Выход Дракона

      Одно дело – иметь смелость в целом, как черту характера. И совсем другое – иметь смелость совершать не совсем правильные поступки.       Пытаясь убедить себя в том, что поступает правильно, Легоси претерпевал не совсем понятные метаморфозы. С одной стороны, он хотел купить Хару хорошее, дорогое кольцо для того, чтобы наконец-то сделать предложение. Однако – и даже для него это было очевидно – имеющихся у него денег никак не хватило бы на что-то дорогое. Да, можно было бы откладывать еще пару месяцев, но... что-то нещадно долбило в затылок: медлить больше нельзя.       Ноги несли его в сторону черного рынка. Сегодня вечером еще и в клинику идти... но сейчас волк одновременно принял твердое решение и укорял себя за то, что нашел легкий путь. Конечно, его могли обмануть. Могло попасться что-то краденое или даже снятое... ну, с тела. К сожалению, Легоси не видел другого выхода.       Ломбард, где торговали не только ценными вещами, принимаемыми в залог, но и информацией, он знал давно. Гоухин несколько раз заходил сюда за различными наводками. Хозяин бизнеса и единоличный продавец, хамелеон по имени Дронго, всегда твердил, что психи вредят продажам, и делился имеющейся у него информацией безвозмездно. Но только с одним животным на всем рынке. Для остальных... была своя цена. Не всегда деньги – все же ломбард оставался ломбардом. Однако Дронго успешно проворачивал сделки почти любого калибра, и, что самое главное, оставался всем нужен. Благодаря чему сумел пережить и погромы в прошлом году, и пришествие на рынок новой силы.       И... Легоси очень надеялся, что хамелеон ему что-то подскажет.       Дронго как раз обслуживал клиента, когда заметил волка. Его глаз стрельнул в сторону входа, другой цепко держал в поле зрения отсчитываемые наличные. Покупатель, вороватого вида енот в кашне и кепке, несмотря на теплую погоду, обернулся, и тут же снова мотнул головой. Легоси, сам того не желая, выглядел внушительно. Забрав деньги, посетитель испарился.       – Юный Легоси! Приветствую, – теперь Дронго смотрел на него обоими глазами, едва заметно кланяясь. – Ты с поручением от Гоухина или по своей инициативе?       – Здравствуйте, Дронго-сан. Я... сам.       – Какая неожиданность. Хочешь что-то оставить или, наоборот, приобрести?       Издалека могло показаться, что Дронго насмешливо щурится, но таково уж было строение его глаз. Кроме того, ящер имел полное право называть Легоси "юным", ему самому не столь давно перевалило за восемьдесят. По крайней мере, так говорил Гоухин.       – Приобрести, – кивнул волк. – Мне нужно кольцо. Хорошее.       – Обижаешь, мон дье! Я плохого не продаю, – указала худощавая рептилия на витрины. Там в самом деле поблескивали кольца, ожерелья, браслеты, цепочки, любовно ухоженные, из золота, серебра и разной степени дороговизны камней. У правой стены Дронго обычно держал часы, электронику и другие ценные вещи, а с оружием вообще отказывался иметь дело.       Легоси пустился в путь вдоль стеклянных выставочных залов, в каждом из которых, аккуратно подсвеченные, как в лучших салонах, красовались украшения. Никакой бижутерии ломбард не признавал – только драгоценные металлы и камни.       ...но он не знал, что подойдет Хару. Нет, размер ее пальца волк выучил наизусть, однако это не то чтобы помогало в выборе. Хотя цепкий глаз владельца заметил, какие именно подставки рассматривает волк.       – Я так понимаю, это для твоей столь же юной подруги.       – Да.       – И она... предположим, несколько миниатюрна?       Легоси, дабы избежать дальнейших расспросов, выпрямился и посмотрел на Дронго с высоты своего роста, сделав шаг к нему. Приглушенным голосом сказал:       – Мне нужно обру... помолвочное кольцо, Дронго-сан. Для девушки, которой я хочу сделать предложение. Ее размер четыре-эс. С камнем. Но не очень дорогое.       – Камень цветной или нет?       – Хотелось бы с бриллиантом... но они ужасно дорогие.       – Только натуральные дорогие, из всякого сырья вроде де бирсовских алмазов, – успокоил его хамелеон, закрутив гибкий хвост в кольцо. Оправил полы темного жилета с золотистым шитьем, затем решительно наклонился и извлек несколько коробочек-постаментов. Показал на них рукой:       – Вот. Все размер четыре для средних животных.       – А какие из них... ну, были принесены не владельцами?       – Откуда мне знать? – пожал плечами торговец. – Любой товар, время выкупа которого проходит, я восстанавливаю и выставляю на продажу. Думаешь, клиенты говорили мне, что именно вынули из кармана зазевавшегося прохожего, а что нашли в сундуках безвременно почившей бабушки? Мон шер, это черный рынок! Если бы я задавал подобные вопросы, то лишился бы части клиентов. Возможно, и части конечностей. А я ими, знаешь ли, дорожу.       Он пошевелил пальцами в воздухе, словно в доказательство.       – Простите, Дронго-сан, – нехотя произнес Легоси. Затем вспомнил о банде и еще тише спросил: – А... есть какие-то сведения на Скотобойню?       Хамелеон с каменным лицом ответил:       – Нет. Или же кто-нибудь оплатит мне безбедное проживание где-нибудь на тихоокеанских островах до конца жизни – боюсь, такова цена этой информации, юный Легоси.       – Ясно. Забудьте, что я спрашивал.       Волк присмотрелся к кольцу. Небольшое, как раз на ее хрупкие пальцы, оно содержало в себе крохотный бриллиант, словно завернутый в два продолговатых золотых листочка. Кажется, прожилки в них были из другого металла. Белое золото?       – Вот это. Сколько?       – Пятьдесят тысяч.       Спина волка похолодела. У него с собой было только сорок. И то... часть из них – деньги на еду и небольшой взнос в резервный фонд "на будущее". Если он потратит все, то месяц до зарплаты придется жить впроголодь и лишить Сису вкусняшек, иногда покупаемых в ближайших булочных.       – Не смогу. Есть что-то... подешевле?       – Легоси... это ломбард, а не один из бутиков на Хишитори, здесь можно и нужно торговаться, – покачал головой Дронго, удивляясь наивности молодого хищника, затем рассмеялся:       – Но дешевле, чем за сорок пять, я это все равно не отдам, иначе потеряю уважение к себе. Вон есть серебряное с фианитом за восемнадцать. Вон то…       – Нет, это слишком массивное, – вздохнул волк и снова присмотрелся к кольцам.       Серебро он тоже не хотел. Собственно, выбор был не очень большим – три подставки, две с четырьмя кольцами и одна с тремя.       Дверь тихо щелкнула. Ювелир тщательно смазывал петли и не любил всякие звучные погремушки на входе – он всегда любил повторять, что золото любит тишину.Мучаясь с выбором, волк не обратил внимания на нового посетителя, пока не услышал до боли знакомый голос:       – Наблюдаю чей-то унылый хвост. И, кажется, я его уже где-то видел.       Голос Дронго, напротив, стал холоднее:       – Мсье Мелон. Чем обязан?       – Остынь, Дронго.       – Мелон? – обескураженно посмотрел на него Легоси, подняв голову. – Что ты здесь делаешь?       – Зашел поболтать со старым другом, – с презрительной усмешкой сообщил гибрид, плотоядно облизывая клыки. – И это не про тебя, серый хвост, а вот про этого чешуйчатого джентльмена. Скажем так... мне нужен разговор немного более откровенный, чем в прошлый раз.       – Я, пожалуй, рискну еще раз поинтересоваться, – ледяным тоном, подчеркивая каждое слово, сказал Дронго. – Чем могу быть полезен? Чем конкретно?       – О, давай чуть позже. Когда останемся наедине. Не хочешь предложить мне чаю?       Хамелеон целых пять или шесть секунд неподвижно стоял на месте, смеряя его взглядом, затем сдался и кивнул:       – Сейчас. Какой?       – Любой, – вальяжно ответил Мелон. И сел в старого вида зеленое кресло, которое стояло у входа. Посмотрел на волка, покачал головой и фыркнул, оскалившись в усмешке:       – Пришел продать почку старому Дронго?       – Что? Он покупает органы?       – Если найти хороший канал сбыта, этот хитрец купит все, что плохо лежит. Хотя, думаю, твоя почка стоит жалкие гроши.       – Наверное, – пожал плечами Легоси. И почти невозмутимо, сохраняя самообладание, вернулся к кольцам.       Но гибрид не собирался так просто отставать.       – Эй. Это для твоей мелкой крольчихи?       – А если и так, то что? – неприязненно огрызнулся волк. Мелон пожал плечами:       – Да ничего. Сожрешь ее когда-нибудь.       – Вот только от тебя мне советов и не хватало…       – Не слушай, кто говорит, слушай сами слова, – постучал себя по уху ухмыляющийся маньяк на пенсии и бывший главарь Шишигуми. Один из. – Впрочем, как знаешь. Дело ваше.       Легоси на секунду отвлекся и задумчиво посмотрел на него. Животное, которое хорошо знало черный рынок. Банда... скрытность... маски.       Маски. Он когда-то был в одном месте, с Яфуей. И там все носили маски. Подпольный клуб, полный алкоголя, разврата и громкой музыки – все то, что так не нравилось волку. Ну, возможно капелька разврата, которую он успел вкусить. Но, что примечательно, Мелон тоже был там.       И, в зависимости от его хаотичного настроения, мог дать наводку.       – Мелон…       – А я все думал – когда ты закончишь поедать меня глазами.       – Помнишь нашу историю?       – Полную трагической любви и утрат?       – Тот клуб, – не обращая внимание на издевку, продолжил Легоси, – где мы с Бистаром за тобой гнались. Помнишь? Ночной клуб.       Мелон лениво наклонил голову и поднял глаза к потолку:       – М-м-м... как же он назывался? "Затмение"? Тот, что принадлежал Хикоро Рэйю? Славное было местечко. Жаль, идиоты его разгромили, когда решили "уничтожить черный рынок".       Не довольствуясь одной лишь язвительностью в голосе, с последними словами зверь показал кавычки пальцами. И тот и другой прекрасно знали, что черный рынок жив и процветает.       Легоси поник и вздохнул:       – Ясно.       – Ну-ну, не делай этот вид мокрой собаки. Понравилось? Не думал, что это твой тип отдыха…       – Нет! Я просто... хотел узнать кое-что.       – Не тяни резину, – зло прищурившись, произнес Мелон. Легоси выпалил:       – Помнишь те маски, в которых мы были? Я бы хотел узнать, где они сейчас... и, по возможности – нельзя ли их купить.       Луи наверняка одобрит это странное решение. Должен.       – Ма-а-аски? – удивленно протянул Мелон, заложив ногу за ногу. – Ты знаешь... хоть клуб и разгромлен, но Хикоро, бывший владелец, страшный скупердяй. Так уж вышло, что я с ним знаком. И, если они и уцелели, то наверняка у него дома.       – Отлично! Я буду очень благодарен, если ты дашь адрес…       – Вообще, я все равно буду там завтра. Могу и заглянуть.       – А что ты вообще делаешь на черном рынке? – рискнул поинтересоваться волк. Его собеседник хмыкнул:       – Не твоего ума дело. Как и то, зачем я иду к Хикоро. Надо.       – Ясно. Так... мне идти с тобой?       – Прости, у меня на завтрашний день уже есть один наивный и омерзительный попутчик. Если вдруг навяжется еще один, то я утону в ваших соплях.       Легоси кивнул:       – Понимаю. Извини. Так как с тобой связаться насчет масок?       – Прекрати извиняться на каждом шагу. Если они будут там – в чем я, впрочем, сильно сомневаюсь – то оставлю у Гоухина.       – Спасибо... ты очень…       – "Добр"? – ухмыльнулся гибрид. – Сам поражаюсь. О, а вот и чай от моего должника. Спасибо, – принял он чашку и опустил на миниатюрный столик рядом. Дронго вел себя не как обычно – уже не столь раскованно, с мрачным видом он стоял так, как будто ожидал распоряжений. Легоси хотел поинтересоваться, что же такого престарелый ящер задолжал Мелону, однако чувство самосохранения, обычно ведущее себя тихо, на сей раз вмешалось и заставило его держать челюсти сомкнутыми. Дронго повернул один глаз к нему и почти прошипел:       – Сорок. И выметайся отсюда.       Он явно боялся Мелона. Даже присутствие волка, который дрался с гибридом – хоть и не сумел одержать безоговорочную победу – ничуть не успокаивало торговца.       – Мне бы еще коробочку... – заикнулся было Легоси, но быстрый жест руки перед самым носом прервал его:       – Второй ящик внизу, справа. Выбирай любую. Деньги оставь на витрине.       Сделав все, как сказал Дронго, и подобрав красивую коробочку из белого с красным бархата, Легоси очень осторожно опустил туда кольцо и оставил все свои деньги на стекле. Ни Мелон, ни Дронго не обратили на него внимания, когда волк покидал ломбард – гибрид с актерским изяществом прихлебывал чай, поигрывая хвостом и задумчиво смотря на рептилию, а владелец, кажется, все бы отдал за то, чтобы закрыться на недельку и уехать на те самые острова за свой счет.              Дверь безмолвствовала.       Нахмурившись, Хару постучала еще раз – и снова так и не дождалась ответа. Хотя вчера Легоси вроде бы отправился домой из клуба, значит, сегодня наверняка был дома.       Или... она что-то забыла?       Проклятье. Сюрприз не получился.       Крольчиха достала телефон, и, закусив губу, принялась набирать сообщение волку, но услышала из-за спины:       – Здравствуйте. Вы к Легоси?       Хару обернулась, немного испугавшись. Позади стояла небольшая овечка с пышной и ухоженной шерстью, на пару дюймов выше ее самой. Она слегка наклонила голову в ожидании ответа.       – Да, здравствуйте, – улыбнулась крольчиха. – Я Хару. Вы его знаете?       – Да, я живу в соседней комнате. Мое имя Себун. Хотела попросить Легоси помочь с покупками, но... кажется, его нет, – с досадой вздохнула овца.       Затылок Хару неприятно кольнуло. С чего это он…       Ладно. Он добрый. Он просто помогает соседям. Держи себя в руках. Кроме того, судя по голосу, ей за тридцать, может, уже даже около сорока. С милой улыбкой "для клиентов" крольчиха предложила:       – Хотите, я помогу?       – Да нет, ничего страшного! – замахала руками Себун. – Хару-сан, не стоит так беспокоиться, я только хотела сделать побольше выпечки и потом угостить жильцов.       – О, у вас своя кухня? С духовкой?       – Да... я видела комнату Легоси мельком. Очень... лаконично.       – Нет, серьезно, мне действительно нечем заняться. Легоси не знал, что я приду, а у меня выходной... – вздохнула Хару. Овечка слегка погрустнела:       – Ой. Сочувствую... что ж, если так хотите, Хару-сан. Думаю, вдвоем мы все равно сможем унести больше.       – Указывайте, Себун-сан. Я видела только тот небольшой магазинчик, что на углу.       Себун отрицательно помотала головой:       – Нет, там нет всего нужного. Пойдем в супермаркет, что в полутора кварталах отсюда. Он как раз неплохо обеспечивает окрестные дома. Может, на "ты" перейдем?       – Хару, – незамедлительно и на самцовый манер протянула ладонь та. Себун рассмеялась и пожала ее руку:       – Себун. Тридцать три года, работаю на Метал Маус.       – Хи-хи, я забыла принести резюме. Но... честно говоря, показалось, что ты старше.       – Надеюсь, это комплимент моему мудрому выражению лица, – с легкой иронией ответила та. – А ты – сверстница Легоси?       – Ага, – кивнула Хару, смешно мотнув ушами. – На год старше него.       – У него забавные знакомые. И если целой собачьей стае я ничуть не была удивлена, то некоторые мелкие звери ставят меня в тупик.       Себун пытливо покосилась на Хару, но та пожала плечами, и овечка начала спускаться по лестнице, попутно делясь сплетнями:       – Нет, я же не хочу его ни в чем обвинить. Очень добрый серый волк, хороший сосед... но комодский варан?       – А, это, наверное, его... – рассеянно сказала Хару и потом осознала, что далеко не все владеют информацией о том, что Легоси смешанных кровей. – Старый друг его семьи.       – Я слышала, они опасны…       – Бросьте, Себун-сан. Если Гоша кого-то обидит, то он сам себя сгрызет в муках совести.       – Просто Себун. Я, быть может, и старая дама, но мы договорились на "ты", – усмехнулась она и распахнула дверь наружу. Кивнула головой направо:       – Нам туда.       – Мы когда-то учились вместе, – решила все же поделиться частью истории крольчиха, гадая, сколько известно Себун. Кажется, жильцы любили Легоси, хоть некоторые могли складывать о нем различные слухи. Ну и то пожертвование, которое он отдал на восстановление Скрытого Кондо, не могло не поспособствовать улучшению репутации. Однако Себун, кажется, была знакома с волком лично. Более того, даже близко.       Хару внезапно вспомнила, как в самом начале истории их отношений ее преследовала Джуно в школьных коридорах. Неужели она так же будет смотреть на эту добрую овечку с большими выразительными глазами? Ну уж нет.       Всего лишь соседи.       – Я так понимаю, Легоси дружит с многими травоядными, – кивнула в ответ Себун и чуть замедлила шаг, они поравнялись. Вообще самка выглядела модницей – даже в магазин она надела небольшое, хоть и свободное платье, низкие каблуки, сумочке предпочла обычную авоську-шоппер, а на губах краснела помада. Хару, наоборот, оделась для активной прогулки – она хотела вытащить Легоси в парк и попробовать каково это – играть с мячом. На ней были темно-зеленые джинсы-стрейч и бадлон без рукавов с красивым высоким воротником.       – О да. Его лучший друг – олень. Второй, правда, лабрадор, тоже изумительно добродушное существо.       – Лабрадоры все такие. Большие дети, прилежные, исполнительные, – слегка закатила глаза Себун. Затем оглянулась по сторонам и чуть тише спросила у Хару:       – А вы... то есть, ты не знаешь, у него есть девушка?       Хару метнула в нее острый взгляд, но ответила:       – Ну, мы близкие друзья, поэтому…       – Я просто думала, что нет. До недавних пор. Ночь... – овечка сделала драматичную паузу. – Была ужасная. Я пыталась заснуть, но эти звуки... знаешь, у нас очень тонкие стены. Все хотела постучаться в дверь и попросить прекратить, но твердила мысленно, что Легоси всегда вел себя идеально. И я не буду нарушать... их уединение. Да и посуди сама – это ведь будет стыдно и мне, и им! Я представляю себе, как стучусь в дверь, и на меня осуждающе смотрят две пары волчьих глаз…       Хару, до этого момента постепенно наливающаяся краской – хотя ей было не свойственно излишнее смущение – после "волчьих глаз" внезапно хихикнула и отвернулась в сторону, закусив усмешку. Затем, решив, что добрая соседка все же не заслужила ночных страданий, постаралась принять нормальное выражение лица и обернулась к Себун:       – Извини.       – Да нет, что ты, – легкомысленно отмахнулась та и подмигнула: – Легоси я бы в жизни не рассказала, разве что... вот, его друзьям. А тебе за друга извиняться совершенно ни к чему.       Хару молчала, смотря на нее.       – Не ты же была источником моей бессонницы, – мило сощурилась овечка.       Хару продолжала молчать.       Себун, нахмурившись, посмотрела на нее:       – Ты ведь не…       Не удержавшись, крольчиха снова закусила губу и отвернулась, не выдав себя ни единым смешком. Впрочем, мысли Себун уже закрутились вокруг самой возможности, которую ее мозг изначально отмел. Она осторожно спросила:       – Хару... а насколько вы с Легоси близкие друзья?       – Я ведь извинилась, верно? – смотря куда-то в сторону, произнесла Хару. Но какой-то крохотный кусочек ее сердца хотел злобно хохотать, и чтобы на фоне обязательно мелькали молнии с громом. Ха-ха-ха, да, это я! Не веришь?!       Себун ошеломленно произнесла:       – Невозможно…       – Я очень сильно хочу извиниться за доставленное беспокойство.       – Ты меня разыгрываешь, Хару?       Крольчиха очень внимательно рассматривала землю под ногами, затем, к вящему ужасу Себун, на ее губах появилась коварная улыбка:       – О, нет. Это было…       – Я слышала, – быстро произнесла Себун, слегка розовея и уставившись прямо перед собой.       Невозможно. В смысле, она еще жива и не... ну, невредима?       – И Легоси тоже извинится, чуть позже. А пока я помогу тебе с выпечкой.       Выпечкой большого батона в крохотной печи…       Себун подняла руку и решительно стукнула себя основанием ладони по голове. Перевести тему. Срочно. Куда-нибудь.       – Ты учишься, Хару? Колледж, университет?       – Работаю старшим менеджером в супермаркете.       – Вот как? Сейчас подростки редко идут на работу сразу после школы, – уважительно кивнула овечка. – И сразу старший менеджер?       – Буквально на днях. Была обычным продавцом в флористическом отделе, теперь за него отвечаю.       – И Легоси работает... во имя Рекса, у вас все настолько серьезно?       Хару мечтательно улыбнулась:       – Он обещал на мне жениться. Это будет чертовски странная семья. И, Себун-чан, забегая наперед – нет, он не ест мяса и не испытывает голода.       – Настолько очевидно, что я хотела об этом спросить?       – Да нет, ты не первая и не единственная. Собственно, мне придется смириться с подобными предупреждениями на всю жизнь, – скривилась Хару. – Но я люблю его.       – Я... честно, не знаю, что сказать. – В голосе Себун сквозила легкая зависть. – Счастья вам обоим и удачи. Общество так просто не глотает подобные вещи. Сначала тщательно пережевывает.       – И это нам известно. Вот этот супермаркет?       – Ага.       – Ну, доставай список покупок. Мне брать тележку?       Себун кивнула:       – Только ту, что поменьше. Из большой мы все не утащим.       Ей понравилась бойкая крольчиха. Хоть и на время поставившая ее в ступор извинением... однако Себун встречала разные странности в жизни и очнулась сравнительно легко. Возможно, она даже испытывала небольшую зависть к таким сошедшимся несмотря ни на что душам.       Может, пригласить на чай того медведя, писателя из двести восьмой?       Колени задрожали от подобной крамолы. По позвоночнику пробежались мурашки неожиданного испуга, в голове осталась только одна мысль: "ОН ТЕБЯ СОЖРЕТ".       В магазине, впрочем, она снова ожила и приобрела благодушное настроение.       – Так... нужна мука, сахар дома есть. Было бы неплохо взять две или три банки джема…       – А что ты хочешь делать вообще?       – Любишь готовить? – с интересом взглянула Себун на новую знакомую. Хару пожала плечами:       – Часто помогала матери. Но, когда помогала, партии были воистину большие. Все же мы кролики. Хотя лично я не в восторге от слишком сладкой выпечки.       – Я тоже не добавляю много сахара. Основную сладость даст джем, я думала сделать сдобное тесто и тонким слоем джем на него, затем завернуть в спиральные булочки и запечь.       – Звучит вкусно.       – Тогда ты за молоком и дрожжами, Хару-чан, а я посмотрю муку, джем и, наверное, еще корицу. Хотя нет, корица дома есть.       – Все еще не передумала насчет большой партии?       – Ага. Но литра молока должно более чем хватить, дрожжи – четыре маленьких брусочка.       Крольчиха деловито кивнула и направилась вдоль рядов. Прикинув в уме несложную рецептуру, Себун наклонилась к полкам со специями, деловито перебирая склянки. Может, кардамон или даже имбирь? Хотя нет, имбирь только помешает. И уж точно не стоит объединять его с джемом. Взяв пару стручков ванили в стеклянной колбе с черной этикеткой, она пошла к стеллажам с мукой, катя впереди себя тележку.       Несмотря на то, что наименований товаров было не так уж много, девушки все равно вышли из супермаркета, обвешанные с ног до головы. По пути Себун еще захотела купить капусты, свежих абрикосов, сока, пару мандарин... в общем, помощь Хару оказалась неоценимой.       Вероятно, Легоси нес бы то, что они с трудом тащили в четырех руках, одной, а второй чесал бы в затылке, позевывая, но вряд ли с ним можно было бы так хорошо потрещать, как с Хару. Себун улыбнулась.       – Поможешь мне с выпечкой, Хару-чан?       – Конечно!       На весь дом, возможно, и не хватит, но раздать нескольким соседям и занести вниз консьержу – точно да.       Сегодня овечка была настроена решительно. А еще она купила небольшую бутылочку вина, которую надеялась открыть с новой знакомой сразу после великой кухонной битвы.       Сталкиваясь с угрозой, превосходящей наше понимание о ней, стоит поставить только один вопрос – готовы ли мы сражаться дальше.       Гоухин не планировал данное событие, он вообще ничего не планировал – до тех пор, пока к нему не ввалился один из старых пациентов, черный, как уголь, волк, и не сообщил с тревогой, что по трущобам шатается "натуральный псих". Что делать с психами, панда знал прекрасно. Их следовало ловить и постепенно приучать к жизни без мяса, помогая пережидать ломку. Однако, выделив несколько ночей на наблюдение за этим зверем, Гоухин понял – не все так просто.       Во-первых, предполагаемый пациент был птицей. То есть, он в любой момент мог просто улететь. И, хотя медведь никогда не видел его в полете, он справедливо предполагал такую возможность – обе верхних конечности у того были невредимы.Во-вторых, он не относился к подгруппе мясного психоза. Конечно, для птиц симптомы описывались по-другому, но за жизнь у доктора побывало и парочку пернатых постояльцев. Этот демонстрировал все еще девиантную, но не попадающую под описание манеру поведения.       И, в-третьих, иногда его сопровождали. Когда кондор находился не один, с ним неотступно пребывал среднего роста медоед, сам по себе зверь не самый тихий и спокойный, однако то, что в его компании псих чувствовал себя спокойно, наводило на размышления. Иногда это были другие звери, при виде птицы явно ощущающие беспокойство.       Выражаясь совершенно не медицинским языком, парень явно слетел с катушек. И кровавая расправа, которая произошла над двумя неугодными медоеду – но свершилась она руками кондора – тоже прибавляла беспокойства. В тот момент Гоухин не мог вмешаться, он не брал с собой оружия, а псих... показавшись вначале легкой целью, после боя он выглядел куда опаснее, чем раньше. Старик-панда отступил.       И, мысленно ворча на себя за нерешительность, позвонил Легоси.       – Во имя всего святого, нормальный черный чай! – преувеличенно эмоционально ахнул Сан, наблюдая, как волк распаковывает покупки. – Я говорил, что я тебя люблю?       Кажется, Гоухин его ни о чем таком не просил, но волк всегда по собственной инициативе приносил что-то в клинику.       Конечно, Легоси пришлось взять несколько тысяч из скромного неприкосновенного запаса, который он копил на их будущее вместе с Хару, чтобы дотянуть до следующей зарплаты, однако он не жалел. Кольцо стоило того. Да и, не будь этого запаса, пришлось бы идти к дедушке…       – Нет, не говорил, – покачал головой Легоси. Альпака хмыкнул:       – И не скажу. Но я совершенно точно от тебя в восторге.       – Купил бы сам, – проворчал заходящий на кухню доктор. Его нерадивый подручный пожал плечами:       – Это деньги платить надо. У меня глубокая и необратимая психологическая травма…       – Да. Хроническая жадность и скупердяйство.       – Опять он меня обижает, – пожаловался Сан Легоси. Тот обратился к медведю:       – Гоухин-сан…       – Что? Хочешь мне что-то рассказать о воспитании ассистентов?       – Вы отлично справляетесь. Продолжайте в том же духе, – спрятал улыбку Легоси, выкладывая бумажный пакет из булочной, от которого заманчиво пахло свежей сдобой.       – Предательство!       Даже мрачный Гоухин усмехнулся краем губ и сказал:       – А ты думал привлечь его на свою сторону?       – Ничего, ничего. Рано или поздно тирания будет свергнута!       – Меньше читай учебники по истории перед сном.       – А то у меня раньше было много возможностей их читать. И вообще что-либо, – отозвался непокорный Сан. Со стороны их общение напоминало разговор отца и рано ставшего самостоятельным, но по привычке обитающего в родительской квартире сына. Исключая тот факт, что Сан буквально работал на доктора. И, в отличие от Легоси, на полную ставку.       – Шутки в сторону, уважаемые, – предупредил Гоухин, обзаведясь глазированным кренделем и грызя его всухомятку. – То, что я сейчас расскажу, очень опасно и чревато травмами, если разумным образом не подготовимся.       На удивление, даже Сан промолчал. Легоси и вовсе был весь уши и глаза, но рот держал на замке, помешивая чай. Удовлетворенно кивнув, медведь продолжил:       – Для меня время не идет вспять, к сожалению. И сейчас я чувствую, что начинаю терять хватку. Осторожничаю, не принимаю бой, который мог бы выиграть. Хочу действовать наверняка. Поэтому, чтобы скрутить этого господина, мне нужна будет ваша помощь. Вот.       С этими словами он выложил на стол фото, сделанное в сумерках. Высокий и худой кондор в мешковатой одежде, уставившийся на что-то за пределами видоискателя камеры.       – Поймал, когда он пялился на старую искрящую вывеску на углу рядом с черепашьей мясной лавкой. Странный. И очень опасный. В бою не гнушается рвать клювом, с собой носит небольшой нож, которым орудует молниеносно. При этом всем – совершенно поехавший.       – Птица... Старик, ты мог бы его задавить одним весом.       – Он на моих глазах убил двух подготовленных бойцов меньше чем за секунду, – одернул Сана медведь.       – Значит, подкрасться скрытно и дунуть ему в шею каким-то наркотиком... – пожал плечами Сан. Гоухин чуть более сердито спросил:       – А ты знаешь, на чем он сидит? И что вгонит его в нарколепсию, а что убьет на месте? Уже обговаривали это сотню раз – я не буду убивать, если существует такая возможность. Легоси, тебе обычные премиальные плюс двадцать процентов. Сан…       – Плюс двадцать к месячной?       – Жирно. Но... в этот раз – так и быть, – вздохнул Гоухин. Волк покосился на него:       – Гоухин-сан, кажется, в этот раз вы действительно тревожитесь.       Тот нехотя произнес:       – Да. У меня не вяжутся с ситуацией его спутники. Особенно тот странный медоед в кожаной куртке.       – Медоед? – удивленно вскинул уши Легоси.       Если речь шла о том медоеде, о котором говорил Луи…       – А с ним был кто-то еще? Из подчиненных?       – Подчиненных?       – Есть большая вероятность, что этот медоед и главарь Скотобойни – одно и то же лицо.       Гоухин откинулся на спинку стула, задумчиво вертя в пальцах крендель:       – Вот оно как... проклятье. Тогда придется ловить момент, когда он будет один. И только тогда брать наверняка, чтобы Бойня ничего не заподозрила. Сможешь эту неделю ночевать здесь, Легоси?       – Да, конечно. Предупрежу, чтобы за меня не беспокоились. Мы ведь просто поймаем его и на этом работа завершена, Гоухин-сан?       – Не думаю, что это так просто. Особенно в свете новых данных.       – Каких?       – Тех, что ты мне только что сообщил, чудак. Действовать нужно с максимальной скрытностью. Подгадывать время так, чтобы застать его одного, и тщательно проверять окрестности – нет ли рядом никого из Бойни. Не забыл еще наши прогулки по крышам?       – Нет, – покачал головой Легоси. Самой запоминающейся деталью был намордник, однако он действительно приучил к скрытности и без того молчаливого волка.       – Отлично. Так… Сан, поменяешь перевязку у ламы из пятой палаты?       – Конечно.       – Хорошо. Я введу мелоксикам соседу и посмотрю, как там вчерашний волк…       Легоси навострил уши:       – Волк?       – Да, симптомы психоза, хоть и легкие. На удивление, обратился сам, но в палату с укрепленной дверью я его все равно определил, – прагматично отметил Гоухин. – Ты пока спускайся в подвал, где мы тренировались, и переодевайся.       Волк поднялся из-за стола и едва заметно улыбнулся:       – Хотите проверить, не заржавел ли я за месяц?       – И размяться, – проворчал доктор. – Сан не годится для силового поединка.       Дождавшись, пока Легоси выйдет, альпака обиженно парировал:       – Ну да, зато Сан прекрасно годится в качестве груши для битья.       – Для груши ты чересчур ловкий, парень. После перевязки тоже двигай в подвал, небольшое разнообразие оппонентов никому не повредит. Да, и не забудь, что завтра у вас поход за медикаментами.       Сан вздохнул:       – Давай уж честно, старик – за наркотиками. То, что ты используешь их в благих целях, еще не значит, что они безвредны.       – Моя клиника не состоит в списке официальных учреждений, к сожалению. Да и тем выдают так называемые опасные фармацевтические вещества с огромным скрипом, – заметил Гоухин, задвигая стул. – Поэтому, да, мы на черном рынке, и нужно пользоваться обходными каналами, благо, наш знакомый гибрид обладает некоторыми знакомствами.       – Ты видел Ши. Может, лучше попросить его?       – Не хочу ни о чем просить. Особенно этого золотого мальчика.       – Упрямый старый медведь. Ты ведь понимаешь, что он тоже… ну, как я? – замялся Сан, Гоухин покачал головой:       – Ваше происхождение и ваша жизнь очень разнятся. Глупо было бы этого не учитывать.       – Глупо думать, что у него нет своих проблем.       – Среди которых не обязательно должна присутствовать проблема нелегальной доставки медикаментов в клинику некоего Гоухина.       – Наркотиков.       – Медикаментов, – повторил Гоухин выразительно, усмехнувшись. – Да, я мог бы стребовать с него ответную услугу за Джуно, но что станет с миром, если мы все переключимся на товарно-денежные отношения?       Сан наугад предположил:       – Он превратится в черный рынок? Ну… мы и так здесь живем.       – И наша задача – уменьшать эту заразу изнутри. Не выпускать психов на улицы и минимизировать последствия от их действий. Мысли, как врач, Сан.       – Но я не врач.       – Ты мой ассистент. И кто знает, что произойдет в будущем, если будешь прилежно учиться, – хитро посмотрел на него медведь.       Альпака лишь упрямо мотнул головой. Но не произнес ни слова.