел. Олень прокашлялся:       – Я говорю, неудивительно, что в люксе отеля для любви есть джакузи.       – Хочу, – безапелляционно заявила Джуно, молодой магнат скривился:       – Придется снимать протез, а я не люблю…       Она отстраненно посмотрела на его ногу:       – А в чем проблема?       – Да... выглядит нога не очень. И само это занятие более интимное.       – Чушь. Первое – точно чушь, с интимностью более-менее согласна. Слушай... я давно хотела спросить... почему?       – Почему что?       – Почему это? – постучала она когтями по его протезу. – Почему ты дал Легоси съесть свою ногу?       Луи наклонил голову набок и ответил:       – Знаешь, я тоже об этом думал. Наверное, все началось с детства, когда мне нанесли клеймо. Оно жутко болело, потом воспалилось, потом я наблюдал, как клеймят других детей... потом у меня было немало проблем именно с этой ногой. И закончилось все тем, что я решил, будто она проклята. Номер пугающим грузом тянул меня вниз. И, когда я застал Риза и Легоси там, под мостом... я увидел, что Легоси пытается на исходе сил как-то победить, но он слишком ослабел из-за своей диеты и воздержания от мяса. И тогда в моей голове странным образом соединились эти два факта. Я попросил его избавить меня от проклятья. Уговаривал, молил, даже рыдал.       – Понятно, – проронила Джуно и вместо бессмысленных слов забралась к нему на кровать, крепко обнимая. – Ты через столько всего прошел…       – Я стал сильнее. Как и ты, кстати, – заметил Луи и начал целовать ее. Медленно, нежно, но каждый из них ощущал, как снова разгорается этот инфернальный жар, сжигающий души и посторонние мысли дотла.       – Сила не так уж важна... – прошептала Джуно, часто дыша и поглаживая его грудь.       – Да? Разве не она разжигает этот огонь в нас? Тебе ведь не нравятся травоядные. В смысле, не привлекают физически.       – Только ты…       – А меня привлекает красота и сила хищников. Тот вечный пожар, что в вас горит. Но сейчас, с тобой, я чувствую, как ты делишься со мной внутренним пламенем. Иногда... прожигая насквозь, – шепнул олень, касаясь губами ее шеи. Джуно улыбнулась и выдохнула:       – Как взрывы на солнце?       – Да... протуберанцы. Огромные, великолепные хвосты пламени. Кто будет неосторожен – от того останется лишь пепел.       – Но Адлер, Дух Смерти, не боится огня? – провела когтями она вдоль его груди и живота. Луи прикрыл глаза, чувствуя, как кровь пульсирует в висках и снова возбуждаясь. Произнес:       – Нет. Ни за что. Мне нечего бояться…       Мягко толкнув ее в плечо, олень повалил девушку на спину и навис сверху, дразнящими прикосновениями губ медленно обследуя нижнюю челюсть, шею, ключицу... затем его взгляд упал ниже, и гибкий язык стал ласкать один из набухших нежно-розовых сосков Джуно, та только отвернула голову набок и прикрыла глаза, издавая еле слышные звуки удовольствия. Руки волчицы бессознательно поглаживали худощавое тело партнера, и от случайных прикосновений когтей его сердце билось все чаще. В итоге он снова накрыл ее губы в затяжном поцелуе, на этот раз всем телом прижимаясь к ней, и Джу ощутила, насколько зверь ее жаждет.       Пошевелив бедрами, она потерлась о горячую, обжигающую плоть и издала удовлетворенный, наполовину рычащий горловой звук, продолжая целовать Луи и ласкать его язык своим. Оторвавшись от нее, олень тяжело выдохнул, закрыв глаза. Затем открыл, уловив ее жаркий, манящий взгляд, спросил, хотя ощущал, что согласие уже выдало ее тело:       – Готова?       – Р-р-р-давай... войди в меня... – с трудом сквозь сжатые зубы произнесла Джуно, обняв его за шею и широко раздвигая бедра. – ...сгори вместе... со мной…       И он резко двинул торсом вперед, короткий хриплый стон вырвался из груди Луи, когда он проник в ее жаждущее лоно, она на долю секунды приподняла зад навстречу ему, и лишь плотнее обхватила тело самца руками, когда он начал двигаться внутри. Страстным, возбужденным, влюбленным и полубессознательным голосом волчица проскулила:       – Лу-у-у-уи-и... еще, прошу тебя... ты... я так этого хотела... так долго-о-о…       – Думаешь... только ты? – выдохнул Луи, упираясь руками в постель и сжимая одеяло. Ее тело, отзывчивое, слегка выгибающееся навстречу вводило самца в экстаз, стискивающие член влажные стенки заставляли раз за разом проникать вглубь, прижимаясь к ней всем телом. Нежный и в то же время страстный рык, иногда прорывающийся сквозь постанывания волчицы, посылал вдоль его позвоночника волны похотливой дрожи, и в ответ он наращивал темп. От удовольствия и изнеможения Луи и в самом деле почувствовал, будто его тело горит... особенно после того, как она обхватила его ногами, скрестив их сзади.       – Глубже... да... вот так, – пролепетала Джуно, закрыв глаза и откидывая голову назад – только чтобы вздрогнуть, почувствовав на шее страстный укус плоских зубов. Она застонала, выгибаясь ему навстречу, Луи прижимал ее к постели, сбивая дыхание, принуждая издавать страстные, прерывистые звуки, когда раз за разом входил до основания, и сам глухо стонал, будучи не в силах удержать наслаждение в безмолвии.       Стоны волчицы немного изменились – теперь она судорожно вдыхала воздух, приоткрывая пасть, чтобы вытолкнуть его вместе с едва слышным "хха-а-а". Руки отпустили Луи и вцепились в резную спинку кровати, однако ноги остались сцепленными на его торсе – Джуно уже не просто выгибалась, она почти танцевала под ним, извиваясь от удовольствия. Но олень не хотел играть честно, он поднялся на колени и взял ее за талию, буквально всаживая себя в лоно хищницы.       Прикусив губу и закрывая глаза, она выгнулась еще больше и шевельнула бедрами раз, другой, услышав хриплый стон потерявшего голову самца, Джуно вскрикнула, ощущая, что низ живота начинает гнать по всему телу волну испепеляющего жара, Луи вцепился в ее бедра, привстав и тоже изогнувшись назад, и их почти слившийся воедино стон стал для зверей ярким, пронзающим разум осознанием того, что другой, другая, катализатор их огня, его и ее партнер достиг пика наслаждения именно сейчас, одновременно.       Поглаживая обмякшее тело волчицы, Луи согнулся, целуя ее грудь и пальцами нежно массируя живот. Джуно, тяжело дыша, только отозвалась довольным тихим постаныванием. Сказала, понемногу вспоминая, как потреблять воздух более умеренно:       – Ну все... неси совочек и щетку, будешь сметать тот пепел, что от меня остался.       – Было бы кому нести, – хмыкнул Луи, машинально водя руками вдоль ее бедер. – Я тоже в головешки.       – Ты слишком далеко. Иди сюда, – капризно сказала Джуно, отодвинулась от него, чуть вздрогнув от последнего движения внутри и потянула оленя за руку, приглашая лечь рядом. Разумеется, Луи не сопротивлялся и тут же обнял девушку, нежно касаясь ее губ. Волчица ласково ответила на поцелуй и тихо произнесла:       – Это было нечто. Ты нечто.       – Не моя заслуга, – легонько коснулся ее носа пальцем Луи, улыбаясь. – От твоей страсти и мертвый заведется.       – Извини. Я так долго этого ждала…       – Получила то, чего ждала?       Вместо ответа Джуно принялась нежно вылизывать его лицо. Олень терпел сколько мог, потом начал смеяться и закрываться рукой:       – Прекрати, ахах, щекотно же!       – Получила больше, чем хотела, – веско сказала она и откинулась обратно на подушки. – М-м-м-м... и сейчас расслабленное такое блаженство. Идеально. Тебе хорошо было?..       – Потрясающе. Я до сих пор слегка в ступоре…       – Почему?       – Потому что я не представлял, – Луи отвел глаза, – что может быть настолько хорошо. Я погиб для мира травоядных, теперь окончательно. Волчье проклятие меня сгубило.       – Сдалось оно тебе, – улыбнулась Джуно, пальцем поглаживая щеку Луи. Тот усмехнулся в ответ:       – Ладно. Может, я становлюсь суеверным…       – А деловой шишке вроде тебя никак нельзя верить во всякую чушь.       – Очень смешно.       – Вообще... мне не очень нравится тот заголовок, который придумал Пина. Лучше так... – задумалась она, вильнув хвостом. – "Молодая актриса спит с режиссером за главную роль в провинциальном театре".       Олень фыркнул, приподняв голову:       – Учитывая, что роль Элизы и так была твоя... как-то ты невыгодно распорядилась этой новостью!       – Думаешь? – она приподнялась на локте и прильнула к нему грудью, протяжно целуя. Почувствовав, что рука Джуно начала медленно водить по его животу, Луи взмолился, прерывая ласки:       – Пощади... я и так едва справился. Надо какие-то упражнения начать делать, тело словно у семидесятилетнего старика. Чуть занялся чем-то активным – сердечный приступ…       – И все ты отлично справился, не наговаривай на себя! Но я пока что тоже не хочу. Просто... немного нежности.       Он приподнял бровь:       – Я знаю, что нам может в этом помочь.       – И что же?       – Кажется, Ее Высочество желала осмотреть и испытать джакузи…       – Точно! – вскочила Джуно, стряхивая сонную полудрему. – Во имя Рекса, если бы ты не напомнил, я бы здесь и заснула!       – Любой исход прекрасен, – рассмеялся Луи, рукой плавно отводя ее тело, – особенно когда рядом с тобой засыпает счастливая, уставшая, обнаженная девушка.       – ...хищница, опасное плотоядное, едва тебя не сожравшее, – в тон ему продолжила волчица. Луи только лениво махнул рукой:       – Забудь. Ты никогда такой не была, а последние отголоски сама же жестоко и уничтожила.       Он куда более медленно поднялся с кровати, подошел к Джу и обнял за плечи:       – А что будет дальше – решать только нам. Но я люблю тебя.       – Дальше будет джакузи, – твердо заявила она, затем поступила взгляд: – Я тоже тебя люблю, Луи. Но до сих пор боюсь... повторения. Даже сейчас.       – Все будет хорошо, – мягко улыбнулся он и, пальцем приподняв ее голову, коснулся губ. Джуно наклонила голову набок и растворилась в прикосновениях его губ, языка, ей снова хотелось скулить от блаженства, а дурацкий хвост вилял, как заведенный. Она смущенно отстранилась, поймала хвост и другой рукой взяла оленя за руку:       – Пошли. Покажешь мне, что и как.       – Как мыться? – фыркнул Луи.       – Нет, там же куча всяких кнопочек и режимов! А я понятия не имею, что каждый из них обозначает.       – Не думаю, что я гораздо более сведущ. Хотя дела конгломерата иногда заставляют ездить за границу, и номер в гостинице положено иметь статусный. Но и там почему-то джакузи попадаются редко, – пожал плечами он, направляясь вслед за девушкой. Осмотрев большую ванну с какими-то схемами из массажных элементов на стенках, вделанную в помост из розоватой мраморной плитки, Луи заключил:       – Ничего сложного. Вот этой набирать воду, вот тут менять температуру.       – А какая должна быть?       – Проверь наощупь. Теплее, чем температура тела, но ненамного, гидромассаж вроде нельзя проводить в очень горячей воде. Градусов тридцать девять или сорок.       – Поняла, – кивнула она и наклонилась над регулировочными элементами. Окинув взглядом обнаженную и действительно немного похудевшую фигуру волчицы, олень насильно заставил себя отвести взгляд и занялся протезом.       Сзади зашумела вода. Он освободил клапан, дождался, пока специальная чаша утратит эффект присоски и расстегнул бандаж, обнажив культю. Помассировал по привычке, все профилактические меры по уходу за конечностью были давно выучены, как сакральный текст. Кроме того, по настоянию покойного Огумы, Луи регулярно проверялся у ортопеда и еще полудюжины врачей, и до сих пор нога платила взаимностью, почти не подводя. Немногие случаи сильной боли благополучно затыкались таблетками, однако сегодня олень был ожидаемо полон энергии и не чувствовал неприятных ощущений.       Перед ним появилась Джуно – просто присела на коврик, опоясывающий ванну, поджав ноги сбоку. Внимательно осмотрела культю, подняла глаза на него:       – Можно?       – Что именно? Запах, боюсь, смутит твой чуткий нос…       Луи ахнул – она, не обращая внимания на его слова и возможный неприятный запах, лизнула его ногу, затем еще раз и еще. Отшатнувшись, олень удивленно спросил:       – Ты чего?!       – Не пугайся, – улыбнулась Джуно. – У собачьих очень сильный инстинкт зализывать раны... даже если самой раны давным-давно нет.       – Ты, случайно, не из этих?       – Из кого?       – Ну те, которых привлекают инвалиды... забыл, как называется. Парапле... чего-то там.       – Никогда об этом не слышала... Луи, тут как с травоядными. Меня может не привлекать само явление, но все, что является частью тебя... – с этими словами волчица нежно потерлась щекой о колено искалеченной ноги.       – Я заметил, как ты вечно пыталась то ухватить меня губами за ухо, то погрызть рога!       – Ой, ты так смешно дергаешь ухом, когда я это делаю, – хихикнула она и глянула ему за спину, вытянув шею. – Уже почти набралось.       Луи кивнул:       – Отлично.       И, перебросив здоровую ногу через бортик, медленно опустился в воду. Теплая, почти горячая, идеальна, чтобы расслабиться. Нащупав нужную кнопку, он включил гидромассаж и лег спиной на специальный участок, полностью расслабляясь. Джуно поискала что-то подобное на своей стороне, и, после нескольких ошибок, тоже нашла массирующие водные струи. Откинула голову назад с довольным звуком:       – М-м-м…       – Хорошо? – не открывая глаз, спросил Луи.       – Да…       Ванна оказалась довольно уютной – с подъемами в трех или четырех местах, а уместиться в нее могли сразу четверо – ну или двое очень крупных животных. Олень нежился, подставляя спину водным струям, и почти забыл, где он находится, как вдруг ощутил прикосновение к ноге. Открыл один глаз – Джуно, хитро улыбаясь, водила ступней вдоль его голени. Улыбнувшись, он молча наклонился и погладил ее, затем схватил ступню и начал мять ее пальцами. Волчица взрогнула:       – Ой! Ты и это умеешь?..       – Чему только не научишься, пытаясь держать в тонусе свое тело, – рассмеялся Луи, продолжая массировать стопу, пятку, водить пальцами вдоль голени.       – М-м... а можно и втопфхкх! – забывшись, Джуно хотела подползти к нему, но соскользнула в воду с головой и вынырнула, гневно отфыркиваясь и сердясь на подлое джакузи.       – Ты хотела сказать – вторую? – не без крохотной язвительности в голосе уточнил Луи. Она сердито кивнула, теперь полностью мокрая:       – Да!       – Давай сюда.       Под довольные звуки с противоположного конца ванны он промассировал и вторую ступню, затем отпустил ее ноги на свободу, после чего волчица сползла вниз почти по самый нос, тихо произнеся:       – Спасибо…       – Спасибо – слишком много. Сойдемся на двух тысячах йен.       В него полетела мочалка, отскочила от рогов и пустилась в свободное плавание. Луи ухмыльнулся:       – Что?       – Злой и меркантильный олень, – шутливо надув губы, бросила она.       – Других не осталось, берите этого. И, да, должен сообщить, что возврата тоже нет, – ехидно прокомментировал он, брызгая на нее водой.       – Я сейчас настолько расслаблена, что никого брать не хочу…       Деловито оглядевшись, Луи выбрал среди батареи разных колбочек, бутылочек и баночек ту марку, с которой был более-менее знаком. Открыл, понюхал. Пахло мятой и зеленым чаем. Выдавил немного на руку и начал намыливаться, прагматично полагая, что быть в ванной и не помыться – что-то совершенно странное и дикое.       – Помочь?       – Разве что спину... спасибо, – Луи как будто ждал этого и развернулся к ней спиной, слегка вздрогнув, когда почувствовал движение воды и нежные прикосновения когтистых ладоней.       – Ты... боишься?       – Я просто не привык, что обо мне заботятся, – опустив голову, сказал он. Пальцы медленно провели по его плечам и начали массировать спину, втирая шампунь в короткую шерсть. Джуно хмыкнула:       – Кто бы мог подумать, что ты такой недотрога.       – Есть на то причины, – вздохнул Луи и почувствовал, как его обнимают со спины, прижимаясь грудью. Мокрая хищница нежно лизнула его щеку, сказав:       – Я никогда не стану больше ничего подобного делать.       – Да я не о тебе... стоп, Джу, извини, пожалуйста! Забудь о том случае. Не подумал. Я, скорее, говорил о своем детстве, усыновлении и отношении ко мне Огумы.       – Ясно, – с легкой грустью произнесла она, – это не то, что я могла бы изменить.       Луи возразил и опустил руку на плечо, переплетая пальцы с ее собственными:       – Но ты можешь. Просто находясь рядом... этого уже достаточно.       – Почему я с каждым твоим словом чувствую, что влюбляюсь еще больше? – еще тише спросила Джуно. – Где-то есть предел?       – Надеюсь, что для нас с тобой – нет, – усмехнулся он и, неловко развернувшись в воде, коснулся ее носа губами, затем накрыл губы затяжным поцелуем. Спустя несколько секунд или десятков секунд оторвался и предложил:       – Может, тебе тоже спинку потереть?       – Да, если можно, – с благодарностью сказала Джуно. – Вон тем, персиковым "Кику".       – Любишь фруктовые шампуни?       – Обычно – нет, но этот пахнет так нежно…       Волчица оперлась скрещенными руками на край ванны и опустила голову сверху, прикрыв глаза. Луи подвинулся, достал нужную бутылку и растер немного приятно пахнущей суспензии вдоль спины, продолжив тереть уже двумя руками. С печалью в голосе произнес:       – Ты так похудела... ребра торчат. И лопатки. Под шерстью не очень заметно, но сейчас, когда она мокрая, выглядит вызывающим сочувствие.       – Стоило того.       – Каждый день, каждый час мучения всего за одну ночь?       – Нет, глупый олень. За возможность не вредить тебе, находясь рядом.       Луи скептически проговорил, растирая ее руки и плечи мыльной пеной:       – Возможно, я преуменьшаю масштабы проблемы, но, мне кажется, ты и так бы справилась. Ты сильная, Джу.       Девушка незначительно повернула голову, покосившись назад:       – Да, я тоже себе так говорила. Первые дня два. Потом уверенность иссякла и осталась только сила воли…       – ...которая у тебя ошеломительно мощная.       – Легоси сказал, что справился всего за шесть дней.       – Это Легоси. Он гибрид, это первое, у него очень странные представления о возможностях животных и о его собственных в том числе. Это второе. И вообще, чего ты вдруг вспомнила о нем?       – Да так, – улыбнулась Джуно, нежась под его руками. – Подумала – ну, вот, все получилось год назад, и я бы его настигла. Сформировали бы ту самую идеальную пару, которая существовала только в моей голове. Устроились бы на приличные работы, нарожали бы детей, и тихо умирали от скуки.       – Экзотическое – не всегда веселое и радостное, – хмыкнул Луи, после чего получил обвинительное:       – Сказал тот, у кого дикий стояк от волков.       – А сама-то? – наклонившись к ней и обнимая со спины, низким голосом спросил он. Джуно вздрогнула и сказала:       – Это... другое.       – Да? Не вижу разницы.       – Поверь, она есть.       – Докажи, – ехидно произнес он, опуская руки в воду и поглаживая ее живот. Хвост машинально завилял, преодолевая сопротивление среды, волчица зарделась и пробормотала:       – Так нечестно…       – Жизнь вообще не слишком честная штука, – философски заключил олень и отпустил ее, намыливая затылок, голову и кончиками пальцев сжимая слегка обвисающие, совсем не волчьи уши. У него имелось подозрение, что Джуно – тоже гибрид, но никогда и ни при каких обстоятельствах Луи не заявил бы этого вслух.       – У-м-м... я так засну…       – Сколько угодно. Я подозреваю, что в номере любая поверхность приспособлена для сна.       – И не только, – улыбнулась она. Олень кивнул, качнув рогами:       – И не только, разумеется. Более того – "и не только" в первую очередь.       Руки Луи перебрались на ее переднюю часть, и мягкое, рассеянное сонное состояние сменилось легким возбуждением, когда они стали скользить под грудью. Волчица даже привстала из воды, чтобы дать ему доступ к более интимным зонам своего тела. Однако Луи не спешил. Он нежно промассировал ее живот, нанеся шампунь на мокрую шерсть, затем пальцы поднялись к груди, и девушка закрыла глаза, ощущая, как он бережно сжимает ее. Почувствовав, как он переступил и приблизился к ней сзади, Джуно медленно качнула бедрами, потираясь о него в воде. Слегка прокашлявшись, олень вздохнул:       – Нет... здесь неудобно будет.       – Нога?       – Да нет, что ты. Нога в порядке…       – Если ты сейчас скажешь: "а вот второй нет", я тебя укушу. Больно, – пообещала Джуно, вопреки угрозе наслаждаясь его прикосновениями. Луи иронично прокомментировал:       – Кто-то, кажется, обещал не кусаться.       – Я обещала не вредить тебе случайно, – в тон ему ответила волчица. – А вот если цапну за твой миленький зад нарочно, то буква договора будет соблюдена.       – Какая грозная, – насмешливо сказал он, переведя руку на основание хвоста и вынуждая Джуно схватиться за край ванной и немного приподнять таз. Это прикосновение находилось за чертой крайне-супер-интимных, и никому другому она бы такого не спустила.       Но сейчас волчица поймала себя на ином желании – чтобы он опустил руку еще ниже, между бедер.       – Тебе точно... здесь неудобно? – слегка охрипшим голосом спросила она.       – Понял... объявляется срочная эвакуация из ванной! – произнес Луи командным голосом и, подавая пример, погрузился в воду, смывая мыльную пену. Сушились звери недолго – разве что олень подождал, пока полностью высохнет нога, а потом проделал операцию с протезом в точности наоборот, привычными движениями закрепляя искусственную конечность.       Немного взлохмаченная, поблескивающая ухоженной шерстью Джуно игриво подмигнула ему и скрылась в двери, ведущей обратно в номер.       – Любишь ты, чтобы я за тобой бегал, – проворчал олень, усмехаясь.       Вернувшись, он застал девушку, в задумчивости разглядывающую шкаф-витрину и неуверенно помахивающую хвостом. Осмотрев ближайшие предметы, Луи вынужден был признаться самому себе, что понятия не имеет, для чего они. Или для кого. Однако Джуно смотрела на другую сторону – туда, где разнообразные секс-игрушки сменялись плетками и различной сбруей.       – Не знал, что ты жаждешь экспериментов, – прошептал он, обнимая ее сзади и целуя в щеку. Джуно насупилась:       – Я думаю.       Она открыла дверцу и потянулась к одному из предметов, глаза оленя расширились. Он быстро сказал:       – Джу, нет!       – Почему? – удивленно спросила она, держа намордник. Луи отступил на шаг и отчаянно замотал головой:       – Это... ограничитель! Тебе он не нужен, ты уже и так победила голод!       – Э-э... не пойму, отчего такая паника в голосе, Луи. Ты точно ничего больше не имеешь против, помимо этой причины?       – Ну... – он на мгновение задумался и слегка покраснел: – Мне нравятся твои клыки... и улыбка. И губы. Я, честно говоря, не хотел бы, чтобы ты надевала эту штуку.       – Иди сюда, – улыбнулась волчица, отбросив намордник, и прильнула к нему в долгом поцелуе. Оторвавшись, оглянулась на шкаф и задумчиво хмыкнула.Луи осторожно спросил:       – Еще одна идея?       – Ага. Выключи свет, пожалуйста.       – Я же ничего не увижу тогда…       – Сейчас, – она метнулась к камину и включила его. На электронном затемненном дисплее заплясали вполне реалистичные языки пламени, указатель тепла Джуно не трогала – он едва грел и этого было достаточно. Выключив свет, Луи с легким ошеломление наблюдал, как она подтаскивает к камину один из нескольких бесформенных ковров – тот, что по цвету походил на ее шерсть на груди, шее и внутренней стороне бедер. Создав этот ансамбль, волчица вопросительно посмотрела на него. Олень молча показал большой палец. Он действительно восхитился тем, как девушка в мгновение ока поменяла обстановку.       – Еще не все, – пылко пообещала Джуно и подошла к шкафу. Озаренная только с одной стороны слабым оранжевым светом, она сейчас выглядела будоражаще и привлекательно. Сам обнаженный силуэт, скрывая часть тела в тенях, заставлял фантазию возбужденно облизываться. Помедлив, она взяла еще что-то с полки... и застегнула его вокруг шеи. Слегка выгнулась, бросая хитрые взгляды на Луи:       – Ну... как?       – Джуно, это…       – Очень внимательно подумай над тем, что собираешься сказать, – коварно предупредила она, покачивая бедрами в такт неслышимой музыке. Луи сглотнул и попытался сформулировать как можно более нейтрально:       – Мне казалось... у волков и собак это считается унизительным.       Джуно надела... ошейник. Не совсем обычный, из красной искусственной кожи, с тускло поблескивающими заклепками, но ошейник! Тем не менее, она лишь оскалилась в неповторимой ехидной усмешке:       – В повседневной жизни – возможно. Так как я выгляжу, режиссер-сан?       – В-восхитительно, – заставил себя говорить олень. Этот странный, дикий танец погнал кровь в паховую область, и девушка прекрасно его видела. Видела нарастающее возбуждение, начинающие блестеть глаза.       – Просто восхитительно? – понизила голос до шепота волчица. Она не только играла с ним, но и сама пребывала на границе между игривостью и подлинной страстью, и движения тела, то плавные, то резкие, говорили вместо Джуно. Ее учащенное дыхание тоже прибавляло жары в комнате.       – А есть что-то... ну, сильнее? – слегка оторопел Луи.       – О... надеюсь, то, что я задумала…       Она медленно подошла к ковру и опустилась на него, вначале став на колени и изогнув спину так, чтобы более слабое зрение Луи буквально на секунду уловило то самое сердечко из светлой шерсти. Но спустя несколько секунд, когда она повернулась и села, поджав под себя ноги, взгляд волчицы был насыщен... мольбой.       – Джуно... – хрипло проговорил он, ощущая, как постепенно и неумолимо теряет над собой контроль.       – Луи... – с призывом ответила она. Замолчала, сделав паузу, немного сменила позу и чуть вытянула шею, с вожделением смотря на самца. Кончиком языка облизнула губы и, наконец, выдохнула сквозь едва слышный стон:       – Укроти меня.       Отблески камина отразились в глазах Луи, но они были лишь жалкой тенью того пламени, что разгорелось внутри. От которого бежали, спасаясь, здравомыслие и обычно присущая ему рассудительность, понимая, что здесь, сегодня, этой ночью им совершенно не рады.       А затем огонь страсти окончательно поглотил оленя и волчицу.