Выход Дракона

      Насколько Мелон знал, он был единственным пациентом, присутствие которого заставляло принципиального Гоухина нарушать свои же правила и курить в кабинете психотерапии. Ему это немного льстило, однако сейчас медведь отодвинул пачку сигарет и молча смотрел на него.       Тому, вероятно, имелась причина – после непродолжительного разговора на отвлеченные темы гибрид молчал, а его взгляд бегал вдоль предметов обстановки, останавливаясь то на случайном горшке с цветком, то на папке с бумагами. Что выглядело любопытным, поскольку Гоухин не жаловал компьютеры, и принтера у него тоже не было. Однако картонными папками с распечатками по различным темам все же забиты несколько полок. Обязательно крупным шрифтом, с хорошей читаемостью. Старик славился педантичностью наравне с ворчливостью.       Мелон перевел взгляд на хозяина кабинета и клиники. Тот ждал.       – И? – нарушил молчание пациент, не в силах больше выжидать. Панда указал в его сторону раскрытой ладонью:       – Прошу.       – А как же вступительное слово? Напутственная мудрость?       – Это не моноспектакль. Мы оба здесь, чтобы тебе помочь. Более того, ты сам потребовал встречи, значит, существует проблема, которую нужно проработать.       – Допустим, – нехотя ответил Мелон. Затем наклонил голову набок:       – Док, что животные желают с друзьями? Особенно с навязчивыми?       – Если ты спрашиваешь о моем опыте, я с друзьями молодости много где бывал. Путешествовали. Находили общие интересы – женщины, алкоголь, кино, всякие развлечения. Впрочем, если мы говорим про сообщество в целом – да что угодно, – усмехнулся Гоухин. – Почему ты считаешь Билла навязчивым?       – А почему ты дал ему мой домашний адрес, а, старик?       – Посчитал, что вам обоим необходима компания в данный довольно непростой момент жизни. Кстати, сочувствую насчет "Кхуд Теджа".       – Было бы насчет чего сочувствовать. А как же святость врачебной тайны?       Медведь спокойно ответил:       – Твой адрес – это не врачебная тайна вообще. Особенно если говорить о животных, настроенных к тебе дружелюбно.       Мелон скривился так, будто разжевал лимон вместе с кожурой:       – Док, ты же копался в моих мозгах. И знаешь, что мне никто не нужен.       – Я прекрасно помню собственные записи, Медон. И проблема в том, что любой диагноз неплохо было бы подтвердить экспериментально. Пока что я вижу, что вы друг для друга стали достаточно уверенными фокус-центрами.       – Костылями…       – Возможно, и костылями, – кивнул Гоухин, смотря на пачку сигарет и отодвигая ее еще дальше скупым, но быстрым жестом пальцев.       – Но я не инвалид. Мне не нужны костыли.       – Да. Ты из тех зверей, которые, даже будучи лишенными ноги, будут упрямо прыгать на второй, отказываясь от любой помощи. Впрочем, должен заметить, что ты проявил огромное количество смелости, согласившись на терапию.       Мелон мрачно ухмыльнулся, игнорируя похвалу:       – Так что же – я прыгаю на одной ноге? Метафорически выражаясь, разумеется.       – Я бы сказал... – Гоухин помедлил, – что ты очень хорошо научился с этим жить. И соревноваться с двуногими на равном, а то и более высоком уровне. Однако одной из моих версий было то, что нога на самом деле есть. Просто парализована.       – Сейчас утону в метафорах. То есть, я не психопат? Смешно.       – Мы не знаем. Мы можем судить по твоим действиям, восприятию мира, общению... но для такого потребуется предельная честность.       – Эм... спрашивай, док, – пожал плечами гибрид. – Если это чем-то поможет.       – Хорошо. Сейчас я, как обычно, задам несколько вопросов. Можешь отвечать на них или нет, каждый из них важен для общей картины лишь косвенно. Но, чем откровеннее ты будешь, тем лучше.       – Ясно.       – Хочешь ли ты вспомнить что-то из того, что мы обсуждали раньше?       – Нет.       – Хорошо.       – Заладил... хорошо, хорошо, – проворчал Мелон, по-кошачьи дернув хвостом.       Доктор промолчал. Затем, после небольшой паузы, спросил:       – Что изменилось в твоей жизни с тех пор, как ты начал ходить на терапию?       – Нашел работу. Потерял работу. Стал меньше убивать... вернее, никого не убивал до того, как обстреляли наш паршивый ресторанчик.       – А возникало желание?       – Да. После того как по твоей наводке этот рыжий полосатик приперся ко мне домой. Вот тогда мне хотелось грохнуть вас обоих – и его, и тебя.       – Что ж, претензия справедливая. Извини. Обычно я больше уважаю границы личного пространства пациентов, но с тобой, Мелон, очень сложно их вообще определить.       Он фыркнул и заложил ногу за ногу:       – Извинений я ждал меньше всего.       – Я проявил некомпетентность и рисковал жизнью Билла. Так что ему я, пожалуй, тоже задолжал, – усмехнулся Гоухин.       – И чем же руководствовался великий спаситель душ?       – Думал, что вы смогли вытерпеть общество друг друга добровольно... значит, его присутствие придется кстати.       – Я стрелял через дверь. Не будь он осторожным сукиным сыном, в мире было бы на одного тигра с дыркой в голове больше.       – То есть, попытку ты все же совершил?       – Я был пьян. Точнее говоря, ужрат в три звезды, – пожал плечами Мелон. – Эта скотина вломилась внутрь и затащила меня в ванну, протрезвлять.       – В сознании Билла, предполагаю, так поступил бы друг. Что было потом?       – Мы поехали к Элс.       – Ты видел ее? Присутствовал?       – Да. Там все очень плохо. Полнейшая диссоциация, вплоть до ступора.       – Да простит меня Билл, но ее я лечить не стану. Не тот профиль.       – Я ему так и сказал.       Гоухин кивнул, отмечая что-то в блокноте:       – То есть, ты тоже поступил как друг…       – Ну... теперь тигр должен мне одно желание.       – Любопытная деталь. Если бы Билл не поставил это желание на кон, ты бы не поехал?       – Злой и удручающе трезвый? Точно нет.       – А при других обстоятельствах?       – ...возможно. С нами еще был Легоси, если важно.       Еще одна заметка.       Мелону было любопытно, что там пишет старик, однако почерк Гоухина оказался бы не под силу даже самым лучшим криптографам.       – Он рассматривает тебя только в качестве друга?       – Билли? Да. Он так смешно оправдывается каждый раз, когда я намекаю на его педикова... Ой, простите, – глумливо произнес гибрид, обводя рукой кабинет, – мы же в святая святых психологии и медицины. На его гомосексуализм.       Панда с легким удивлением наклонил голову, игнорируя традиционное паясничание Мелона:       – А по его поведению это заметно?       – Вроде нет. Тем смешнее в итоге.       – Какие отношения у вас с Легоси?       – Никаких. Я его встречал ровно два раза со времен разборок годичной давности – здесь, в клинике, и когда он ездил с нами в Парсоновскую. Все тот же наивный хрен с бугра, мечтающий перевоспитать по своим идеалам весь мир.       – Последнее – как бы ты описал Билла?       – Хочешь узнать, выработалась ли у меня привязанность? – хмыкнул гибрид, описывая указательным пальцем круги у виска.       – Мотивация моих вопросов одна – помочь тебе. Мне не нужен какой-то конкретный ответ, любой — замечательно.       – Назойливый тигр.       – Существует ли более развернутое описание?       – Назойливый лезущий в друзья к психопату тигр.       – Хм... не считаешь ли ты, что это описание заранее вгоняет тебя в какие-то рамки? – осторожно поинтересовался доктор. Он ответил с наглостью в голосе:       – А если так и есть?       – Ясно. Сам по себе Билл – какой он, кроме навязчивости?       – Мягкий. На черном рынке он бы прожил от силы неделю, а в том режиме, в котором я его видел – дня два. Силен физически, ментально слабоват. Пить не умеет. Неплохо выглядит, явно следит за собой. Зациклен на режиме "мачо"... или уже нет, но явно долгое время страдал этим. Довольно добрый, пока не приходит в ярость. И, как бы я над ним не издевался, он будто все пропускает мимо ушей.       – Пытаешься ли ты его намеренно оттолкнуть?       Мелон с непонятной гримасой пожал плечами:       – Возможно. Разве этому почти двадцатилетнему котенку общение со мной не повредит?       – Я так не считаю.       – Ну да, иначе бы не сливал мое убежище.       – Скажи, Мелон... нет, не так. Я присоединю к основному сеансу пару дополнительных вопросов. Вы где-то были вместе не по его инициативе, а по твоей?       – В клинике, – ухмыльнулся Мелон. Затем его перекосило – зверь вспомнил и страйкбол, на который предложил пойти именно он, и бар, куда он затащил тех двух идиотов. Было даже... неплохо?       – ...и не только. Да, были.       Гоухин молча кивнул, и от его гнетущего молчания гибрид начал было составлять крайне ядовитую фразу в своем обычном стиле, однако панда спросил, не давая ему развернуться:       – Говорил ли ты ему что-то о себе?       – Да.       – Насколько личная эта информация?       – Учитывая мое количество родственников и близких знакомых?       – Прости. Я имею ввиду – доверил бы ты эту информацию, к примеру, Легоси или Сану?       – Черта с два.       Медведь еще раз медленно кивнул. Затем закрыл блокнот и устремил пытливый взгляд на Мелона, отчего тому снова стало неуютно. Так же размеренно произнес:       – Мне кажется, у меня есть нужный тебе ответ. Я не стану вешать никаких ярлыков и ни к чему обязывать, но... из многих занятий можно извлечь гораздо больше удовольствия, если быть не одному. Рассматривай это как некую удобную для себя форму социальной математики. Два эффективнее, чем один.       – Два эффективнее, чем один, – повторил Мелон, затем отрицательно помотал головой. – Чушь какая-то. Я самодостаточен.       – И я не отрицаю этого. Хотя с поиском новой вакансии или дела, которое тебе нравится, не стоит тянуть, чтобы продолжать быть самодостаточным финансово. Но друзья – такой бесплатный придаток, который вместе с тем увеличивает качество жизни.       – А если не увеличивает?       – Тогда зачем нужны такие друзья? – вопросом на вопрос ответил Гоухин, приподнимая бровь.       – То есть…       – Продолжай.       – Ха! Рано или поздно я захочу его убить.       – Думаю, Билл еще сможет удивить тебя. К тому же, он тигр, который чуть что сам лезет в драку. Когда захочешь крови, просто пригласи его на боксерский ринг или еще куда-то.       – Проблема заключается не в том, что я не понимаю, для чего животным нужны друзья, – вполне серьезно вздохнул гибрид, исподлобья смотря на психолога. – Она в месте, где я начинаю проецировать это на себя и не нахожу ни единого совпадения.       – Точно ни единого?       – Да.       – Ну, раз ты так уверен…       – Что это за терапия, где доктор издевается над пациентом? – беззлобно спросил Мелон, уловив тщательно скрытую интонацию. Потянувшись и хрустнув мощными плечевыми суставами, медведь заметил:       – Я думал, мы подходим к концу сеанса. Может, чаю?       – Не пользуйся моим отсутствием вкуса, старик. Твой чай ужасен, это все знают.       – Могу насыпать туда перца.       – Лучше налей коньяка.       – Для коньяка нужен черный чай, и лучше не чай, а вообще кофе.       – Плевать, – осклабился в улыбке Мелон. Гоухин снова сделал эту раздражающую паузу, однако гибрид никак не отреагировал и только вопросительно посмотрел на него.       Тот спросил:       – Я как-то... смог тебе помочь?       – Ха…       Обычно Мелон высмеял бы малейшую неуверенность в тоне ворчливой старой панды, но сейчас он сам задумался. И ответил собственным вопросом:       – Сколько у тебя осталось друзей, док? Прямо таких, "настоящих", о которых рассказывают трясущиеся седые звери в байках у камина?       Гоухин ухмыльнулся:       – Двое. Еще пара тех, кого я назвал бы учениками, хотя они ненамного моложе меня, однако... тоже друзья своего рода. Но это все – не единожды проверенные животные.       – А зачем они нужны?       – Без них было бы не так интересно жить, – хмыкнул медведь. Гибрид медленно поднялся в полный рост и слегка наклонил голову. Жест благодарности? Если бы Гоухин не успел его так хорошо изучить, то решил бы, что Мелон снова играет на публику. Но дихотомичный зверь был серьезен. Он произнес:       – Что ж... будем считать, что я приходил не зря.       – Тогда на этом и закончим, – продемонстрировал скрытную, ускользающую скупую улыбку Гоухин.              В своей сверкающей башне из стекла и стали незаконорожденный принц, не столь давно ставший королем, отпустил министров, полностью удовлетворенный состоянием дел в стране. После совета директоров Луи, на котором после вчерашних приключений и вправду не осталось ни пятнышка, шел к лифту в офис. Сотрудники вежливо кланялись, он наклонял голову в ответ. Не то чтобы все его любили, однако после преодоления кризиса, связанного со смертью Огумы, сотрудники начали смотреть на молодого оленя с уважением.       Сзади догнал, как обычно, неслышный Утамаро и пошел на расстоянии в несколько шагов. Луи бросил взгляд в его сторону:       – Здесь-то зачем?       – Протокол, Луи-сан. Я в очередной раз выражаю беспокойство по поводу вашего нахождения в школе без охраны.       – Там тоже есть охранники.       Презрительный прищур волка выдал полную стенографию того, что он думал о школьных охранниках. Туда обычно шли звери, не знакомые ни с оружием, ни с оборонительными боевыми искусствами, пытающиеся силой одного авторитета должности контролировать учеников и не пускать посторонних.       – И, в крайнем случае, у меня есть оружие.       – Боюсь, против внезапного нападения вам ничего не сделать, босс. Может быть, Николай хотя бы договорится о постоянном посте охраны от одной из наших дочерних фирм?       – В который раз говорю – нет, – твердо сказал Луи. – Весь мир охранниками не заполнишь.       – Их можно расставить в ключевых местах. Школа, предприятия, любовные отели…       Олень резко обернулся. Утамаро с каменным выражением лица смотрел прямо перед собой.       – Хочешь сказать, шпионили за боссом?       – Охраняли. Принимая во внимание ваше горячее нежелание видеть нас рядом.       – И ты там был?       Волк спокойно кивнул:       – У меня как раз бессонница. Очень удобно для работы.       – И никаких комментариев не последует?       – Это непрофессионально. Разве что только сожаления, что я не на двадцать лет моложе, – едва заметно улыбнулся волк. – Она прекрасна.       Разумеется, последний комментарий тоже выходил за пределы профессиональной этики, но его босс только прикрыл глаза, будучи более чем на сто процентов согласен.       Тихо пискнул лифт, гостеприимно раскрывая дверь. Луи прижал к считывателю пасс-код, и лифт устремился в его личный офис. Конечно, был еще один, на нижних этажах, для приемов и небольших конференций, но во благо руководителя компании весь верхний этаж был отдан под его владения – наполовину офис, наполовину апартаменты для случаев крайней занятости.       Утамаро обычно вздыхал с облегчением, когда начальник оставался в небоскребе. Как минимум, здесь безопасник властвовал безраздельно, его приоритеты и допуски были даже выше, чем у региональных директоров. СБ Хорнс не зря считалась одной из лучших в мире бизнеса, при всем внешнем равнодушии они действовали, когда требовалось действовать, и оставались незримы и неслышимы, когда ситуация предполагала соответствующее поведение.       И то, и другое Луи уже испытал на собственном опыте.       Оставив начальника охраны у дверей снаружи, олень прошел внутрь и включил громадную интерактивную доску. Уставился на нее, пока что девственно чистую, и снова выключил. Хватит и экрана компьютера, незачем вносить столько лишнего пафоса. Положив телефон рядом с собой, Луи снова нашел письмо Агаты и открыл его, потом создал текстовый файл и скопировал туда весь текст. Снова начал перечитывать, поскольку лев постарался на славу.       Главарь – Нобу, медоед. Жестокий, хитрый, сильный. Управляет бандой с помощью девяти подручных.       Это его видела Сису. Зверь явился лично под видом простого работника, чтобы спровоцировать Гона. Затем... произошло то, что произошло.       Короткие характеристики. Имя, вид, какие роли выполняет в банде.       Макото – текущий босс Агаты. Белый лев, боевая сила.       Ему предоставлен отряд из дюжины отдельных бандитов, но это не элитная гвардия. Скорее, просто "кулак", который можно направлять на различные задачи.       Солдат – лось, боец.       Голоса – кондор, боец.       Оба не имеют подчиненных. Лось из-за тупости и безумной жестокости, Голоса в целом неадекватен. Что-то вроде личного боевого пса Нобу, которого может контролировать только он.       Оба крайне опасны в прямом столкновении.       Атсу – глаза банды. Хакерша, пятнистая гиена. Вероятно, наркозависимая.       Вот это плохо. Судя по письму, в различных местах черного рынка установлены скрытые камеры видеонаблюдения. Конечно, они не могли закрыть всю территорию, но таких ресурсов не было даже у Шишигуми. Любая крупная атака будет отражена.       Чон Хи. Белка-летяга, отвечает за разведку и стратегическое планирование. Третий по старшинству в банде.       Агата видел, что они не гнушаются использовать и меньших животных для разведки. Через Чон Хи и Атсу главарь осведомлен обо всем, что происходит на рынке. Буквально обо всем.       Но есть и другие. Есть Хинагава – номинально занимающий второй пост, но отвечающий за снабжение. Ничего примечательного, судя из заметок Агаты. Трусливый гиеновидный пес, которым помыкал даже сам Нобу – и в то же время пользовавшийся его абсолютным доверием, фанатично преданный главарю.       Были еще два лейтенанта, которых внедренный конголезский лев так ни разу и не видел, но из слухов знал, что это хорек по кличке или имени Дуайт, и Пибб, о виде которого никто не упоминал. Только отмечалось, что он скрытный и ловкий. Оба занимались "темными делами", поэтому на базе явно появлялись гораздо реже остальных.       Что ж, и эту информацию сложно было недооценить. Всего в банде состояла почти сотня зверей разных видов, плюс животные на побегушках, плюс несколько подконтрольных "объектов" – бывшие базы других банд.       Существовали некоторые вещи, попавшие в список табу для старой банды Шишигуми. Луи исключил работорговлю и тяжелые наркотики, от которых конечности начинали гнить. Впрочем, к нелегальным поставкам мяса, рэкету, торговле оружием и "перламутру" он относился нейтрально, а банда без средств существовать не могла.       Скотобойня же занималась всем. Нет, не так – ВСЕМ. Их челюсти жадно хватали все, что могло принести хоть какую-то прибыль, сиюминутная жажда урвать кусок уравновешивалась грамотным планированием, и, в итоге, они вышли на внешние "рынки" – атаковали "Кхуд Тедж" и пытались получить контроль над школой... Луи схватился за голову. Как ни посмотри, но Агата провел хорошую работу, однако это... олень чувствовал, что столкнулся не просто с бандой старого образца, с которыми иметь дело было относительно легко. Нет. Они вышли на преступный конгломерат.       Со своими директорами, с дочерними компаниями, планированием развития…       Луи медленно вдохнул. Выдохнул.       Нет, отряд из СБ здесь точно не поможет. И полиция тоже. Здесь нужна либо армия, либо…       Хорошая стратегия.       Он посмотрел на часы. Полтора часа до репетиции. Можно еще немного времени потратить на то, чтобы хотя бы выделить основные пункты.       – Думал ли ты, отец... – произнес Луи вслух, слегка притормозив перед словом "отец", – что я буду использовать знания, полученные от тебя, для вдумчивого планирования борьбы с преступностью?       Хотя, зная Огуму, он наверняка кивнул бы с достоинством и произнес что-то вроде: "Если эффективно примененные знания принесут компании прибыль, сфера не так важна".       Олень изгнал образ из головы.       Для начала – технологии и финансы. Банда с черного рынка никогда не сможет сравниться с крупной корпорацией, у которой к тому же существовало несколько разработок на стыке с военной и полицейской сферой. Электроникой Хорнс почти не занимался, но были некоторые биохимические композиты... так, затребовать список продуктов третьего уровня допуска. Большая часть из них НЕ относится к тому, что можно было бы использовать, но Луи надеялся, что какие-то полезные вещи обнаружатся, как с экипировкой Агаты.       Затем – животные. У него нет собственной банды, он не будет рисковать друзьями.       Значит, прямую конфронтацию можно исключить. Можно было бы понадеяться на Агату – чтобы тот попробовал перекупить пять-шесть зверей из отряда Макото – однако, при всей обаятельности молодого льва, он не Джинма и вряд ли с этим справится.       Конкурирующие банды? Агата пишет, что Бойня захватила почти все. Если и остались какие-то отбросы, они забились в угол и влачат весьма жалкое существование.       Содействие полиции? Точно нет. Если они не совались на черный рынок и ранее, то, узнав истинную силу банды, полицейское управление Черритона точно так же забьется в угол и забаррикадируется там, носа не показывая на улицу.       Фактически, у Луи нет никого. И эту проблему нужно устранить в первую очередь. Он написал "Кадровый голод" и поставил знак вопроса. Даже если удастся провести отвлекающий маневр, для захвата или убийства Нобу с лейтенантами нужны впечатляющие силы. Агата... еще понадобится. А еще бы хорошо иметь тридцать таких же Агат. Но из бойцов максимум удастся привлечь Утамаро и Николая, которые пойдут только вместе с ним и якобы защищая босса. Остальная служба безопасности, увы, исключается, она руководствуется только правилами конгломерата.       Три бойца. Может быть, Мицуи из СБ. Возможно, еще Сан, он всегда неплохо относился к вопросу "подраться за справедливость", особенно против такой швали. По крайней мере, из того, что Луи помнил о высоком альпаке.       Легоси... нет, только не Легоси.       Хару меня убьет.       К тому же, я не имею права рисковать его жизнью в криминальной разборке. Да, Легоси и так иногда рискует, работая на Гоухина, но это его собственный выбор.       Олень вздохнул, отодвинул клавиатуру и скрестил пальцы перед лицом. Следовало думать шире. Масштабнее.       Нужно перевернуть вверх ногами всю картину... прежде всего, для Бойни. И тогда нанести точный, выверенный удар в сердце лишенного защиты противника.              Проверив, собрался ли он, Легоси закинул на плечо небольшой рюкзак и открыл дверь. С уборкой он решил повременить до завтра, а все остальные проблемы виделись еще менее существенными, чем раньше. В клубе сегодня ночевали Тсу и Эри, а погода...Проклятье, погода. Волк вернулся и зацепил с вешалки видавший виды зонтик, черный, в тонкую желтую полоску. Расцветка зонтика напоминала ему о любимых жуках, поэтому Легоси пока не хотел его менять – правил спицы, аккуратно подклеивал обветшавшую ткань у центра, в общем, берег вещь как мог, хотя способность в любую минуту купить новый у него никто не отбирал.       На улице лил проливной дождь. Подумав, не сесть ли на метро, зверь решительно отбросил эту возможность – до метро было двадцать минут ходьбы, а остановка автобуса была хоть каким-то укрытием. Да, он держал в раздевалке клуба сменный комплект одежды, но дотуда еще нужно добраться и не простудиться.       Неподалеку рабочие, отчаянно переругиваясь, устанавливали перегораживающие желтые барьеры и моргающий ярко-оранжевой лампой сигнал – асфальт зиял свежим провалом. Возможно, вода, стеной льющаяся с неба, все же подточила покрытие, и службы пытались хоть как-то обезопасить участок. Легоси задумчиво наблюдал за ними, словно смотрел новую серию передачи о природе. Наконец, аккуратно обрулив опасный участок, к остановке приблизился автобус.       Дождь уныло барабанил по гладкой крыше, серое небо неприветливо пялилось на одинокий транспорт на пустующей улице, который медленно отъехал от остановки и покатил дальше. Зверей, как и ожидалось, было немного. Только на задней площадке сидела волчица, которая... она читала книгу и не смотрела вперед, но Легоси мог бы поклясться, что…       С удивленным взглядом он шагнул вперед.       Нет. Не она. Запах чужой, да и шерсть на морде слегка другая, но незнакомка на первый взгляд ужасно напоминала Леано, его маму. Волк решил рискнуть и дрожащим голосом спросил:       – Простите... Добрый день. Вы... никогда не были знакомы с волчицей по имени Леано?       – Нет. Сожалею, – довольно холодно ответила она, подняв глаза на него. Пытаясь унять стучащее сердце, Легоси отвернулся и сел к окну, предварительно еще раз извинившись. Зонт мешал, поэтому волк отодвинул его к окну, повесив на спинку сиденья впереди.       Мимо размеренно мелькали кварталы Черритона – грязно-серые, мокрые, кое-где ливень шел настолько плотным потоком, что огни светофоров на соседних улицах было едва видно. Остановка, затем еще одна. Автобус шел дольше даже с учетом дороги до метро, которую пришлось бы проделать пешком, однако довозил почти до самой школы.       Вот уже показался нужный поворот, и тут яркие молнии сверкнули в небе где-то в стороне. Кажется, в стороне школы. Волк был спокоен за клуб – в конце концов, он сам недавно проверял антенны и старенькие громоотводы на крыше, торчащие, словно нацеленное в небо оружие.       Спереди послышался голос водителя, енота в форменной рубашке:       – Э... кто-то выходит у Академии?       Легоси не сразу понял вопрос, но спустя секунду вскочил:       – Я! Я выхожу!       – Больше никого? Волк, я туда не хочу ехать. Смотри, что творится.       Он пробрался вперед и приник к стеклу. Несмотря на падающую с неба воду, отчетливые молнии и гром, яростно разрывающие небо на лоскуты, были отчетливо заметны даже с большого расстояния. И прямо над Академией Черритон... но больше – нигде. Енот с опаской предложил:       – Может, объедем по большому кругу?       – А можно я здесь выйду? – жалобно попросил он. Водитель посмотрел на него, словно на умалишенного:       – Парень, ты собрался бодаться со стихией?       – Мне нужно в школу, я там работаю!       – Ловцом молний? Ладно, иди… – пожал плечами енот.       Двери открылись. Захватив зонтик, волк выскочил наружу и открыл его, быстро зашагав к источнику возмущения. Молнии. Дождь. Сису любила дождь.       Могло ли случиться так, что магия иного мира... он достал телефон, затем выругался. Нет сигнала. Ускоряя шаг и сопротивляясь порывам ветра, Легоси стал подниматься по склону. Облив его водой, мимо промчалась небольшая спортивная машина темного цвета, затем притормозила у обочины.       – Прыгай, – помахал рукой олень.       – Спасибо, Луи.       – Извини за штаны. Видел, что творится?       – Да уж. Что-то нехорошее. Пробовал дозвониться к нашим?       – Связи нет. Надеюсь, они все сидят по общежитиям, – коротко бросил олень и тронул автомобиль вперед.       Они выскочили на ровный участок дороги, чтобы увидеть особенно сильную молнию, которая, как ветвистое дерево, проросла до самого неба – на самом деле, из него – оставив в глазах выжженную полосу. Но потом пространство за школьными зданиями будто сжалось. Легоси подался вперед с расширенными от ужаса глазами, не замечая, как царапает приборную панель, пальцы Луи побелели, вцепившись в руль.       И затем вне их видимости мелькнула гигантская вспышка света, пробив лучами окна насквозь и породив не менее разрушительную взрывную волну.       В считанные секунды Академия была снесена с лица земли.       Поднимая бурю воды и перемешивая ее с изломанным асфальтом, взрыв ударил машину прямо в лоб, играючи подбросил ее в воздухе, несколько раз перевернул и отшвырнул капотом прямо на металлическое ограждение парковки. Волк несколько раз ударился о крышу, в какой-то момент голову расколола пронзительная боль, и он отключился.       ...боль никуда не ушла.       Первое, что увидел Легоси, очнувшись – лужу крови перед собой. Крови натекло столько, что, казалось, в животном такая лужа не поместится. Голова его лежала прямо, на нижней челюсти, но тело скручено и изогнуто так, что чудом сейчас было просто встать. Но он встал. Охнув, приподнялся на локте, затем подтянул колено и осмотрелся вокруг. Дождь странным образом исчез, и вечер пришел как-то... быстро.       Неужели я настолько отключился? И истек кровью... Я уже давно должен быть мертв.       Шатаясь и рискуя упасть при каждом движении, волк поднялся на ноги. Тело болело полностью. Он оглянулся на машину – порванную почти пополам, искореженную – и, наконец, догадался поднять взгляд на школу.       А там было на что посмотреть.       Причудливо искривленное пространство синего и голубого цвета, тускло светящееся, пронизывало остатки зданий – административного корпуса, общежитий, учебные почти уничтожило. Они находились ближе всего к парку, где зародился взрыв. И, самое ужасающее, Легоси почти сразу понял, что могло стать причиной взрыва.       Кашляя и иногда сплевывая кровь, он медленно пересек парковку и приблизился к воротам, точнее, тому месту, где они когда-то находились. Теперь землю опоясывали светящиеся разломы, и его глаза, пытающиеся найти что-то знакомое, твердили зверю – такого не бывает. По крайней мере, от тех вещей, что родом из их мира.       Луи, чудом уцелевший, сидел прямо на земле – за его спиной тянулась узкая кровавая дорожка от места аварии. Безрогий, с кровью, текущей из носа, в изорванной одежде и с диким взглядом он не отрывался от кошмарного зрелища. И слегка раскачивался вперед-назад, будто обнаружил лучшие в мире качели.       – Луи... – хрипло произнес Легоси, хромая и приближаясь к нему.       Тук, требовательное сокращение под ребрами. Хотя бы он жив. Хотя бы… в груди болело не столько физически, сколько разрывало сердце от нежелания осознавать то, что произошло с их друзьями, с клубом, школой...       – Видишь, как оно иногда выходит, – с безумной улыбкой на лице произнес олень, не смотря на него. – За все надо платить.       – Ты думаешь, это…       – Это МЫ. Мы дали ей приют. Мы не подумали о возможных последствиях. И вот он – результат. Мы потеряли их всех в одну секунду.       Говорил Луи удивительно спокойно, но выражение его лица пугало бы... если бы не куда более ужасающая картина прямо перед носом.       Никаких обломков. Ни единого трупа. Как будто взрыв не разбросал все в округе, а, наоборот, жадно заглотил все, что было в досягаемости этих фиолетово-синих щупалец энергии. Они находились в неподвижном состоянии, будто произошедшее заставило картину мира неожиданно замереть, запечатлеть момент катастрофы.       Катастрофы, вероятнее всего, вызванной вышедшей из-под контроля магией.       Еще один удар сердца.       – Я потерял их всех. Опять недооценил угрозу, – проговорил Луи безжизненно, затем повернул голову к Легоси:       – Странно, что нам повезло сохранить... О.       – О? – переспросил волк, понимая, что ему тяжело дышать.       – И ты тоже, – печально сказал Луи, поднимаясь и знакомым жестом поднося руку к его груди. Как будто хотел ухватить за галстук.       Вот только волк давно уже не носил школьную форму. Из-под его ребра с левой стороны торчал короткий обломок металла, обагренный кровью, которая сейчас перебралась на украшенные ссадинами пальцы Луи.       Стук?       Нет, стука не было.       Легоси почувствовал, как заваливается набок, и неожиданная вибрация почвы под щекой помутнила его сознание.       Или, вернее, с силой выдернула из тягучего, темного кошмара.       Волк рывком поднялся на руки и резко вдохнул, раскрытой пастью хватая воздух. Они с Хару вчера общались допоздна, вернее, до наступления следующего дня и еще несколько часов, Легоси оставил телефон под подушкой. Возможно, хотел под подушкой, но вместо этого засунул его себе под щеку. И сообщение его разбудило в самый момент…       Рекс. Магическая катастрофа... этого ведь не произойдет?! Но сон был таким реальным... он потряс головой, сбрасывая липкие путы идиотского миража. Посмотрел на телефон. Нет, точно нет. Но проверить лучше сейчас.       Сообщение было от Хару, прислано "сейчас":       "Как поспал? Доброе утро, Госи!"       Волк почувствовал, как на сердце слегка потеплело, растапливая ледяной ужас.       Пробормотал вслух:       – Ты хранишь меня даже во сне…       Он набрался смелости и позвонил Тсутому, они с Эри действительно сказали, что заночуют в клубе. После нескольких гудков лис принял вызов:       – Да, Легоси? Все хорошо?       – Я с тем же вопросом... в клубе все нормально?       – Да, конечно. Мы пытаемся придумать Сису блог, но пока что-то ничего не приходит на ум.       – В школе тоже?       – Э-э-э... насколько я знаю, да. Может, скажешь, что случилось?       Легоси перевернулся с бока на спину и приложил тыльную сторону руки ко лбу:       – Да... сон приснился мерзкий.       – Понимаю, – послышался смешок. – Мне в детстве часто снилась какая-то гадость, особенно в младшей школе, когда начал спать горизонтально. Что тону или задыхаюсь...       – Слушай, Тсутому, передай, пожалуйста, Сису, чтобы она пока не занималась магией. Я потом все объясню.       – Хорошо, передам... не слишком ли много беспокойства из-за одного сна?       – Нет... там другое. Спасибо, Тсу. Извини, что отвлекаю.       – Да ничего. Смотри не засни опять, до репетиции всего час. Луи будет сердиться.       Волк ошеломленно посмотрел на экран телефона после отключения вызова. Он проспал больше двенадцати часов, и вроде бы особо не устал накануне. Может, он пока не привык... к социальной стороне своей жизни?       Набрав еще один номер, он выдохнул в трубку:       – Привет, любимая.       – У-у-ум... – послышался умиленный звук с той стороны. – Ты такой милый с утра... ну, со своего утра.       – Как ты?       – Позвонила начальнику, сказала, что все еще плохо себя чувствую. Он, кажется, все понял и пригрозил, что это последний день, мол, завтра чтоб была на смене.       – Не злоупотребляй, Хару, – с усмешкой произнес волк. – Даже если они вдруг выделяют тебя из числа остальных, не стоит очень уж…       – Да знаю я. А вышли селфи…       – Э…       – Ну пожа-алуйста! – протянула крольчиха. – А я тебе свое. Если хочешь, могу даже…       Легоси поспешно сказал:       – Не надо даже! Просто селфи достаточно.       – Стесняшка... – хихикнула она.       – Сделаю чуть позже. Ты сегодня приедешь в клуб?       – Да, конечно. Мне уже не хватает нашей пестрой компании после выходных.       – А потом?       – А что, есть планы?       – Я думал заскочить на вечерний киносеанс. А на какой фильм, можем позже решить.       – Вдвоем или всей компанией? – хитро поинтересовалась Хару. Он ответил:       – Вдвоем.       – Отлично! И на задний ряд.       – Договорились... – улыбнулся волк.       Предчувствие от хорошего вечера и встречи с живыми и невредимыми членами клуба окончательно разрушили камень на его сердце. Волк потряс головой, сгоняя остатки сна, и полез в шкаф за хоть какой-то одеждой.