Выход Дракона

      Как и любое другое животное, молодого оленя, возглавлявшего конгломерат Хорнс, можно было заставить нервничать. Конечно, задача не из легких. И сам Луи привык считать себя непрошибаемым... пока не наступал один из тех моментов, которые он обычно называл "неизбежной неловкостью". После репетиции в четверг он сидел за рулем "кусари" на парковке и барабанил большими пальцами по рулю. Благо, автомобиль ничуть не обижался на подобное обращение.       Сегодня наступил уговоренный вечер. Вечер встречи с родителями Джуно. Вечер похода в волчью семью.       Возможно, вечер узнавания, совершенно точно вечер смешанных чувств.       Луи даже не подозревал, каким количеством информации о нем владеет семья Джу. Он не знал, говорила ли она вообще о своем парне, или предпочитала оставлять их в неведении и в последний момент поставить перед фактом, однако нервировало его вовсе не это. Смешно сказать, но и в обществе хищников олень будет чувствовать себя вполне комфортно. И волки ему нравились, особенно одна конкретная волчица. Наверное... нервировало то, что родители могут не одобрить их союз.       Опять, отец, ты стоишь за моим плечом.       Взмахнув рукой, Луи развеял призрак и начал наблюдать за воротами. Охранник в темно-синей униформе неотлучно стоял там, придирчиво проверяя пропуска у входящих, однако выпорхнувшую через ворота Джуно в школьной форме пропустил без вопросов.       – Привет, – просто сказал он, когда девушка дошла до машины. Джуно запрыгнула внутрь, подобрав белый подол, и коснулась его губ, затем весело сказав:       – Как будто мы не виделись четверть часа назад.       – Поехали?       – Какой-то ты односложный вдруг стал. Нервничаешь?       – Нет, с чего бы? – пожал плечами он, выруливая на дорогу. На плечо опустилась ласковая рука, такая же, как и прикосновение губ минутой ранее:       – Расслабься. Они хорошие, честно. И они знают, что ты олень. Никакого сюрприза.       Луи усмехнулся. Она словно читала его мысли. Произнес:       – Это снимает часть проблем. Главное, чтобы им понравилось то, какой я олень. Что ты им говорила?       – Что ты лучший в мире олень, – с нежностью сказала волчица.       – Боюсь, родителям этого будет недостаточно.       – Тогда представь это как встречу с деловыми партнерами…       Олень сделал нарочито обеспокоенное лицо:       – О, нет, только не это. Мою деловую сторону им лучше не видеть. Достаточно и того, что нам пришлось перенести обед на ужин, я вечером хуже соображаю.       Джуно успокаивающе сказала:       – Не заметила никакой разницы. Да и нам бы пришлось ждать выходных, а на выходных у тебя опять какие-то дела…       – Нет у меня выходных, – искривил губы в гримасе он. – Честно – я бы и с родителями твоими предпочел бы не встречаться, а вместо этого провести вечер только с тобой.       – Нет уж. Они тебе понравятся. И ты им.       – Ладно. Одолжу у тебя немного уверенности. Можно?       – Конечно, – кивнула Джуно и чмокнула его в щеку. Олень лишь усмехнулся.       Дальше они, в основном, молчали или говорили короткими, мало что значащими фразами. Наконец, Луи включил радио. Очень тихо, чтобы создавало фон. Так, под звуки нестареющей поп-музыки они добрались до дома Джуно. Средних размеров строение с облицовкой под темно-бежевый камень и колоннами по углам из белого кирпича. Теми же кирпичными колоннами было отмечено и крыльцо, и въезд в гараж.       – Симпатично, – оценил Луи, глянув в окно. – Пока что вселяет самые хорошие ощущения.       Она пообещала задорно:       – Дальше — больше.       – Ты специально надела школьную форму, чтобы показаться прилежной девочкой?       – Ага. Думаешь, папа с мамой это поймут?       – Родители часто видят дальше или глубже, чем мы. По крайней мере, я такое слышал, – развел руками Луи, поставил "кусари" на сигнализацию и спрятал ключи в карман, дождавшись, пока машина ему подмигнет. Джуно хмыкнула:       – Тогда вся маскировка насмарку. Что ж, пошли проверять проницательность моих…       Олень церемониально подал ей руку, она тут же просунула пальцы между его пальцев, и так парочка направилась к двери. Луи, между прочим, тоже оделся скромно – обычное поло теплого желтого оттенка и темно-зеленые брюки. Конечно, можно было где-нибудь достать школьную униформу, но зачем начинать знакомство со лжи?       Сглотнув, он тут же получил порцию жаркого шепота на ухо:       – Расслабься. Все будет хорошо.       Дернув ухом, он медленно и глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул. И поднял руку, чтобы позвонить в звонок, который тут же издал мелодичную трель. И спустя буквально секунд пять дверь распахнулась, явив глазам оленя точную копию Джуно. Разве что немного постарше и одетую чуть более старомодно, однако... проклятье, кажется, очертаниями фигуры дочь пошла в мать.       – Элизабет, верно? – почтительно наклонил голову Луи.       – Привет, мам.       Старшая волчица явно удивилась. По словам Джуно, она знала, кто он... но знала ли она, кто он? Возможно, видела несколько раз по телевизору, хотя олень честно старался минимизировать эфирное время с собственной персоной. И дочь явно упустила эту маленькую деталь в своем рассказе.       – Да. А вы, наверное, Луи? – спросила она глубоким, приятным голосом.       – Во плоти. Интересно... когда я восхищался внешностью Джуно, не думал, что делаю комплименты одновременно и вам.       – Да... мы очень похожи, – смущенно проговорила Элизабет, оглядываясь назад.       Затем указала рукой внутрь:       – Проходите, пожалуйста. Джуно... – последовал долгий вздох, – потом поговорим.       – Мама, я могу все объяснить.       – Не сомневаюсь в этом. А теперь марш внутрь, – улыбнулась мать, оскалив клыки.       Внутри все было обставлено на континентальный манер – просторная гостиная с диваном и журнальным столиком в центре, напротив современного телевизора с большой диагональю, светодиодная люстра из стекла неправильной формы, никаких книжных полок или дисков на виду, зато в углу приютился целый живой уголок, что-то вроде альпийской горки из декоративных камней. Из гостиной вела дверь на кухню, где уже чинно сидел волк – при рубашке и галстуке, чем-то отдаленно напоминавший Легоси, однако куда меньше шрамов. Собственно, всего один, мелкий, у самого носа. И очки для зрения, довольно солидных диоптрий – его глаза казались больше, чем были на самом деле.       Впрочем, посмотрев на гостя, он сохранил каменное самообладание. Луи мысленно поставил ему плюсик.       – Кимура.       – Луи. Очень приятно.       – Взаимно, – волк прокашлялся и кивнул на стуле напротив:       – Присаживайтесь.       – Пожалуй, вымою руки сначала, – возразил олень. Вылетевшая мохнатой бурей из ванной Джуно шепнула ему:       – Давай. И садись за стол.       Ноздри Луи улавливали довольно приятные запахи. Возможно, дело было в том, что он позавтракал лишь чашкой кофе, однако еда и вправду выглядела привлекательно, по крайней мере, издалека.       Вернувшись, он спокойно уселся рядом с Джуно и устремил взгляд на тарелки. Заговорил глава семейства:       – Прежде всего, Луи, мне хотелось бы вас заверить, что в моем доме вам ничего не угрожает. Если вдруг почувствуете страх или малейшую неприязнь с нашей стороны – мы вам не угрожаем, это случайные ощущения.       – Спасибо, Кимура-сан. Но... знаете, мои инстинкты уже давно перестали беспокоить при близком общении с плотоядными.       – Это прекрасно, – умиленно произнесла Элизабет. Кимура посмотрел на нее исподлобья, и волчица скрыла улыбку, сделавшись серьезной. Он спросил:       – Кстати, говоря о близких отношениях с плотоядными... насколько у вас с моей дочерью все серьезно?       – Пап... – недовольно произнесла Джуно, однако один взгляд отца, и девушка притихла, только вильнув хвостом беспомощно. Впрочем, гость держался твердо. Посмотрев ему в глаза, олень спокойно произнес:       – Я люблю ее. И она несколько раз упоминала, что чувства взаимны, так что, думаю, можно сказать "мы любим друг друга".       – Да!       Луи почувствовал, как к нему прижались сбоку. Старший волк удивленно приподнял бровь, затем кивнул:       – Хорошо. Чем, кхм, зарабатываете на жизнь?       Элизабет протяжно вздохнула, дернула головой в отрицательном жесте и спросила:       – Ким, может, хватит ломать комедию?       – Мне показалось, что ваша милая супруга меня узнала.       – Ма, осторожно, у него фетиш на волков.       Луи улыбнулся:       – Да, так можно подумать.       Кимура, напротив, посуровел:       – Да, мне известно, кто вы. Просто... хотел услышать это лично от вас.       – Я – владелец контрольного пакета акций Хорнс и режиссер школьного театра, – слегка драматично поклонился олень. Немного покусав нижнюю губу клыком, Элизабет внезапно спросила:       – Джуно, ты ведь... это никак не связано с…       – Если вы сейчас скажете "с деньгами", Элизабет-сан, я обижусь даже больше, чем Джуно, – чуть прохладнее проговорил Луи, глядя на нее. Та развела руками:       – Простите.       И одновременно Джуно шлепнула его по руке:       – Луи!       – И вы меня простите. И ты, – ласково посмотрел олень на нее. Не выдержав, она коснулась его губ, на что он мягко и даже изысканно ответил. То, что это было проделано на глазах ее родителей... что ж, никто не совершенен.       – Ничего страшного, – вновь заговорил Кимура, указывая на еду:       – Не стесняйтесь. Если что-то вам незнакомо, смело спрашивайте – боюсь, я до того, как осесть, успел помотаться по свету и некоторые блюда привез с собой.       – Как раз хотел спросить. Это что? Похоже на дайкон в масле, но…       – Это батат. Сладкий картофель с Индостана, пристрастился к нему, когда работал там экспедитором, – едва заметно усмехнувшись, ответил отец.       Луи задумчиво сказал:       – Джуно рассказывала, что сейчас вы работаете... главным бухгалтером, Кимура-сан? А Элизабет-сан, кажется, логистом, и оба в одной и той же компании?       – Да.       Просто "да"?       Сделав неопределенный жест головой, Луи осведомился:       – В какой?       – "Сибу Лимитед", – вздохнул волк, на мгновение опустив глаза. Олень, уже распробовавший нотки индийского картофеля и нашедший их весьма приятными, прекратил жевать.       Вот оно, то, что не давало покоя им обоим. "Сибу Лимитед" занималась грузоперевозками – в основном, продукты, требующие низкотемпературного хранения и ценные грузы. Благодаря этому компания была пять лет назад перекуплена Хорнс и присоединена к конгломерату. Они – через несколько управляющих звеньев – работали на него.       – Вот оно как, – хмыкнул Луи и пожал плечами: – Это ничего не меняет. В вашем доме я не большая шишка, а соискатель, ищущий родительского одобрения. На, мягко говоря, не самый привычный союз. Вы не против, что я травоядное?       – Абсолютно нет! – энергично замотала головой Элизабет, подхватывая на тарелку небольшой кусочек омлета. Джуно игриво толкнула его в бок:       – А ты не против, что я плотоядное?       Посмотрев на нее, Луи усмехнулся:       – Знаешь, когда мы только познакомились, меня это больше забавляло. Не потому, что ты плотоядное, а твоя энергичность в сочетании с несдержанностью.       – Это в ней от матери, – со смехом сказала старшая волчица, вильнув хвостом.       Какие они все-таки восхитительные. Впервые за последние полчаса Луи почувствовал, что начинает расслабляться, Джуно же жалобно протянула:       – Ну ма-а-ам... а что не так с "Сибу Лимитед"? Луи, они ваши конкуренты?       Он вздохнул:       – Джу, "Сибу" – это мы. В числе еще пары десятков одних только компаний, входящих в конгломерат. О постоянных подрядчиках и субподрядчиках я вообще молчу.       Девушка зажала рот рукой:       – Ой…       – Да, ты привела в дом своих родителей самого злобного босса. Но, я надеюсь, – и олень повторно поклонился обоим, – что они понимают простую вещь. Этот злобный босс тоже обычное животное. Со своими слабостями и увлечениями.       – Что ж... раз мы заговорили об увлечениях... чем вы увлекаетесь, Луи?       – Помимо этой прекрасной девушки рядом со мной? Джуно рассказывала вам о драмкружке?       – В прошлом году только какие-то страшные вещи, – поежилась Элизабет, – что у вас там кого-то убили или что-то вроде того.       Джуно закивала:       – Да... бедный Тэм. И потом кружок закрыли. Но Луи и Легоси снова открыли его! И ставят "Пигмалиона"!       – Боюсь, мы не очень сильны в театральной жизни, – развел руками Кимура. – Не хотите вина, Луи?       – Спасибо, Кимура-сан, пока нет.       Луи неторопливо взял палочками несколько стеблей спаржи и принялся жевать. Отлично. Естественный хрустящий вкус только подчеркнули зажаркой на небольшом количестве масла и почти не добавили соли. Рядом Джуно набрала себе риса с той же спаржей, и принялась за еду.       – Должен отдать должное вашему мастерству, Элизабет-сан.       – Боюсь, я не слишком контролировала то, что получилось в итоге, – хитро посмотрела на него мать Джуно, покосившись на саму Джу. – Но, если вы про спаржу, то спасибо.       Он фыркнул, наклонив голову и пряча улыбку, Джуно возмутилась:       – Ну блин, ма-а-ама!       – Что? Ты сложно поддаешься воспитанию. Это в том числе предупреждение для Луи…       – А что с "Пигмалионом"? – спросил Кимура. – В дни моей молодости мы больше ставили простые вещи, типа "Ромео и Джульетты" или "Слуги двух господ".       Луи развел руками:       – Так получилось. У нас были два блестящих актера, которые участвовали еще в старом театральном клубе, и я хотел использовать потенциал их взаимодействия на максимум. Хотя игру Пины я сам не видел, но животные единодушно твердили, что он очень хорош.       – А второй актер?       – Вторая актриса жует рис, – со смешком указал Луи налево. – Честно, Джуно очень талантлива. Ко всему прочему, если вдруг она не упоминала, Джуно президент театрального кружка и помогает с танцевальной командой.       – Вот как раз танцевать меня учил ты!       – С тех пор ты и сама очень продвинулась…       Кимура нахмурил брови:       – Понял. И их... взаимодействие вас не напрягает?       – Па, "Пигмалион" – не любовная история!       – А если вдруг Джуно захочет стать актрисой кино и ей придется играть романтические сцены, как вы к этому отнесетесь?       Луи посерьезнел. Сама мысль об этом поднимала определенные темные нотки в его душе. Вздохнув, он ответил честно:       – Думаю, мы сможем договориться. Я не стану на нее давить и как-либо угрожать, однако в принципе не хотел бы оказаться в подобной ситуации. Думаю, я бы на многое пошел ради Джуно.       – Многое? – пытливо посмотрел на него волк, на секунду отставив палочки в сторону. Он пожал плечами:       – Не знаю, как объяснить... у нас уже есть золотой стандарт. Мой лучший друг…       – Воук, – ехидно вставила Джуно с набитым ртом.       – Да, волк, спас свою девушку из рук местной банды год назад. Думаю, я вряд ли смогу приблизиться к этой высоте, – усмехнулся Луи скептически. – Однако обеспечить ее достойным уровнем тепла, любви и заботы – да, мне это по силам.       Джуно покачала головой:       – Хватит его допрашивать, папа. Луи не робот и не машина для зарабатывания денег, он добрый... ну, не прямо наивный и всепрощающий, но иногда…       – ...иногда я прозреваю и вижу, что за твоими глазами скрывается вся Вселенная, – тихо, но с жаром проговорил Луи.       Вопреки словам Джуно, он в некотором смысле был роботом. Воспитываясь таким родителем, с таким жизненным опытом сложно было бы не стать расчетливым и прагматичным. Но немного искренности и то, что он действительно чувствовал в сердце, помогли ему на время сбросить броню, которой олень закрылся от мира. Так же, как и Джуно, ее семье на миг было позволено увидеть пылающий внутри огонь.       Глаза Элизабет странным образом подернулись влагой, она несколько раз моргнула и молча покачала головой. Кимура прокашлялся и сказал:       – Это... определенным образом отвечает на все мои вопросы.       – Это то, что я чувствую. И хотел бы ближе узнать вас, если позволите. В будущем, – мягко ответил Луи, продолжив ужин. Элизабет хихикнула:       – Ким ужасно поет, когда думает, что его никто не слышит.       – Мама!       – Дорогая, узнать поближе – не значит "вывалить на голову гостя все стыдные подробности о семье", – неловко усмехнувшись, заметил старший волк. – Иначе у меня тоже найдется что вспомнить…       – На днях меня загримировали под пятнистого оленя и затащили в Би-страйк. Впервые в жизни. Я даже не знал, чем олени там занимаются, – поделился олень смущенно.       – Чемпионат по неловкости? Ха, – задорно поддержала его Джуно. – Тебе наверняка расскажут на втором или третьем семейном ужине, но, когда я была маленькой, года три или четыре, мы жили в другом доме, с небольшим садом. И я очень захотела научиться летать…       – ...что возможно, если быстро-быстро машешь руками? – со смехом уточнил Луи.       Волчица кивнула:       – Ага! Я спрыгнула с крыши гаража и угодила в маленький куст облепихи, исколола весь зад, ноги, оцарапала руки и морду…       – Оу. Больно, наверное, было.       – С тех пор я очень внимательно смотрел за тем, где оставляю лестницу. Хвала Рексу, Джуно ничего не сломала и серьезно не повредила. Ей было четыре года, – сокрушенно прокомментировал Кимура, откидываясь назад на спинку стула. Луи обратил внимание на его руку. Когти были укорочены сверх максимального предела, даже Легоси иногда мог их отрастить, но этот опрятный хищник явно не допускал таких вольностей.       – Ким? Что за взгляды?       – Твоя очередь, дорогая, – ехидно сообщил ей волк.       – Какой-то очень странный метод…       – Ты сама выдала папин секрет!       – Все, все, сдаюсь, – усмехнулась Элизабет, одновременно приподняв брови в легком удивлении. – Насели дружно... в общем, знаете бейсбольный стадион Токио Дом?       – Никогда не интересовался бейсболом, но как-то видел в новостях.       – Я тогда очень сильно болела за Гигантов, и мы с девушками из общежития немного выпили и решили немного отвлечь их соперников... немного по-идиотски. В общем, если когда-нибудь игроки Своллоуз вспомнят в интервью, что четверо молодых самок задирали перед ними майки с трибуны, буквально с двух метров во время выхода на поле – это были мы.       Джуно подавилась едой, ее отец только со скептическим видом кивал головой – кажется, он знал эту историю. Луи большее внимание уделял своей пассии, пока не убедился, что ничего страшного не произошло и она может нормально дышать. Над столом взвилось очередное возмущенное:       – Мама! Признайся, вы с папой поспорили, сколько раз ты меня вгонишь в краску за один вечер?!       – Нет. Просто чтобы Луи знал – мы тоже простые животные.       Олень кивнул:       – Я рад, что нашел в себе смелость прийти. Более того, если бы Джуно сказала о "Сибу" раньше, не уверен, что захотел бы ставить вас в неловкое положение.       – Прекрасное желание, но... – ухмыльнулся Кимура, сделав паузу, – мы пока прекрасно справляемся и сами.       – Вы…       – "Ты", – поправил Элизабет Луи. – Я младше по возрасту и пришел к родителям своей девушки. Если вы позволите…       Он выскользнул из-за стола и на секунду вышел, ловя краем уха шепот "куда это он" и ответный "не знаю, наверное, в туалет", затем неуверенный голос Элизабет:       – А он знает, где…       Щелкнув входной дверью, олень секунду подержал ее открытой и закрыл, возвращаясь обратно. Три пары удивленных глаз уставились на него, Луи лишь с почтением наклонил голову:       – Я оставил статусы за порогом вместе с обувью. С вашего разрешения, хотел бы так делать и в будущем. Давайте заново. Меня зовут Луи, я благородный олень, мне двадцать лет, и я люблю вашу дочь.       Протянув руку старшему волку, он увидел, как тот чудом пытается сохранить серьезное выражение лица. Наконец Кимура не выдержал и расхохотался, показывая все клыки и слегка задирая голову. Затем снял и протер очки и только потом несильно пожал протянутую ладонь. Волк произнес, все еще посмеиваясь:       – Вот чем ты их берешь…       – Нет, – качнул рогами олень в отрицательном жесте. – В переговорах обычно нужна жесткость, улыбочками там никого не удивишь. Я... просто пытаюсь быть искренним.       – И не без драматичных жестов, – то ли похвалила, то ли упрекнула его Джу.       Впрочем, она виляла хвостом. Луи прикрыл один глаз, наклонил голову и спросил:       – Может, жизни тоже иногда не хватает театральности?       – Может быть…       – Луи, вы... ты так мало ешь. Может, добавки?       – Спасибо, Элизабет-сан, я вообще ем не слишком много.       – А десерт? – опечалилась старшая волчица. Он вздохнул:       – Ну, может, в желудке найдется ма-а-аленький уголок для десерта.       Элизабет просияла:       – Я мигом!       И унеслась в кухню.       Джуно мягко погладила колено оленя, словно благодаря за то, что он немного понизил градус накала обстановки. Взяв ее руку, он нежно стал поглаживать ладонь пальцами, отчего волчица зажмурилась, прижала уши и снова завиляла хвостом с блаженной улыбкой.       – Кхм, – донеслось со стороны главы семейства. Джуно испуганно выдернула руку, чуть не перевернув стол, однако все обошлось. Кимура фыркнул, затем медленно произнес:       – Лучший друг – волк, да?       – До этой весны я бы сказал "единственный друг". Но теперь даже не знаю. Есть другие.       – Нелегко сходишься с животными?       – У меня сложная биография, Кимура-сан. Начиная с того, что я усыновлен, и заканчивая тем, что долгое время приходилось делать вид идеального животного, когда в школе был кандидатурой в Выдающиеся звери. А отец... достаточно сухо ко мне относился, – слегка наклонил голову Луи. Зашла мать, держа в руках сразу три тарелки – две она ловко удерживала пальцами одной руки. Поставила на стол:       – Вот. Фруктовый салат со сливками, тирамису и сладкие моти с джемом.       – Э-э-э... я разве что смогу попробовать всего по чуть-чуть.       – Ничего. У нас волчий аппетит, – подмигнула Элизабет и снова уселась за стол.       – Может, чаю? – предложил Кимура. Увидев, что жена снова хочет вскочить из-за стола, он сделал успокаивающий жест рукой:       – Сиди, Лиза. Я сам.       – Будешь чай? – легонько толкнула оленя девушка.       – Я? О... да, конечно. Черный, без сахара, если можно.       – Задумался?       – Пытаюсь выкинуть из головы проблемы. Посторонние проблемы, – поспешно прибавил он, видя настороженный взгляд матери. – Им не место здесь, так же, как и статусам.       – Попробуем переключить твою умную голову, – по-собачьи погладила его между рогами она и усмехнулась: – Мама, знаешь, как зовут героиню пьесы, которую я играю?       – Как?       – Элиза. У автора она, правда, не волчица, а овечка, но мы немного переиграли.       – Я думаю, что нас ждет успех, – мягко улыбнулся Луи, снова поглаживая ее руку под столом. – Джуно великолепна, но и ребята стараются.       – А вообще, как пришла такая мысль – стать режиссером?       – Мне всегда нравился театр. Я полтора года назад играл Адлера в одноименном спектакле, пока не развернулась череда трагических событий. Которая и привела к закрытию клуба.       – Я понятия не имею, каково на вкус мясо, – осуждающе покачала головой Элизабет. – То, что такое произошло в школьном клубе... скажу честно, хоть жизнь Джуно и была вне опасности, но мы думали забрать ее из старшей школы Черритона. Возможно, даже переехать в другой город, не такой криминогенный.       Меланхолично пережевывая дольку мандарина, Луи отвел глаза. Он знал, каково на вкус мясо, он лично некоторое время ухудшал криминогенную обстановку в городе. Хотя в то же время пытался ограничивать деятельность Шишигуми так называемым "допустимым злом".       И, что самое неприятное, Джуно теперь тоже об этом знала. Молчаливо делая вид, что наслаждается десертом, дочь заметно приникла. Конечно, она не осуждала Луи, однако теперь у нее были секреты уже от собственной матери.       – Пока Ким в пятый раз заваривает чай, – внезапно шепотом заговорила Элизабет, слегка наклонившись к парочке, – у вас все хорошо? То есть, не в смысле чувств, а…       – Да, мама, – выразительно проговорила Джуно, сдвинув брови. Луи на всякий случай кивнул. Женщина никак не отреагировала на тон дочери и, откинувшись на стуле, поинтересовалась:       – Но вы ведь понимаете, что детей у вас быть не может?       Луи возразил:       – Если точнее, мы не можем на это рассчитывать. Случаи гибридов попадаются куда чаще, чем о том говорят. Но... да, планировать ребенка мы не сможем.       – Давайте пока не говорить о детях, – под нос буркнула Джуно.       – Не хочешь?       – Пока – нет. Потом, может быть…       – Я не настаиваю, – сказал Луи и мягко коснулся губами ее щеки.       – А вот и чай!       В отличие от жены, Кимура все же воспользовался подносом. Чай тоже был неплох – не самого высокого качества, но добротный правильно заваренный напиток. Волк спросил, усаживаясь:       – О детях говорите? Шансы минимальны. Не обижайся, Луи…       – Знаю, – махнул рукой он. – Но пока... дайте Джу спокойно выпуститься... возможно, пойти в колледж или университет…       – Она до сих пор не решила, куда будет подавать документы, – с легким укором произнесла мать. Джуно огрызнулась:       – И не смогу решить, если меня постоянно будут подгонять! Может, я вообще буду сразу искать работу.       – Не спеши, – успокаивающе сказал Кимура, поправляя очки. – Это не то решение, которое можно обдумывать второпях.       Волчица еще тише произнесла:       – Как и дети... мам, пап, даже если бы Луи был чистокровным волком... я пока не готова рожать. И ближайшие пару лет наверняка тоже.       – Тс-с... никто не заставляет, – обнял ее Луи. Элизабет виновато сказала:       – Прости, что подняла эту тему.       Молчаливо кивнув, Джуно припала к чашке.       – О женитьбе, я так понимаю, тоже лучше не спрашивать? – наклонил голову ее отец.       Олень нахмурился:       – Почему?       – Ну... я не знаю, Джуно еще учится в старшей школе. Да и, если вы... то есть, ты будешь появляться на публике с плотоядной девушкой, не пошатнутся ли акции Хорнс?       – Я найду способ вернуть долг тому, кто публично оскорбит мою девушку. И мою будущую жену. Как только она будет готова к семейным отношениям, разумеется, – холодно подчеркнул Луи. Затем чуть более спокойно сказал: – Во-вторых, если маркетологи и пиарщики конгломерата не найдут способа обернуть такие новости на пользу Хорнс, значит, они зря получают деньги. И, в-третьих... если честно, мне все равно.       Кимура скептически поинтересовался:       – Все равно, что подумает общество?       – Обществу пора вырасти из коротких штанишек. Если ему не нравится то, что два существа разных видов... или два существа одного пола, в конце концов, любят друг друга – общество может пойти и укусить себя за зад! И, если вдруг какой-то ушлый журналист начнет писать статьи о "волчьей добыче" и прочей подобной чуши, я разверну в других газетах кампанию лично против него, пока он не лишится работы. По меньшей мере.       Волк молча посмотрел на него. Затем, помедлив, сказал:       – Простого парня Луи мы уже видели. А это, наверное, Луи-бизнесмен.       Олень прикрыл глаза. Сказал, вздохнув:       – Возможно, я перегибаю палку и иногда чересчур перестраховываюсь. Но я хотел бы защитить всех, кто мне дорог. Наверное, и вас тоже.       – Мы не нуждаемся в защите.       – Возможно. Но в этих отношениях есть и обратная сторона. Как только пресса пронюхает... они станут домогаться еще и вас обоих.       – Думаю, что мы не боимся пары журналистов, – хмыкнула Элизабет, скрестив под подбородком пальцы с накрашенными когтями. Отображая точную картину того, какой Джуно будет через лет двадцать, она тоже нравилась Луи. И как личность, и внешне.       – Это радует.       – Джу... что тебе нравится в Луи?       – Э-э-э? – округлила глаза та, пережевывая моти и с трудом его глотая. – Ну, не считая внешности... он очень умный, элегантный в манерах, умеет себя показать, но не заносчивый, заботливый, любящий, справедливый, ответственный, не совершает глупых поступков…       – Стоп, стоп. Не совершаю глупых поступков? – рассмеялся он. – Я? Это точно все обо мне было?       – Он... – Джуно повернула голову и посмотрела в его глаза: – Ты полон внутреннего огня. Ты не травоядное и не хищник, ты нечто новое, более совершенное.       Луи покачал головой:       – Какая ирония слушать это от красавицы-волчицы, которая полтора месяца почти единолично тащила на себе весь клуб. Ты – катализатор моего огня.       – Вот. Я же говорила, что он умный, – торжествующе повернула голову к родителям Джуно. Затем молниеносно чмокнула его в губы и смирно села, сложив руки на коленях. Тем осталось только переглядываться и смущенно улыбаться. Девушка победоносно и иронично сообщила:       – Сами подняли тему.       – Ну, я не ожидала такого бурного обсуждения, – призналась Элизабет. – Ну и... Луи определенно умеет обращаться со словами.       – Интересно, каким он был на сцене, – задумчиво произнес волк, смотря прямо на гостя. Джуно ухмыльнулась:       – А вот сами и проверите! Думаю, мы будем ставить премьеру сразу после выпуска, и мы решили, что слова автора в конце будет читать он сам…       – Бернард Шоу... – прыснул олень.       – Ты! И нечего отнекиваться... так что это дебют Луи как режиссера и одновременно что-то вроде прощальной роли уходящего гения.       – Фу-фу, чересчур, – помахал он рукой в воздухе, показывая, что похвалы полились через край. – Обычный колченогий олень.       Элизабет приподняла бровь:       – Колченогий?       – Да, я на протезе. Потерял ногу в одном очень странном инциденте.       – Если это не тайна, насколько странном?       – Ну... она отгрызена, – пожал плечами олень, видя, как кривятся лица родителей Джуно. Затем на лицо Кимуры снизошло медленное и страшное понимание. Он поднял палец вверх, затем ткнул им в Джуно:       – Подожди... ты ведь тоже…       – И вы тоже, – не столь тактично произнес олень, затем примиряюще улыбнулся:       – Счастлив сообщить, что у нас с Джу это пройденный этап. Ее разум намного сильнее ее природы.       – А разумом и сердцем я хочу быть с Луи, – кивнула та.       – ...и было бы прекрасно, если бы вы – даже если сходу не слишком одобряете – все же отнеслись к нашим отношениям непредвзято, – завершил Луи, затем, повинуясь внезапному импульсу, с каменным лицом окунул палец в сливки и вымазал нос Джуно. Та возмущенно скосила глаза на нос, мать, не выдержав, захихикала, а олень тут же получил полные ноздри сливок, щедро зачерпнутые рукой девушки из почти опустошенной стеклянной миски. Беспомощно отфыркиваясь, он заметил, как Кимура с выражением дикого недоумения сначала разводит руками и смотрит то на дочь, то на жену, затем, не выдержав медленно вторгающегося в дом безумия, Элизабет сама набрала на палец сливок. Луи не выдержал и рассмеялся. Волк вскочил:       – Нет! Лиз, что ты делаешь? Что он о нас подумает?!       – То, что и следовало сделать с самого начала прежде, чем начинать эти танцы с расшаркиваниями! – притворно грозно заявила волчица, надвигаясь на мужа. Тот с неожиданной прытью обежал вокруг стола, Лиз бросилась за ним, обзывая странными – и наверняка принятыми в семье – эпитетами вроде "жопка от редиски", и оба степенных животных исчезли в глубинах дома. Джуно вытирала слезы от смеха, Луи тоже хохотал, не в силах теперь вычеркнуть из памяти эту образцовую сцену из глупого комедийного шоу. Почувствовав внезапный рывок за воротник поло, он уставился в покрытые слезами глаза волчицы, она скалилась в улыбке:       – Ты... ты... Рекс всемогущий, как ты это делаешь?       – Беру палец, макаю в сливки…       Она заткнула его поцелуем. Долгим, страстным и протяжным, пока старшие волки отсутствовали, Джуно вложила всю бурную энергию, все счастье, щекотавшее душу, в один поцелуй. И, когда Луи оторвался, он выглядел куда менее принадлежащим этому миру, чем за несколько секунд до этого.       После того как волчья пара вернулась и очень церемонно извинилась за свое поведение, разговор пошел куда легче. В итоге они переместились в гостиную, на диван перед работающим на минимальной громкости телевизором, где Кимура рассказал, как познакомился с Элизабет, тогда ученицей престижного колледжа, а та в ответ вспомнила пару забавных историй с их свиданий. Они с Джуно осторожнее отнеслись к теме свиданий, учитывая, что все их свидания были довольно таинственными или же связаны с секретными темами, но рассказали о забавных случаях из жизни клуба.       Когда темнота и уличные фонари окончательно захватили пространство за окнами, Луи посмотрел на часы. Десять пятнадцать. Как раз неплохое время, чтобы откланяться.       Заметив его жест, Элизабет настойчиво сказала:       – Не стоит так поспешно уезжать! Если хотите, мы постелим вам обоим наверху.       Они с Джуно переглянулись. Затем Луи с ноткой грусти в голосе произнес:       – У меня завтра с раннего утра интервью какому-то дурацкому изданию в Киото. Хотел бы остаться здесь, но не могу. Простите, Элизабет-сан.       Кимура положил ему руку на плечо:       – В любом случае, парень... мы всегда будем рады видеть тебя здесь. Даже если Джуно будет учиться, а ты вдруг проедешь мимо — заглядывай.       – Спасибо, Кимура-сан. Я не думаю, что у Джуно могли бы быть родители лучше, чем вы.       – Спасибо. Честно говоря, я был не в восторге, когда Джуно принесла на хвосте эту новость. Тем более, учитель... но ты молод и достаточно крут для этого мира, – усмехнулся волк. – Куда круче, чем был я в твои годы. А то, что не волк – не страшно. Глядишь, несколько семейных ужинов, и начнет пробиваться серый мех.       – Ага, вырастут клыки и отпадут рога, – ехидно сказала Джуно. – Пап, он и так хорош. Даже слишком хорош для меня.       – Не начинай, – поцеловал ее Луи.       На прощание Элизабет энергично его обняла. Шепнула:       – Ким скажет, что еще рановато... но можешь звать меня мамой. Если хочешь.       Он ошеломленно приоткрыл рот, но старшая копия Джуно уже высвободилась и умиленно махала ему рукой. Луи низко, выразительно поклонился:       – Спасибо вам за ужин. И за атмосферу. И особенно – за такую дочь.       – Я провожу Луи до машины и вернусь. Не подсматривать! – игриво бросила Джуно и выпорхнула вслед за ним. Сразу за дверью посерьезнела и положила руку на плечо смотрящего в пустоту оленя:       – Все... нормально? Я слышала, как мама сказала…       – Знаешь, даже приятно, – горько усмехнулся олень. – Я просто осознал, что ни разу в жизни не говорил это слово.       – Иди сюда, – волчица прижалась к нему в тесных объятиях, затем шепнула на ухо: – Хочешь и меня звать мамочкой?       Тело оленя вздрогнуло от резкого смешка, затем он сказал, поглаживая ее по спине и отстраняясь:       – Нет, спасибо. Я не фанат такого, Джу.       – Почему ты отказался от ночевки? Я точно знаю, что у тебя завтра какие-то дела, но никак не в Киото.       Вместо ответа он молча наклонил голову – буквально на пару миллиметров – и посмотрел ей в глаза, пряча усмешку. Джуно сначала непонимающе смотрела на него, затем едва заметно прикусила губу и опустила голову:       – А... ну да.       – Мне пока что очень сложно спокойно находиться с тобой рядом на кровати. Особенно после того, что было…       Джуно хихикнула и кивнула в сторону машины: мол, идем. Не растолковав ее жест превратно, олень направился к небольшому автомобилю, смиренно ждущему своего хозяина. Затем перед дверями он резко повернулся к девушке и поднял пальцы к ее щекам, поглаживая их и шею, одновременно задерживая дыхание для поцелуя такой длительности, какую они оба только могли вынести. Когда животные отстранились, тело Джуно слегка подрагивало, а дыхание участилось. Она облизнулась:       – Может, пошлем куда подальше все правила приличия?       – Мы и так их не слишком уважаем, – вернул ей вожделенный тон Луи. – Давай сегодня сделаем исключение. А потом... как знать, может, в итоге твои родители выго... Нет, погоди, не так, у меня же здесь школьная любовь.       Он гнусаво произнес:       – Потом твои предки выпнут меня под зад из дома, верняк!       Джуно рассмеялась, затем с нежностью сказала:       – Из тебя вышел бы самый отвратительный подросток в молодежной комедии.       – Спасибо, я старался, – кивнул он с достоинством. И ласково, тихо проговорил:       – Приятных снов, родная.       – И тебе. Люблю тебя, – тихо ответила она.